Tears of blood

      — Мне надо в душ, — сказал Чонгук, когда они с Чимином поднимались по лестнице.       — Сходишь у меня, — отмахнулся Пак. — Как раз дам тебе ещё одежду. Баму не нужно погулять?       — Нет, — покачал головой Чон, — он проспит до утра, если не до обеда.       — Он соня? — улыбнулся розоволосый.       — Ещё какая, — усмехнулся новенький.       — Эй, разувайся около входа, — возмутился Чимин, когда они вошли в комнату. — Куда в грязной обуви потопал?       — Прости, привычка, — виновато улыбнулся Чонгук, разуваясь.       — Привычка? — не понял Пак.       — Да, — кивнул Чон. — Я привык быть всегда в обуви, даже сплю в ней и стараюсь не снимать без необходимости. Чтобы, в случае чего, быстро отправиться в путь, не тратя время на одежду и обувку. Неделя путешествия босиком осенью привила эту привычку.       — Оу, — не ожидал такого розоволосый и с пониманием улыбнулся, когда первый шок прошёл, — здесь тебе об этом не стоит беспокоиться. Иди сюда, я обработаю твои руки.       Комната омеги была точно такой же, как и у новенького. Но яркие плакаты, пледы и подушки добавляли жизни и уюта помещению. Пак достал аптечку, и они вдвоём сели на кровать. Чимин очень аккуратно развязал бинты, стараясь не причинить ещё больше боли. Нежно обработал сбитые костяшки, невесомо проходясь своими пухлыми пальчиками, смазывая заживляющей мазью.       — Держи одежду и чистые полотенца, — протянул вещи Пак. — Можешь брать всё, что нужно из моих средств. Я пока подготовлю нам закуску.       — Спасибо, — кивнул Чонгук и скрылся в ванной.       Приняв быстро душ, Чон оделся и вышел к розоволосому, который уже подготовил им место для отдыха. На пол постелил пледы и накидал подушек. По центру этого гнезда поставил два стакана, бутылку виски, крекеры и вяленое мясо.       — Спасибо за одежду, — приблизился брюнет. — Правда футболка…       — Просто ахуительно обтягивает твоё накаченное тело, — заиграл бровями Чимин.       — Я хотел сказать, что маловата, — пожал плечами Чонгук, присаживаясь рядом с омегой. — Но этот вариант тоже верный.       — А то, — вздернул носик Пак. — Я хуйни не скажу. Давай ещё раз намажу руки мазью и приступим. Итак, — потер ладони друг об друга розоволосый после нанесения средства на раны, — начнём. Кстати, ты когда-нибудь пил?       — Пил, — кивнул новенький, — ещё до начала войны. Напился так, что почти ничего не запомнил.       — Да ты, оказывается, уже тогда был плохим мальчиком? — ухмыльнулся Чимин.       — Да нет, — выдал небольшой смешок Чонгук. — Я отмечал своё восемнадцатилетие. Родители с братом ушли к Минам, а мы праздновали у нас дома. Одноклассники притащили алкоголь, я даже не помню какой, были разные бутылки, и мы решили попробовать каждого по чуть-чуть. Лишь потом узнали, что мешать и менять градус, не самая лучшая идея. Это был первый и последний раз, когда я пил.       — Оу, — засмеялся Пак, — тогда, думаю, нам стоит это разбавить, а то с непривычки ещё унесёт.       — А есть чем? — поинтересовался Чон.       — Ага, — кивнул розоволосый и поднялся, — я на днях взял себе сок яблочный консервированный, у тетушки Ким он просто божественный.       — Ого, — брюнет взял стеклянную бутылку с соком и открыл её, — пахнет вкусно.       — А на вкус ещё лучше, — демонстративно облизнулся омега. — О, забыл, я же ещё сыр приготовил, — снял со стола тарелку с нарезанным сыром.       — Сыр? — удивился Чонгук.       — Ага, попробуй, — протянул тарелку Чимин.       — Сто лет его не ел, — закатил глаза от удовольствия Чон. — Чем больше тут нахожусь, тем больше удивляюсь.       — У нас есть козы, кролики и куры, — поведал Пак шепотом, будто рассказывает какой-то секрет.       — Это невероятно найти такое место, — также тихо ответил брюнет.       — На самом деле ничего невероятного, — грустно вздохнул розоволосый. — Давай выпьем и я тебе расскажу, как в один миг разбиваются мечты. И как на этих руинах можно создать новые.       — Звучит как тост, — улыбнулся новенький и разлил виски, разбавляя соком, по стаканам.       — Выпьем, — чокнулся омега и сделал глоток, следя краем глаза за своим новым другом. — Молодец, хён научит тебя пить.       — Хëн? — удивился Чонгук, проглотив кисло-горький напиток, слегка зажмурившись.       — Да, — горделиво кивнул Чимин, — я старше тебя. Мне двадцать восемь, тебе скоро двадцать пять.       — О, — с пониманием кивнул Чон. — Тут обо мне знают больше, чем я сам о себе. А я так не уважительно к Вам обращался, дядюшка Пак. Простите меня.       — Айщ, — воскликнул Пак, отвесив подзатыльник младшему, — не дерзи, мелкий, а то ща получишь. Я может и меньше тебя по комплекции, но тоже драться умею, — и накинулся на брюнета сначала лупя его ладонями, а потом начав щекотать.       — Ладно, ладно, — сквозь смех, проговорил новенький. — Прости, больше не буду.       — То-то же, — откинулся на подушки и подлил в бокалы. — Ко мне пожалуйста, по имени, ну и можешь звать меня хён, если хочешь.       — Чимин-щииии, — слегка улыбнулся раскрасневшийся от алкоголя и долгого смеха Чонгук.       — Что, Гуки? — ласково спросил Чимин.       — Выпьем? — поднял стакан Чон и чокнулся со старшим. — И ты обещал рассказать про это место, мечты и что-то там ещё.       — А, точно, — Пак залпом осушил стакан и разлив заново, начал рассказ. — Ты наверняка знаешь, что Юнги закончил медицинский и проходил практику в больнице, — младший утвердительно кивнул. — Потом его забрали на фронт, там он был вместе со своим одногруппником Хосоком и еще одним парнем — Намджуном, который вместе с ними учился в одном университете, только на инженера и получал вторую вышку юриста. Они дружили во время учёбы и продолжали общаться после, им повезло, что они были вместе. Под конец войны, Хосока и Намджуна ранили и Юнги вместе с ними отправился в госпиталь. Там были мы. Сокджин, как оказалось, тоже учился вместе с ребятами, только на пару лет старше. Мы хорошо поладили, даже подружились. Ты верно сказал, война закончилась тогда, когда перестали бомбить, главы государств либо погибли, либо сбежали, поджав хвосты. А простые солдаты не видели смысла дальше сражаться. Нужно было думать, как жить дальше и сохранить то, что ещё не успели разрушить. Кто-то из лагеря ушёл своей дорогой, кто-то остался. Мы же думали над местом, где могли бы жить спокойно. Ребята от начальства слышали об этом санатории и что тут всё оборудовано и идеально для жизни, но мы не знали, остался ли там кто-то, а если и остался, то пустят ли нас.       — Тут отличное место, — воспользовавшись минутной заминкой, произнёс Чонгук, отпивая алкоголь и стараясь ничего не упустить из рассказа.       — Да, — кивнул Чимин, тоже отпивая из стакана, — мы тоже так решили. Многие хотели с нами, но ехать оравой было опасно, мы не знали, что ждет впереди и как нас встретят…       — Тут были люди? —широко раскрыл глаза захмелевший Чон, испугавшись. — Вам пришлось сражаться за место?       — Нет, людей не было… — прокашлялся и снова пригубил напиток Пак, — живых… только трупы. На этот госпиталь напали. Он был почти полностью разрушен. Главное здание спасло только то, что им не пользовались из-за большого размера, проще было обслуживать маленькие корпуса, вот их и снесли первым делом. Вместо оазиса среди пустыни, мы увидели лишь руины. Мечты разбились, руки опустились. Мы всё осмотрели, водопровод был уничтожен, электростанция повреждена и требовала ремонта. Тогда была зима, переезжать в такое время и место без должного оснащения было опасно. Мы приняли решение вернуться, на обратной дороге остановились переночевать на разрушенной и покинутой ферме, вот там и нашли погибающих от голода животных, накормили, часть взяли