Я никогда не был твоим врагом

      — А навсегда… это долго? - спросил светловолосый мальчик, сидя на берегу реки и кидая в неё камни. Прозрачная водная гладь поглощала черный булыжник, и он плавно опускался на дно.       Это было начало весны, именно той, когда солнечные лучи только пробиваются сквозь тяжёлые тучи, стремясь заполнить своим светом весь мир, обогреть землю, тем самым пробуждая жизнь после долгой зимней спячки. Но лучи эти обманчивы и не способны пока согреть по-настоящему, а потому кончики пальцев мальчика быстро покраснели на холоде, и он спрятал руки в карманы.       — У маглов обычно не больше месяца. - как-то угрюмо ответил ему рыжеволосый собеседник и тоже сунул руки в карманы, но не из-за холода.       — А у волшебников? - незамедлительно последовал ещё один вопрос.       — У тех ещё меньше.        Геллерт просматривал раз за разом одно и то же воспоминание, пытаясь разоблачить подвох, исправить искаженные слова, которые были намеренно подделаны. Однако, как ни крути, снова и снова иллюзорный Альбус говорил уже въевшуюся в память фразу и исчезал в омуте, становясь черной дымкой. Гриндевальд вынул голову из омута и устало прикрыл глаза, всё ещё мысленно находясь там, на берегу реки.       — Э... Господин? - возвёл брови вверх недоумевающий Абернэти, стоящий уже минут пять посреди комнаты с бумажкой в руках. Он был чем-то весьма озадачен, а потому попросту забыл постучаться, но было уже поздно, и ему оставалось лишь ждать, когда на него обратят внимание.       — Диффиндо! - резкий взмах палочки и на всём лице подчинённого от брови к скуле стала красоваться длинная алая линия - неглубокий порез.       Абернэти в ужасе шарахнулся назад, выронив бумаги, прикоснулся к лицу и, увидев на своих пальцах кровь, взвизгнул, еле-еле подавляя в себе желание убежать с криками о помощи.       — Идиот. - с усмешкой сказал Гриндевальд и облизнулся, рассматривая упавшие листки. Невербальным заклинанием он поднял их в воздух и взял в руки, всё ещё брезгливо морщась одной частью лица и ухмыляясь другой. — Что это?       — Ах, это, господин... я, право, ещё не смотрел, но на нём заклятие... и.. - залепетал тот.        — Где взял?        — Признаться, вопиющий случай... мы с Кэрроу пили чай на веранде и к нам вдруг влетел феникс- ... - договорить он не решился.       Лицо Гриндевальда тут же изменилось в гримасе сначала на удивление, граничащее с ужасом, затем неудержимая злоба вселенского масштаба сверкнула в его глазах, а после волчий оскал скривил его рот. И загорелось в нём нечто такое, от чего каждая клеточка организма дрожала и билась в конвульсиях как под Круцио. Нечто могущественное, неподвластное никому и неудержимое: забытая боль и утрата.       Абернэти на мгновение пожалел, что вообще живёт на этом свете, и лишний раз убедился в непобедимости своего господина. Он поклонился, пробормотав что-то про "ознакомьтесь", и поспешно удалился от греха подальше.       Гриндевальд тяжело выдохнул и отшвырнул бумаги в дальний угол. Он сам не до конца понимал свою реакцию на простую, казалось бы, вещицу. Нет, это точно какой-то трюк, жалкий очередной фокус, насмешка над ним самим! Он подошёл к омуту, взглянул на своё отражение, запустил руку в некогда роскошные локоны, взлохматил их и горько усмехнулся. В спокойной прозрачной воде вдруг появился ещё один человек, вернее, его отражение. Рыжебородый мужчина со смеющимися глазами положил руку Геллерту на плечо и понимающе кивнул.       — Не место тебе здесь больше. - устало произнес Гриндевальд и провёл рукой по воде, "стирая" назойливый мираж. Опустившись в кресло, он вытянул одну ногу, а вторую упёр в стену у раскрытого окна - это была его излюбленная поза в школьные годы т.