Хрупкий лёд

Весь вечер я сидела с отрешенным выражением лица, такое же было мое внутреннее состояние. Родители не трогали меня, хоть и пытались узнать, что все же произошло, но я не стала рассказывать. Все, что касалось того парня, уйдет со мной в могилу. Все, что я чувствую по отношению к нему, это опасность, будто красный флаг перед глазами. Он очень красив, у меня всегда был один типаж — загорелые темноволосые парни с карими глазами, но у него гроссулярит гранат, его взгляд словно горит, у него миндальные глаза с опущенным веком и цепким, задумчивым и порой мудрым взглядом. Люди бывают улыбаются глазами, а он, кажется, этого не умеет. Нету такого в заводских настройках. Чрезвычайно серьёзный. — Надо отвлечься... — руки тут же находят новенький телефон и чат с младшим братом. Оказывается, Энтони писал мне, и там есть приложенная фотография, даже не одна. Братец на фото, похоже, с группой и вожатыми, а также с группой девушек и отдельная фотография с какими-то мальчишками его возраста. Энтони: Здоров, сис. Знаю, ты занята, поэтому буду краток. Я уже приехал, познакомился с группой, нашел друзей и подцепил пару девушек. Не переживай, я покушал и придерживаюсь режима, который ты мне описала в блокноте. Гласило сообщение. А этот смайлик в конце с нимбом и черным сердечком казались мне издевательскими. Тут два варианта: либо брат правда издевается, либо кто-то был рядом из девушек, и он строил из себя послушного мальчика, что слушается женский пол. Определенно второе. Я: Молодец, мой хороший мальчик. Так и держись, чтобы прошел в юниорскую хоккейную лигу, а то я тебе ушки надеру. Девочек не обижать, понял меня? На удивление сообщение сразу оказалось прочитанным, и ответ не заставил себя долго ждать. Под именем в чате тут же изменился статус с «был в сети» на «печатает». Энтони: Девочка, как твой рабочий день? Тебя-то там не обижают? Я: Ты волнуешься? Энтони: Если будут позволять себе что-то лишнее, говори отцу. Он разберется, пока меня нет рядом. Я: Не сомневаюсь, но когда ты заделался моим старшим братом? Энтони: Глупая ты девочка, знаешь, что у нас, милых мальчиков, в головах? Лучше не знать, особенно таким милым и невинным девочкам, как ты. Уже что-то приключилось? Я: Нет, все нормально. Решаюсь рассказать, как прошел мой день, добавляя небольшую детальность сегодняшнему дню, но опустив очевидный интерес капитана хоккейной команды ко мне. Братишка остается довольным, но еще раз пять напоминает о том, чтобы говорила все отцу. Но как мне ему рассказать, это впервые, когда не обычный парень проявляет ко мне интерес, а симпатичный молодой человек, спокойный и одновременно с этим очень горячий, пылкий и кажется страстным, так еще и хоккеист, капитан команды, которая состоит в АХЛ (американская хоккейная лига), а это не абы что. Телефон снова вибрирует, и я опускаю взгляд автоматически, не подозревая даже, что через минуту забуду о сне. ***** Мама с папой обеспокоенно смотрят на раздраженную меня. Нет, ну это надо было до такого додуматься вечером! Когда люди могут отдыхать в ванной и готовиться ко сну или пить чай и готовиться ко сну. — Вот какой адекватный человек пойдет сейчас куда-то? Еще и когда прохладно на улице? — рычала я, закидывая одежду в шкаф, умудряясь складывать её чуть ли не в воздухе, потому что вещи приземлялись на свои полки уже сложенные и аккуратные. — Нет, ну как так можно? Все магазины скоро закрываются. А он?! «Ступай, да по-быстрее, „ул. Вашингтон, литературный центр“ Отгадай загадку и найди книгу». Нет, ну с какой планеты он свалился?! — захлопываю в злости шкаф и топаю ногой. Продолжение сообщения я читать не стала, а заканчивалось оно так: «Это будет наше первое свидание на всю ночь». — Милая, тогда зачем ты оделась и накрасилась? — миролюбиво спрашивает мама, прижимая руки к груди. И правда. Чего это я? Разглядываю себя в зеркале от шкафа. Он у меня двухстворчатый, и на одном я специально делала заказ на зеркало, чтобы перед выходом смотреть на себя. На мне был красный укороченный свитер, черные спортивные лосины клёш леггинсы, поверх черная куртка, что напоминала немного oversize, на спине