сразу с собой, за половиной вернулись потом. Лишь половина из них смогли пережить зиму, тот ангар был хорошо оборудован и утеплен, но остаться мы там не могли, не было удобств для человека. Это единственное, что осталось от той фермы. Поэтому пришлось выбирать. Вернувшись в лагерь, обсуждали варианты, которые у нас есть. На общем голосовании решили заняться ремонтом и восстанавливать то, что здесь тогда было. Собрали группу и пока переживали холода, составляли план ремонта и список необходимого. Часто выбирались на вылазки в поисках нужных материалов или инструментов. Как только холода спали, начали ремонт с утепления и электричества, затем укрепили забор, оборудовали ангар, восстановили зимний сад. На ферме нашли много семян и частично разобрали строения для утепления корпуса и нашего ангара. Мы тогда действительно часто устраивали вылазки в поисках стройматериалов и чего-то полезного. Уже к лету начали восстанавливать водопровод, подведя его к реке. Вода там так себе если честно, но выбирать не приходилось. Со временем установили фильтры. Все люди смогли сюда переехать только к концу осени. Те, кто занимался основной грязной работой заселились на этот этаж. Люди прозвали его этажом начальства. Но по факту, все, кто живёт на этом этаже отстраивали тут всё с самого начала, мы начали с этого этажа, сначала одну комнату подготовили, потом вторую и так постепенно расширяли пространство для жилья. Помимо тех, кому тебя представили, тут живёт Хан, он отвечает за склад. Минхо помогает Юнги с защитой. Ещё здесь живёт Чан, он ответственный за скот. Ëнбок за сад. Сынмин за чистоту. Тетушка Ким со своим мужем живёт на третьем этаже, её муж помогал нам позже в строительстве, после переезда, но им больше понравилось там.       — То есть, — в уме подсчитал младший, — вы тут вдесятером всё построили? А почему остальные не помогали?       — Одиннадцать нас было, — поправил старший, — но да, нас было немного. Остальные остались охранять омег и детей. Нас на тот момент в лагере было всего пятьдесят человек, потом к нам постепенно ещё присоединялись люди.       — Поэтому Хосок удивился, что Юнги просил заселить меня сюда? — вдруг понял Чонгук.       — Да, — кивнул Чимин, — тут есть свободные подготовленные комнаты, но мы никогда сюда никого нового не селили. Думаю, Юнги спокойнее, если ты рядом, раз вы давно знакомы.       — Он просто боится, что я сбегу, — усмехнувшись, покачал головой Чон.       — Возможно, — засмеялся розоволосый, разливая последний виски. За разговорами они не заметили, как осушили всю бутылку. — Я бы тоже боялся потерять такого омегу.       — Он лишь цепляется за призрачное прошлое, которого во мне уже и не осталось вовсе, — пожал плечами брюнет, нервно хихикнув и выпивая еще глоток алкоголя, вылил случайно часть содержимого на себя.       — Эй, — воскликнул Чимин, — драгоценные последние капли так расходовать. Снимай футболку.       Чонгук послушно снял футболку и начал ей вытирать тело от липкой жидкости.       — Дай я, — забрал предмет одежды и начал вытирать лицо младшего, внимательно рассматривая его черты. — В живую ты намного красивее, чем на фото.       — Ты видел мои фото? — удивился Чон, на что Чим кивнул. — Я изменился с того времени.       — Но остался таким же прекрасным, — улыбнулся Пак, замерев. — Даже стал ещё лучше.       — Даже несмотря на то, что теперь я больше похож на альфу? — приподнял бровь брюнет.       — Тебя это нисколько не портит, — пожал плечами розоволосый, — при силе, выносливости и накаченном теле, ты не утратил нежности и утонченности. Тебе же самому нравится твоя внешность.       — Нравится, — подтвердил новенький.       — Тогда какая разница, что считается нормой. Границы давно стерты, — ухмыльнулся Чимин и, отложив футболку, нагнулся к груди Чонгука, медленно слизывая языком капельки пьянящего напитка, что стекали по коже.       — Что ты делаешь? — затаив дыхание, прошептал Чонгук.       — Не пропадать же добру, — растянул губы в сексуальной улыбке Чимин, смотря на младшего из-под опущенных ресниц. И слизал ещё несколько дорожек, довольно причмокивая в конце. — Вкусно, это пьянит сильнее, чем чистый виски. Хочешь попробовать?       — Хочу, — облизал губы и завороженно проговорил новенький. Чимин в ответ накрыл его губы своими в мягком, невесомом поцелуе, не углубляя, а лишь нежно скользя по коже. — Но не так, — разорвав поцелуй, чуть отстранился и посмотрел помутневшим взглядом на старшего. Проведя руками вдоль его торса, от аккуратных плеч до узкой талии, зацепил руками футболку и снял её, откидывая подальше.       Чон уложил Пака на подушки и провёл пальцами по изгибам обнаженного торса, тело омеги отзывалось на ласку, пуская миллиарды мурашек по коже. Взяв стакан с остатками напитка и немного вылив во впадинку между грудью, сразу же быстро и ловко слизывал языком жидкость.       — Так и правда, пьянит сильнее, — ухмыльнулся брюнет, продолжая выливать содержимое стакана.       — Я же говорил, — прошептал розоволосый и выгнулся дугой, когда горячий язык Чонгука прошёлся по затвердевшему соску. — Аааааа…       — У кого-то очень чувствительные соски, — довольно оскалился Чон, смотря на Пака совершенно мутным и поплывшим взглядом.       — Моя очередь, — взяв себя в руки, оттолкнул младшего Чимин, и поменял их местами, чудом поймав стакан. Он медленно вылил чуть-чуть жидкости в пупок и немного покружив вокруг него языком, нырнул кончиком в ямку, дразня, а после прижимаясь губами и выпивая содержимое. Лил на кубики, возбужденно очерчивая каждый своим юрким язычком. Поднялся к груди, не оставив без внимания и её.       Розоволосый слегка отстранился и сделав глоток из стакана, прикоснулся к губам брюнета своими, делясь вкусным напитком. Их языки сплелись в диком танце, разжигая нутро сильнее, чем крепкий алкоголь.       Омеги отстранились друг от друга, переводя дыхание. Чимин спускался дорожками поцелуев от шеи к острым ключицам, дальше к накаченный груди, что вздымалась от частого дыхания, не оставив без внимания набухшие горошины сосков, очерчивая языком каждый кубик, оставляя на них невесомые бутоны поцелуев. Снова взял стакан и вылил последние капли в пупок, с наслаждением выпивая вкуснейший напиток.       Прошелся язычком по коже около кромки штанов и одним ловким движением снял их вместе с бельем.       — Вау, — не смог сдержать восхищения Пак, смотря на налившийся кровью возбужденный орган, что блестел от предэякулята, — даже тут ты крупнее омеги, — Чонгук дернулся и хотел свести ноги и прикрыться. — Тшшш, не закрывайся, ты прекрасен, — ласково погладил бедра младшего розоволосый. — Не забывай об этом, — Чимин наклонился к брюнету и оставил на его губах невесомый чмок, — природа наградила тебя невероятным телом, — поцелуй, — силой, — еще один, — красотой, — снова ласковое касание губами, — нежностью, — вновь касание пухлыми губами, — и…       — Ты слишком много болтаешь, — фыркнул Чонгук и утянул старшего в глубокий поцелуй, параллельно избавляя того от остатков одежды. — Да и тебя природа не обделила, — ухмыльнулся он, ведя рукой по всей длине члена омеги, на что тот ответил сладким стоном.       — Не жалуюсь, — заиграл бровями Чимин, спускаясь к нуждающемуся во внимании возбуждению младшего. Взяв его своей небольшой ладошкой, он провёл пару раз вверх-вниз и большим пальцем надавил на головку, вызывая несдержанные стоны.       Чимин приподнял Чонгука за ягодицы и подложил под него подушку, руками ласково раскрывая его ещё больше для себя.       — Твой запах усилился и стал слаще, — облизнулся Пак, лаская внутреннюю часть бедер руками и обдавая горячим дыханием промежность. — Интересно, на вкус ты такой же сладкий? — и на пробу, почти невесомо лизнул поджавшееся колечко мышц.       — Аааа, чёрт, — застонал Чонгук, теряясь в ощущениях. — Ты сумасшедший.       — Да, — ухмыльнулся розоволосый, — и именно это тебе во мне и нравится. Кстати, на вкус ты и правда сладкий.       — Нравится, — как под гипнозом повторил Чонгук, теряя весь здравый смысл от ощущения горячего языка, что теперь без остановки кружил вокруг колечка, собирая выделяющуюся смазку, а потом прошёлся по шовчику к яичкам, слегка посасывая их.       Чимин снова обхватил ствол рукой и ведя языком по всей длине, очерчивал кончиком каждую венку. Слизал капельку предэякулята и вобрал в рот головку, посасывая и довольно причмокивая, будто ему дали самое вкусное лакомство. Постепенно он насаживался сильнее, втягивая щеки и лаская руками основание и мошонку партнера. Чонгук задыхался в своих стонах и тонул в наслаждении, полностью отдаваясь моменту. Он неосознанно запустил руки в розовые волосы и слегка сжал их.       Старший ускорился, вбирая в себя почти полностью, стремительно приближая Чонгука к разрядке. Младший непроизвольно дёрнул бёдрами, от чего Чимин закашлялся и отстранился, выпуская член изо рта.       — Прости, — массируя голову в извинении, прохрипел Чонгук. — Я случайно.       — Какой нетерпеливый, — ухмыльнулся розоволосый и шлепнул его по ягодице, после нежно поглаживая место удара.       — Аааа, — вскрикнул брюнет, теряясь в ощущениях приятной боли и наслаждения. И неожиданной даже для самого себя излился прямо на лицо старшего, что не успел снова взять в рот возбужденный орган.       Вязкие капли стекали по лицу Чимина, капая на сотрясающееся в оргазме тело младшего.       — А ты, оказывается, любишь пожестче, — довольно ухмыльнулся омега, отстраняя руки брюнета от своих волос, приподнялся, вставая на колени, собрал часть спермы со своего лица и используя как смазку для лучшего скольжения, обхватил свой член, медленно надрачивая. — Твоя сперма тоже сладкая, — слизав с пухлых губ остатки вязкой жидкости, причмокнул розоволосый.       — А ты, оказывается, извращенец, — возвращая себе возможность говорить, севшим голосом прохрипел Чонгук. Приподнявшись, он утянул старшего в поцелуй, пробуя себя на вкус.       — Видимо, как и ты, — усмехнулся Чимин, отстраняясь и ускоряя движения ладони. Чонгук лишь хмыкнул и протянул руку к чужому органу, помогая и задавая более быстрый темп. Губами стал покрывать шею и ключицы старшего, постепенно спускаясь к груди и кружа вокруг сосков, дразня, но не уделяя им внимание. Услышав рык омеги, Чонгук языком очертил ореол и накрыл горошинку губами, слегка втягивая её и играясь кончиком языка. Легонько прикусил зубами сосок и тут же втянул его обратно в рот, лаская, брюнет услышал громкий протяжный стон и почувствовал, как по его груди стекает вязкая горячая сперма.       Младший обнял Чимина и аккуратно положил его на себя, нежно гладя по спине, давая прийти в себя после мощного оргазма, от которого его потряхивало. Чонгук поднес руку, испачканную в сперме старшего, и демонстративно облизал пальцы, зная, что тот внимательно смотрит на него, лежа на его груди.       — Ты тоже очень сладкий, конфетка, — ухмыльнулся Чонгук, смотря в глаза розоволосого.       — Пффф, — фыркнул Чимин. — Я знаю, — и приподнявшись, накрыл губы Чонгука в нежном поцелуе, смешивая их вкусы на языках. — Отдохни, хён о тебе позаботиться, — улыбнулся Чимин и поглаживая младшего по щеке, встал и, взяв испачканную в алкоголе футболку, очистил их тела от последствий игр. Убрал посуду на стол и накрыв их обоих пледом, лег рядом с Чонгуком, обнимая и прижимаясь носом к шее, вдыхая усилившийся аромат цветущей сакуры. — Сладких снов, Цветочек.       — Сладких снов, — на грани сознания прошептал в ответ Чон, погружаясь в спокойный сон, лишенный боли, переживаний, страхов и горя утраты.