Хрупкий лёд

Чем ближе был спортивный комплекс, тем сильнее я нервничала перед началом дня. Теперь я личная ассистентка, нянька, надзирательница, диетолог, медсестра и массажист одного конкретного хоккеиста, и это не конец моих должностных обязанностей. Неудивительно, за такие деньги через пару месяцев я смогу купить дом и съехать от родителей, могу приобрести сейчас, но уже с помощью банка. На радостях я почти сразу подписала контракт в отделе кадров и понаблюдала за тренировкой на льду. А сегодня мне предстоит целый день быть с подопечным, даже не знаю, чего ожидать. — Привет, — раздается над ухом бархатный голос. Вздрагиваю и отшатываюсь, тут же поднимая голову вверх к парню. Оказывается, это мой подопечный. — Чего пугаешься? — Не люблю, когда подходят сзади, прости, — инстинктивно кусаю губу, чувствуя, как внутри все замирает. — Ты уже знаешь? Я буду работать с тобой. — Да, знаю, поэтому и подошел, чтобы с тобой договориться. — Договориться? — рука парня приподнимает меня за плечи и притягивает к себе. Инстинктивно упираюсь руками в грудную клетку, отчаянно выцарапывая себе больше свободы. — Не делай так. Ненавижу подобное. — Да, договориться, — Дениел оставляет мой выпад без внимания, но делает пару шагов назад, и тут же мое тело расслабляется, за личное пространство я ему благодарна. — Ты делаешь вид, что работаешь, не мешаешь, не путаешься под ногами и уж тем более не командуешь. Поняла? — его пренебрежительный тон, цензурно говоря, ввел меня в ступор, но из него я вышла быстро и уже заведенная. — Прости, что? Нет, меня взяли на работу смотреть за тобой и твоим состоянием, значит, ты будешь хотя бы прислушиваться, в свободное время от тренировок ты мне даром будешь не нужен, но соблюдать простые правила будешь, — говорю строго, будто отчитываю маленького ребенка. Может, из нас двоих я больше на него похожа, это не значит, что он будет мне указывать. Он мой подопечный, я о нем забочусь, в свободное время пусть делает что хочет. — То есть? – выразительные глаза темнеют, превращаясь в светло-карие, а губы сжимаются в тонкую линию, ноздри вздуваются от быстрой работы, а грудь нервно поднимается вверх. Довела парня. — То есть во время моей работы я слежу за тобой, а после неё хоть с крыши прыгай со своими друзьями. — Зачем? — Дениел встал в ступор, и даже глаза расширились, показывая насыщенный цвет его глаз. — Мы лучше в клуб сходим. — Вот туда и идите всей компанией, — раздражение переходит за грани. Я прямо чувствую, как стакан моего терпения переполняется. В руках появляется неудержимая сила, костяшки так и чешутся. Хочется разбить что-то или ударить одного конкретного хоккеиста. — Ты чего завелась так? Мы просто разговариваем, — протягивает ко мне руки, словно хочет обнять в примирительном жесте. — Просто!? Бенедикт Дениел Картесс, а ну марш в раздевалку и тренироваться! — не выдерживаю и все-таки набрасываюсь на парня. Начинаю бить его, и хотя на его фоне я словно котенок, играющий с большой и злой собакой, эффект все же появился: парень срывается с места, пока я бегу за ним и бью, до куда достают руки. Пост охраны, другие члены хоккейной команды и, уверена, я где-то заметила тренера, провожали нас удивленными взглядами. Я рассчитывала на забег до лифта, но у спортсмена оказались другие планы. До раздевалки мы бежали по лестнице, и если этот плохой человек скрылся в мужской раздевалке, даже не запыхавшись, то я сидела на том же этаже, держась за двери лестницы. — Нет, ну какой он... Невыносимый, — с трудом нахожу для него эпитет, грудь пекло, а от боли после забега казалось, сердце сейчас остановится. — Да ты сейчас задохнешься, — ко мне подходит главный врач хоккейной команды и протягивает бутылку воды, которую я с благодарностью осушаю за пару глотков. — Простите, он меня выбесил. Обычно я спокойнее, честно. Но он командовал