Хроники молчания

С момента вторжения Шармель в лабораторию дни тянулись как жвачка. Виктор виделся с девушкой ещё дважды. Первый раз стал для него неожиданностью, потому что Шармель внезапно оказалась на его лекции по теоретической физике, которая для неё была факультативом. Вторая встреча произошла тем же вечером, когда Шармель занесла ему показать переделанный чертёж ноги экзоскелета с учётом ошибки и объяснила, что посетить его лекции ей посоветовал Хеймердингер.

«— Профессор в ярких красках описал твою способность к публичным выступлениям.

— Он склонен несколько преукрашать действительность.»

После этого они даже не пересекались. Виктор вошёл в открытую лекционную, получив пожелания доброго утра от нескольких уже сидящих за партами студентов. Ничего особенного, обыкновенная вторая лекция на этой неделе. Шармель пока что в аудитории не было: Виктор отметил это, даже не успев осознать, что снова ищет её взглядом. В последние несколько дней это превратилось в назойливую привычку. Впрочем, не заметить её отсутствие было нетрудно: она была одной из немногих девушек, кто ходил к нему на лекции, — а девушек в аудитории сейчас вообще не было. А ещё Виктор не знал, как назывался тот оттенок голубого и серого, которым отливали её волосы, но он значительно выделялся на фоне других более привычных цветов. Он сосредоточенно пролистывал свои записи, освежая в памяти материал лекции, будто не делал этого часом ранее. Зал начал стремительно наполняться студентами, и Виктор почувствовал лёгкий укол разочарования, когда понял, что Шармель так и не пересекла порог аудитории вместе с остальными.

«Нет, профессор прав, тебя очень интересно слушать.»

Виктор потёр переносицу, прежде чем подняться со стула, помогая себе тростью. Студенты закопошились, прекращая разговоры и шелестя своими записями. Курс для Шармель не был обязательным. У неё могла появиться срочная работа, или она могла просто решить не приходить. Он ожидал её увидеть после формального выражения интереса к его работе? Чего только не делают с людьми комплименты. Виктор попросил закрыть дверь, чтобы их не отвлекал шум из коридоров. Теоретическая физика была непростым предметом, требующим вдумчивости от обеих сторон процесса. Повествование прерывалось редкими вопросами той небольшой массы студентов, которые были способны угнаться за ходом его мысли и вынужденно высоким темпом повествования. Остальные просто скрипели пером, чтобы успеть записать как можно больше и позже самостоятельно разобраться. — Ассистент Илих, в последнем выводе у вас пропущен переход от выражения с частными производными к интегральному уравнению. Мне кажется, что в одном из шагов потерялась связь между двумя функциями. Виктор повернулся к аудитории и перевёл взгляд на студента, чуть прищурившись. — Вы имеете в виду связь между граничными условиями и интегрируемой функцией? — Да, если мы подставим значения в уравнение, получится разрыв. Виктор поднял взгляд на доску. Преподавание никогда не доставляло ему того удовольствия, которое наполняло тело и разум во время очередной бессонной ночи над проектами, но такие моменты делали эту обязанность гораздо менее мучительной. — Хорошее замечание, мистер Лейтон, но на самом деле здесь разрыва нет, если учесть, что… — он быстро написал пару строк уравнений рядом с основными записями, — …функция внутри интеграла изначально выражена через производную от распределения плотности. Студент нахмурился, пробежался по своим записям. На секунду в аудитории повисла тишина. — Значит, мы принимаем, что изменение во втором порядке приближённое? — Именно. В большинстве случаев отклонение не превышает погрешность метода, но если требуется точный результат, то лучше рассматривать вариации в более сложной форме. Некоторые студенты заскрипели перьями, лихорадочно записывая объяснение. Виктору казалось, что он видит, как крутятся шестерёнки в голове молодого человека, прежде чем он продолжил: — Тогда если рассмотреть погрешность в приближении, то можно вывести ещё одну форму уравнения для предельных... До слуха Виктора донёсся тихий скрип открывшейся двери. Взгляд машинально перешёл с продолжавшего рассуждать мистера Лейтона на пытавшуюся незаметно проскользнуть внутрь... Шармель. У него немного перехватило дыхание. Она была раскрасневшаяся и тяжело дышала, прижимая к себе сумку. Волосы забавно растрепались, и отдельные кудрявые пряди спадали на лоб. Она, что, бежала? — ...