Я никогда не был твоим врагом

      — Ты точно спятил. – насмехался над собой Геллерт, когда вылезал через окно на крышу, следуя за перчаткой. И не столько его волновала вещица, сколько её хозяин, который, как казалось, вот-вот появится где-то рядом.       Что может быть лучше романтики парижских крыш, с которых видно клочок оживлённого городка и его суетливых жителей? Это всё так по-Альбусовски, вся эта пресная атмосфера, эстетика уединения, интимной близости, нарушения личных границ. Гриндевальд едва подавил рвотный позыв внутри себя, осознав и прочувствовав ностальгические воспоминания, охватившие разум и тело в этот момент. Нет, нельзя ни в коем случае расслабляться! К чёрту всё и всех, к чёрту Альбуса, к чёрту чувства! Любви не существует в этом мире, лишь взаимная привязанность, от которой никогда не следует ждать чего-то хорошего, ибо рано или поздно тонкая нить, связывающая две души, оборвётся, отскочив неутолимой болью и печалью в одного из «привязанных».        Злоба на грани с отвращением вновь стала преобладать над всеми процессами в организме. Природная холодность ко всему живому взяла контроль и Геллерт злостно усмехнулся уголком губ, одновременно с этим поправляя свои белоснежные усы.        — Инкарцеро! – резкий взмах палочкой в сторону перчатки, но ничего не произошло, лишь некто, управляющий ею, изобразил связанного, явно насмехаясь над оппонентом. -- Инсендио! Акселитус!        Гриндевальд продолжал отчаянные попытки уничтожить предмет или же шутника, осмелившегося играть с ним в подобные игры, однако всё было тщетно. Обессиливший от переполняющей злости и беспомощности он опустился на выступ и свесил ноги вниз над «пропастью». Дабы снять напряжение он искалечил парочку маглов, копошившихся там, внизу, и так удачно подвернувшихся под руку, после чего улыбка вновь озарила мертвецки бледное лицо.        — Ха! До чего глупые людишки. Он умер, ему не нужен кислород, сестра! – забавлялся он, с ажиотажем следя за каждым действием маленьких человечков, беспокойно бегающих вокруг убитых. Очевидно, для Геллерта это всё был лишь один большой розыгрыш, шутка, забава, но никак не преступление против человеческой жизни. Да и людьми он их никогда не считал, не говоря уже о проявлении какой-либо эмпатии.       Однако не всё так просто и назвать данное качество высокомерием было бы глупо и неправильно. Ведь если нас долгое время убеждали бы в чём-то близкие, любящие люди, в особенности те, кто оставил свой след в нашем сердце, то мы без раздумий поверили бы им, вдохновились бы этой идеей. И последующий их отказ от всего того, чем ранее они наполняли, вдохновляли нас, стал бы непременно самым болезненным, неожиданным и подлым ударом, какой только можно нанести.       Так же и теперь чёрное сердце «монстра», что был создан последствием гнусного предательства, неустанно билось о стенки его широкой груди, не способное достучаться до запертых на тысячу замков чувств. И огнедышащая тоска медленно убивала его изнутри, выжигая на подкорке сознания, когда-то бывшее таким родным и нежным, имя Альбус Дамблдор.       Перчатка в это время легла на плечо Геллерта и слегка сжала, то ли сочувствуя, то ли осуждая. Он в мгновение ока схватил вещицу, желая ощутить под ней чужую руку, но та лишь осталась в его кулаке в виде обычной тряпицы. Не сдержавшись, Гриндевальд поднёс её к носу и вдохнул знакомый аромат. О да, это его запах. Кажется, кто-то очень пожалеет, что затеял всё это, ибо лишнее доказательство против Дамблдора будет весьма кстати на суде.        При одной только мысли о подставлении вышеупомянутого мага у Геллерта сразу поднялось настроение и появилась обворожительная широкая улыбка на лице. Наложив защитные чары на перчатку, он сунул её в карман и собрался уйти, но его отвлёк запах знакомого парфюма, вдруг повеявшего с какой-то из сторон.       