мной, говорил оставить его в покое и не путаться под ногами, не выполнять должностных инструкций по договору, — жалуюсь без мук совести на этого... Этого плохого человека! — В его стиле, но мне придется его осмотреть на повреждения, ты сильно его била, еще вроде и сумкой лупила. Там было что-то тяжелое? Я прямо слышал глухие удары по лестнице. Божечки, как стыдно становится, хочется достать часы, как те, что у кролика, прокричать, что я безбожно опаздываю, и убежать в свою нору. — Ничего такого, — говорю тихо. — Ладно уж. На первый раз прощаю, идите подготавливайтесь к работе. А я осмотрю пострадавшего, — разворачивается и идет к мужской раздевалке. Провожаю его глазами, пока врач не скрывается за дверями. — Ну вот, теперь будут считать меня ненормальной или бешеной, — плетусь в кабинет, чтобы переодеться. Уже на входе в спортзал под стойкой попыткой убеждения, что всё будет хорошо, я толкаю массивную тяжелую дверь и вижу хоккейную команду, полуобнаженную хоккейную команду. Смотрю на табличку — «Спортзал №3», тогда почему они не одеты, а стыдно мне! — Огонёк, не стесняйся, проходи, — отпихивает меня плечом пострадавшее лицо. — Я тебе не ого... Ты чего без майки!? — щеки окончательно краснеют от вида накаченного спортивного тела. — Чтобы ты на других не глазела, — этот плохой человек подмигивает мне и с легким сердцем уходит на разминку, в то время как моё сейчас остановится от перенапряжения тех кульбитов, которое совершало по всему телу и, кажется, за его пределами, иначе почему мне кажется, что все слышат моё сердцебиение. Через силу прохожу в глубь спортзала и вспоминаю, что не взяла карту Бенедикта для ознакомления его травм и увечий. — Чего растерялась? Держи, раз пришла, — Дениел отдает мне огромную бутылку с полотенцем и прочими мелкими вещами на подобии телефона и наушников. — Почему бы не поставить на стол или лавку? — спрашиваю, поднимая к нему глаза. — Огонёк, а для чего мне тогда ты? — ухмыляется и идет на разминку. Смущаюсь и отвожу глаза от его играющих мышц на теле, скажем так. Вид его мышц заставляет меня волноваться. Я видела отца без рубашки и футболки, но то ли дело мой папа, то ли какой-то левый хоккеист или хоккеисты. Божечки, куда смотреть, если они все раздетые?! Оденьте их, пожалуйста! — Эй, ты ещё зажмурься, — раздается сбоку. Мгновенно перевожу взгляд на такого же высокого парня. В отличие от меня и Дениела, он был рыжим, у него волнистые волосы и кожа подобна персику, на лице веснушки, губы полные и мягкие, а ресницы непозволительно длинные и пушистые для мужчины. Глаза большие, с чистым голубым цветом, напоминает летнее небо. — Вы... — Милая, давай на «ты», все-таки вместе работать будем, хоть и косвенно. Я Джонни Смит, — протягивает мне руку, а я, прижимая вещи к одной половине груди, прижимаю чуть к себе, освобождая одну руку для рукопожатия. — Аурелия Бренди, приятно познакомиться. — О, а нашей команде-то как. Все ждали твоего прихода. Девушки у нас редкость, — чарующая улыбка сводит с толку, смущаюсь и отворачиваюсь, не в силах удержать его улыбки, в глаза я и подавно не смотрела. — Не говори глупостей, — вытаскиваю из себя через силу пару слов. — Огонёк, не говори с ним, — к своей груди меня прижимает Дениел. Да так резко, что я не в силах устоять на ногах. Благо мужчина сильный. — Почему это? — возмутился Джонни. — Потому что ты на голову отшибленный, мало ли что у тебя в голове находится, — ответил Дениел и поставил меня твердо на ноги, но не отпустил. — Прекратите препираться. Идите занимайтесь. Джонни, какую связку упражнений ты делаешь? — спрашиваю строго, чуть повернув голову, полностью развернуться мне не дает бугай в два метра ростом. — Связку на руки... — растерянно отвечает. — Иди с миром её делать, а ты, — я подняла палец к лицу Дениела и поманила к себе. Тот послушно опустился, и я стукнула