creep

      Минхо мчался по подвальному коридору, перепрыгивая через препятствия, сердце учащённо билось. Он только что схватил одного из ключевых фигур преступного мира. Он и представить себе не мог, что удача так быстро и незаметно настигнет его! Поначалу он не мог поверить своим глазам и ушам, когда увидел Хёнджина. Но теперь, когда контакт установлен, он на седьмом небе от счастья.              Он отбрасывал пряди волос, которые падали на лицо, мешая обзору. Преодолевая ступени, он осознавал, что теперь удача непременно решила улыбнуться ему! Несколько раз успел подумать, что провалился, что всё — конец, а нет! Вот он — истинный альфа по природе, отвлёкся на омегу. Минхо бы сказал «что за позорище!», но не может осуждать, это же Феликс — сам периодически отвлекается. Теперь, имея в своём распоряжении столь весомый аргумент, как ценный пленник, возможности для получения солидной прибыли значительно расширились.              Выбегая на улицу, он едва не попал под колёса машины, а затем споткнулся о собственные ноги. Упав на асфальт, он выругался и быстро вскочил, поправляя одежду и стараясь не терять ни секунды. На улице встретил свежий воздух, но безумие вокруг начинало охватывать. Глаза его блестели, адреналин уже струился по венам, волосы растрепались, а одежда слегка испачкана кровью, о чём думать времени не было, да и подобное в округе — не редкость. Главное — обходить таких людей по простой формуле прямо пропорциональной зависимости: чем больше крови на одежде, тем больше расстояние. Иногда прибавляется переменная «уклонение от зрительного контакта».              Минхо поспешил к машине, которую знал, проклиная неподатливую действительность. В руках пистолет — жизни тех, кто когда-то переходил ему дорогу, больше не имели значения. Он готов пойти на всё, чтобы спасти себя и получить выгоду. И сейчас он выпрямился, гордо подняв голову, полной грудью вдыхая эту свободу, даже через боль, а после начал медленно приближаться.              Из дорогущей иномарки доносилась странная попсовая песня, несомненно, совершенно неуместная для настоящего момента и работников Хвана. Гнев сменился растерянностью, которая способна подставить вплоть до летального исхода. На лице отразилось замешательство, когда альфа посмотрел на водителя, облизывая губы. Это совсем не тот человек, который вёз, близко не подчинённый Хвана. Он нахмурился, надел маску суровости и прижал пистолет к виску парня через открытое окно.              — Эй, ты кто? — грубо пробасил, чувствуя нарастающее напряжение.              Парень в ответ лишь резко повернулся, отчего пистолет оказался упёртым в лоб, похлопал глазами, удивлённо поднял брови и тихо уточнил:              — Твоя машина?              Минхо дёрнулся. Сначала он ощутил неловкость, но слова зазвучали твёрдо:              — Да, одного моего приятеля, — резко ответил Минхо, не собираясь отступать.              Парень парировал:              — Сомневаюсь. С теми, чья машина, если прямо не сказать — друзья, то точно враги, и никаких приятелей.              Минхо стиснул зубы, сердце забилось быстрее. Он замер, держа палец на спусковом крючке, не зная, что делать, и пытался собраться с мыслями. «Кто мог предположить, что такое может произойти?» — билось в голове, пока пальцы крепче сжимали оружие.              — Ты что тут делаешь? — спросил всё так же грозно и низко.              Парень, не ожидавший агрессии, признался честно, на миг оторвав руки от рулевого колеса:              — Угоняю, — совершенно невинно пролепетал.              Минхо собрался и понял, что это именно то, что ему нужно. Не самое плохое изменение в плане.              Убедившись, что никто не снаружи не заинтересован их ситуацией, он, внимательно смотря на парня, начал обходить машину через капот. Запрыгнув на переднее пассажирское сиденье, он оглянул своего будущего водителя и вновь замер.              Внимание привлекло то, что раньше в глаза не бросалось: на руках, одежде и обуви этого парня следы крови. Минхо обратил внимание на то, как парень сразу начал вытирать их о что-то, и это выбило из колеи совсем — о чей-то пиджак. Альфа растерянно поднял голову, ожидая чего-то от него. Затем юноша смущённо улыбнулся и кивнул на задние сиденья автомобиля. И густой запах крови, застывший в салоне, себя объяснил.              — Не хотел меня подвозить, — объяснил, оправдывая своё присутствие в машине и залитые кровью сиденья. — А мне… это очень-очень срочно.              Повернувшись назад, Минхо испытал приятный шок. За водительским сиденьем лежал труп, тело исколото как-то острым предметом, и бледная кожа поблёскивала под тусклым светом. Серые глаза, напрасно выпученные от ужасного события, смотрели в пустоту. Труп будто застыл в последнем мгновении жизни, навсегда закрепившись в мрачной агонии.              — Куда так спешишь? — с губ сорвался нервный смешок.              — Мне к врачу нужно, — выпалил парень, и Минхо заметил, что голос слегка дрожит.              Этот парень — ну точно омега, а омеги способны на поступки, которые могут быть гораздо более пугающими, чем те, что совершают альфы. Особенно когда гормоны шалят. Минхо, напрягшись после этой фразы, опустил взгляд на живот парня, с опаской переспросил:              — Ты же… — он кашлянул, прочистив горло, — не рожаешь?              — Вообще-то я поужинал! — вылетает полная обиды реплика. — Ты к нему хочешь? — резко выдаёт, толкнув Минхо в плечо. — Нет? А-а? Мне к зубному надо, блядь! С-сука, — раздражённо зашипел, откинувшись на спинку сиденья, — какие альфы всё-таки…              — И я бы нехотя, но помог принять роды! — пылко защищается Минхо, влепив себе ладонь в грудь. — Я — отличный альфа, даже не думай попрекать мой вторичный пол!              — Отличный бы погнал, сбивая всё вокруг, к врачу, — с презрением прошипел омега. — А не заставлял рожать в антисанитарии, крови и бог знает чём ещё.              — К какому врачу? — выдохнув первым, потому что альфа, спрашивает Минхо — чем чёрт не шутит. — К Яну?              Омега удивлённо кивнул, и на лице снова появилась эта странная смесь испуга и интереса.              — Ну так поехали, — заключил Минхо, и мотор заурчал. — Чё стоишь? Все дороги ведут к Яну.              Омега без колебаний нажимает на педаль газа, и отдача заставляет Минхо впечататься в кресло. Автомобиль помчался по улице, словно врываясь в гонку, быстро разогнался до невероятной скорости. Яркие огни ночных фонарей и неоновые вывески магазинов создавали впечатление, будто всё вокруг существует в иной реальности, где время течёт по своим законам; парень, демонстрируя мастерство вождения, привлекает внимание окружающих, скорость и манёвры вызывают реакцию у всех участников дорожного движения: сигналы и возгласы тех, кого он едва не задел, не примял и не снёс.              — Помедленнее, а?! — не удерживается после очередного манёвра Минхо.              Омега хохочет, не переставая, а машина несётся по полупустой улице, оставляя за собой визг шин. Минхо наблюдает, как люди в ужасе отпрыгивают от бордюра, едва успевая увернуться от яркой вспышки света. В душе смешиваются восторг от острых ощущений и тревога за собственную жизнь.              Омега, уверенно и в то же время немного безрассудно управляя автомобилем, оборачивается к Минхо с озорной улыбкой и спрашивает:              — Неужели ты не любишь скорость?              Минхо, в свою очередь, не остаётся в стороне и отвечает вопросом на вопрос, добавляя в свой тон немного саркастичной игривости:              — А тебе нравятся скорострелы?              В этот момент парень неожиданно замедляет движение, не в силах сдержать смех. Он запрокидывает голову назад, вновь резко сворачивает, а после протягивает руку.              — Джисон.              Минхо взял юношу за руку и ощутил, насколько та холодна. Она была такой маленькой, что казалась принадлежащей крайне хрупкому созданию. Могут ли такие руки вообще убить? В любом случае, на них остались следы крови. Альфа охвачен внутренними противоречиями и бормочет невнятно:              — Минхо, — недолго подумав, спрашивает: — Права-то есть?              — Были.              — Отобрали? — Минхо совершенно не удивлён.              — Ну типа, — наклонив голову, смазано отвечает Джисон.              — Часто ты крадёшь чужие машины? Это бизнес или заставляет кто-то? Что-то?              