Хроники молчания

Шармель сидела за решёткой в одиночной камере на холодном влажном полу, облокотившись о шершавую стену, но её тело словно не ощущало ни дискомфорта, ни усталости. Мысли клубились, острыми осколками цепляясь за её сознание. Первое, чему она учила ребят, попадавших в её импровизированный отряд, — никогда не терять бдительность, всегда продумывать свои действия на несколько шагов вперёд, даже если кажется, что никакой опасности нет. А в итоге сама же совершила эту ошибку новичка. Пошла бы не через центр, прогуливаясь, словно пилтошка на променаде, могла бы вовремя заметить угрозу и унести ноги. Но хуже всего было то, что сознание неумолимо возвращало её к мысли о Ларке и ребятах, которые за последние сутки — времени по ощущениям прошло именно столько, солнечного света, как и часов тут, увы, не было — наверняка уже поняли, что произошло. В прошлый раз, когда она застряла на Дне на лишнюю половину дня, сломав руку, дети извели себя самыми ужасными мыслями. Что происходит в их головах теперь, когда она попала в руки миротворцев при рейде и абсолютно наверняка не объявится в Зауне в ближайшее время — если вообще когда-нибудь объявится, — она не знала и тщетно пыталась успокоить себя тем, что дети стали старше. А ещё тешила себя мыслью, что перед уходом весьма кстати повторила с Ларком, куда им податься в случае угрозы. Хоть здесь не оплошала. Шармель снова попыталась погрузиться в сон, но он получался нервным, поверхностным и прерывистым. Дважды она просыпалась из-за затёкшей спины: спать, прислонившись к каменной стене было не самым приятным занятием, — а сейчас от манящей пелены сновидений, которые могли на короткое время освободить от тяжести мыслей, её оторвала лёгкая вибрация, как будто от открытия двери, и возникший из-за этого сквозняк. Возможности услышать количество и направление шагов Шармель была лишена вместе со слуховыми аппаратами, которым со всеми вещами отобрали у неё ещё до того, как они покинули Заун. Сердце девушки невольно забилось быстрее: будь ты хоть заунцем, хоть пилтоверцем, хоть кем-то третьим, неизвестность всё равно будет пугать всех одинаково. Отличие в том, как часто приходится бояться. Интуиция и чувства девушку не подвели: пара миротворцев, один с ключами и наручниками, второй с табельным оружием, остановились возле ей решётки. Шармель подняла на них свой напряжённый взгляд. Форменные шлемы лишали её опции прочесть слова по губам, поэтому требование тюремщиков подняться на ноги и развернуться лицом в стене она поняла, только когда первый из них рывком поднял её и с усилием впечатал в эту самую стену, грубо отводя руки за спину и сцепляя их наручниками. Шармель приложила усилие к тому, чтобы не сопротивляться и вообще лишний раз не дёргаться, хотя скула после резкого соприкосновения с камнем ссаднила: предупредительный выстрел она не услышит. «Уроды.» Она не знала, о чём говорили тюремщики, когда те, толкая, вели её по коридорам, но была готова поставить пять резов на то, что в разговоре прозвучала реплика: "Она глухая, что ли?" — или ей подобная. Бензо бы наверняка поспорил и проиграл. В сопровождении пары охранников она поднялась на лифте из недр Тихого омута, прошла через пост охраны и, щурящаяся от яркого солнечного света, была передана в руки другой тройки миротворцев. Шармель по привычке оценила оснащённость её конвоя оружием — у каждого табельный пистолет, дубинка, наручники и ещё какие-то неизвестные ей приблуды, — хотя понимала, что в такой ситуации, тем более без слуховых аппаратов, ни на что бы не решилась. После резкого поворота взору девушки открылось транспортное средство, название которого она не знала. В другой ситуации она наверняка захотела бы разобраться в принципе его работы и подольше поглазеть, но сейчас вынуждена была довольствоваться тем, что её в эту бандуру посадили без излишней грубости. Она сидела между двумя миротворцами, вооружённых винтовками, и, даже не будь стёкла затонированы, не рискнула бы отвести свой взгляд от грязных ботинок на заклёпках. Пытаясь отвлечься от предположений, куда её сейчас везут — в голове то и дело всплывал самый безрадостный вариант, — Шармель как никогда пыталась убедить себя в том, что в Пилтовере не будут ничего делать без суда и следствия. Но когда ты двадцать лет в это не веришь, убедить себя за ограниченный промежуток времени бывает проблематично.