не логичнее ли было бы выразить этот переход через разложение в ряд, а не... Студент продолжал говорить, когда Виктор встретился с ней глазами. Шармель поджала губы, понимая, что пропустила значительную часть занятия, и виновато кивнула, прежде чем почти прыжками преодолеть несколько ступеней по подъёму и опуститься на свободное место на третьем ряду. Голову Виктора посетила догадка: она торопилась на его лекцию. Независимо от причин, по которым изначально опаздывала. — Ассистент Илих, я сказал что-то не то? Виктор замер, продолжая смотреть на свои записи, на которые опустил взгляд, чтобы не пялиться на Шармель. Он прослушал вопрос своего студента. И не удержался от лёгкой улыбки. Он сходит с ума? — Нет, мистер Лейтон, просто Вы задали отличный вопрос, — короткая заминка — и у него уже было решение проблемы. — Могу я попросить Вас и всех интересующихся подойти ко мне после лекции, чтобы мы не отнимали время от основного материала?

***

Виктор увлечённо расписывал пропущенные шаги доказательства в окружении нескольких студентов, которые поспешили спуститься к кафедре сразу после завершения лекции. Сначала она пыталась выслушиваться в его слова, но совсем скоро со вздохом отложила перо, вынужденная признать, что на прошедшей лекции она почти ничего не поняла. Оно и неудивительно: в прошлый раз ей понадобилось убить час дополнительного времени, чтобы осознать все тонкости, в которые посвящал студентов Виктор и которые не казались очевидными на занятии. Сегодня же она пришла на лекцию, когда в разгаре была уже новая тема. Края сумки сморщились под тонкими пальцами, и небольшая тетрадь утонула в складках ткани. Интересно, насколько хорошей идеей будет воспользоваться знакомством с Виктором и попросить у него конспект лекции? Или академическая этика этого не позволяет? — Привет! — Шармель вздрогнула, не ожидая, что кто-то обратится к ней из-за спины. Бутылёк с чернилами выскользнул из руки и ударился о парту со звонким «‎дзинь». — Прости, я не хотел напугать. Сидевший за её спиной парень поднял обе руки вверх в примирительном жесте. Тёмные волосы были аккуратно зализаны назад, на губах играла доброжелательная улыбка. Шармель понимающе кивнула, отвлекаясь на флакон и проверяя его на целостность — к счастью, трещин нигде не было. Парень молча ждал, когда она уберёт чернила сумку и поднимет на него вопросительный взгляд. — Ты же Шармель? Новая ассистентка нашего декана? Конечно, это было вопросом времени, но с момента её появления в Академии его прошло ничтожно мало. Она даже ещё не была официально зачислена на свой курс, толком не успела начать ходить на пары и познакомиться со своей группой. Откуда этот парень вообще её узнал? После секундного замешательства Шармель кивнула, отвечая согласием на оба вопроса. Трудно было не заметить, как оживились сидящие рядом с ними учащиеся, внимая их странному одностороннему диалогу. Брюнета, кажется, ничего не смущало. — Я Чарлоз, приятно познакомиться, — Шармель пожала протянутую ладонь и достала из сумки пластинку. — Рада знакомству. — Ничего себе! — Чарлоз удивлённо уставился на устройство, как только из него раздался механический голос. — Ты это сама сделала? Их разговор по поводу работы устройства ограничился несколькими репликами, после чего Чарлоз погрузился в задумчивую паузу и, кажется, хотел спросить что-то ещё, но был прерван другим включившимся в их диалог парнем. — Ты правда новая ассистентка профессора Хеймердингера? — Он немного наклонился вперёд, будто не мог поверить только что услышанному, но получил согласный кивок. Кажется, закончилось спокойное время неведения окружающих. — Обалде-еть. Это ты и с ассистентом Илихом знакома? Девушка на секунду потерялась, не будучи уверенной, как лучше ответить на этот вопрос. Взгляд скользнул в сторону доски, но Виктора там уже не было. Где-то на