Джисон смеётся, и смех подобен глотку свежего воздуха, а в глазах читается неумолимое желание сотворить что-то — что угодно, лишь бы не сидеть на месте.              — Понимаешь, ситуация имеет значение. В последнее время люди становятся менее чуткими и более жестокими в отношениях друг с другом, — отвечает, и едва произнося эти слова, Минхо расцветает ухмылкой — ситуация абсурдна.              Жизнь порой бывает крайне захватывающей.       Он опускает стекло со своей стороны, потому что в салоне стоит отвратительный запах. Сочетание резких мускусных ароматов, свойственных альфам, с запахами пота и крови, которое осталось после того, как омега выразил своё недовольство тому, кто его не подвёз.              — Да уж, люди нынче жестковаты, — соглашается Минхо.              — А тебе зачем к дантисту? Пиздишь уж больно весело для того, у кого проблемы с зубами.              — Мне зуб расшатали, теперь болит пиздец, — Минхо запинается, но продолжает как может: — Только скулить остаётся, мне нужен чудо-укол как минимум.              Джисон внезапно приглушает звук магнитолы, будто этот момент требует тишины. Единственные звуки — то, что залетает с улицы через опущенные стёкла в салон.       — Зачем? — в недоумении спросил Минхо.              — Хотел послушать, как ты скулишь, — а после хихикнул, протягивает руку, предлагая: — Ну хочешь, помогу? Хочешь, я вырву тебе зуб? Чтоб не болел.              Минхо в ответ бьёт по протянувшейся руке.              — Ты ебанутый? — восклицает, обратно выкручивая звук: играющие песни начинают казаться не такими паршивыми.              — Ладно-ладно! Хей, я же шутил, — отпирается Джисон, надеясь, что шутка будет понятна, однако тут же добавляет: — Но я реально могу помочь, если хочешь. Я много кому зубы вырывал, у меня есть опыт.              — Слушай, лучше следи за дорогой, — просит Минхо, повышая тон. — Этим точно поможешь.              Машина двигалась по тёмным городским улицам, погружаясь в атмосферу ночного безмолвия. Минхо сидел, крепко сжимая кулаки, пытаясь найти облегчение от зубной боли; таблетки — чем бы они ни были — помогают переживать все гематомы и раны, но не зуб. Джисон, задев столб и с хрустом снеся боковое зеркало, тоже притих и насторожился. Но даже в этой напряжённой обстановке они чувствовали себя вполне комфортно: обмениваясь короткими репликами, разбавляя тишину музыкой, а после и пением — Джисон, судя по всему, долго молчать не может, а коротких разговоров ему недостаточно.              Автомобиль медленно притормозил у обветшалого здания, которое давно потеряло свою былую величественность. Его потрескавшиеся стены и облупленная краска выдавали годы отсутствия надлежащего ухода. В воздухе витал запах сырости и плесени, а окна, точно смотрящие на мир, но отказывающиеся видеть, были затянуты грязными занавесками.              Омега выключил двигатель и, как будто погружаясь в атмосферу этого места, вышел из машины, звякнув ключами. Минхо с готовностью последовал за ним, переполняло напряжение, но что-то внутри побуждало его твёрдо двигаться дальше — зубная боль.              — Поспеши-ка, — весело бросил Джисон, ринувшись к малопримечательному заднему фасаду здания, к той части, где они не привлекут лишнего внимания.              Минхо ускорился, нагоняя.              Они обошли здание, которое казалось монументальным, но, несмотря на возраст, не собиралось рушиться, и спустились по узкой лестнице в подвальное помещение. Каждый шаг сопровождался эхом. В коридорах царил пронизывающий холод, некоторые лампы мигали, сообщая о неисправности, придавая обстановке зловещий вид. Однако вокруг царила удивительная чистота, Минхо ощутил укол вины, вспомнив свой коридор, который иногда принимают за притон.              Чем ближе они подходили к дальней двери, тем отчётливее раздавались приглушённые крики, стуки и стоны. Минхо ощутил, как по спине пробежали мурашки. Он не мог до конца осознать ситуацию, но это было обычным делом — Чонин любил приврать, говоря, что анестезии нет. Джисон опередил Минхо, первый юркнул к двери и восторженно замер около неё; ухо прикоснулось к деревянной поверхности, помогая прислушаться к происходящему по ту сторону.              — Послушай, — хихикнул омега, прижимая ладонь к двери, — да они там явно веселятся.              Крики, надрывное мычание становились всё громче и отчётливее, Минхо даже слышал маты и умоляющие слова, среди которых нарастала паника, будто кто-то отчаянно пытался вырваться из объятий смерти.              — Подождём, — устало произнёс, навалившись спиной на холодную бетонную стену. Глаза начали искать что-то интересное в привычном блёклом окружении.              Но Джисон, погружённый в свои мысли, уже колотил в дверь — этот звук быстро вырвал альфу из мыслей.              — Док! — весело крикнул, распахнув дверь.              Все эти пугающие звуки стали более отчётливыми — отзвуки чего-то зловещего, что творилось внутри, но Джисон решительно вошёл в помещение. Минхо тоже пересёк порог, тут же обдало холодом. Он замер, не в силах отвести взгляд от открывшейся перед ним картины.              На кушетке лежал немолодой мужчина с искажённым от боли лицом. Врач, склонившись над его раной, пытался зашить глубокий порез на животе. В помещении царил привычный полустерильный беспорядок, на столе разбросаны инструменты, а с уст врача то и дело срывались ругательства, приглушаемые маской, смешивающиеся с тяжёлым дыханием пациента, истекающего кровью.              — Йени, док, как дела? Что за крики? — весело прервал Джисон, словно попал на званый ужин, будучи приглашённым и долгожданным гостем. — Сколько ещё это будет продолжаться?              Врач, не отрывая взгляда от раны, угрюмо ответил:              — Не мешай, — и всё же с лёгкой спешкой добавил: — Срочно?              — Очень! — на выдохе сообщил Джисон, присев на край кушетки у ног пациента, которому не до вмешательства.              — С тобой Ли?              — Наверное, — пожимает плечами Джисон. — Минхо.              Врач поднимает глаза и, не сдерживая раздражение, спрашивает:              — Не можешь подождать? — затем, украдкой посмотрев на мужчину, который лежал на кушетке, не подавая признаков жизни, — страх высосал из него все жизненные силы, добавил: — Не могу, когда под руку без умолку болтают.              — А это кто? — не приняв к сведению просьбу, продолжил заваливать вопросами Джисон, попутно разглядывая страдальца. — Этот бета из какой-то банды? Кто он? Кто-то важный?              — Он просто много заплатил, — отмахнулся Чонин. — На самом деле, не слишком. Угодил в перестрелку… и теперь здесь. Но заплатил хорошо, поэтому…              Не дав договорить, Джисон неожиданно схватил скальпель, который лежал на металлическом лотке. В два счёта достигнув головы беты, он стремительно нанёс удар в шею, точно поразив артерию. Немного крови брызнуло, когда он надавил сильнее, вонзил глубже; хриплый крик раздался моментально, быстро перерос в монотонное мычание, которое вскоре затихло.              — Ты, блять, что делаешь?! — закричал Чонин, в панике отскочив вбок, стягивая с лица маску, которая не давала дышать. — Так нельзя делать, я же бился над этим почти час! Я отрабатываю скорость и аккуратность!              — Почему, если он не представляет особой ценности? — выгнул бровь омега, разглядывая лицо, искажённое болью, постепенно принимающее некоторое умиротворение. — Было и было, просто скальпель не вытягивай пока, чтобы не залил всё. Оно же будет фонтанировать? Не прям феерично, как в малобюджетном ужастике, но, кажется, там артерия, — он посмотрел на Минхо, стоящего в замешательстве. — Чего замер? Омега ждёт, помоги очистить кушетку, — скомандовал. — Джентельмен, блять.              Минхо в смятении от произошедшего, переполняло отвращение, и он совершенно не знал, как на это реагировать. Эмоции захлестнули, когда шёл к кушетке. Он чувствовал, как внутри него всё сжималось от отвращения, и не понимал, как руки омеги могут делать всю эту откровенную грязь. Одним движением он поднял кушетку за край и скинул труп на пол.              Раздался глухой звук упавшего тела, утянувшего за собой постеленную окровавленную клеёнку. Джисон с удовольствием запрыгнул на чистую, а главное — свободную кушетку, бормоча: «Где нынче благовоспитанность у альф».              — Я запишу это на твой счёт, — прищурившись, сообщил Чонин. — Сам будешь разбираться.              — У меня есть счёт? — Джисон вздёрнул брови. — Я вроде всегда плачу…              — Если спросят за материал для отработки, который ты убил, — дам твой номер, выдам суку с потрохами, — Чонин начал нервно сдёргивать испачканные кровью перчатки. Раздражённо выдохнув и натянув дежурную полуулыбку, спросил: — Что там у тебя? Как оно?              Омега, скорчив лицо, полное печали, чуть не плача, провыл:              — Скайс отпа-ал.              Врач звонко цокнул языком. А после нехотя спросил:       — А в целом?       — Я или камушки? — вздёрнул брови омега. — А впрочем, оба стабильно! Или не оба… блестючек-то много… Пока нормально, а потом будет плохо! Но, надеюсь, мне будет хуже, чем скайсами, они красивые. Хотя я тоже красивый… Но они точно дороже!              Врач с недоверием посмотрел на омегу, которого поджидает эмоциональное истощение, и оно, как он уверен, пойдёт на пользу.       — С какого отпал?              Вместо ответа Джисон широко улыбнулся, демонстрируя украшенные зубы и выбивающийся из общей картины голый клык с остатками клея на поверхности. Всё равно он не имеет представления о том, как они называются в медицинской терминологии.              Чонин, недовольно бормоча о том, как важно соблюдать врачебные рекомендации, не жрать всё подряд и в целом как же ненавидит Джисона, подкатился на стуле к высокому металлическому комоду и, звеня содержимым, начал выдвигать ящики один за другим.              — Выбирай, — выплюнул, всучив омеге упаковку с блестящими камушками, а после, крутанувшись, развернулся к Минхо: — У тебя что?              Альфа, замешкавшись, шагнул к врачу, морщась от яркого света лампы, такого контрастирующего на фоне полумрака кабинета. В голове не укладывалось: Джисон убил двоих просто потому, что у него отпал какой-то стразик и ему не терпелось прилепить новый. Мало когда омеги пугали по-настоящему, но сейчас Минхо слишком неуютно.              — Это… жа расшатали что-то снизу, — сообщил и вновь коснулся щеки, как рефлекторно, а после резко отдёрнул, сморщившись.              — Сюда иди, — махнул рукой Чонин, а после поправил лампу, окончательно ослепив наклонившегося альфу. Сунувшись в рот, под разными углами повертев голову, изрёк: — Хуёво всё. Смысл был в брекет-системе, если ты после не носил ретейнеры? — Минхо в ответ недовольно промычал, и, когда бета коснулся зуба, заскулил. — Могу вырвать. Нет, вернее, здесь только вырывать. По старому прайсу.              — Ну так давай, — всплеснул руками Минхо, встретившись взглядом с Джисоном. Тот, несомненно, слышал позорный звук и сейчас выглядел невероятно довольным, каким-то подозрительно восхищённым. — Я к тебе, по-твоему, зачем пришёл?              — Откуда, блять, я знаю? — отозвался Чонин. — Может, не по своей воле!              — Да я никогда по своей воле здесь не бываю, меня постоянно Феликс гонит!              Врач, изменившись в лице, потянул альфу за рукав и оглянул помещение:              — А он не с тобой? Я ему леденцов купил…              — Передам, — пообещал, вывернув руку из хватки. — Зуб мне вырви… А потом же можно что-то вставить?              — Что-то можно, — вновь потеряв интерес, буркнул Чонин и крутанулся к своей тумбе.              Чонин хаотично открывал ящики, издавая характерные звуки, свидетельствовавшие о усердии и том, что сам позабыл, где что хранит. В каждом ящике под завязку мелочей; инструменты скрипели и звенели, стеклянные флаконы грохотали, а резкие запахи спирта и хлоргексидина вызывали головокружение у Минхо с его обострённым нюхом. Чонин усердно пытался найти что-то, что могло бы помочь ему пережить эту трудную ночь, которую он так хотел закончить и отправиться домой отсыпаться. Его руки перебирали шприцы, бинты и картонные упаковки. И вот, когда он уже почти отчаялся, взгляд упал на то, что он искал — катающуюся по металлическому дну ампулу.              С хрустом стекла отломив верхнюю часть, он набрал раствор, полностью сконцентрировавшись на этом элементарном, но значимом действии. Вновь поправив лампу, чтобы лучше видеть, он поднялся.              — Эй! — раздался обиженный голос Джисона. — Ты что там собираешься делать, док? Я уже выбрал новый скайс, я первый в очереди!              Минхо, сразу почувствовав вернувшееся напряжение, слегка втянул шею и вскинул руки. Он уже знал, к чему это приведёт, и, не желая ввязываться в этот бесконечный конфликт, произнёс с лёгкой иронией:              — Не собираюсь тягаться с этим психом. Первый так первый, — непринуждённо, но внутри него всё же шумели противоречия.              Чонин устало простонал, но расставил приоритеты:              — Да не парься ты, — ровно и спокойно обратился к Джисону. — Так и будет: Минхо кольну — секундное дело, и пока челюсть будет неметь — я приклею тебе блестяшку. Всё по плану.              — Но…              — А если не нравится, — грубо перебил, повернувшись к омеге и сверкнув глазами, — ищешь кого-то ещё, кто будет заниматься этой хуйнёй. Из-за тебя у меня постоянно одни проблемы. Прямо сейчас здесь лежит тело, которое мне надо будет убирать вместо отдыха, так что права возникать, лёжа на этой кушетке, у тебя нет.              Выпалив на одном дыхании, Чонин сделал глубокий вдох. Джисон откинулся на подголовник и сложил руки на животе, переплетая пальцы.              Врач немного спустил прозрачный раствор из шприца, отрегулировал освещение так, чтобы свет падал прямо на кушетку, на которую ткнул Минхо. Почувствовав волнение в груди, альфа кивнул и сел на край, после по сигналу открыл рот. И едва не укусил пальцы врача, когда Джисон начал закидывать ноги на его бёдра, при этом невозмутимо комментируя: «Мне так удобнее».              Почему-то эта мелочь вызывала у Минхо беспокойство, хотя, казалось бы, он единственный альфа в комнате, да ещё и вооружённый — пистолет всё ещё за поясом. Он молчал, озадаченный, лишь наблюдая, как Джисон реализует этот доминирующий жест, пока Чонин обкалывал десну. В его памяти ярко запечатлелись образы, как этот омега без раздумий расправлялся с теми, кто ему не по душе, и совершал эти убийства с невероятной жестокостью, это явно было для него обыденным занятием.              Закрыв иглу колпачком и отложив опустошённый шприц, Чонин вернулся к своей тумбе; Джисон разулыбался, предвкушая восстановление красоты, слегка помахивая ногами, которые Минхо всё же не решился трогать — лежат себе, пусть лежат, раз уж никому не мешают. Чонин быстро подготовил на металлическом лотке всё необходимое: инструменты, клей и выбранный стразик, показавшийся Минхо чистейшей безвкусицей. В движениях чувствовалась уверенность и точность. Он взглянул на Джисона и ощутил прилив энергии; снова отрегулировал лампу, на этот раз передвинув её ещё ближе к изголовью. Джисон в нетерпении ожидал, блестя глазами, когда же клык увенчает сердечко в леопардовой расцветке.              Зуб быстро обезжирился, покрылся стоматологическим клеем, а после слегка блеснул в свете лампы — страз аккуратно поместился на клеевую основу, и этот миг показался омеге волшебным. Чонин работал с особой тщательностью, стремясь к совершенству в каждой детали, не жалел времени, клея и фотополимерного света, чтобы обеспечить надёжное крепление страза — чтобы Джисон не появлялся в кабинете как минимум ещё несколько недель. Внутри звучала гордость за проделанную работу: никогда раньше не занимался этим, но как научился штопать раны за пределами ротовой полости, так научился и зубы декорировать.       Есть спрос — приходится соответствовать.              Процесс завершён, зуб отполирован. Чонин внимательно осмотрел страз, чтобы убедиться, что тот надёжно закреплён и не отпадёт. Удовлетворённый результатом, он шёпотом, с придыханием заключил:              — Отлично.              — Не отвалится? — спросил Джисон и поспешил облизать, ощутив специфический вкус клея.              — Будешь отрывать — отвалится, так что заруби на носу, что уход за брюликами важен, — возвращаясь к тумбе, чтобы надеть перчатки — всё же установка скайса — процедура неинвазивная, да и Джисону плевать, он решает напомнить: — Полость рта нужно очищать и беречь. Следует избегать употребления твёрдых продуктов и не грызть дерево, бетон, верёвки — всё, что в рот априори не должно пойти, и… желательно не допускать резких перепадов температуры.              