Tears of blood

      — Бам…       — Бам? — переспросил альфа, медленно, без резких движений доставая свою катану.       — Убери оружие, Юнги, — прошипел омега и обойдя его, упал на колени, раскрывая объятия и уже громче проговорил. — Бам!       Животное, ещё раз рыкнув, стало стремительно приближаться к Чонгуку, ныряя в объятия, обнюхивая и облизывая его всего, при этом радостно виляя хвостом.       — Бам, мальчик мой, — ворковал Чон, обнимая, гладя и трепля за ушком с виду суровое и жестокое создание. — Как же я скучал, я думал ты погиб, и мы больше никогда не увидимся. Мальчик мой. Бами…       — Что происходит? — недоумевал Юнги.       — Не все вымерли, — счастливо улыбался омега, всё ещё лаская своего старого мохнатого друга. — Некоторые смогли выжить и приспособиться к новой реальности, так же, как и люди. А этого пушистика я нашёл ещё маленьким щеночком.       — Щеночком? — охреневал Мин. — Чонгук, это же волк.       — Какая разница, — пожал плечами Чонгук. — Да убери ты уже оружие, он не опасен.       — Гуки, — пытался достучаться до младшего альфа, медленно подходя ближе всё ещё с катаной в руках, — это же хищник.       — Этот хищник намного добрее и человечнее многих людей, — фыркнул Чон, а волк оскалился на подходящего всё ближе Юнги. — Тише, малыш. Бами, Юнги хороший и нам не навредит. Ты с ним подружишься. Юнги, убери ты эту чёртову железку.       Мин нехотя медленно подчинился и убрав катану, приблизился к странной парочке. Бам недоверчиво обнюхал альфу, но потом расслабился и ткнулся носом в его руку.       — Юнги, не бойся Бама, — усмехнулся омега, беря ладонь старшего и ей же гладя мягкую шерстку хищника. — Погладь его, вот так. Молодец.       — Хочешь сказать, — осторожно поинтересовался Юнги, уже более смело гладя питомца этого несносного младшего, — он поедет с нами?       — Я его не брошу и либо мы едем с ним, — серьёзно посмотрел на Мина Чон, — либо ты едешь один. И ночевать он тоже будет со мной.       — Хорошо, — смирился альфа, — пойдём ужинать и готовиться ко сну.       — Ты не против? — недоверчиво глядел на старшего Чонгук.       — Будто у меня есть выбор, — вздохнул Юнги.       — Выбор есть всегда, — хмыкнул омега.       — Не дождёшься, — усмехнулся Мин, вставая и направляясь к дому. — Ты от меня так просто не сбежишь.       Чон фыркнул и отправился за старшим, а волк хвостиком пошёл за своим человеком.       Дом состоял из одной небольшой комнатки, которая освещалась лёгким мягким светом неизменного фонаря, у стены стояла небольшая кровать, где альфа уже подготавливал спальное место, рядом находился маленький хрупкий столик, который пара накрыла на ужин, плотно и вкусно поев в комфортной тишине, каждый думая о своём. Баму выделили найденную в домике железную тарелку и положили мясных консервов, которые теперь за обе щеки, вкусно и звучно чавкая, уплетал хищник. Довольно облизываясь, волк повалился на бок и подставил брюхо своему человеку. Ну словно ласковый маленький пёсик, а не жестокий дикий зверь.       — Как ты его нашёл? — прервал тишину Юнги, убирая со стола.       — После очередного взрыва я наткнулся на мёртвую волчицу и волчат, только один был жив, — начал рассказ Чонгук. — Он был очень слаб и ранен, но мне удалось его выходить. С тех пор мы путешествовали вместе. А примерно год назад на нас напали, он, защищая меня, скинул одного из нападавших в реку и сорвался вместе с ним. Я думал, что он погиб. Но он нашёл меня. Мой мальчик.       — Я рад, что вы воссоединились, — проговорил Мин.       — Рад, но не от всего сердца? — хмыкнул Чон. — Я понимаю, что ты опасаешься, но я благодарен, что ты доверился нам.       — Я доверяю тебе, — улыбнулся уголками губ альфа. — А если ты уверен в нём, то и я.       — Для взрослого мужчины ты слишком наивен и доверчив, — закатил глаза омега.       — Не я доверчив, — покачал головой Юнги, — а ты не чужой человек и именно тебе я доверяю.       — Давай спать, — вздохнул Чонгук, вставая. — Доверчивый ты мой.       — Ты опять у стенки, — усмехнулся старший, пропуская омегу.       — Ладно, ладно, — фыркнул Чон, закатывая глаза. — Но я уже говорил, что не уйду, по крайней мере пока.       Быстро умывшись, мужчины легли спать. А Чонгука, только он закрыл глаза, захватили красочные картинки из его прошлого.