был номер «22». Моё любимое магическое число. Волосы я собрала в строгий хвост и побрызгала голову лаком, чтобы короткие волоски не выбивались из прически, а на ногах черные массивные кроссовки на платформе. На плече красная миниатюрная женская сумочка. Даже макияж сделала, пока ворчала, сделав акцент на своих длинных ресницах. — Ну... Или пойду. Библиотека все равно пока открыта, а мне интересно. — промямлила, признаваясь. — Мне больше интересно, что это за мистер Х, что вечером забирает дочь из дома. Даже не забирает, а зовет куда-то. — Папа, если и недоволен, то его выдают только напряженные плечи, сложенные руки на рули и хмурые брови. — Милый, у нашей девочки появился мальчик. Не мешай ей собираться. — Я уже говорила, что моя мамуля маленькая и пышненькая? Так рядом с папой она совсем миниатюрненькая. Словно слон и моська. Но эта самая моська бьет его по груди и грозит пальчиком, на котором было обручальное кольцо. Папа перехватывает руку супруги и целует её пальчики рядом с колечком. Мама смущается и отворачивается, будто в этом жесте есть что-то интимное. Может, так и есть, кто знает, что происходит в их жизни, это для нас с Энтони они заботливые родители, которые на публике не позволяют себе лишнего, даже при детях, то ли дело наедине. Странно, раньше я о таком не думала, обо всех таких романтичных моментах, отношениях и взаимодействиях. Авторитетом для меня была школа, колледж, до недавнего времени работа, а когда все этапы пройдены и, оглядываясь назад, где у многих моих сверстниц из школы и колледжа уже есть молодые люди, серьёзные кавалеры, что настроены на брак, а кто-то уже скрепил себя этими узами, некоторые и вовсе пошли дальше и уже имеют ребенка, теперь кажется, что я какая-то не такая. Ладно, если бы кто-то уделял мне внимание, совсем маленькое, может, позвали бы куда-нибудь, в то же кафе у школы или поесть каких-нибудь вредностей. Но этого не было на моей памяти, и вот сейчас целый хоккеист, а где-то на затворках сознания пробегает мысль: «А должна была быть 1/2? А если и так, тогда достанется красивый верх или интересное строение нижней половины?» В серьёзных думах начинаю действительно пытаться выбрать, но трясу головой, вспоминая, что библиотека меня ждать не будет. — Милая, по прихожу домой расскажешь мне, что это за мистер Х. — серьезным тоном говорит отец и не менее строго смотрит на меня, разглядывает и оценивает мои старания ради незнакомца. — Хорошо, пап. — Пробегая мимо них, не забываю каждого поцеловать в щечку. На улице ловлю такси, не решаюсь взять машину, уже темно, а я не настолько хороший водитель, лучше довериться более опытным людям. На заднем сидении жёлтенькой машинки с опознавательным знаком такси на её крыше перечитываю раз за разом сообщение с незнакомого номера, так и прожигала взглядом до самого приезда. — Девушка, приехали. — Рука накрыла горящий телефон. Вздрагиваю и испуганно поднимаю глаза на водителя. — Простите, вы не реагировали. — Простите, пожалуйста, я задумалась. — Я так и понял. — Говорит таксист, беря из моих рук купюры. — Без сдачи. — Я выхожу из машины и сталкиваюсь нос к носу с солидным мужчиной в возрасте, одетым в дорогой костюм. — Аурелия Бренди? — Я киваю. — Я человек вашего знакомого. Вы готовы к загадке? — Еще кивок. — Мне говорили, что вы немногословны. — Добродушно улыбается человек, а мне становится почему-то совестно. Тут же вся сжимаюсь и складываю руки в замок. — Простите, я остерегаюсь незнакомых людей, прошу, озвучьте загадку. — Прошу я скромно, чувствую, как горят щеки, несмотря на прохлыжный ветер. — «Под взвоем труб, рожков, дудок и флейт сойдутся оружие до крови, до потери жизни, падет один воин на арене». Вопрос: кто этот воин? ... Предупреждаю, попытка только одна. — Арена? — удивленно спрашиваю, а на ум приходит только Колизей, а это древний Рим, а там сражались — Гладиаторы? — произношу на выдохе, будто от ответа может состоять будущее с той 1/2 частью хоккеиста, которую я, каюсь, всё же выбрала. — Верный ответ, — мужчина протягивает мне свёрток запакованного подарка, судя по красному бантику на пёстрой жёлтой упаковке. — И ещё это, — на