Джисон, улыбаясь, резко принял сидячее положение, свесив ноги с края кушетки:              — Обязан буду, — произнёс он, вытаскивая из кармана штанов мятые, свёрнутые рулетиком купюры. — Там ещё за уборку.              Чонин повернулся боком, дав понять, чтобы Джисон запихнул деньги в карман, а затем, ощутив приятную тяжесть, он размял шею. Вновь начал подготавливать инструменты, в этот раз к более сложной работе.              — Там нормально, — пошутил Джисон, пытаясь разрядить обстановку, следя за мельтешением врача, — можешь найти каких-нибудь работяг из бара наверху, чтобы прибрались.              Чонина на мгновение охватил смех.       — Как щедро с твоей стороны, — оценил и скомандовал: — Кушетку очисти.              Джисон усмехнулся и поспешил последовать просьбе, озвученной приказным тоном, вскочил с кушетки, уступая место Минхо.              Чонин слегка приподнял подголовник, пару раз брызнув, наспех протёр чёрную кожу и пустил альфу.              — Точно не хочешь на рентген сходить? — поинтересовался, подготавливая инструменты.              Звенящий металл холодил спину Минхо сильнее, чем царящий в помещении воздух.              — Своевременно, — он цокнул языком. — У меня времени мало, дел по горло, — отозвался, с напряжением устремив взгляд в потолок, — так что, если там ничего из ряда вон, просто дёрни. Потом решим, что воткнуть на его место.              После того как Минхо избавился от брекетов, он перестал следить за состоянием своих зубов. Ровные? Вау. Не белые? А белый выглядит неестественно, так что и так сойдёт. Он недолго носил ретейнеры и посещал плановые чистки у стоматолога — со временем совсем забросил уход за зубами и ограничивался лишь чисткой зубной пастой. Иногда без использования щётки: палец — достойная замена; когда и без зубной пасты — мог просто выпить ополаскиватель. Он не посещал стоматолога, пока ничего не начинало болеть. И ничего само не болело.       Но иногда проблемы всё же возникали, например, когда кто-то от души заезжал по челюсти. В оправдание своей безответственности он скажет: с такой жизнью носить надо не ретейнеры, а капы. Спортивные капы.              Едва Минхо расслабился, Чонин направил на него яркий свет. Он, щурясь, попытался поднять голову, чтобы увидеть, что происходит. Ослепительный поток быстро заставил окончательно зажмуриться, но через время, в меру привыкнув, он смог разглядеть некоторые детали. Он заметил, но больше услышал, как Чонин попшикал антисептиком на что-то, погремел металлом — содержимым металлического лотка, а затем облачил свои руки в классические медицинские перчатки.              Минхо ёрзал, взволнованно щурился на Чонина, который вновь проверял зубы. В нос ему ударил запах спирта — сладковатый антисептик — и специфический запах латекса.       Оказывается, когда не ощущаешь, что с тобой делают, но при этом точно знаешь, что что-то делают, — ещё страшнее.              — Есть небольшой скол, — выявил Чонин, и от его голоса альфе стало не по себе, — и не только на твоём втором премоляре. Но, если тебя это не волнует — меня тоже. Пятый твой совсем… — Чонин коснулся зуба, и альфа не издал ни звука — можно рвать, — ходуном ходит. Я надеюсь, ты поел, прежде чем ко мне прийти?              Минхо нахмурился и отрицательно мотнул головой. Он молча наблюдал за тем, как Чонин изучает его рот и зубы. Чонин всегда был человеком действия, обычно он не задавал лишних вопросов, не требовал объяснений, причинно-следственных связей не выяснял, а ещё не удосуживался предупреждать, в какой момент пробьёт плоть иглой или сделает рывок. Последнее напрягает в особенности.              — Не стонешь, значит, анестезия подействовала, — заключил врач, завершив осмотр зуба и окружающих тканей.              Минхо лежал, слабая дрожь пробегала по телу; предстоит неприятная процедура, которую в идеале он не почувствует. Чонин, стоматолог (и не только) с многолетним опытом, излучает уверенность и спокойствие, а то, что и боль не спешит себя проявлять, — обнадёживает. Минхо радовало только то, что он в этом кабинете не в первый раз, и диплом у Чонина не фальшивка. Не так-то просто найти квалифицированного врача, к которому можно спокойно «прикрепиться»; несмотря на то, что многие работают и отлично справляются без соответствующей корочки — набили руку на опыте, Минхо бы не пошёл к тому, кто не обладает массивным пластом знаний. Навыки — хорошо, но Минхо не хочет стать первым погибшим за годы безупречной работы.              Альфа, щурясь, наблюдал за тем, как врач уверенно и методично перекладывал инструменты на подносе. Звук металла хуже звука выстрела.              — Расслабься, — произнёс врач, замечая напряжение в плечах своего пациента. — Всё пройдёт быстро и безболезненно. Как обычно. Кто-то же должен леденцы передать.              Минхо зажмурился, когда заметил выглядящие просто кошмарно щипцы в руке, облачённой в белую перчатку: Минхо уверен, что такими гвозди дерут, а не зубы. Сначала ощутил, как бедро погладили, и это точно был не Чонин, потому что в следующее мгновение Минхо ощутил дискомфорт — щипцы точно крепко обхватили зубную коронку. А ещё Чонин особый «нежный» сервис не предлагает, даже в самый первый раз за руку не подержал — для этого рядом сидел Феликс.       Минхо шумно задышал носом, стараясь держать рот максимально открытым и при этом не думать о том, что предстоит пережить.              — У тебя серьёзно расшатался зуб, — Чонин продолжал двигать щипцами. — Это облегчит процесс. И было бы ещё проще, если бы вдарили чуть сильнее. Проси в следующий раз, чтобы, если взялись что-то делать, делали нормально и били жёстче.              Он начал выводить зуб из лунки, попутно собирая лишнюю кровь ватным тампоном. Минхо не почувствовал ничего, кроме собственного напряжения и металлического привкуса на языке; с губ резко сорвался выдох, но не от боли — от совершенно отвратительного мокрого щелчка. Зуб с характерным звуком отделился от десны.              Смесь облегчения и беспокойства охватила. Улыбка Чонина подсказала, что всё пошло как надо.              — Отлично! — боязливому альфе демонстрируется зуб, будто тот этого жаждет и вообще способен увидеть. — Вот он, красавец.              Минхо, всё так же щурясь, игнорируя, как глаза слезятся от света, с замиранием сердца наблюдал, как стоматолог небрежно бросает зуб на лоток вместе с щипцами. Чонин, поспешив вернуться к лунке, чтобы убедиться в отсутствии остатков корня, начинает останавливать кровотечение. Минхо напрягся — он почувствовал холодный раствор языком и той частью рта, которая не онемела, но боли всё ещё не было.       А если сейчас не больно, то потом будет охуеть как.              — Удаление вышло несложным, — объяснял Чонин, накладывая марлевый тампон. — Не пришлось делать разрез, зуб вышел целиком, так что всё будет отлично, заживёт как на собаке. Примерно тогда, когда на собаке заживёт лицо. На месте удалённого зуба останется лунка, — продолжал, стирая новым тампоном кровь, бегло оглядывая свою работу. — Это открытая рана. Под сгустком крови будет происходить формирование новых тканей, так что тебе нужно беречь этот участок. В первую очередь — воздержись от драк, это важно.              И сразу решил, что нужно будет обязательно продублировать рекомендации Феликсу, чтобы тот как-то повлиял на Минхо. Ведь альфа, скорее всего, как только выйдет за дверь, сразу же пойдёт разбираться с обидчиками, решив, что получать ответ не будет больно — анестезия же действует, такой шанс!       Когда Чонин отвернулся и начал снимать перчатки, Минхо начал подниматься, буравя взглядом Джисона, изучавшего мышцы — лапавшего бедра всю процедуру.              — А говорил, что удаление нижних обычно происходит с разрезом, — жалуется, слегка касаясь челюсти, которую всё ещё не чувствует, — анестезия недостаточно обезболивает…              — Ну так на тебе я не экономлю, — закатил глаза врач. — Зуб хочешь забрать?              — Себе оставь, — соскочив с койки, бросил Минхо. — Что я могу похавать?              Чонин не замедлил с ответом, невозмутимо ответил:              — Ничего, — и растянул губы в подобие улыбки — однажды он точно ударит этого альфу. — Первые два часа. Но не советую сегодня есть вообще, а где-то через полчаса тампон сплюнь. Завтра можешь всякие пюре, бульоны, каши… Смузи? Поживёшь на йогуртах с желе — не помрёшь.              — Издеваешься?       — Ещё мороженое можно, — Чонин издал смешок. — Но желательно, чтобы еда была тёплой. А высокая температура, к слову, может спровоцировать проблемы со сгустком, — строго, как хороший советчик, опытный стоматолог. — Слишком низкая тоже нежелательно. Острое, солёное, хрустящее, сладости, которые не мороженое, — нельзя: может вызвать раздражение в полости рта и замедлить заживление десны. Жуй кашу на противоположной стороне, — Чонин продолжал свой рассказ, и с каждым новым аргументом Минхо, казалось, охватывало недовольство. — Дней так… пять? Или умрёшь от заражения. Умрёшь, и я заберу Феликса себе.       Вроде бы шутка, но Минхо насупился, скривился и показал средний палец, сопроводив леденящим душу взглядом, словно воспринял это как серьёзную угрозу.              А как не воспринять, когда Чонин кажется невероятно подозрительным? Использует крайне странные методы и предлоги, чтобы заманить омегу к себе домой. Сначала это были сладости, причём в очень избитой манере: он дал одну, а затем заявил, что больше нет, но дома у него ещё много, потом пошли предложения покатать на машине, просьбы помочь с портативным компьютером… Омегу защищала крайне интровертная натура, боязнь лишний раз общаться с людьми, но в итоге он купился на иной атрибут детского счастья. Минхо чуть не поседел, когда узнал, что омега пошёл в гости, чтобы «погладить котёнка». Но, как оказалось, Чонин ради своих странных целей на самом деле завёл домашнее животное. Второе, потому что Феликсу, как оказалось, котята нравятся больше щенков. Это для Минхо стало моральным краем, несмотря на то, что эти двое лишь попили чай и поиграли с домашним зоопарком. Феликс максимум пожаловался, что бета постоянно трогал его руки и лицо, говоря о том, какая мягкая и нежная кожа.       — Буду умирать — заберу тебя с собой, — прищурившись, прошипел альфа. — Или лучше — Феликса.       — Неправильно убивать других людей из-за собственных глупости и беспечности.       — Неправильно чужие руки целовать и просить себя ими слегка придушить.       — Неправильно напиваться до состояния овоща и своим отвратительным видом выгонять омегу спать на бетонном полу, — незамедлительно парировал бета.       — Неправильно просить фотографии ног за клубничный йогурт.       — Там сверху шло пятьсот тысяч вон.              — Ты…       — Как говорится, вам не сложно, а мне приятно! — воодушевлённо пропел Чонин. — Ничего криминального, так, фриланс.       «Тогда уж вебкам!» — подсказывает Джисон.       Минхо прищуривается, оценивающе оглядывает выглядящего совершенно невозмутимо врача и кивает.       — Хорошо, — выдохнул альфа, повернувшись в сторону выхода. — Скину до… часов до семи.              — Подожди! — прикрикнул Чонин, подорвавшись с места.              Он устремился к противоположной части кабинета — к письменному столу, на котором разбросаны документы. Наклонившись к небольшой встроенной тумбе, он похлопал выдвижными ящиками, распахнул дверцу и извлёк небольшой розовый пакетик.              Вручив Минхо, бета посмотрел тому в глаза и потребовал:              — Передашь.              — Пе-ре-дам, — с короткими паузами пообещал Минхо, раскрыв пакет и заглянув внутрь. — Если найду там полароид с дикпиком, я засуну тебе его в глотку.              Внутри оказались леденцы, большая часть которых — с палочкой, чупа-чупсы разных вкусов. Но пока ни ясно, что под ними кроется.              Джисон, не оставаясь в стороне, дёрнул руку, чтобы тоже заглянуть, а после с немым вопросом уставился на Чонина, спрашивая: «Что это?».              Но Чонин сразу же осадил, предугадал возможный вопрос:              — Не вздумай стащить, — вдобавок ткнув омеге в грудь. Приблизившись к удивлённому лицу Джисона, добавляет угрожающим шёпотом: — Усыплю.       — Как того хомячка? — усмехнулся омега и самодовольно вскинул голову. — А я зна-аю зачем ты джунгариков оптом скупал.       Спустя мгновение Джисон, не пытаясь скрыть своё раздражение, в театральном возмущении произнёс:              — Но я даже не думал! Я много кто, но не конфетный вор, я детей не обижаю! — он толкнул Минхо в бок и, прихватив за предплечье, потащил на выход из кабинета. — Ещё раз спасибо, док!              — Да, — Минхо ожил и, повернувшись, кивнул, выражая признательность врачу, благодаря которому он даже не ощутил боли: — Спасибо, вообще шикарно. А когда я снова почувствую челюсть? — придержавшись за дверной косяк, чтобы Джисон не вытащил из кабинета, уточняет. — Болью потом прям ёбнет?              — Часа два, но не боись — сердце не разорвётся, — потерев нос, хмыкнул Чонин. — Выпьешь какой-нибудь анальгетик.              Вновь кивнув, Минхо прикрыл за собой дверь, но, когда Джисон настойчиво продолжил тащить по подвальному коридору, вынуждая саднить гематомы, не сдержал вопрос:              — Тебе что надо?              — Спешишь? — переспросил омега.              — Спешу.              — Куда?              — Тебе какое дело? — опешил Минхо. — Всё, пункта назначения достигли — разбежались!              — Кто такой «Феликс»? — проигнорировав слова альфы, спросил Джисон. — Твой омега? Не сын же?              — Мой друг.              — Твой омега.              — Мой брат.              — Ты путаешься в показаниях.              — А ты меня допрашиваешь? — огрызнулся, стряхнув с себя хватку омеги.              Поправив кофту, размяв шею, он сам начал подниматься по лестнице, на всякий случай придерживаясь за перила — вдруг обиженный Джисон, скачущий впереди, решит лягнуть и спустить кубарем вниз.              — Мне помощь нужна.              — Какого рода?              — Ну метки у тебя нет, — ткнул в очевидное Джисон, — так что в принципе ты свободен.              — Хуевая логика, — отозвался Минхо, поспешив за Джисоном на улицу. — Но почти верная.              Джисон, сделав глубокий вдох, раскинул руки. Наслаждаясь ночной прохладой, которая вот-вот станет рассветной, он поворачивается к Минхо, демонстрируя ключи от автомобиля.              — Угнал я, она теперь моя, — заявляет, выглядя гордым, — и я могу тебя подвезти, если поможешь мне.       «А могу завалить нахер», — остаётся в мыслях, омега решает пока не добавлять.              — Что надо-то? — устало переспросил альфа, запустив пальцы в волосы. — С чем помочь? Я спешу.              — Кое-куда съездить и поприсутствовать в качестве моего альфы. Дело пары минут.              Минхо широко раскрыл глаза, брови взлетели вверх, отчего лоб прорезали длинные мимические морщины. Он быстро провёл руками вдоль своего торса.              — Такой альфа тебе нужен? Мной не пустить пыль в глаза или что ты там надумал. Я выгляжу, будто мной эту пыль с пола стирали.              В крови, с разбитым и опухшим лицом, в грязной, мятой и немного рваной одежде, а несёт смесью крови и пота, под которой свежесть лайма почти не пробивается. Минхо реалист, себя сейчас мечтой он не назовёт.              Окинув его взглядом, Джисон равнодушно выдаёт:              — Какой есть, — а после, разблокировав машину, развернувшись в её сторону, добавляет: — Ты себя недооцениваешь.              Минхо покрепче стиснул ручки пакета, глубоко вздохнул, стоя на шумной и опасной улице, и вышел из тени, направляясь к машине.              Феликс, если бы возникли какие-то сложности, сообщил. Минхо в нём уверен, омега — очень способный малый, поэтому можно ненадолго отвлечься и воспользоваться услугами бесплатного водителя.              Забравшись в салон, альфа недовольно ощутил запах — совсем из головы вылетел оставленный, перемазанный кровью труп на заднем сиденье.              — Куда именно мы едем? — уточняет он, откидывая солнцезащитный козырёк, чтобы глянуть в небольшое зеркальце на работу Чонина, словно поймёт, что к чему. — Я не буду с тобой до рассвета кутить, у меня нет времени.              — Дело пары минут, — повторил Джисон, заведя мотор. — Уверяю.              Он нажал на педаль газа, и автомобиль рванул с места, устремляясь в неизвестность. Минхо, сидя на пассажирском месте, крепко сжимал обивку сиденья и чувствовал, как сердце колотится так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. То, что у Джисона забрали водительские права, становится вновь отчётливо ощутимо. Минхо, глядя на своего нерадивого водителя, пытается по лицу понять, какие неприятности их ожидают. Но на лице застыла довольная улыбка. Она и до этого была, но стала по-настоящему довольной, когда омега получил согласие.              