Хроники молчания

— Медная проволока? Интересный выбор для посылки семье, Шармель. Шармель, минутой ранее выводившая точные линии на чертеже механического компонента, оторвалась от работы и посмотрела на профессора. Йордл стоял с коробкой, которую она утром передала его с просьбой отправить в Заун, в одной лапке, а в другой крутил катушку с медной проволокой. — В Зауне такой сплав не достанешь, полезная вещь. — Неужели в вашей семье не только вы имеете технические увлечения? «— Мель, они опять не работают... Разочарованная Паудер не смотрела на неё, протягивая одну из своих бомбочек, покрытую следами масла, блёсток и многочисленных доработок. — Что ты изменила в этот раз? — Ну... я добавила больше пороха, как советовала Вай. И... чуть по-другому соединила провода внутри. Шармель аккуратно перебрала пальцами компоненты изобретения. А, так вот в чём дело. — Ты уверена, что проблема в мощности? Паудер нахмурилась, глядя на свои руки. — Ну... Наверное? Она ведь должна взрываться, а не делать... «пшш»... — изобразила неудачный хлопок, тяжело вздохнув. Давай, родная, думай. — Может, стоит проверить что-то другое? Паудер забрала бомбочку и нервно вертела её в руках. — Но что? Всё вроде подключено правильно... Рука потянулась к столу, взяла кусок мела и мягко начертила на деревянной поверхности простую схему, показывающая основу механизма — взрывчатая смесь, детонатор, проводка. Паудер смотрела внимательно, как и всегда. — Поджигатель? — с осознанием спросила она, всматриваясь в линии. — Что с ним не так? Паудер быстро схватила инструмент и начала разбирать бомбочку, почти забыв о присутствии Шармель. Девушка даже успела отвлечься на свою работу и сделать ещё одну правку. — Ай! Вот же я глупая! — спустя пару минут возни воскликнула девочка. — Контакт замыкает, потому что провод слишком длинный! Я думала, что если он длиннее, будет безопаснее... Паудер не была глупой. Она была гораздо умнее, чем думала...» Шармель слегка улыбнулась от нахлынувших воспоминаний. Вот они удивятся посылке из Академии Пилтовера. Хотела бы она видеть лицо Бензо и ребят в этот момент. — Можно и так сказать, профессор Хемнедингер. Хеймердингер с теплом в глазах разделил бы мгновение ностальгии своей ассистентки, если бы не резанувшая слух ошибка в его фамилии. Шармель не заметила её, погрузившись в работу, и тем самым была избавлена от неловкости. Катушка была возвращена в коробку к запечатанному письму, множеству бесплатных сладостей из столовой и остальным собранным девушкой вещам. — Шармель, могу я задать вам ещё один неакадемический вопрос? Девушка, только что перевернувшая схему, чтобы рассмотреть её под другим углом, снова подняла взгляд на профессора. — Вы итак делаете это. Йордл улыбнулся. — Мы уже выяснили, что Вы не собираетесь менять имя. Поэтому я советую уже сейчас задуматься над выбором фамилии. Всё же именно под ней будут значиться все Ваши изобретения, как только мы представим их общественности, — он бросил многозначительный взгляд на её слуховые аппараты. — Насколько это срочный вопрос, профессор Хеймердингей? Йордл со вздохом закрыл глаза, повторно игнорируя незамеченную ученицей оплошность. — Как только расследование в отношении Вас будет прекращено, мы займёмся восстановлением Ваших документов. Хочется верить, что при моём содействии это произойдёт в ближайшее время. Он вернулся к своей работе, собирая со стола кипу документов и скурпулёзно изучая их. Не вертись у Шармель на языке вопрос, она бы снова отметила про себя, с каким объёмом бюрократии ежедневно сталкивается её покровитель. — Профессор Хермнедингер, — йордл увидел, как расширяются глаза Шармель после проигрывания обращения к нему. Кажется, она только что пожалела, что не предусмотрела кнопку прерывания воспроизведения, — могу я тоже задать Вам неакадемический вопрос? К концу озвучивания реплики Шармель стояла с прислонённой ко рту рукой и в ужасе глядя на йордла. Последний не мог проигнорировать тот факт, что опечатка была случайной и что выразительная мимика девушки предотвратила любую негативную реакцию на произошедшее. — Как видите, Шармель, выбор фамилии бывает крайне важен, — многозначительно улыбнулся профессор, подтрунивая над ученицей. — Всё в порядке, я понимаю, что для Вас может быть проблематично набирать подобное сочетание на Вашем устройстве. Можно просто «профессор». Речь учёного звучала добродушно и без тени обиды, что позволило Шармель выйти из виноватого оцепенения. — Я прошу прощения, профессор. — Так какой у Вас был вопрос, Шармель? — йордл улыбнулся, возвращая разговор в прежнее русло. — Было бы нечестно, если бы я один отвлекал Вас от работы. Шармель сделала ещё один вдох, чтобы окончательно сбросить с себя напряжение и начать печатать (невольно с пущей внимательностью, чем раньше). На секунду она замерла, как будто колеблясь, но всё же нажала на рычажок. — Почему Вы уверены в моей невиновности, профессор? Хеймердингер забавно хохотнул и наклонил голову, смотря на девушку. — Я не верю, что такой светлый ум, как Вы, мог решиться на подобную безрассудность. И, даже если пренебречь этой предпосылкой, едва бы Вы расхаживали с украденным или полученным от подельников хекс-кристаллом в кармане спустя несколько часов после ограбления. Шармель одарила профессора благодарной улыбкой. Как будто для неё была важна не столько причина уверенности профессора, а само наличие этой уверенности. — Благодарю, профессор. Жаль, что не все разделяют Вашу позицию. — Не сердитесь на Джейса, Шармель. — Профессору не понадобилось подсказки, чтобы догадаться, что скрывалось за озвученным замечанием. — Мальчик был исключён из Академии и чуть не изгнан из Пилтовера после произошедшего, поэтому он вполне обоснованно хочет, чтобы виновные были наказаны. И, увы, Вы пока что единственная, кого он может подозревать. Девушка поджала губы. Профессор попал в точку. Когда он продолжил, она вынужденно оторвала свой задумчивый взгляд от чертежа. — Люди любят вешать ярлыки, Шармель, — профессор грустно посмотрел на свою ассистентку. — Виктор уже прошёл через это в своё время, а Вам только предстоит.