мгновение возрастной мужчина покидает меня, он ушёл к чёрной затонированной и, несомненно, дорогой машине. Достаёт оттуда охапку кустовых белых цветов в чёрной упаковке и красной ленте. Протягивая мне их, он улыбается своей милой старческой улыбкой. — Это от уважаемого Бенедикта. — С. Спасибо, — принимаю в волнение букет. — Вам стоит раскрыть подарок. По форме вы догадаетесь, что это книга. Если вам понадобится моя помощь, то я буду у машины эти пять минут, — мужчина отходит, а я рассматриваю его: худой и высокий, проживший свою жизнь, у него очень ровная спина и лёгкий шаг, тусклые серые глаза, которые, не сомневаюсь, раньше были насыщенно голубые. Отрываюсь с трудом от пожилого человека и открываю подарок. С букетом цветов это не так сложно, но, признаться честно, это приятная ноша. Внутри поджидала записка: «Умничка, не сомневался, что ты догадаешься. Теперь тебе нужно в ресторан ”Гладиатор“, можешь воспользоваться помощью моего помощника, а можешь прийти сама. Это центр города, не ошибёшься». Не мешкая более, понеслась в сторону добродушного дедушки, ну или он таким мне показался из-за своего лица и обращения со мной. А конец записки я уже дочитывала в стадии бегом. — Прыг-прыг, — мужчина открыл мне заднюю дверь, куда я, честное слово, и неловко «прыг-прыг», а сам он закрыл дверь и сел вперёд. У нас, оказывается, был и хмурый личный водила, дедушка, похоже, автоматически превращается в швейцара. — Это недалеко, мисс Аурелия. — Вопрос. А Дениел уже там? — нервно спрашиваю, одергивая свой короткий свитер. — Да, и уверен, что ждёт вас не дождётся, — с какой-то радостью говорит мне швейцар, коим я его окрестила. Водила рядом утвердительно хмыкает. — Вопрос… — Мне нравится, как вы утвердительно ставите перед фактом перед тем, как спросить, — мужчина чуть поворачивается ко мне, показывая, что он весь во внимании. — Простите, — на автоматизме плечи ссутуливаются. — Это очень мило, не стоит, так о чём вы хотели сказать? — Мой наряд будет уместным? — Нет, но более чем уверен, что это неважно. — Зато честно. Мы подъезжаем к пафосному месту, где всё так и кричит о роскоши, для таких мест толстые кошельки словно фитнес, причём моментальный. Перед таким рестораном стоит очередь, и двери открывают симпатичные швейцары в белой униформе с золотыми вставками, со специальными уборами, в которых не видно глаз, только ослепительная милая улыбка. Из машин, что ничуть не уступали пафосному месту, выходили дорого разодетые дамы, у которых на шее, руках, ушах и прочих местах, куда они успели надеть золото, стоимостью, наверное, в мой дом. На свою жизнь я никогда не жаловалась, особенно с появления моего папы, мы не мажоры, но и средней статистической семьёй нас назвать сложно. Но сейчас наша машина проезжает вне очереди, и мне открывает мой собственный помощник, и оттуда выходит ничем не примечательная девушка без брендовых вещей, без золота и без особо яркого макияжа, без огромной шпильки, что визуально увеличивало и улудшало фигуру, а в удобных чуть поношенных кроссовках. Меня провожают внутрь, за спиной я так и чувствую взгляды, осуждающие, высокомерные, злые. И если я чувствовала себя как жук-навозник среди расфуфыренных дам и их кавалеров, то, увидев красоту ресторана, ахнула и чуть не замерла. Прижав к груди букет цветов и книгу, я смотрела на два огромных сверкающих в тёплом свете люстры, что были на равном расстоянии друг от друга. От них шли голубые ленты волной к стенам, которые с каждой новой волной становились больше и спускались, наконец, по стене вниз, где был отпечатан красивый, замысловатый герб. Быстро отмечаю, что за стеклянными столами сидят люди, нигде нет свободных мест, а между ними бегают официанты. В центре лежит такого же приятного голубого цвета дорожка, которая ведет вперед. Отделка везде белая, хрустальная, с голубым акцентом. Даже живые цветы и те одного цвета. Мой помощник уверенно ведет меня вперед, пока я, как нищая, верчу в интересе головой. Мы подходим к полукруглой лестнице, раз, а отведя голову, вижу точно такую же напротив, каюсь, я не удержалась и опустила голову и увидела пространство между ними, в