***

Наверняка тюремщики озвучили ей, куда её ведут. Будь она чуть менее неслышащей, то знала бы. И даже если не озвучили, она могла бы попытаться догадаться из диалогов или спросить напрямую. В реальности же такой опции у неё не было, и по дороге ей только и оставалось что перебирать в голове варианты. И ни один не был хоть сколько-то близок к правильному. Она жила в Зауне, но прекрасно была осведомлена о текущих советниках. Раньше она могла почитать про них в потрёпанных пилтоверских газетах, оказавшихся на свалках Нижнего Города. Теперь же советники, о которых она читала, пытливо смотрели на неё. Она смотрела на них в ответ, не понимая, что должна делать без возможности слышать и говорить. Шармель видела, как задёргалась борода единственного, кто мог подойти под описание советника Хеймердингера в этой комнате, но из-за волосяного покрова не могла прочесть по губам ни слова: их просто не было видно. Когда йордл замер, взгляды остальных присутствующих снова вернулись к ней. «Они что, ждут, что я с ними договорюсь жестами?» Ситуация в моменте показалась Шармель несколько безнадёжной, что в груди зародился истерический смешок, который она с небольшим усилием подавила. Его быстро сменил холодный пот. Голова усиленно варила, и до девушки наконец дошло, что её руки теперь были сцеплены жёсткими наручниками спереди, а не за спиной, что давало ей хоть какую-то возможность объясниться. Она кратко оглядела советников и остановила свой выбор на, предположительно, Мел Медарде, во-первых, потому что она не казалась надменной, чем грешили несколько других персон за этим почти круглым столом, во-вторых, у неё не было бороды. Поймав её взгляд, девушка медленно притянула к себе сцепленные руки, показала на ухо, затем на рот и помотала головой. Не ожидая, пока советница обработает мысль и придумает решение, Шармель сложила одну руку, будто держа карандаш, и поводила второй рукой, изображая лист бумаги. Брови Медарды взметнулись вверх, и она встала, подзывая к себе миротворца, всё это время стоявшего в паре шагах у Шармель за спиной и передавая планшет с пером. Когда спасительный источник обмена информацией оказался в руках девушки, на её лице скользнуло облегчение. Она быстро, насколько это позволяло ей положение, вывела на бумаге фразы и передала бумагу и перо обратно в руки миротворца. Я не слышу и не говорю. Среди моих вещей есть то, что упростит разговор. Советница озвучила её слова — Шармель едва могла разобрать движение её губ с такого расстояния, — сказала что-то ещё и снова повернулась к гостье, подняв указательный палец вверх. Заунитка догадалась, что это была просьба подождать. Советники довольно быстро заполнили тишину разговорами, бросая на неё редкие взгляды, а Шармель в свою очередь решила не упустить возможность оглядеть то, что находилось в пределах видимости — до этого было немного не до этого. Заседание, очевидно, было закрытым, так как никого кроме советников, охраны в виде миротворцев и ещё двух человек в зале не было. Пристально разглядывать тех, от кого напрямую зависит твоя жизнь, было не очень приятным занятием, поэтому девушка быстро переключилась на двух парней, стоявших несколько сбоку от почти круглого стола. Мулат смотрел на неё, несколько хмурясь, и по бинтам на руке девушка предположила, что он был одним из пострадавших в недавнем взрыве. Если так, то Вай с ребятами недостаточно хорошо его отделали, передаст им при встрече. Поймав на себе глаза подозреваемой, он поднял бровь и наклонился что-то сказать рядом стоявшему парню, не прекращая при этом с нескрываемым подозрением на неё пялиться. Кажется, у неё скоро появится дырка во лбу. Его собеседник, внимательно слушая, устремил свой взгляд в пол, выложенный искусной плиткой. Парень опирался на небольшую трость, плечи из-за такой неуклюжей позы у него были немного перекошены. Затем он оторвал взгляд от узоров на полу и вернул его к мулату, заставив последнего прекратить прожигать