Геллерт слегка напрягся и прищурился, играя своими пушистыми усишками. Палочка уже крутила круги в воздухе, намереваясь жахнуть ещё одним заклинанием, однако и этот жест был прерван, но на этот раз надоедливым приспешником.        — Господин, вас ко скольким часам ждать?       Геллерт мысленно сокрушился, что не убил его часами ранее. На мгновение он даже сам не понимал смеяться ему, плакать или сделать этому несчастному оборванцу из органов настоящий кипящий суп.        — А, вы здесь не один.. прошу прощения. - вновь мямлил Абернэти и искренне не понимал зачем он снова и снова так нагло вторгается в личное пространство столь сильного мага, который способен прихлопнуть его как муху.       Загадочная и безжалостная однако эта сука - любовь.        Гриндевальд выхватил у него из рук палочку, схватил за грудки и держал над пропастью, готовый отпустить в любой момент. Всё в этой мерзкой роже подчинённого вызывало отвращение и желание помыться при одном только прикосновении. Но, чёрт возьми, как хорош был этот гад, способный пролезть куда угодно, заставить с помощью своего языка любого человека поверить ему на слово, завести в тупик, готовый отдать всё ради дела. Такие преданные до безумия псы на дороге не валяются. Да и было в нём нечто ...странное, непонятное, манящее и отталкивающее одновременно.        — Может мне вырвать тебе язык или спустить с крыши, чтобы ты научился не являться ко мне подобно кошмару когда не велено?!       Гнев вместе с раздражением переполнял Геллерта, застилая глаза. В голове пронеслись последние слова подчиненного и вдруг его осенило. В самом начале этот сосунок сказал что-то про "не один". Неужели он видит здесь ещё кого-то? Оскалившись Геллерт с рыком притянул Абернэти к себе и поставил рядом, придерживая за спину. Их лица находились в опасной близости друг к другу, только одного от этого тошнило, а другой был готов писаться кипятком от восторга.        — Ты сказал, что я здесь не один. Почему?        Подрагивающий от страха и экстаза помощник хрипло отвечал:       — Н-ну это очевидно.. у вашего собеседника о-очень сильная аура.        На самом же деле Абернэти даже себе боялся признаться, что полтора года потратил на изучение различных заклинаний, позволяющих определять где находится твой объект обожания, с кем он и в каком состоянии. Вот и сейчас он молился всем богам, чтобы господин поверил в этот очевидный бред.        Гриндевальд медленно осмотрел пространство, в котором по прежнему ничего не видел и не чувствовал, затем исподлобья глянул на приспешника с таким выражением лица, словно перед ним нечто настолько низшее, что оно не достойно даже жизни в одном мире, нежели стоять настолько близко к великому магу, а после сжал пальцы на его шее и нагнул к себе, дабы прошептать на ухо:        — Я бы убил тебя прямо здесь и сейчас, но даже это было бы слишком просто. Ты ведь следишь за мной, не так ли?        Абернэти чуть не потерял сознание, земля мгновенно ушла из под ног и он толком не стоял, а висел на руках своего хозяина. Сердце то и дело пропускало удары, казалось, ещё немного и оно вовсе прекратит свою работу. Он даже и помыслить не мог о том, что будет уготовано за подобную наглость.        — Я ч-чувствую ... ревность. Он в... з-з-з.. - каждое слово стало настоящим испытанием, в горле образовался огромный ком.        Напряжение нарастало и Геллерта безумно бесила эта бестолковая неразборчивая речь, но он не мог прервать её, ибо понимал, что говорится сейчас о том, кто стоит с ними на крыше, где-то совсем рядом. И всё таки в глубине души он желал, чтобы этим кем-то оказался Дамблдор, даже скорее чувствовал, что это именно он.        — Он в зам-мешательстве. - наконец "родил" несчастный.        — В замешательстве, говоришь. - призадумался Гриндевальд, шурша усишками.        Буквально через пару секунд после этих слов его губы прикоснулись к губам помощника.        Абернэти забыл как дышать.