к. чаще всего ему доставалось место где-то на задворках. По-царски развалившись на мягком сиденье как на троне Геллерт перевёл усталый взгляд на узкие улочки Парижа, на причудливые крыши и балкончики других домов, на цветы, машины, фонари. И всё это казалось ему таким приторным, напыщенным и совершенно неправильным. Лишь прохладный свежий воздух, гонимый от дома к дому ветром, помогал с трудом терпеть этот отвратительный магловский мир. Немного подумав Геллерт наконец решил позвать несчастного подопечного, дабы загладить свершившееся недоразумение. Всё же этот никчёмный неумелый трус был его любимчиком среди остальных оборванцев.        — Да, господин. - поклон.       — Вулнера санентур.        И тут же рана затянулась, вернув лицу прежний облик.       — Большое спасибо, господин. - слегка склонил голову вниз Абернэти в качестве благодарности и забегал тревожно глазами.       — Я был... не в себе. Не принимай близко к ... полагаю, сердцу.. и ступай с миром. Предупреди всех, что будет праздничный ужин за мой счёт. - так же безучастно сказал ему Геллерт, но на этот раз он вложил в свой полуживой взгляд и натянутую улыбку всю наигранную теплоту и заботу, какую мог. Люди всегда на такое покупались, будь они чистокровными волшебниками или самыми отвратными маглами. У каждого есть эдакая потаённая слабость: жажда внимания, любви, желание найти место в этом мире хоть где-то, желание быть понятым и принятым. Какие прелестные мерзости способны породить душа и разум, подумать только!       Ловко соскочив со своего места Гриндевальд подошёл к Абернэти и лёгким движением руки поправил его съехавший галстук, после чего похлопал по плечу и сказал:       — Так держать, мой дорогой друг. Нас ждут великие дела, а для этого не стоит падать духом где попало. Два прекрасных и немного жутких глаза впились в подрагивающее перед ними пугало. У «господина» всегда был заискивающий взгляд, точно змеиный. Словно он вот-вот увидит в своём союзнике малейший намёк на предательство и мгновенно перегрызёт ему глотку одним точным укусом. Улыбка, перерастающая в оскал, сверкала на поистине красивом лице.       — Иди уже отсюда. - наигранно любезно прошептал искривленный в улыбке рот.        Абернэти с трудом выдохнул лишь наполовину, собрал всё своё достоинство в кулак, резко развернулся на каблуках и, не оглядываясь, зашагал к двери, спиной чувствуя опасность позади. Каждый нерв его тела был на пределе и в полной готовности к неконтролируемым вспышкам гнева господина. В какой-то малой степени его это даже забавляло, однако последствия данных "игрищ" приносили отнюдь не удовольствие.       "Но, боже, знал бы хозяин как прекрасен он в любом своём состоянии! Как величаво восседает он над всеми земными тварями! И до чего очаровательны его глаза... - мысли подобного рода в последнее время слишком уж часто занимали разум помощника, порой сильно мешая выполнять элементарные задания. Это не могло не пугать и не будоражить одновременно. Когда-нибудь его точно поймают за этим делом, но пока он просто скажет всем про ужин. - Нет ничего особенного в этом, ведь так? Элементарная преданность... Хм. Интересно, с чего бы в господине такая щедрость..."       Как только дверь за Абернэти захлопнулась, Геллерт брезгливо сморщился и вытер руки об штаны, несмотря на то, что они итак были в перчатках.        — Какое мерзкое создание. Так бы и выдавил ему глаза. - негодовал он, расхаживая по комнате.       Однако негодование это длилось не долго, ибо в открытом окне мужчина заметил знакомую кожаную перчатку.       — Какого Мордера.. - выругался тот себе под нос и в мгновение ока оказался на краю подоконника, желая разглядеть данный феномен поближе.       Посторонние звуки с улицы, исходящие от противных людишек, проникли в уши и пришлось приложить некоторые усилия для концентрации на интересующем предмете. Тяжело вздохнув Гриндевальд прикрыл глаза и на выдохе открыл их, дабы убедиться в правдивости происходящего. Перчатка не исчезла, а наоборот "раззадорилась", став показывать ему различные жесты в воздухе.       — Ты с ума сошел. - в недоумении сказал Геллерт и сам до конца не осознал, говорит он это себе или несчастной тряпке.