задворках сознания мелькнуло едва различимое разочарование, которое было неумолимо подавлено необходимостью ответить. — Мы не работаем вместе, но да, мы знакомы. — Какого работать с деканом? Я слышал не самые лестные отзывы о нём от тех, кто попадал к нему на ковёр. Хеймердингер? Нет, конечно, она не видела в нём только милое пушистое создание, но такие слухи... Она поспешила разуверить однокурсника в его убеждении и втянулась в обсуждение лабораторной жизни. — Так здорово, что к нам берут талантливых ребят из Нижнего города, вы тоже достойны реализовать свой потенциал, — внезапно обронил Чарлоз после очередного ответа девушки. Шармель заметила, как взгляд студента, сидевшего рядом, явным образом сменился с заинтересованного на осторожный. Он даже немного отклонил корпус назад, будто подсознательно ожидая нападения. Вот о каких ярлыках говорил профессор. — Не самое популярное мнение. Приятно слышать. Сидевший рядом студент залился краской, уловив в словах девушки намёк, и неловко отвёл взгляд. — В конце концов, мы единый народ, — Чарлоз улыбнулся, вставая и спускаясь на ступеньку вниз, чтобы оказаться с девушкой на одном уровне. — Кстати, ты же не успела на первую половину лекции, — он опустил руку в свою сумку и протянул ей блокнот с кожаной обложкой и позолоченным (не золотым же?) тиснением, — наверное, тебе понадобится конспект? Шармель вскинула брови вверх, совсем не ожидая помощи от нового знакомого. Последний не стал дожидаться согласия девушки. — Отдашь через пару дней, мы с тобой на одном потоке, — блокнот опустился перед ней на парту. Прошло несколько секунд, прежде чем она нашла, что ответить. — Большое спасибо, Чарлоз, — Шармель улыбнулась в ответ на посланную им улыбку. Он казался... приятным. Парень спустился ещё на одну ступеньку вниз и вежливо попрощался, перед тем как всё же повернуться к ней спиной. Студент, сидевший с ней рядом, также поспешил собрать вещи и, бросив неловкое «Пока», оставил девушку одну. Шармель в неверии уставилась на блокнот перед собой. Толстая кожаная обложка — явно не кожзам, — прочные металлические кольца, изящные буквы золотого цвета в углу, складывающиеся в надпись «Теор. физика, 4-й курс». У всех в Академии есть деньги на такие дорогие принадлежности? Аудитория стремительно заполнялась студентами к следующей паре. Шармель аккуратно убрала блокнот в сумку и встала с места. — ...Чарлоз, как всегда, внимателен и обходителен. — Хоскел всё-таки. Настоящий джентельмен. Она резко схватила в руки пластинку. — Простите, Чарлоз носит фамилию Хоскел? Студент, активно участвовавший в диалоге, с удивлением повернул голову и уставился на неё, будто она спрашивала что-то очевидное. — Конечно. Он ведь внук Тормана Хоскела. Шармель резко закрыла глаза, пытаясь привести взорвавшиеся мысли в порядок. Она только что связалась с отпрыском советника, который на суде питал к ней явную неприязнь и угрожал расстрелом. Шармель почувствовала, как внутри всё похолодело. Кажется, жизнь в Академии будет стоить ей пряди седых волос. Хоскел тем временем уже был в коридоре. — Чего ты так долго? И зачем тебе понадобился мой конспект? — к нему направился парень, также одетый с иголочки. Он остановился, разглядывая пустые руки товарища. — Кстати, где он? — Слишком много вопросов, Эдрик, — хмыкнул парень и проследовал с другом по коридору. — Конспект одолжил одной особе, верну через пару дней. Эдрик выпучил глаза, повернувшись к Хоскелу. — То есть ты взял у меня конспект, оправдывая это необходимостью задать вопрос лектору, а сам вручил его девушке? — Да. — И тебя совсем ничего не смущает? — Нет. Мы оба знаем, что ты едва ли воспользуешься им до ночи перед лекцией. Чарлоз заявил это таким безапелляционным тоном, что Эдрик понял, что возмущаться бесполезно и просто раздражённо закатил глаза. — Кому хоть его отдал? Ассистентке декана, о которой говорил на лекции? — парень кивнул, не сбавляя шага. — Мне казалось, ты не особо к ней расположен. С чего такие нежности? Чарлоз остановился в полупустом коридоре, многозначительно посмотрел на друга детства и улыбнулся. — Не нежности, Эдрик. Хочу немного потешить своё самолюбие.