Flashback

      Чонгук бесцельно плелся по опушке леса. Глаза жгло от невыплаканных слез, желудок скручивало от голода, мышцы болели от долгого пути. Он был в дороге уже несколько дней, шёл не разбирая дороги, прокручивая в голове обещания, данные умирающей на его руках мамы.       Он поклялся ей быть сильным, выжить несмотря ни на что и больше никогда не плакать. Последние слезы, что он пролил, были над остывающим телом любимой мамы. После чего, выкопав могилу голыми руками, он похоронил дорогого сердцу человека. На небольшом камне выцарапал её имя, дату рождения и год смерти. Точной даты омега уже не знал, потерявшись в этих бесконечных днях ужаса, что захватил весь мир.       Дойдя до какого-то поселения, Чон надеялся попросить помощи и временного крова, но в момент, когда до людей оставались считанные шаги, раздался взрыв.       Шум в ушах отдавался гулом в голове. Сердце отбивало бешеный ритм, кровь пульсировала в висках. Грудь сдавливало тисками, а тело будто не подчиняясь человеку, было полностью обездвижено. Разлепив тяжёлые веки, глаза омеги улавливали лишь мельтешащие перед ним темные мушки, окружающая картинка была расплывчатой и взгляд никак не хотел фокусироваться.       Медленно приходя в себя, Чонгук начал ощущать постепенно нарастающую боль во всём теле. Проморгавшись, омега наконец смог осмотреться. Вокруг было море обломков, огня и дыма. На грудь давил кусок кровли, упавший на омегу во время взрыва.       Собрав последние силы, Чонгук смог откинуть фрагмент крыши, мешающий нормально дышать. Сделав глубокий вдох, чтобы восполнить недостаток кислорода, парень закашлялся от дыма и запаха гари. Плечо и живот отдавало сильной болью. С трудом повернув голову к плечу, Чонгука чуть не вырвало от подступающей к горлу тошноты. Обугленная кожа, что покрылась коричневой коркой, многочисленные волдыри, сочившиеся кровавой жидкостью, вот, что увидел омега. Боль во всем теле лишь продолжала усиливаться, нисколько не щадя парня.       Отвернувшись и попытавшись восстановить дыхание Чонгук, опустил взгляд на живот, из которого торчал осколок стекла, как будто насмешливо отражающий языки не затухающего вокруг пламени. Над головой пролетали военные самолёты, вдалеке, сквозь звон в ушах, были еле слышны взрывы. Казалось, сами небеса оплакивали погибших, туша своими горькими слезами остатки огня. Пытаясь снова не отключиться, омега дополз до оставшегося целым небольшого сарая, скрываясь от дождя. Дальше почти в беспамятстве, иногда всё-таки отключаясь от боли, Чонгук сам себе обрабатывал раны и зашивал вспоротый живот.       Он провел в состоянии горячки несколько дней, то приходя в сознание, то отправляясь в спасительное небытие. Окончательно придя в себя, омега наконец поел остатки своих скудных запасов, которые до этого берёг. Немного восстановив силы, обыскал опустевшую, почти уничтоженную деревушку и собрав немного продовольствия, снова отправился в путь.       Спустя несколько дней блужданий по лесу, вдалеке снова прогремел взрыв.       Переждав немного, Чонгук снова отправился дальше, часть чащи пылала в огне, заполняя всё пространство едким удушающим дымом. Скрываясь от охватившей природу стихии, омега заходил всё дальше в чащу, блуждая средь обуглившихся ещё до нового взрыва деревьев. Сердце обливалось кровью, глядя на гуляющую смерть среди некогда такой живой природы. Сильный запах гари вызывал тошноту, а эмоции застревали комом в горле, не давая нормально вздохнуть. Недалеко за поваленным стволом послышался тихий обреченный писк. Подойдя ближе, Чон увидел картину, которая навсегда отпечаталась в его памяти. Пытаясь защитить своих прижимающихся к ней щенков, волчица свернулась вокруг них всем телом. Мертвая волчица.       Писк доносился словно из цепляющейся за её тело души, омеге казалось, что это его воображение дополняло чудовищную картинку, но слабый звук не прекращался. Чонгук, борясь с тошнотой, задержав дыхание, проверил на признаки жизни мохнатые комочки и обнаружил среди них совсем маленького, хиленького волчонка, раненого и обессиленного, но живого.       Говорят, выживает сильнейший, но этого малыша спасла его слабость. Придавленный своими братьями и сёстрами, что боролись за возможность припасть к маминой груди, спасся, прикрытый надёжным тылом своих родных и чудом не задохнулся.       Видя эту картину, в голове парня крутился стих, увиденный как-то в интернете, а сердце сжималось, заглушая физическую боль. Он убегал… в него стреляли люди… Проваливаясь лапой в рыхлый снег, Волк твёрдо знал: спасения не будет… И зверя нет страшней, чем ЧЕЛОВЕК… А волк бежал… собаки глотку рвали… Кричали люди пьяные в лесу… Его уже почти совсем догнали… Волк вскинул морду и смахнул слезу… А волк упал без сил… так было надо… Он от волчицы варваров увёл… Одна она с волчатами осталась, Когда он на себя взял приговор… Собаки рвали в клочья его тело! Но только душу волчью не порвать!!! Душа его счастливой мчалась в небо!!! РАДИ ДЕТЕЙ ЕСТЬ СМЫСЛ УМИРАТЬ!!! И кто, скажите, зверь на самом деле? И почему противен этот век??? А просто ЧЕЛОВЕЧНЕЕ НАС ЗВЕРИ… И зверя нет страшней, чем ЧЕЛОВЕК!!! Отрывок стиха взят из интернета       Омега несколько недель выхаживал щенка, надеясь, что он выживет. А когда тот окреп и чуть подрос, стал для Чона верным другом, сопровождая его и идя бок о бок в его долгом путешествии, давая силы, поддержку, любовь и защиту.

Flashback end