там распахнутую дверь, из которой вывозили на столике свежую еду. — Как же тут... Вау. Похоже, я цепляюсь сильнее за руку провожатого. Мы идем по белоснежным коридорам с двойными трехметровыми дверями. Меня подводят к самой дальней и распахивают двери. Приятный полумрак окутывал комнату. Свечи, лампы, декоративные светильники создают приятный световой фон. Светлая зона ресторана приглашает гостей насладиться отдыхом. Мягкие стулья и диваны с подушками создают ощущение домашнего тепла. Стеклянные элементы придают роскошный вид, а текстильные покрытия обеспечивают комфорт. Свежие цветы, стильная посуда, мягкие скатерти и продуманные упаковки создают индивидуальность. Мужчина стоит у панорамного окна, но его взор устремлен не вдаль, а на меня. Его взгляд не хуже тех свечей сияет в полумраке и прожигает меня, за ним играют блики города, многочисленные огоньки мерцают, показывая буйство мегаполиса. — Рад, что ты пришла. Бенедикт подходит ко мне и, словно жених, забирает у алтаря из рук отца, но не для бракосочетания, а для того, чтобы помочь устроиться на своем месте. — Это было... Увлекательно. Ну, с книгой. Мне понравилось. Голос першит, оттого кажется скрипучим, старушечьим. Пытаясь вернуть привычную тональность, тихо покашляв в кулачок, отвернувшись от предполагаемого принца вечера. По-другому его не назвать, его уложенные волосы, костюм, даже галстук есть. — Спасибо, я пытался сделать квест, но не думаю, что после работы это действительно то, что может быть нужно. Он садится напротив меня, и я заметно расслабляюсь, ведь сядь он рядом, это значило бы, что мы вместе, серьезная пара, что встречается. — А ты хотел что-то еще? — Хотел отправить тебя в парк к продавцу шариков, чтобы тот отправил тебя к мороженому, а мороженщик в парк аттракционов на колесо обозрения и только после этого сюда. Невинная улыбка озаряет его лицо. — Хорошо, что ты так не поступил, я боюсь высоты. Возвращаю ему неловкую улыбку. — Придерживаюсь мнения, что со страхом надо бороться, иначе столько красоты можно пропустить. Ты готова послушать официантов? — Послушать? Они озвучат меню? — Именно так. По щелчку из тени выплывает в легком белом платье официантка и начинает рассказывать... Что-то. Я ничего не понимаю, кроме: «Наш шеф-повар предлагает вам»; «прожарки»; «теплый»; «напитки»; «десерты». Были сначала длинные названия, наверное, это первое. Я старалась не пучеглазить глаза и не вытягивать лицо, просто настороженно смотрела то на официантку, то на спутника. А последнему, кажется, было весело, иначе я не могу объяснить смешинки в глазах и подергивающийся подбородок. — Мне как обычно. Говорит Бенедикт, а я думаю, что я все же его покалечу, публично. — А я... И мне так же, пожалуйста. Счастливо нахожусь с ответом, мое лицо озаряет улыбка. Девушка уходит. — Ты ведь ничего не поняла? — На каком языке она говорила? И нечего так смеяться, я в ресторанах такого уровня впервые. Бессовестно пинаю его под столом. — Во-первых, ай, как же больно. Теперь ты должна оплатить мне врача. А его тон был веселый и монотонный. — Во-вторых, что значит «такого уровня»? — Во-первых, обойдешься, ты заслужил. Во-вторых, на тебе добавки. Хотела пнуть по второй ноге, но ошибку он не допускает и убирает вовремя ногу. — В-третьих, это когда столиков не больше чем на 50 персон, и это уже включая второй этаж, это когда тебе меню зачитывает официантка, это когда у входа тебе дверку открывает специально нанятый для этой работы человек, и наконец, это когда официантка говорит На инопланетном языке, не сломав язык! — выдыхаюсь, постольку-поскольку всё я пропела на одном дыхании, знатно повеселив хоккеиста. — Значит, в ресторанах ты все же была. — Он наливает и продвигает мне бокал с водой, не отрывая от стола. — Конечно, сначала туда ходила только мама, но потом начали брать и меня, иногда я ходила туда только с папой, но там были автостоянки, дверки открывали сами, и меню давали в руки, а блюда читались и понимались. — Перечисляю и все же благодарно принимаю воду. Чувствую, как прохладная жидкость протекает по горлу, проходит через грудь и приятно оседает где-то в животе. — То