***

Шармель шла по коридору с чашкой свежесваренного кофе в руке — отвратительная вещь, но отлично помогает не клевать носом, — а мысли роем клубились в её голове. За это время она так и не получила никакой весточки из Зауна. Было неясно, возникли проблемы с отправкой ответа или посылка вообще не дошла до адресата. Хеймердингер успокаивал её тем, что почтовые компании всегда доставляют в Нижний город с перебоями из-за необходимости набрать минимальное количество почты для спуска вниз. Сама покинуть территорию кампуса Академии и тем более Пилтовер Шармель не могла, находясь под следствием, которое тоже не имело временных ограничений, и эта нагнетающая неизвестность создавала невидимое, но неумолимое давление. Прошедший день, привнёсший в жизнь очередное опоздание и Чарлоза с неясными мотивами, только повысил градус напряжения. Никаким конспектом она пользоваться не будет и вернёт его при первой же возможности. Младший Хоскел казался приятным, но он знал о ней слишком многое к моменту знакомства, чтобы списать его интерес к ней на случайность. И Шармель целый день провела в тревожных догадках о том, что ему могло быть от неё нужно. Профессор прав, в Зауне есть большие проблемы с безопасностью, но, чёрт возьми, насколько же там было проще... Было немного за полночь. Академия уже пустовала и погрузилась в полумрак, коридоры освещались приглушённым настенным освещением. Она не дошла всего несколько метров до спасительного поворота, ведущего к лабораториям. — Мисс, стойте! Быстрые шаги на спиной слились с мгновенно ускорившемся ритмом сердца и хором с ним гулко отдавались в ушах. Между ног замельтешил свет от фонарика. Шармель стоило огромных усилий не поддаться желанию броситься бежать, в течение многих лет бережно взращиваемому в ней Зауном, и повернуться к окликнувшему её человеку. Это был высокий гвардеец. Когда он отвёл фонарик в сторону, Шармель смогла различить форменный мундир, обрамлённый позолоченной каймой. И хотя вежливый тон блондина немного смягчила ситуацию, её напряжение никуда не ушло, она крепче сжала в пальцах ручку кружки. — Добрый вечер. Посещение лабораторий ограничено в ночное время. Пожалуйста, предъявите свои документы, чтобы я мог проверить ваше разрешение находиться здесь. Миротворец в непонимании наклонил голову, наблюдая за тем, как девушка потянулась к висящему на запястье устройству и начала неуклюже, немного нервно перебирать пальцами одной руки по клавишам. Очевидно, ей было неудобно. — Если вы останавливаете меня по офцициальному протоколу, тогда, пожалуйст, сначала предъявите своё удостоверение. Шармель поняла, что в фразе было несколько ошибок, только когда услышала ровный механический звук пластинки. Тем не менее, смысл не исказился, а гвардеец, кажется, был в замешательстве не столько от попытки отобрать у него инициативу, сколько от необычного способа коммуникации. Она услышала лёгкий смешок, когда тень удивления начала сползать его лица и вернула ему прежнюю серьёзность. — Конечно. Гвардеец потянулся к внутреннему карману мундира и достал удостоверение, и первое, что бросилось в глаза, — золотая звезда в центре и отпечатанная внизу фамилия «Луциан Веспер». Он был старшим офицером. Мужчина держал удостоверение открытым ровно столько, чтобы она успела его рассмотреть, затем плавно убрал обратно, ни на секунду не теряя визуального контакта. — Теперь Ваша очередь, — ровно напомнил он, слегка наклонив голову, будто подталкивая её к действию. Шармель