взглядом подозреваемую. — Джейс, я знаю, что ты хочешь наказать виновного, но сначала мы были убеждены, что она слабоумная, а сейчас узнали, что у неё нарушения в слухе. Я сомневаюсь, что в в таком состоянии она могла проникнуть в твои апартаменты. — И при этом мы знаем, что похититель был не один. Или как минимум она может быть с ними связана, кристалл не мог материализоваться у неё в сумке из воздуха. — В таком случае, хотя бы не будь предвзятым. Презумпция невиновности, Джейс. Шармель не слышала их разговора, но по тому, что Мулат вздохнул и неохотно кивнул, сделала вывод, что слова собеседника ему не понравились. Тем времени последний поднял свои глаза на девушку. Они встретились взглядами. Он разглядывал её, немного наклонив голову, будто изучая мелкие детали её поведения, образа. Шармель подняла бровь. Виктор поднял обе. Это походило на что-то между своеобразной игрой в гляделки и молчаливым диалогом, но пристальный взгляд парня скоро переместился куда-то ей за спину. Шармель инстинктивно напряглась, но прикосновение к плечу всё равно заставило её вздрогнуть. Миротворец повернул её к себе лицом — оказалось, их там было двое — и открыл её бездонную сумку, позволяя залезть в неё руками. Наконец-то. Первым Шармель нащупала своего голосового помощника, вытащила его и подняла указательный палец вверх. Миротворец сжал край сумки, но, кажется, просьбу подождать понял и с места не двинулся. Она повернулась вполоборота к йордлу, набирая фразу "Простите за ожидание", нажала на рычажок и подняла взгляд. На лице Медарды отразилось изумление, значит, пластина работает. Невольно Шармель проскользила взглядом ей за спину, к несоветникам, он встретился с взглядом менее враждебно настроенного парня, но в этот раз контакт уже разорвала сама девушка. Оставалось надеть слуховой аппарат, с чем Шармель успешно справилась, решив ограничиться только одним ухом. Этого более чем хватило, чтобы услышать восклицания сразу нескольких советников. — Что это она делает?! — Вы проверили эти устройства на взрывоопасность? Когда Шармель выпрямилась с пластинкой в руках, все снова затихли. Она постаралась мягко улыбнуться, предвкушая несладкую беседу, и снова начала перебирать пальцами по буквам, невольно наслаждаясь приятным механическим звуком. Как же хорошо слышать. — Теперь я слышу и могу поддержать с вами диалог. Большое спасибо за понимание. — Юная леди, вы сами это всё смастерили?! Шармель подняла удивлённые глаза на Хеймердингера, который слегка приподнялся со своего стула. У него был забавный голос. В ответ она неуверенно кивнула, на что учёный отреагировал не менее бурно, чем в первый раз. — О, это чудесно! Расскажите нам, мисс, как устроены ваши приспособления! — но девушка не успела ничего ответить, так как с другой стороны раздался уравновешивающий голос. — Боюсь, мы сегодня собрались не за этим, профессор, — она не помнила, кем из советников являлся худощавый блондин, но его высокомерный тон явно описывал его настрой. — Представьтесь, мисс, — скорее потребовала, чем попросила красивая женщина средних лет. Судя по возрасту, Кираман. — При вас не было документов. Шармель испытала единомоментное желание соврать. Документов-то всё равно не существует. — Шел, — назвала нелюбимое сокращение своего имени. Чисто технически это даже не ложь. — Фамилия? — У меня нет фамилии. — Как может не быть фамилии? — Это распространённая ситуация для Зауна. — Хорошо, мисс Шел, — продолжил советник Болбок, которого было так же трудно спутать с другими советниками, как и йордла. Голос его был механическим и немного походил на тот, что раздавался из её пластинки. — При обыске у Вас был найден хекстек-кристалл. Что Вы можете сказать об этом? Шармель невольно заметила, как оживился мулат, сидевший на стуле. Так он не просто пострадавший, это его кристаллы. — Я не знаю, что это. — Откуда он у вас? — Это имеет значение? — спешно озвучила девушка, избегая ответа, который не могла огласить. Сдавать