***

— Это что? Молодой гвардеец в богато расшитом мундире сидел, закинув ногу на ногу, и рассматривал стоящую перед ним коробку. Сбоку значился адрес, отправитель, а также были приклеены все необходимые квитанции и разрешения. — Посылка от советника Хеймердингера. — В Заун? С каких пор советники лично направляют гумпомощь? Второй миротворец со вздохом посмотрел на блондина. По цепкому взгляду и хитрой улыбке было понятно, что последний от него не отстанет. — У него новая ассистентка-заунитка, наверное, от её имени отправляет. Не знаю, может, фетиш у него такой, подбирать несчастных сироток в Нижнем городе и брать под своё крыло, — устало пробормотал парень, в то время как его напарник уже потерял к нему интерес и снова рассматривал посылку. — Поставь уже наконец печать, я на обед хочу. Блондин потянулся в сторону и уверенно взял в руку вместо печати канцелярский нож. — Погоди, интересно же, что внутри. — ЛУЦИАН!

***

Академия была огромной, такой невообразимой, что в её широких, богато украшенных изысканными орнаментами и резьбой коридорах легко можно было потеряться. Шармель знала, что это здание было архитектурным достоянием Пилтовера, но читать об этом и смотреть своими глазами — две разные вещи. Шармель бы соврала, если бы сказала, что ей здесь не нравилось. Она быстро избавилась от опасений о нежелательном внимании со стороны людей, наполняющих Академию. Окружающим была неинтересна студентка, одетая в обычную форму и разглядывающая своды Академии немного дольше, чем было принято, а сотрудники лабораторий не уделили достаточного внимания её взаимодействию с Хеймердингером, чтобы начать задавать вопросы. Пока что. Она сидела на подоконнике в одном из коридоров и, методично покачивая ногой, рассматривала лакированную туфлю, которая была частью студенческой формы. Носить обувь на подъёме было в новинку, но за эти несколько дней она привыкла. К тому же, они не то чтобы были совсем уж неудобными. — Джейс! Шармель зацепилась взглядом за группу парней, увлёкших Талиса за собой в толпу. Очевидно, они шли в столовую, сейчас было обеденное время. Прекрасно. Она слезла с подоконника, взяла в руки папку с внушительной стопкой бумаги, лежавшую рядом, и зашагала по коридору. Каблуки звонко цокали, ударяясь о пол, выложенный изысканной плиткой, но постепенно замедлили темп, а затем и вовсе замерли возле высокой двери, уступая место паузе и нерешительному стуку. Ответа с той стороны не последовало. «Неужели всё-таки ушёл?» Она искала Виктора. Из всех, кто был посвящён в подробности её истории, он был самым адекватным после профессора, и за немногие моменты их взаимодействия, Шармель он даже показался приятным. Или, во всяком случае, интересным. Хотя было бессмысленно об этом думать, потому что она шла к нему не за хорошей компанией, а за помощью. И не факт, что он вообще был в лаборатории. Шармель, немного подумав, толкнула дверь, и в её глаза ударили лёгкие голубые блики, такие, что девушке пришлось на секунду зажмуриться. За это время она ни разу не видела хекстек, а теперь могла наблюдать, как потрескивает хекс-кристалл в окружении рун и металлических конструкций. Дыхание от этого вида невольно перехватило. Использовать магию было опасной затеей. Пытаться её обуздать — сумасшедствием. Шармель испытала единомоментное желание уйти, но с усилием поборола его. За длинным столом, тянувшимся вдоль противоположной стены, сгорбившись и активно скрепя пером, сидел Виктор. Он её не заметил. Может, она постучала слишком тихо? — Виктор, привет. Могу отвлечь тебя ненадолго? Плечи учёного немного вздрогнули, прежде чем он обернулся на механический голос. Шармель выжидательно посмотрела на него, в то время как Виктор, казалось, завис на пару секунд, не ожидая увидеть её здесь. — Мне нужно уточнить несколько деталей по твоему проекту, — добавила она, чтобы прервать затянувшееся молчание. — Конечно, проходи, — Виктору стало неловко из-за повисшей паузы, он поспешил расчистить немного место рядом с собой на столе. — Привет. Шармель положила папку на стол, стараясь не нарушать царивший вокруг беспорядок вещей. После небольшой паузы