выдохнула, чувствуя, как напряжение от прежнего ответа смещается в новую, не менее дискомфортную точку. Печатать на пластинке одной рукой было неудобно, но вторая была занята чашкой. Ей пришлось трижды перенабирать злосчастную фамилию йордла. — Я ассистентка профессора Хеймердингера, у меня пока нет документов, охрана предупреждена. Офицер наклонил голову на бок и внимательно её разглядывал, немного прищурив взгляд. — Прошу прощения, мисс, но мне не поступало никаких инструкций на этот счёт, — Шармель нахмурилась, раздумывая над тем, что делать в такой ситуации. — Я попрошу проследовать Вас за мной для прояснения ситуации. В голове забилась тревожная мысль: «Проследовать куда?» Шармель чувствовала, как мелко задрожала рука, пока она набирала ответный текст. — Могу я в таком случае покинуть этаж и направиться в свою комнату общежития? — У Вас на руках ключи, мисс. Я не могу отпустить Вас, не убедившись, что Вы не нарушитель. Пройдёмте, — он показал рукой в сторону лестницы. Шармель поджала губы. — Не переживайте, мисс, я не кусаюсь. Девушка встретилась глазами с блондином. Наверное, ей не стоило так реагировать. В действительности, ситуация скорее должна быть раздражающей, нежели пугающей. Офицер всего лишь выполняет свою работу, охраняя ценное оборудование, она находится здесь вполне легально, и всё же... Из-за поворота коридора раздался размеренный стук трости по плитке. Она с надеждой посмотрела в сторону и выдохнула, когда заметила Виктора, появившегося из-за угла. — Что здесь происходит? — голос был ровный, но в нем чувствовалась лёгкая хрипотца — следствие долгого молчания перед тем, как он заговорил. Луциан плавно перевёл взгляд на Виктора, его выражение оставалось безупречно вежливым, но в глазах мелькнуло едва заметное раздражение, будто его смутило не само появление другого человека, а скорее тот факт, что кто-то вмешался в ситуацию. — Сопровождаю девушку для выяснения обстоятельств её нахождения здесь. Учёный удивлённо поднял бровь. — По какой причине? — У неё нет удостоверения. Виктор поднял вопросительный взгляд на Шармель. Она смотрела на него в смеси растерянности и напряжения, слишком лёгкой, чтобы назвать это страхом, но достаточно ощутимой, чтобы внутри у него что-то неприятно дрогнуло. — Это недоразумение, — он вытащил из кармана своё удостоверение и протянул офицеру. — Я раньше не видел Вас в числе патрулирующих этот этаж гвардейцев, поэтому, полагаю, Вас не предупредили. Она ассистент советника Хеймердингера и имеет доступ к лабораториям в любое время. Виктору показалось, что офицер скорее думает, что делать дальше, чем проверяет информацию на его карточке. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он вернул удостоверение обратно изобретателю. — В таком случае не смею вас задерживать. Хорошего вечера, — он скользнул по Шармель сдержанным взглядом и направился в противоположную сторону от лабораторий. Шармель смотрела вслед Луциану, чувствуя, как постепенно спадает напряжение. Виктор, напротив, повернулся, изучая её взглядом. — У тебя нет пропуска? — Я же под следствием. Пока что профессор решил всё устной договорённостью, — напечатала Шармель. — Очевидно, что этого недостаточно. Виктор тихо выдохнул, скользнув взглядом в сторону удаляющейся фигуры. — Спасибо, — механический голос вырвал его из медитативного наблюдения за миротворцем и обратил внимание на Шармель. Она усердно продолжала набирать вторую фразу на пластинке, и учёный невольно заметил, как тяжело