своих не в правилах Зауна. — Это имеет большое значение! — раздражённо ударил руками по столу другой советник, заставив Шармель резко повернуть голову. — Кристалл был украден из студенческого общежития академии Пилтовера, и от вашего ответа зависит, отправим мы Вас обратно в тюрьму или дадим приказ немедленно расстрелять! Сердце Шармель ухнуло вниз. Она итак понимала, что ходит по лезвию ножа, но сейчас ясно это осознала. — Я не крала его. Из общежития академии, — уточнила девушка. Ладони были холодными, но продолжали потеть, усложняя и без того непростой процесс печати без возможности хоть немного развести руки. — Я выудила кристалл у кого-то в Зауне, кто не очень плотно закрыл свою сумку. — Неужели? — Если бы знала, что это пилтоверское, не трогала. — Как выглядел тот, у кого Вы вытащили кристалл? Сердце снова пропустило удар. Вешать лапшу на уши советникам — это что-то новое. Вай бы оценила. — Не знаю, — озвучила Шармель, а у себя в голове закончила: «...кого вам описывать — того, кто первый украл, или того, кто украл у неё». Разговаривавший с ней советник задал излюбленный вопрос. — Неужели? — Не знаю никого в Зауне, кто составляет списки тех, кого он обокрал. В зале повисла напряжённая тишина. Советники обменивались взглядами, несколько из них продолжали тихо переговариваться, а Хеймердингер с заметным интересом наклонился вперёд, ещё раз оценивающе глядя на слуховой аппарат в ухе Шармель. — Мистер Талис, — обратилась к мулату Медарда, — можете ли Вы подтвердить или опровергнуть присутствие мисс Шел на месте преступления? Взгляд Шармель нервно метнулся к несоветнику. Он тоже смотрел на неё, поджав губы и немного нахмурившись. Шармель первая разорвала зрительный контакт, положив пальцы на пластинку. Ввиду отсутствия доказательств слова свидетеля значили сейчас очень многое. Он сейчас подпишет ей смертный приговор? — Я не видел мисс Шел на месте преступления, — Шармель не решилась поднять глаза с клавиш. — Но не могу с уверенностью сказать, что её там не было, так как похититель был не один. Шармель шумно выдохнула. Едва ли после таких слов её отпустят, но хотя бы не приведут исполнение приказа, которым угрожал ей один из советников, в действие. — Думаю, на сегодня хватит, — наконец прервал затянувшееся молчание блондин своим холодным и отстранённым голосом. — Мы вернёмся к обсуждению, когда появятся дополнительные улики или показания. — Разумно, — подала голос Медарда, сложив руки на столе. — Миротворцы, сопроводите мисс Шел в камеру. Шармель услышала приближающиеся шаги за спиной. — Постойте, постойте! — встрепенулся Хеймердингер, вставая со своего места. Его пушистые брови взметнулись вверх, когда он указывал пальцем на слуховой аппарат. — Мисс Шел, если не возражаете, мне хотелось бы изучить ваше устройство. У вас есть второй экземпляр? Шармель посмотрела на него настороженно, на долю секунды замерла в нерешительности, а затем коротко кивнула. Рука девушки нащупала в сумке аппарат и повертела его между пальцев. Не этот. Немного замешкавшись, она всё же достала что-то из сумки и передала ближайшему миротворцу, который неуверенно взял устройство, словно боялся, что оно взорвётся в его руках, и передал йордлу. — Хочу предупредить, в нём около слуховой трубки отошёл контакт, я не успела починить. В остальном он работает. — Благодарю вас, — вежливо проговорил Хеймердингер, кивнув ей и другим советникам. — И ещё одно. Я настаиваю, чтобы у мисс Шармель не изымали её первый аппарат. Мы не в праве ограничивать человека в возможности слышать. Советники переглянулись, но возражений не последовало. Не веря собственным ушам, точнее уху, Шармель перевела ошеломлённый взгляд на Хеймердингера и с благодарностью кивнула. Йордл довольно улыбнулся. — Собрание объявляется закрытым, — заключила Кираман, поднимаясь со своего места. Миротворец подхватил её за локоть и на удивление мягко повёл к выходу, наверное, боялся вести себя грубо при советниках.