её пластинка озвучила текст. — Я смотрела твой проект, в частности, экзоскелет. Всё вроде отлично, но я не нашла исходных расчётов. Ты оставил только схемы. Виктор внимательно посмотрел на бумаги. Его взгляд был немного насторожённым, но всё же он кивнул. — Полагаю, в таком случае они у меня. В чём именно они понадобились? Шармель начала уверенно перебирать страницу за страницей в папке, пока не дошла до нужного листа и не извлекла его из стопки. Виктор узнал сделанные неделей-двумя ранее чертежи с его пометками. — При сборке нижней части скелета обнаружилась проблема с нагрузкой на коленный сустав. Я не могу найти обоснование для твоих значений и до конца не могу понять, почему этот момент не совпадает с остальной логикой, — проговорила пластинка, пока её обладательница изучала черты внешности и реакцию изобретателя. Его лицо оставалось глубоко задумчивым, почти непроницаемым, пока он продолжал рассматривать чертёж. Вдруг Виктор поднял глаза от бумаг и встретился с глазами своей собеседницы — Шармель стало неловко из-за того, как пристально она его рассматривала, — и поднялся из-за стола, предлагая ей свой стул. — Садись. Брови Шармель взметнулись вверх, но Виктор просто ещё раз кивком показал на стул, прежде чем сделать шаг к полкам с документами. Девушка приняла приглашение, удобно устроившись в кресле на колёсиках и продолжая между делом кидать взгляды на учёного, пока тот искал нужную папку, скрытую среди других. Он раскрыл одну из них и начал просматривать записи, второй рукой опираясь о стол. У Виктора были красивые руки. Длинные и тонкие пальцы. Шармель подумала, что они бы здорово смотрелись не только на бумажных страницах, но и на клавишах фортепьяно. Интересно, он достаточно времени провёл в Пилтовере, чтобы быть приобщённым к музыкальной культуре? — Чертёж был сделан корректно, а вот расчёты... — он удивлённо взглянул на бумагу, не скрывая лёгкого раздражения. — Я действительно упустил часть данных в расчётах для нагрузки на суставы. Нужно было точно внести поправки на материал и выносливость, особенно для экзоскелета второго поколения. Шармель кивнула, чувствуя, что она сделала всё, что могла, и потянулась к пластинке. — Хорошо, я тогда перерасчитаю. — Спасибо. Виктор аккуратно убрал изъятые им листы обратно в папку. Что-то заставило Шармель снова обратиться к пластинке. — У тебя идеальная документация. — Виктор удивлённо посмотрел на неё, не ожидая подобного... комплимента? — За весь процесс работы я всего пару корректировок внесла, а профессор сказал, что ты сделал это всё меньше, чем за месяц. — Я привык работать в стеснённых условиях, — ответил Виктор. Шармель первой разорвала зрительный контакт, начиная собирать чертежи, и он сделал шаг вперёд. — Куда ты внесла правки? — В механизм работы руки, которая изначально не работала. — Покажешь? Шармель не ожидала, что он захочет продолжить разговор, но потянулась к стопке в поисках нужного чертежа. Виктор внимательно рассматривал доработанную схему, пока девушка набирала объяснение на пластинке. — Это... действительно хорошее решение. А где была ошибка в исходном чертеже? Виктор сглотнул, когда Шармель подняла на него взгляд из-под ресниц и пожала плечами, прежде чем начать набирать ответ. — Её не было. Просто тот, кому поручили собирать экзоскелет до меня, не потрудился как следует разобраться в твоей документации. Моё решение — чистая оптимизация. — Понятно, — Виктор довольно ухмыльнулся, возвращаясь взглядом к чертежам, с которыми девушка пришла к нему изначально. — Почему ты сразу с этим не пришла? Здесь же очевидно не хватало части проекта. Шармель замерла на секунду, колеблясь. Когда Виктор поднял взгляд с листов и выжидательно посмотрел на неё с лёгким интересом, она всё же начала набирать текст. — Честно? — она дождалась, пока Виктор кивнёт. Потом немного замялась, но всё же нажала на рычажок пластинки, наблюдая за реакцией собеседника. — Ждала, пока уйдёт Джейс. Виктор моргнул. Дважды. А затем прыснул. И этот едва уловимый звук вместе с лёгкой усмешкой, отразившейся на его губах, многократно всплывал в её голове в течение оставшегося дня.