Минхо и сам не заметил, как мысли, которые раньше были заняты Джисоном, теперь наполнились Феликсом. За окнами город летел, рассвет светлел, а он не мог перестать беспокоиться о том, что оставил омегу с Хёнджином. «Что, если этот ублюдок воспользуется ситуацией?» — терзался вопросом Минхо, кусая губы. Пленник, хоть и связан, всё же может представлять опасность Феликсу — маленькому и нежному созданию, невероятно доброму: сколько его не осаживай — всё равно то покормит, то конфеткой угостит, то прикурит заложнику. Может даже семье по просьбе написать, чтобы не волновались! И не так важно, что этот муж и отец ждёт, когда его, подобно конструктору, на органы разберут.       Этот омега — сплошная беда, пускай умная и весьма исполнительная. Минхо надеется, что Феликс достаточно благоразумен, сумеет удержать ситуацию под контролем. Сложно облажаться, когда все условия созданы: в руках имеется пистолет, а заложник обездвижен — примотан к стулу двумя мотками скотча.       Автомобиль дёрнулся, скорость увеличилась, и Минхо ощутил, как адреналин заструился по жилам.              Джисон несётся, будто боится не успеть, а от этого зависит его чёртова жизнь — не зря же он ею рискует.              Секунды тянулись, но вскоре автомобиль замедлился и остановился у довольно симпатичного здания — бизнес-центра со светлым фасадом, который выглядел как оазис надежды среди мрачного хаоса, что окружал их за окном. Минхо на мгновение забыл о своих тревогах, но резко понял, что это становится ещё более странным. Подозрительным.       За фасадом благополучия, как правило, скрываются коррупция, кабальные условия и непомерно высокая процентная ставка.              — Выходим, — скомандовал Джисон, и Минхо вздрогнул.              Он не хотел покидать машину. Все инстинкты кричали о том, что у него должно быть больше времени на подумать. Но, собравшись с силами, он выбрался на улицу и двинулся следом за омегой.              Минхо оглянул улицу, просканировал взглядом здание; Джисон вдруг остановился и повернулся к нему с вопросом:              — У тебя при себе есть паспорт? Или, может, фото? Удивишь, если на память помнишь циферки!              Минхо на мгновение застыл. В голове затрепыхалось: «Что происходит?» Но прежде чем он успел задать вопрос, Джисон пояснил с лёгким сарказмом:              — Не переживай, кредит брать на тебя не буду. Вернее, если бы я хотел на тебе навариться, — начинает весело размышлять, взяв альфу под руку, — то я бы просто тебя ограбил. Выглядишь как тот, кто зарабатывает, и по совместительству тот, кому официально кредит не выдадут.              Минхо растерянно кивнул, чувствуя ухудшение ситуации.              — Фото.              — Вообще круто! — восхитился Джисон, удовлетворённо замурлыкав, потираясь щекой о плечо альфы. — Иначе пришлось бы побегать… Давай, давай, — залепетал он, настойчиво потянув в здание, — идём.              Преодолев порог светлого и современного бизнес-центра, омега потянул к лифтам. Внутри лифта их окутал лёгкий аромат свежести и ненавязчивая мелодия, играющая из динамиков, будто призванная расслабить и усыпить бдительность. Но как только двери закрылись, вся внутренняя тревога Минхо резко возросла до предела. Он почувствовал, как напряжение сковывает его мышцы, мысли замерли на неутешительной догадке.              — Говори, что любишь меня, и улыбайся, — вдруг произнёс Джисон, оборачиваясь к альфе с неожиданной серьёзностью, заставляя задуматься о важности этой просьбы. — Мы познакомились в клубе, в мой день рождения — если что. Но спрашивать не должны. Со всем соглашайся, вопросы простые — сказали три года вместе — значит, три года.              — Три? — опешил Минхо и ощутил, как романтическая хватка стала крепче. — Подожди, что? Так сейчас работают все эти схемы? На меня всё равно ничего не записано!              — Успокойся, — ласково попросил Джисон. — Иначе будут вопросы.              Лифт остановился на четвёртом этаже, и Минхо поднял голову, ощутив, как напряжение в его плечах нарастает. Они вышли, вокруг всё выглядело так светло и чисто, так безобидно и строго, что они с их окровавленными и грязными лицами просто не вписывались в царящую атмосферу. Просторный коридор вокруг них излучал свет и чистоту, а строгие линии дизайна придавали помещению формальность. Всё выглядело так, будто Джисон намерен провести какую-то мошенническую схему, о сути и мотивах которой Минхо остаётся лишь догадываться.       Глубоко внутри оживает любопытство.              — Повторю, ты у меня ничего не отсудишь, — произнёс Минхо, пытаясь успокоить нервозность, шаг за шагом следуя за омегой по коридору. — И кредитная история у меня плохая, в таком месте точно ничего не выдадут.              Джисон отрицательно покачал головой, улыбка крепчала, а в глазах светилось какое-то игривое озорство, отчего у Минхо всё внутри сжалось. Когда они подошли к деревянной двери кабинета, покрытой белым лаком, как и сотни других, Джисон внезапно остановился и, на мгновение посерьёзнев, торопливо произнёс:       — Убью тебя и твоего омегу, если всё испортишь.              Эти слова прозвучали в тишине подобно раскату грома. Минхо, не успев осознать их в полной мере, оказался запихан в кабинет. Этот резкий переход выбил из равновесия. Он, оглянувшись и увидев типичную обстановку офисного помещения, почувствовал себя неловко, вроде как попал куда-то не туда.       В помещении царила безупречная чистота и порядок. За столом, на котором располагались компьютер, принтер и аккуратно разложенные документы, сидела женщина в строгом деловом костюме. Она с удивлением посмотрела на вошедших. Когда Джисон, прикрыв дверь, поспешил к её столу, она приподняла брови, но изначальная растерянность быстро сменилась мягкой улыбкой.       — Всё-таки ты кого-то нашёл! — произнесла она с искренним весельем и чуть заметной ноткой восхищения в голосе. — Айщ, ну что за клещ, что за человек!              — Вы во мне сомневались? — обиженно отозвался парень. А после с нескрываемой гордостью ткнул себе большим пальцем в грудь: — Я говорил, что не больше двух дней!              — Ты побил? — с сомнением уточняет женщина. — Хочешь сделать это ещё более незаконным? — и незамедлительно с упрёком добавляет, покачав головой: — Я говорила, что важна обоюдность, Джисон.              Минхо не мог вымолвить ни слова, и дело не в анестезии. Он лишь наблюдал, как Джисон с улыбкой и деланным высокомерием произнёс:              — Нет, конечно, это же мой любимый альфа! — заявил он, потянув зазевавшегося Минхо ближе к столику самым естественным образом.              А когда по спине пришёлся слабый, намекающий удар, Минхо инстинктивно коснулся опухшего лица и пробормотал то, что последний раз говорил, отчитываясь перед родителями в шестом классе:              — Упал.              Женщина не поверила ему, как и родители в тот день, но, в отличие от родных, она не заставила чувствовать себя униженным — просто улыбнулась шире, и Минхо выдохнул. Неоднозначно улыбаясь, она вновь покачала головой и продолжила:       — Паспорт-то у него есть? — озадаченно уточнила она, поглядев на Минхо с интересом и недоверием. — Он сам местный?              — Госпожа Мин, обижаете! Минутку подождите, — говорил Джисон, смотря, как женщина начала что-то печатать на компьютере, — он сейчас фото покажет.              Минхо слегка покашлял, прочищая горло, затем достал телефон и, нервно постукивая по экрану, открыл фотографию. Понимая, что ситуация становится всё более непонятной и неуправляемой, он стремится только к одному: чтобы ни Феликс, ни он сам не пострадали. От Джисона можно ожидать чего угодно, и кажется, что расстроить его равно самоубийству.              Поглядывая на фото, женщина что-то заполняла, активно и шумно стуча по клавиатуре, отмалчиваясь насчёт капель крови на разбитом экране. С трудом, с треском проснулся старенький принтер, и из него начала появляться бумага с напечатанным текстом.              Минхо ощутил, как душу сковал леденящий холод, когда он увидел содержимое открытой коробочки, которую к нему пододвинул Джисон, — кроваво-красная штемпельная краска. Не зря на столе рядом стоял рулончик туалетной бумаги: чтобы после вытереть палец.              На стол легла бумажка — полноценный документ, на котором сотрудница поставила несколько печатей, прежде чем развернула к своим клиентам.              