***

Виктор сидел напротив профессора и наблюдал за тем, как он аккуратно положил слуховой аппарат на стол и как его пушистые брови слегка дрогнули от предвкушения. Устройство было испещрено глубокими царапинами из-за длительной носки, точно было не новым и выполнено было достаточно грубо. На маленьком корпусе, сделанном из переработанного металла разных сплавов, была прикреплена одинокая механическая шестерёнка, углы которой потеряли свой блеск из-за частого использования: судя по всему она регулировала громкость. Сбоку выступала опутанная множеством металлических скоб химтековая капсула, наполненная ядовитой жидкостью, которая, очевидно, передавала энергию куда-то глубже под корпус. — Феноменально, — произнёс йордл, склонившись ближе и откручивая пять крошечных болтов. — Она использовала нестабильный химтек для питания, но стабилизировала подачу энергии с помощью... — он аккуратно демонтировал крышку устройства, оголяя сложный механизм, и ткнул пальцем в одну из шестерёнок внутри конструкции. — Так и знал, шестерёнчатого регулятора! Блестящее решение, особенно в таких условиях. А что у нас здесь? Виктор медленно кивнул, внимательно наблюдая за процессом. Его пальцы методично собрали выкрученные болты и сложили их в стеклянную ёмкость. — Это устройство... — Виктор говорил тихо, его взгляд был пристальным, — она переизобрела усилитель звука? Ответа не последовало. Хеймердингер склонился над устройством настолько, что перекрыл своему ассистенту обзор, последнему только и оставалось что вздохнуть. Профессор с лупой внимательно изучал устройство, иногда обращаясь к Виктору с просьбой передать ему отвёртку, чтобы открутить очередную часть конструкции, или пинцет. В какой-то момент йордл увлёкся настолько, что Виктор не удержался от ещё одного вопроса: — Профессор, Вы уверены, что Вы потом это всё соберёте? Хеймердингер отвлёкся от работы, подняв на него весёлый взгляд и тыча в сторону ассистента пинцетом с металлической деталью в нём. — Виктор, мальчик мой, ты во мне сомневаешься? — Конечно нет, профессор, — улыбнулся парень. — Ну вот и славно. Но отвечая на твой предыдущий вопрос, — нет, это не усилитель звука. Посмотри сюда, — он показал мелкой отвёрткой на часть конструкции. Виктор наклонился с лупой в руке и начал рассматривать небольшую зелёную пластину с крошечными цилиндрами и катушками. — Похоже на плату. — Это она и есть! Ставлю на то, что это фильтр, подавляющий определённые частоты звука, — Виктор поднял удивлённый взгляд на профессора, пока тот восхищённо продолжал. — Заметь, она использовала обычные зауанские материалы! Виктор нахмурился, но не от недовольства — в его взгляде читалась глубокая задумчивость. — То есть сначала микрофон улавливает звук, передаёт электрический сигнал в усилитель, он увеличивает громкость звука, а затем, прежде чем выдаваться в динамик, сигнал попадает в фильтр, где очищается от посторонних звуков? Хеймердингер выпрямился, удовлетворённо потирая пушистые лапки. — Именно! Представляешь, Виктор, что подобное изобретение может значить для таких, как она? Для всех, кого жизнь вынудила обходиться без возможности слышать? — его голос был полон искреннего восхищения. Виктор медленно провёл рукой по подбородку, обдумывая слова профессора. — Профессор, а вы уверены, что она могла создать это сама? — его голос был тихим, но уверенным. Хеймердингер ненадолго задумался, не переставая рассматривать внутренние детали аппарата. — О, я не исключаю вероятности, что ей кто-то помог, — ответил он, легко пожав плечами. — Но даже если она не создала это с нуля, она точно понимает, как это работает. Иначе оно бы давно сломалось. Виктор кивнул, внимательно разглядывая конструкцию, затем провёл пальцами по краю стола. — Придумать это самому было бы очень... сложно. Даже для кого-то с опытом, не говоря уже о зауанских условиях. Хеймердингер тепло улыбнулся и, отложив инструменты, скрестил руки на груди. — Или же это результат большой нужды, упорства, синтеза знаний и природной одарённости, мой мальчик, — он чуть склонил голову, его глаза блестели теплом. — Заун — место суровое, но в таких условиях рождаются великие умы, Виктор. Это ты должен знать лучше других. Виктор ничего не ответил, но лёгкое движение его губ выдало тень улыбки, а йордл вернулся к устройству и заглянул внутрь, явно наслаждаясь процессом. — Если она сделала это сама, представь, каких высот она могла бы достичь, если бы у неё были нужные знания и ресурсы! — с энтузиазмом добавил он. — Подумать только, переработанный металл, химтек, адаптированные технологии... и всё это работает! Виктор слегка усмехнулся: — И всё-таки, профессор, Вы уверены, что сможете собрать всё это обратно? Хеймердингер картинно всплеснул руками. — Виктор, ну право же, я этим занимаюсь всю свою жизнь!