его несильно по голове. — За что!? — он тут же выпрямился и погладил себя по волосам. — А нечего оскорблять людей. Это неприлично. — А бить людей — прилично? — Ты не похож на хорошего взрослого человека, больше на ребенка. У меня младший брат и то послушнее. Иди заканчивай растяжку. — Аурелия, — рычит парень. — Немедленно. — рычу в тон ему и ногой топнула для пущей убедительности. Стиснув зубы, он испепелил меня взглядом, но послушался и продолжил тренировку. Смотрю в сторону, а рыжий парень еще стоит на месте, разинув рот. — Джанни, тебе белок нужен? — Н-нет, — он аж выпрямился. — Тогда закрывай рот, найдется живность, что залетит тебе в рот, иди тренироваться, я не твой тренер, чтобы напоминать тебе об этом. — Да, — и он убегает, нет, реально убегает на тренажёр. И если другие члены хоккейной команды стояли и глазели на нас, то теперь усиленно начали делать вид, что чем-то заняты, еще и ртами при этом работали так, что продавцы на базаре позавидуют. — И оденьтесь уже наконец, — отворачиваюсь к своему подопечному. Мой голос отчаяния был похож на вой. Дэниел потягивается на штанге порывисто, быстро, будто в порыве ярости, хотя, возможно, так и есть. Во время тренировки зашел их тренер, с которым я поздоровалась, и мы даже мило поговорили, он отдал карту Дениела, чтобы я с ней познакомилась, за что я ему очень благодарна. Как оказалось, серьёзных травм за всю карьеру у хоккеиста не было, только растяжения да ушибы. Из последнего он сильно и тяжело болел, поэтому ему назначено прогревание и без особых нагрузок на тело в плане физической активности и много других процедур, включая массаж. Также у него есть диета, с которой я тоже ознакомилась, но не до конца, потому что один человек подошел и забрал у меня полотенце с бутылкой воды, которую он осушил до дна за пару глотков. — Черт, закончилась, — чуть трясет пустую бутылку в руках, будто от такого действия оставшиеся капли на стенках прижмутся друг к другу и умножатся на еще пару глотков. — Я сейчас схожу, а ты передохни. Походи просто по залу. Потом пойдем на прогревание, — забираю у него бутылку и поднимаюсь с насиженного в углу места. — Не командуй мной. — Я любя. — Командуешь? — Да, а ты как думал? — закатываю глаза, а после вижу довольную усмешку парня. — Как я тронут, но я подумаю ещё, отвечать ли мне на твои ухаживания. — Думай пока, а я тебе за водой схожу, — поступаю так же, как и сказала. Только вот на нескольких этажах кулеры пустовали, а когда нашла полный, набрала воды из кулера и замерла, осознавая, что флиртовала с Дениелом, а спортзал затих на время нашего разговора. — Аурелия, ты где застряла? Я вообще-то пить хочу, — мою спину прижимают к крепкой груди, а попой чувствую его бедра. Дениел не имеет стыда совершенно. — Отпусти, — чувствую, как краснеют щеки, не хочу, чтобы он видел мое смущение, и чуть опускаю голову. — Я искала полный кулер. На некоторых этажах они пустуют. — Давай, — забирает из моих рук бутылку, а я, не дождавшись освобождения, предпринимаю собственную попытку отстраниться и, надо сказать, довольно удачную. Дениел особо не держал меня, поэтому выпустил. — Тренер отправил на прогревание. Идёшь со мной. — Хорошо. — И даже не спросишь зачем? — усмехается парень. — Наверное, присмотреть за твоими вещами. — Вау, ты дочь Шерлока? — он притягивает меня к себе и ведет в кабинет физиотерапии. Тяжело вздыхаю, не став отвечать ничего на эти слова. *** — Давай я тебя отвезу, — Дениел останавливает меня у парадной части спортивного комплекса, когда я шла уже домой. Сегодня я без машины, и было бы чудесно, если бы Дениел и правда подвез меня, но всё мое нутро противилось этому. Поэтому, контролируя не только мимику, но и голос, я высвобождаю свою руку от касаний хоккеиста. — Нет, не стоит, я доберусь сама. — Там сейчас вот-вот пойдет дождь, куда ты так пойдешь, сама