есть вы ходили просто так, без поводов? — Если ты интересуешься статусом моей семьи, то мы не бедные, живем в достатке, нам всегда покупают то, что мы хотим. — Самое дорогое, что ты хотела? — Парень ухмыляется и откидывается на спинку, его вопрос был скорее номинальным, больше был как факт наперемешку с вызовом. — Бриллиантовые серьги заезженного бренда. — Любишь золото? — Не то слово, у меня шкатулка чуть меньше, чем у мамы. — Улыбаюсь, вспоминая свое добро, купленное мне моим папой. — Но на тебе я еще ни разу не видел украшений. — Подмечает Бенедикт. — Все потому, что я боюсь их потерять, очень, поэтому почти ничего не ношу на публику. Дениел продолжает расспрашивать меня об увлечениях, где я честно признаюсь, что он доведет меня до йоги, но я вызываю у него только улыбку, разговор заходит и о ожиданий от свиданий, но и тут я заставляю его довольно улыбнуться, потому что призналась, что это моё первое свидание. — То есть я во всем у тебя первый буду? — Голос напоминает урчащего сытого кота. — Ко всему я тебя не допущу... — Понимаю, о чем он, по блеску в глазах, не в силах выдержать такой взгляд отворачиваюсь, пряча лицо рукой. Прижимаю к алой щеке. Плечи снова рядом с ним напрягаются и прижимаются к голове. — Какой ты милый огонек, я прямо не могу. Тебя так и хочется потискать. — Не надо меня трогать! — говорю резко и уверена, что вид у меня как у кошки, встающей на дыбы. — Хорошо, пока что не буду. За нашей перепалкой нам приносят грибной суп с огромными бортиками и небольшим углублением для жидкости, в нем ложка не утонула, я бы сказала, ели поместилась. На столе подали что-то похожее на фриттату с лобстером, а десерт мы заказывали повторно, а точнее заказ сделал Бенедикт, сказал, что мне понравится, и не разочаровал. Мне принесли большой белый шоколадный шар, который нужно было разбивать. Каково было мое удивление, когда из него пошел густой дым, но не вверх, а вниз, окутывая тарелку, покидая свой шар. Моему изумлению не было предела. Я сидела и не дышала, прикрывая рот рукой. — Даже не попробовав десерт, я могу сказать, что в восторге. Думаю, за твои старания я поставлю тебе «В+» — Я беру маленький кусочек десерта и отправляю себе в рот, от взрыва вкусов я достигаю пика удовольствия. Жидкий белый шоколад с шоколадным бисквитом, вишней и, уверена, пропитанный каким-то алкоголем, но душу ставлю, там есть мята и роза. От эйфории я не выпускаю ложечку, так и пропускаю её через сомкнутые губы. — Смотря на твой маленький оргазм от десерта, хочу с тобой поспорить — Его низкий хриплый голос заставляет меня вернуться на землю. Черт, он возбужден. — Оценка правильна, плюс балл за идею с книжным, рестораном, десертом и ненавязчивой беседой — Под тяжёлым, цепким, не моргающим взглядом отправляю в рот второй кусочек десерта и решаюсь подергать льва за усы. Я повторяю финт с ложкой, от чего хоккеист тихо стонет. Боже, это я его так довожу? Черт меня возьми, а это приятно... — Чего же не хватило в твоем вечере? — Движение руки было детерминированно, Дениел поправлял на себе штаны. — Сытости, капитан, я все еще голодна — С полуопущенных ресниц я робко смотрю на него, чуть ковыряя в тарелке, думаю, мне не стоит говорить, как я отправила десерт себе в рот. Бенедикт бьет по столу, но на мое удивление я даже не вздрагиваю, хотя страшно было, мне можно поаплодировать. — Я отойду на минуту, — Бенедикт импульсивно, каким-то резким движением встает со своего места и уходит куда-то в сторону, скрываясь в одной из комнат. Оказывается, в вип-зонах собственные туалеты. Но не это заставило проводить его взглядом, а то, что у него было между ног. То, что выпячивалось и стояло, причиняя дискомфорт владельцу. Сидя на своем месте, я не могла не сдержать торжествующую улыбку. Десерт я доела в одиночестве и даже какое-то время ждала и дождалась. Прежний спокойный и равнодушный хоккеист сел на свое место, и я отметила такое же равнодушие между его ног. — Будет тебе сытость, огонек. Будет, хочешь лучший бургер в твоей жизни? — Хочу, — я подняла голову, легонько отряхивая волосы назад. — Будет, — он щёлкает пальцами, и рядом появляется официант.