Аппетитные булки

      Шесть утра. Чимин еле открывает слипшиеся глаза, в которые будто клей налили, со стоном заставляет себя сесть и медленно моргает, пытаясь хоть как-то включиться в этот мир. В комнате темно, но за окном можно заметить, как небо постепенно начинает светлеть. Тело протестует против любых отдаляющих его от кровати движений, веки свинцовые, а разум скандирует: «Не иди, не иди, ложись обратно, тебе не нужно это издевательство над собой».       Было бы приятно поддаться вертящимся в голове мыслям, но для будущей версии себя, ведь, будет намного приятнее преодолеть этот момент сейчас? Поэтому вместо того, чтобы послушать последние крупицы разума, Чимин стаскивает с себя одеяло и кое-как поднимается с кровати.       Он волочится в ванную, лениво чистит зубы, периодически прикрывая глаза, пока пена постепенно стекает с подбородка, угрожая заляпать пижаму. Обучающие видео для макияжей в стиле трупа невесты отдыхают по сравнению с его нынешним видом. Волосы торчат в разные стороны, взгляд пустой, мешки под глазами (ну и, конечно, само желание помереть, нежели идти по своей воле унижаться перед Чон Чонгуком).       — На кой чёрт я это делаю… — бормочет он, сплёвывая зубную пасту.       Но Чимин, вообще-то, знает ответ. И не то чтобы у него была какая-то великая мотивация, просто… Он же не может вот так взять и слиться. Чонгук будет ухмыляться, злорадствовать, отпускать свои дурацкие комментарии и припоминать Чимину о его слабости до конца их совместной учёбы. Ну а Чимин? Чимин что, просто поддастся? Не сегодня.       Сосредоточившись, он одевается, проверяет вещи в рюкзаке, посматривает на себя в зеркале у выходной двери и видит, насколько плохо он выглядит (плохо, но на тренировку сойдёт и не то чтобы его это сильно волновало).       По дороге в такси Пак немного дремлет, за несколько минут пытаясь наверстать отсутствие пары часов сна. Воздух холодный и бодрит немного. Делая глубокий вдох, прикрыв глаза, Чимин направляется к спортивному комплексу.       — Ну всё. Пора страдать.       Чимин встречает Чонгука в коридоре у раздевалок. Альфа выглядит сосредоточенным, и нахмуренные брови придают ему некий шарм, на который засматривается Пак.       — В семь надо быть уже готовым к началу тренировки, а не просто на месте, — делает замечание Чон, заприметив Чимина и убирая телефон в карман. — Переодевайся быстрее и спускайся в тренажёрку. На первый раз прощаю.       — В тренажёрку? А разве мы не будем заниматься на поле?       «Прощает он меня. То же мне джентльмен», — оставляет омега при себе, не желая прощупывать границы, иначе заработает дополнительные упражнения, ещё не начав основные. Чон устало вздыхает и цокает.       — Я не пущу тебя бегать по полю в такой холод. Ты не подготовлен тренироваться на нём, — разжёвывает словно несмышлёнышу. — Будешь бегать на беговой дорожке под моим присмотром.       Чимин смиренно кивает и уходит в раздевалку. Есть что-то в тренажёрном зале, что ему причиняет дискомфорт. Но нагружать Чонгука своими тараканами не кажется разумным.       Через несколько минут Чимин осторожно заходит в тренажёрный и ищет глазами Чона. В зале, несмотря на ранний час, присутствуют и другие студенты-спортсмены. Они мельком смотрят на непривычное лицо, но особого внимания не обращают, занятые своей рутиной.       — Вставай рядом. Начнём с малого, согреешь мышцы, потом перейдём к растяжке, а дальше до потери пульса, — зловеще ухмыляется, сверкая зубами.       Чимин лишь кивает и настороженно подходит к альфе, настраивающем устройство с кучей непонятных кнопок. В зале перед зеркальной стеной в длинный ряд стоят беговые тренажёры. Через несколько дорожек на них время от времени удивлённо поглядывает альфа из команды Чонгука. Под этим и другими взглядами Чимин чувствует, как понемногу хочет свернуться в клубок и выкатиться на волю подальше от пристального внимания, чтобы избавиться от липкого дискомфорта, словно просачивающегося под кожу.       — Внимание только на бег, — щёлкает перед носом омеги, возвращая того к насущным проблемам. — Если свалишься от невнимательности, сам будешь топать до медпункта, который открывается только в полдевятого. Помощи от меня не жди.       — Больно надо, — закатывает глаза Чимин.       Слова Чонгука действуют как отрезвляющий пендаль, и Пак фокусируется на задаче перед собой. Альфа объясняет, как работает тренажёр, куда и для чего нажимать, а Чимин следит за его движениями и впитывает слова, как губка, наконец, почувствовав, что занятие начинается. Да и Чон будто снимает с себя маску нахального альфы, думая лишь о тренировке.       — … а здесь секундомер. Начнём с лёгкого: минуту бегаешь, минуту ходишь, бег, шаг. Проделай десять минут. Вопросы?       — Никаких.       Чонгук кивает и нажимает кнопку старта для омеги. Для себя он тоже активирует беговую дорожку, но его скорость значительно выше, что особенно заметно в разнице с Чимином.       — Ты слишком скован, — делает замечание Чон, не сбавляя темпа. Он-то бежит грациозно, мощно, будто это его естественное состояние. В каждом его шаге ощущается сила, тогда как Чимин чувствует себя… ну, мягко говоря, не так. — Используй плечи и руки, — продолжает Чонгук, бросая короткий взгляд на омегу. — Ты держишь их слишком жёстко. Расслабься. Двигай ими естественно, пусть они помогают тебе, а не мешают.       Чимин поджимает губы, делает попытку, но руки всё ещё двигаются неловко, будто он боится лишнего жеста. Ещё и ощущение, что за ним следит каждый находящийся в зале, критикуя его навыки, ещё и то, что он использует занятого Чонгука для такого глупого занятия, как тренировка четырёхглазого ботана.       — И корпус не держи, как бревно! — Чонгук качает головой. — Позволяй ему двигаться, следи за ритмом ног, вращайся естественно.       Чимин раздражённо выдыхает. Ещё бы! Конечно, Чонгуку легко говорить, когда он долгие годы бегает по полю, а Чимин в последнее время максимум ковыляет между университетскими корпусами с кучей учебников наперевес. Чимин бы и рад с первых секунд схватывать советы альфы, но он постоянно думает-думает-думает… Он сдерживает дыхание, соперничающее с больным астмой стариком, пытаясь не казаться таким громкий для здешних завсегдатаев. Он постоянно пытается укрыться от поля зрения других альф, ведь его лицо уже нездорово покраснело. Ему хочется слиться с мебелью и не отсвечивать лишний раз, но раздающий указы Чонгук будто назло разрушает привычные биты музыки зала, отчего хоть один человек да взглянет в их сторону.       — Окей, попробую… — бурчит он, пытаясь следовать совету. Чимину даже мерещатся чужие смешки.       Однако через несколько секунд Чонгук снова подаёт голос:       — Ты приземляешься на пятку. Попробуй переносить вес на переднюю часть стопы, иначе угробишь свои колени ещё до старости.       Чимин уже хочет сказать, что он итак загибается, то и дело поглядывая на секундомер, мечтая, чтобы десятая минута поскорее закончилась, но сжимает зубы и просто старается. Он бы хотел высказать свои претензии, но ему не особо есть к чему придраться, кроме собственных загонов.       — И дыхание. Ты слишком быстро задыхаешься. Вдох — на два шага, выдох — на два. Ритмично.       Чимин начинает злиться. Почему он вообще решил, что это хорошая идея? И почему Чонгук даже во время бега звучит так, будто читает лекцию по матанализу сопливому младшекласснику?       — Может, я просто подохну, и ты от меня отстанешь? — саркастично бросает он, сквозь хрипы.       Чонгук лишь ухмыляется.       — Не вздумай. Это лишь начало.       