подумай, — хмурится, злится, наверное. Тоже контролирует свою злость, мурашками это чувствую. — Ничего, мне до остановки недалеко. — Понял, ты из тех «я сама». Тогда держи, — он отдал спортивную сумку мне, и я, перехватив её поудобнее, в недоумении посмотрела на парня, а тот с нечитаемым лицом подхватил на руки уже меня и понес к выходу, а затем и к парковочному месту, где был припаркован его автомобиль. Я не поняла, что это была за марка, но то, что он гоночный, не увидит разве что слепец. — Чего затихла? Больше не брыкаешься? — я отчаянно замотала головой. — Чего так? Тоже хочешь прокатиться? — теперь голова, как болванчик, начинает кивать. Парень усмехается и сажает меня на переднее сидение автомобиля. Забирает сумку и кидает её назад, после садится сам за руль. Я кусаю губы в ожидании рева мотора, и когда я слышу это рычание, то таю и теряюсь, как тень под солнцем. — Ухты, а сколько... — Более четырехсот километров в час. — А моторов? — Три, два сзади, один спереди. — Можно сфотографирую? Мой брат тащится по машинам, — просяще смотрю на хоккеиста. А тот колеблется. Смотрит одними глазами то на меня, то на дорогу. — Тогда что взамен? — спрашивает спустя долгих пару секунд. — Что твоей темной душеньке угодно, я на всё согласна. — Прямо на всё? — хмыкает парень, а я киваю. — Четыре свидания. — Что? — глаза стали как два блюдца. — Зачем тебе идти на свидание... Со мной? — растерянно спрашиваю и даже не подозреваю, что случится через пару секунд. — Зачем люди ходят на свидание? — останавливаемся на светофоре. — Так на свидания ходят влюбленные... — говорю смущенно, убирая волосы за уши. А когда поднимаю глаза, вижу потемневший взгляд неестественно ярких карих глаз направлен на меня, опускается к губам, к шее, на грудь, к талии и бедрам. Громила бессовестно рассматривает меня, от чего смущаюсь еще больше. — Ох. Хорошо. Я согласна, только условие. — Нет, малышка, мы будем целоваться, всё будет как у настоящей пары эти четыре свидания, — пресекает сразу на корню то, что я хотела сказать. Черт, мне уже не важна машина, Дениел сейчас кажется очень странным, он иногда ужасно себя ведет, действует не как мой коллега и подопечный, нарушает все правила приличия со мной. Но я обману себя, если скажу, что не хочу сходить на свидание. Хотя бы узнать, какого это. Даже Энтони гулял с девочкой, а я в свои двадцать гуляла разве что с книгой по анатомии. — Хорошо, четыре свидания, — выдыхаю, соглашаясь на условия Дениела, и еще даже не подозреваю, что ловушка захлопнулась. — Скажешь брату, чтобы вышел, покатаемся за городом. — Не получится, он в спортивном лагере с хоккейной командой. Поэтому я попросила фото, а так бы сказала, чтобы ждал у окна. — Тогда я отправлю тебе пару фотографий потом, а когда он приедет, мы все же покатаемся, — Дениел заезжает ко мне во двор и останавливается. Машины родителей не наблюдается, и я уже хотела поблагодарить парня за то, что довез, как он притягивает меня к себе и сам наклоняется ко мне. Чувствую, как моими губами завладел громила, чувственно, жарко. Между ног запульсировало, а выше в животе всё скрутилось то ли от наслаждения, то ли от волнения. Это был мой первый настоящий поцелуй. Дениелу казалось мало, и его губы, целовавшие мои поочередно то верхнюю, то нижнюю, приоткрылись, я почувствовала его язык в своем рту. Не сумела сдержать стона и последующие тоже. Дениел не давал мне покоя, он заполонил собой всё пространство, я вроде бы и задыхалась, и дышала им одновременно. — И думать не мог, что ты такая вкусная, — сказал он хрипло, когда чуть отстранился от меня. Мое тело было словно вата, губы покалывало от поцелуя, но мне не было стыдно, если только смущение. Как мне смотреть ему в глаза? — Мы еще не пошли на свидание, а ты меня уже целуешь. — С этого момента до окончания суток от 4-го свидания ты моя девушка.