ей это даётся, когда вторая рука занята. — Без твоего содействия я, вероятно, просидела бы в какой-то допросной до утра. Виктор протянул руку и аккуратно забрал у девушки кружку, обхватив её стенки пальцами сверху, будто подъёмный кран. Шармель замерла в недоумении. — Не стоит благодарности, — коротко ответил он, перехватывая кружку более привычным способом и кивая в сторону лабораторий. Они повернули за угол. — Что ты вообще делаешь в Академии так поздно? Шармель взяла пластинку теперь уже обеими руками, всё ещё дивясь тому, что учёный обратил внимание на её проблему. — Делаю будильник. Виктор нахмурился. — В Академии есть склад со всем необходимым. Можешь взять его там. Она вдруг остановилась и посмотрела на него с выражением, которое он не сразу понял — что-то среднее между лёгким раздражением, иронией и весельем. Затем указала на свои слуховые аппараты и набрала новый ответ. — Ты же не думаешь, что я в них сплю? Виктор резко замолчал. Он открыл было рот, но тут же закрыл его. Шармель видела его реакцию и, кажется, её это позабавило. Она набрала на пластине реплику и возобновила шаг. — Утром меня даже сирена не разбудит, а вариант с тем, чтобы привязать будильник к руке, работает через раз: я слишком беспокойно сплю. «Так вот почему она опоздала утром...» — И что ты придумала? К этому моменту они подошли к лаборатории Хеймердингера. Шармель придержала дверь, пропуская его внутрь, так как единственная его свободная рука была теперь занята её кружкой. Виктор поспешил оставить кофе на рабочем месте, пока девушка включила лампу, освещая пространство вокруг и чертежи, над которыми работала. Оба зажмурились: после полумрака ночных коридоров Академии яркий свет настольной лампы грозил выжечь глаза. Наконец, привыкнув к свету, девушка отняла ладони от век и потянулась за пластинкой: — Наручные часы. Вместо звука — вибрация, а если долго игнорировать — небольшой разряд тока. Виктор моргнул. Дважды. Затем перевёл взгляд на Шармель, которая рассматривала схему. — Разряд тока? — Меня тут некому будить, нужно, чтобы наверняка. — Необычный подход. Он опустил взгляд на чертёж. Схема была почти идеальной для такого компактного устройства. На полях красовались аккуратные пометки, сделанные рукой Шармель. «В её логике есть что-то красивое...» — Хочешь я помогу? Если бы кто-то спросил его, зачем он это сказал, он бы ответил, что никак не может объяснить свой поступок. Фраза сорвалась с губ не по его воле, пока он ещё не успел её обдумать и пресечь на языке. Виктор видел, каким удивлённым взглядом одарила его Шармель, и почувствовал себя полным идиотом. — То есть… я имел в виду, если у тебя есть вопросы по расчётам или, например, с материалами… — он едва заметно сжал пальцы на трости, чувствуя, как предательски греются уши. Шармель молча смотрела на него, удивление сменилось на её лице лёгкой задумчивостью. Затем она опустила глаза и вывела на пластине короткий ответ. — Буду только рада. Она быстро начала печатать что-то ещё, не давая ему времени переварить её согласие. — Не думаю, что успею закончить за сегодня в одиночку. Твоя помощь была бы весьма кстати. Виктор моргнул, чувствуя, как тепло от ушей сползает куда-то в грудь. Шармель смотрела на него немного неуверенно, будто не веря, что он сам это предложил, и чуть склонила голову набок — то ли наблюдая за его реакцией, то ли просто ожидая ответа. Он ничего не сказал. Только слегка кивнул и развернул к себе чертёж, чтобы рассмотреть внимательнее.