Чимин раздражённо рычит, сжав губы, и мысленно убеждает себя, что именно такого злобного тренера и хотел себе, чтобы подгонял как надо.       Девятая минута. Чимин сбавляет скорость и переходит к шагу. Ещё чуть-чуть и можно будет отдохнуть. Пот застилает его лоб и скатывается по вискам. На очках то и дело образуется пар, и он снимает их, откладывая к панели с управлением.       — Ладно, хватит страдать здесь, — наконец объявляет Чонгук, притормаживая. — Чтобы мышцы сказали тебе спасибо, перейдём к растяжке.       Чимин, согнувшись пополам, тяжело дышит, уперев ладони в колени. Он чувствует, как его сердце грохочет где-то в горле, а лёгкие горят.       — О… растяжка… класс… — бормочет он, не в силах сказать ничего более едкого и выставив вверх большой палец.       Чонгук фыркает и наклоняется, чтобы похлопать его по спине.       — Ты ещё способен шутить — значит, с остальным легко справишься.       Чимин поднимает голову, бросая на него мутный взгляд, но всё же выпрямляется, пытаясь взять себя в руки.       — Ладно, и что там у нас?       — Ноги, спина, плечи. Давай, становись, — командует Чонгук, сам подавая пример. Спустя несколько упражнений альфа делает ногой выпад вперёд, опускается, задерживается в стойке и переходит к следующей ноге.       Чимин повторяет за ним, но уже через несколько секунд его лицо искажает гримаса от прикладываемых усилий.       — Блин… — он задыхается, чувствуя, как мышцы бедра начинают дрожать. — У тебя в планах сломать меня?       — Расслабься, не будь таким деревянным, — Чонгук приподнимает бровь. — Если хочешь бегать, тебе нужны эластичные мышцы. А это базовые упражнения.       — Может, я не хочу бегать? Может, я передумал? — осторожно делает следующий шаг, размахивая руками, чтобы сохранить равновесие.       — Поздно, — усмехается Чонгук и умело меняет ногу.       Чимин закатывает глаза, но молча продолжает. Упражнения сменяются, но желание Чимина вдарить Чонгуку, например, между ног, постоянно. Через несколько минут они переходят к наклонам вперёд из положения сидя.       Чонгук садится на пол, вытягивает ноги и легко и плавно наклоняется корпусом вперёд, без видимых усилий доставая руками до ступней.       — Давай, повторяй, — командует он, мельком бросая взгляд на Чимина.       Омега садится рядом, но как только пытается наклониться, всё тело словно блокируется. Его пальцы едва достают до голеней, спина округляется, как у шахматной лошади, а бёдра тянет так, что приходится сдерживать крик.       — Чёрт… — Чимин тут же откидывается назад, потирая ноги с задней стороны. — Почему это так тяжко?       Чонгук усмехается.       — Так бывает, когда не заботишься о своём физическом состоянии. Ты что, всё время сидел с книжками, не шевелясь?       Чимин раздражённо выдыхает и снова пытается, но гибкости явно не хватает.       — Спину надо держать ровно, — лениво напоминает Чонгук, наблюдая, как тот корячится на месте. — Дыши и на выдохе пытайся склониться ниже. И сильно не дёргайся, а то только навредишь себе.       — Спасибо за поддержку, — сквозь зубы отвечает Чимин, чувствуя, как мышцы бёдер протестуют.       Чонгук вздыхает и спонтанно тянется вперёд, кладя ладонь между его лопаток.       — Эй! — Чимин вскидывает голову. — Ты чего это удумал?       — Просто помогаю, — безразлично отвечает Чонгук, слегка надавливая. — Расслабься. Напряжение будет только мешать.       Чимин чувствует, как натяжение в спине становится сильнее, но понемногу начинает привыкать, пытаясь прощупать, как его тело лучше поддаётся упражнению.       — Ну и ладно, — бормочет он. — Но если я сломаюсь пополам из-за твоей лапищи, то буду преследовать тебя с того света.       — Надо же, — ухмыляется Чонгук, — ты такой преданный.       Закончив с растяжкой, Чонгук заставляет Чимина выполнить несколько круговых движений плечами и руками, чтобы разогреть суставы.       — Ну что, готов ещё немного побегать? — кивает головой в сторону беговых дорожек.       Чимин смотрит на него с таким выражением, будто хочет похоронить его заживо (можно даже под этими самыми дорожками).       — Готов ли я бегать? Разве что сбежать от тебя подальше.       — Чтобы сбежать от меня, тебе придётся ещё о-о-очень долго ходить ко мне заниматься, — усмехается альфа.       Чимин скрипит зубами, но делает глубокий вдох и, собрав остатки сил, возвращается на дорожку.       — Я за это тебе отомщу, — предупреждает он, начиная бежать.       — Посмотрим, выживешь ли ты, чтобы мстить, — Чонгук лишь ухмыляется, следуя за ним, и встаёт на дорожку рядом. — Бегаешь минут десять и на сегодня можешь отдыхать.       — Правда? — оживляется на слове «отдых», забывая о пережитых муках.       Чонгук кивает, забавляясь с чужой смены настроения.       — В конце концов, это твоя первая тренировка, Пак, — альфа настраивает себе скорость, подсчитывая в уме, сколько километров ему стоит пробежать до начала пар, чтобы ещё и успеть принять душ. — Если сильно выложиться с самого начала, то ты не сможешь ходить несколько дней, что только помешает достичь результата до экзамена. Осталось же не так много времени. Хотя, учитывая низкую планку нормативов, то мы всё успеем.       — Низкую, — фыркает под нос. Планка такая низкая, что Чимин согласился терпеть унижения со стороны пупа земли Чонгука.       — Я слышу твои мысли.       Чимин зависает на секунду и вскидывает голову в сторону альфы, думая, что, вдруг он высказал своё недовольство вслух. Но этой секунды оказывается достаточно, чтобы запнуться о не выдержавший столько тренировок шнурок и свалиться на включённую дорожку, покатившую его прямиком на жёсткий пол.       — Ай… — вскрикивает от боли Чимин, схватившись за подбородок.       Чонгук молниеносно вырубает обе дорожки, чтобы Чимин не умудрился покалечиться ещё больше, и подбегает к сидящему на земле омеге.       — Убери руки.       Чимин мычит, но ушиб не показывает — слишком больно и кажется, что станет ещё больнее, если убрать ладони.       — Показывай, — жёстко говорит Чонгук, чуть ли не рыкнув, и обхватывает кисти Чимина.       Оробев от чужого голоса, с застывшими слезами боли на глазах, Пак поддаётся указаниям Чонгука.       Альфа обхватывает подбородок Чимина, поднимает его, чтобы лучше рассмотреть. Ничего страшного, если омега немного испугается его резкости, ведь главное быстрее разобраться с повреждениями.       — Шея болит?       — Нет, — тихо отвечает Пак. Чонгук слегка надавливает на шею, прощупывая. — Не сильно, — морщится.       Чон берёт полотенце с лавки рядом и кидает его омеге.       — Вытри слёзы, я принесу аптечку. Ничего серьёзного, но обработать надо.       Как и было велено, Чимин вытирает лицо (заодно и от пота).       Чонгук возвращается с аптечкой и опускается перед Чимином. Омега сидит, прижав полотенце к лицу, но, когда замечает альфу с бутылочкой антисептика, тут же подозрительно щурится.       — Так, сиди ровно, — командует Чонгук, щёлкая крышкой.       — А ты точно знаешь, что делаешь? — настороженно спрашивает Чимин, отстраняясь.       — Ну не знаю, Пак, давай оставим, как есть. Пусть всё загноится, — саркастично тянет Чонгук, протирая ссадину на подбородке ватным диском.       — Ай, ай, нежнее, — Чимин инстинктивно дёргается.       Чонгук фыркает.       — Не ной, это всего лишь небольшая ранка, — он осматривает ушибленное место, прежде чем взять тюбик с мазью и аккуратно нанести её.       Чимин надувает щёки, но молчит, позволяя альфе закончить.       — Когда будешь принимать душ, дай шее остыть немного под холодной водой. Потом снова нанесёшь мазь на подбородок. Ещё где-то ушибся?       Чимин хмурится, прислушиваясь к ощущениям организма.       — Н-ну… — он вертит в руках полотенце, явно не собираясь сразу признаваться.       Чонгук прищуривается.       — Где ты ударился? — его голос становится чуть ниже, без намёка на шутливый тон. Травмы никогда не были для него пустяковым вопросом. Особенно из года в год наблюдая, как спортсмены прекращают свою деятельность после них. Пусть Чимин лишь слегка упал, но смотреть сквозь пальцы от этого он не станет.       — Ну, типа, сначала руками… потом… — Чимин мнётся, не договаривая.       Чонгук громко вздыхает.       — Ноги? Колени? — с нерезиновым терпением ожидает ответа.       — Давай я сам обработаю, а ты иди, продолжай тренироваться, — предлагает Чимин.       Чонгук раздражается от непонятно почему растягивающего время омеги. Учитывая, как Чимин упал, скорее всего он мог бы удариться коленями. Альфа, игнорируя желания Пака справиться с остальным самому, хватается за чужую штанину.       — Стой-стой-стой, — торопливо не позволяет Чону осуществить задуманное.       — Хватит сопротивляться. Щипать будет не так сильно, как с подбородком.       — Да дело не в этом…       — А в чём? — спрашивает, подняв бровь. Вот чего этот омега тянет? Непонятно.       — Да я просто… — омега продолжает терзать губу, чувствуя солоноватый привкус крови.       — Ну?       — Ноги… не побрил… — тихо проговаривает Чимин, выдавливая из себя признание, и стыдливо зажмуривается.       — И чё? — спустя вечные для Чимина пару секунд отвечает Чонгук. Тот чувствует, как венка на лбу потихоньку перестаёт пульсировать, так как травмоопасной проблемы нет. — Нашёл из-за чего париться.       — Ну я волосатый, — оглядываясь по сторонам возмущённо уточняет Чимин эмоциональным шёпотом, не думая, что такое нужно разъяснять. — Понимаешь ли во время холодов омеги превращаются в пушистых мишек и не хотят, чтобы их пушистость видели, — дует ноздри, светя красными щеками.       Чонгук улыбается… ярко(?) и даже посмеивается. Чимин немного залипает на его улыбку и дует губы, ведь то, что его волнует и ставит в такое стыдливое и неловкое положение, для альфы — пустой звук.       — Достал, — бурчит омега. — На, вот, обрабатывай мои мерзкие волосатые ноги, — Пак поднимает левую штанину, под которой на коленке образовалась маленькая кровоточащая ранка с покрасневшей кожей вокруг, и вытягивает, чуть ли не кладя ногу на бедро сидевшего рядом Чонгука. Если альфе всё равно, то почему Чимин должен страдать, не так ли?       Ну серьёзно… Чего это Чон такой настойчивый... Будто у Чимина там операция предстоит, а не парочку раз обмазать чем-то.       — Ну вот, видишь? Ничего страшного, — сдерживая смех говорит альфа. Он опускает взгляд на покрасневшую кожу, на которой проступает тонкая полоска крови.       — Ну конечно, для такого толстокожего чурбана как ты это пустяк, — бормочет Чимин, но тут же сморщивает лицо, когда холодная салфетка касается колена, чтобы убрать грязь.       Чонгук закатывает глаза, но обрабатывает рану максимально аккуратно, даже дует сверху. Затем наклеивает небольшой пластырь и прихлопывает ладонью.       — Всё, можешь дальше страдать, — ухмыляется он, убирая аптечку.       Чимин молча смотрит на него, потом на своё колено, из-за которого столько шума, потом снова на него.       — Ну и манеры. Хоть бы поинтересовался, как я себя чувствую.       — Ты слишком громко жаловался, чтобы я переживал, — Чонгук встаёт и протягивает ему руку.       Чимин ворчит что-то про «бесчувственного гада», но всё же принимает помощь, позволяя альфе поднять себя на ноги.       — Ладно, иди отдыхай. А то ещё что-то повредишь, стоя на ровном месте.       Чимин фыркает (но не отрицает, потому что такое ему под силу).       — Это был мой последний день в спорте, — с пафосом объявляет он.       Чонгук смеётся.       — До следующей тренировки, Пак.