И когда альфа посмотрел на документ, сердце пропустило удар.              Это совместное заявление. Минхо внимательно изучает информацию в документе. Он читает свои личные данные и данные Джисона, а когда он доходит до даты и времени регистрации брака, то поднимает голову и встречается взглядом с Джисоном.              Альфа резко выпрямился, не веря своим глазам; омега ухватил за руку — вдруг решит сигануть из кабинета. Внезапно всё стало явным, и Минхо, панически оглядев кабинет, вновь встречается глазами с Джисоном, который, не теряя времени, уже окунул большой палец в краску и оставил отпечаток на нужной строчке. Пульс участился, охватило чувство ужаса, и он смотрел на омегу, пытаясь понять, что тот от него хочет, кроме очевидного — отпечатка.       — Что это значит?              Джисон улыбнулся сотруднице, махнул рукой, чтобы альфа наклонился, и быстро прошептал:              — Это для визы, — а после добавил: — Расслабься, всё под контролем.              Минхо всё ещё пытался осознать происходящее, когда Джисон крепче сжал его руку, суровым взглядом передавая, что дело не терпит отлагательств, на попятную идти поздно.              — Ты меня любишь? — сквозь зубы переспросил он, и, когда Минхо, не сумев выдавить ответ, кивнул, омега отпустил. Сам взял в руки коробочку и испачкал палец альфы.              Минхо сглотнул и быстро посмотрел на женщину, которая склонилась над компьютером и, казалось, всем своим естеством старалась показать, что увлечена работой и не обращает внимания на происходящее. Он покачал головой и, выдохнув, отпечатал подушечку пальца на бумаге.              Минхо испытал смешанные эмоции, когда понял, что внезапно оказался связан серьёзными обязательствами.              — Поздравляю с заключением брака! — женщина радостно воскликнула, и это слово «поздравляю» повисло в воздухе, будто никто не ожидал услышать.              Минхо охватили сомнения. Он даже представить себе не мог, что попытаются использовать для фиктивного брака. Он не мог понять, как такое могло произойти, но слова женщины продолжали звучать у него в голове — настойчиво и раздражающе.              — Через неделю можешь возвращаться, чтобы получить остальные документы. Почти уладила этот моментик с Чоном, перспективы блестящие, но надо подождать, — наконец найдя пустой файлик, сотрудница запаковала документ и торжественно вручила омеге: — Но, может быть, на день-два раньше выйдет!              С широкой улыбкой она подмигнула, изящно помахала рукой и пожелала всего наилучшего новоиспечённой семье.              Минхо, переступив порог кабинета, ощутил, как его мир приходит в движение, не только стремительно меняя своё направление — бесцельно раскручиваясь. За короткий промежуток времени он пережил целый спектр чувств — от тревоги до замешательства и совсем немного — восторга. Он мог только надеяться, что этот статус откроет перед ним перспективы, о которых он даже не смел мечтать, и в первую очередь — обеспечит ему безопасность.              — Я как бы не местный, — начинает неловко пояснять Джисон, расправив лист, жадно изучая документ. — А без гражданства туго. У меня срок безвизового режима истекает, а есть люди, которые очень не хотят меня видеть и им это только на руку. Мне посоветовали оформить самую простую, которая разрешает проживание на постоянной основе. Но вот брак — это сложно, почему-то люди отказываются, когда я к ним с этим подхожу. Хотя я всё вроде предусмотрел… Оказалось, что беспринципного сотрудника госорганов найти проще, чем беспринципного альфу, — омега вскинул голову, с искренним удивлением глядя на Минхо, — представляешь? — он похлопал ресницами, а после согнул документ пополам — целее будет. — Варианты, конечно, имелись… Но быть чем-то обязанным, ставить метку — избавьте.       Джисон — не плохой человек.       Просто обстоятельства иногда заставляют поступать неправильно. Но и неправильно — не плохо. Вот тот же брак — Минхо: альфа, конечно, попал под горячую руку — первая жертва омеги, решившего перейти к радикальным методам получения заветного статуса, но ничего не потерял. Наоборот — немало приобрёл! Он получил в личное пользование завидного омегу: Джисон не только красив — лицо и тело — всё при нём, но и умён, опытен в различных сферах и вообще очень полезен! Перечислить достоинства — язык устанет, пальцев не хватит, так что альфа, да ещё и такой поношенный, лучше бы поблагодарил.       Минхо начинает говорить, только когда, покинув центр, оказывается снова в салоне автомобиля. Всё мычит, за голову хватается и метает гневные взгляды, мирясь с подступающим осознанием. Не сразу, не достаточно членораздельно выдавливает:              — Мы… — вырывается у альфы, когда он смотрит на омегу. — Ты…              — Куда тебя? — не дослушав потуги, деловито спрашивает Джисон, отложив документ на приборную панель. — Туда, где взял? Ты живёшь где-то в том районе?              — Это же какая-то схема? — не унимается Минхо.              Автомобиль всё равно трогается с места.              — В каком-то роде, — наклонив голову, размышляет омега, — но не в твою сторону. Ты фигурируешь минимально, разве что как мой муж в родовой книге и компьютерной базе данных — обычный загсовый учёт. Ни на что не претендую, на тебя в том числе, так что, пожалуйста, не буравь меня так взглядом, ты пробиваешь мою хорошую энергетику, к тому же меня космос может не расслышать из-за твоих негативных волн, — пожаловался, а после, будто смутившись, добавляет: — Ну… Надеюсь разве что на минимальное участие, чтобы, если что, подтвердил нашу глубокую, крепкую и долгую любовь, — с воодушевлением, тряся крепко сжатым кулаком, оглашает. А после, потеряв интерес и обхватив руль, добавляет: — Без меток. Мне обязательства не интересны.              — Ты точно сумасшедший, — выдохнув, Минхо устало откидывается на спинку кресла. — Ты просто ебанутый омега.              — Но теперь твой, — игриво напоминает Джисон, переместив одну руку с руля на бедро альфы. — Было бы чудесно, если бы мы поладили, не думаешь? Ты — беззубый альфа, у которого точно останутся шрамы на лице после всех этих побоев, от тебя воняет, как от потного тасманского дьявола или того пуще — гоацина. А ещё бесхребетный или ссыкло — тут как посмотреть, — хихикнул он, похлопав альфу по напряжённой ноге, слегка сжал мышцы. — Не смог ничего сделать, когда потащили в загс! Ты же альфа, где это видано? Анестезия угнетающе воздействует на мозг? Что с когнитивными функциями? В общем! Я разглядел красоту, даже когда ты выглядел как посиневший разваренный пельмень, и проникся. Чуешь, что это значит? Я, — омега похлопал себя по груди, но, не переставая сжимать бедро альфы, отпустил рулевое колесо, — твой лучший вариант, хён.              У Минхо начинает раскалываться голова от этого бесконечного потока слов; он уверен, если проведёт ещё немного времени с этим омегой в такой тесноте и безысходности — вернувшись, проще убьёт Хвана, чем будет разбираться с его продажей.              — Вези туда, где изначально была машина, — наконец выдохнул Минхо. — Обменяемся номерами, и ты растворишься.              — Я убью тебя, если узнаю, что ты попытаешься разорвать брак в одностороннем порядке, — с полуулыбкой сжав бедро, сообщил Джисон.              — И ты спрашиваешь, почему я ничего не сказал?! — выпалил Минхо, всплеснув руками. — Потому что ты ебанутый! — возмутился, оторвав с себя цепкую руку. — Ты на моих глазах прирезал какого-то парня, а ещё в машине до сих пор катается третий лишний в лице, блять, трупа!              — Но я же симпатичный?              — Это ничего не меняет!              — Да, получается? — переспрашивает Джисон, повернувшись к Минхо. — Я довольно милый, скажи же? У меня ещё задница классная, я потом дам себя пощупать, — встретившись с растерянностью альфы, он решает продавить: — Пока я жил в Токио, постоянно посещал спортзал, у меня отличные мышцы! Я занимался каратэ, айкидо и боксом! Ещё в теннис играл. В разный. Тот, где белый шарик, и тот, где зелёный! Или жёлтый? А ещё я плавать умею, хочешь ночью в фонтане искупаемся? Там на площади один — точно бассейн, но ночью с подсветкой очень романтично. Посмотришь, узнаешь, с чем имеешь дело. Может, даже когда я визу получу, ты не захочешь расставаться. А? Как на это смотришь?              — Вперёд смотри, — потребовал Минхо, обхватив щёки омеги и повернув его лицом вперёд, — смотри на дорогу.              — Правда, — простонал Джисон, с досадой дёрнувшись, — не бросай меня, ладно? Я отдал большие деньги, чтобы всё выгорело. Выгорело — не прогорело. Я люблю поговорить, мы можем обсуждать наши проблемы, разве это не бесценно? Я полезный, могу ухаживать за собой, за тобой, кроватку греть.              — Мне уже кроватку греют, — брезгливо отозвался Минхо.              — И это твой выбор! — невозмутимо согласился омега, казалось, оценив этот вариант больше. — Могу и не греть! А могу греть того, кто её греет! Третий — не лишний, а… про запас. Разнообразие сексуальной жизни. С альфой — это соревнование и азарт, отличный способ повысить свою самооценку. С омегой тоже про самооценку: почувствуешь себя на высоте, ведь кто-то с трудом удовлетворяет одну омегу, а ты — сразу двух. А знаешь, как приятно быть вдвойне желанным? Видишь, какой я удобный? Серьёзно, — сделав глубокий вдох — исчерпал весь кислород, Джисон просит: — Давай сотрудничать?       Тишину нарушает лишь звук, доносящийся из магнитолы.       — Заткнёшься, если я дам конфетку? — вспомнив о пакете сладостей, который мог стать спасительным, спросил Минхо. — Я разве сказал что-то против? В какой момент я попытался отказаться?              — А какие там есть? — заинтересованно отозвался омега, начав поглядывать в сторону Минхо, который роется в пакете. — И мне правда можно?       — Феликс не поймёт, а Чонину тебя, так и быть, не сдам, — пообещал Минхо, наугад вытащив первый попавшийся. — Клубничный будешь?       Джисон уверен — они нашли друг друга.       — А ещё какие есть?              — Никаких.              — Тогда буду.              Минхо, чертыхаясь, распаковал чупа-чупс и выкинул фантик в окно. Повернувшись к омеге, он быстро сунул конфету тому в рот.              — Контакт, получается, налажен? — уточняет Джисон, пихнув чупа-чупс за щеку.              — Веди молча, — просит Минхо. — Серьёзно, будешь творить глупости… — он осёкся, задумавшись. — Что-то ещё более грандиозное, я молчать не буду. Нужен штамп? Хорошо, мне без разницы, я семью строить не планировал, и последнее, что меня заботит, — официальная регистрация.              — Уверен?              — Абсолютно.              Минхо сидел в автомобиле, задумчиво глядя в окно и наблюдая за тем, как город постепенно пробуждается, освещённый первыми лучами утреннего солнца. Улицы, освещённые неоновыми вывесками и восходящим солнцем, казались ему невероятно сонными. Однако в глубине души вместо умиротворения скреблась давящая безнадёга: будущее бесперспективно.       Джисон появился на пути — точно насмешка судьбы.              Минхо сделал глубокий вдох, чувствуя знакомое ощущение неопределённости.              Мысли о семье казались ему нелепыми, вызывали внутренний конфликт. Как бы он ни старался вообразить, что будет жить в соответствии с традиционными представлениями, реальность неизменно останавливала на пороге. Деятельность, связанная с криминалом, не давала уверенности в завтрашнем дне — доходы нестабильны, а полная безопасность недостижима. Как же в этой суматохе можно было думать о будущем, в котором Минхо создаст крепкую и любящую семью? К тому же маловероятно, чтобы какой-то омега согласился разделить свою жизнь с ним… и Феликсом. Их будни полны сложностей и рискованных решений, и идея об отношениях просто не укладывалась в голове. Да, он любит малыша Ликси. Это очаровательный и ранимый омега, самый милый и нежный из всех, кого Минхо доводилось встречать. Он просто очарователен. А ещё он невероятно умён и приносит большие деньги, которые Минхо встречает с той же радостью, что и улыбку Феликса.              Кроме того, Феликс полностью контролировал финансовые вопросы в их доме. Формат и ведение семейного бюджета, организация «подушки безопасности», цели на будущее и планы относительно покупок — здесь у омеги монополия, в которую Минхо не хотел вмешиваться. И альфа понимает, что ни один здравомыслящий омега не согласится на такое положение дел. Казалось, создание семьи всегда было чем-то недостижимым, противоречащим действительности, которая устраивает Минхо.              Конфликты с окружающим миром, с судьбой и с самим собой оставляли отметины. Когда лицо было невредимо, он осознавал, что завтра его непременно доведут до такого состояния, что связь с внешним миром будет утрачена. А видеть, как у твоего альфы разбито то лицо, то кулаки, тоже такое себе — Минхо об этом уже слышал.              Тем не менее Минхо чувствует себя комфортно в своей «одинокой» жизни. Она полна событий и неожиданностей, даже если это трудные времена; он наслаждался этими эмоциональными всплесками, днями, далёкими от рутины и полными риска, свежестью и яркостью. В жизни было место для неожиданных событий, резких поворотов и беспечных поступков, которые делали её гораздо более яркой и насыщенной, чем размеренное и спокойное течение будней в кругу семьи. Он не намерен отказываться от своих принципов и стремлений только потому, что кто-то выражал неодобрение или потому, что, по мнению некоторых, пришло время остепениться.       Он хотел продолжать быть свободным, жить так, как хочет, без забот о завтрашнем дне и возможных последствиях. Чтобы после за это получать от Феликса.              Брак — это и вовсе незначительный аспект. Стараться и строить отношения с омегой ради конкретной цели, которая лишь периодически вместе с желанием накатывает, не имеет смысла, даже если иногда желание непреодолимое: Феликс-то далеко не все потребности удовлетворяет. Так что, возможно, появление Джисона — не проклятье, ниспосланное за все преступления, а подарок, который открывает путь в новый мир.       Ну и, как минимум, это возможность почувствовать себя хорошим человеком — протянуть руку помощи отчаявшемуся иммигранту. У Минхо есть власть: его действия имеют значение, и они могут оставить след в чужой жизни.              Правда, власть контролируемая тем, в чью жизнь вносился след.              Когда они на машине двигались по улицам, Минхо не только замечал, но и ощущал приближение к месту их первой спонтанной встречи. Он медленно повернулся к Джисону, чтобы обменяться взглядами. А после и номерами, чтобы оставаться на связи — в браке же теперь как-никак. Но Джисон погружён играющей из магнитолы песней и дорогой, а едва машина остановилась — он распахнул дверь машины и выскочил наружу.              Он вдохнул полной грудью, и лёгкие наполнились чистым, свежим воздухом. Это время, когда ночь сменялась утром, когда тьма отступала, уступая место робкому золотистому свету, а тишина наполнялась звуками просыпающейся природы.              Минхо не смог сдержать улыбку, наблюдая за Джисоном, который в этот момент так счастлив по неясной причине. Но сам факт, что тот вышел и сейчас на улице, тревожит.              — Ты куда вылез? — хлопнув дверью, спросил он. — Номер дай, а потом — на все четыре стороны.              Минхо повернулся к Джисону, который тут же отвлёкся от ветра и рассмеялся.              — Дорогой, ты не хочешь пригласить меня на рамён? — удивился Джисон и, оглядываясь, спросил: — Где твоя холостяцкая берлога?              — Не «холостяцкая», и, скорее, «нора», — поспешил вскрыть все карты альфа, но Джисон ни то не воспринял всерьёз, ни то не придал большого значения.              — Мне же интересно, — выдохнул он и, подкрепляя слова действиями, заблокировал двери с ключа. — Хочу посмотреть. Потом можем ко мне в квартиру скататься! Мне скрывать нечего.              Потирая лицо руками, Минхо простонал: «Феликс меня убьёт».       Феликс не оценит ничего из произошедшего, и заключения брака — тем более.              Джисон — воплощение энергии и активности, незримое обаяние, которое невольно притягивало, сводит с ума. Притягивало накинутой на шею, крепко затягивающейся петлёй.              — Ненадолго, — наконец произнёс альфа, собравшись с мыслями.              Словно у него был выбор — Джисон бы прохода не дал, выследил бы или просто не отвязался.              Они шли по улицам, залитым мягким, прохладным светом солнца — фонари уже не работали; Джисон с наслаждением вдыхал утренний воздух, пропитанный романтикой. Ветра почти не было, и аромат свежей выпечки, витавший в воздухе, приятно щекотал ноздри. Джисон шёл рядом, с интересом рассматривая всё вокруг, и при этом беззаботно напевал, что придавало прогулке лёгкость и даже некоторую игривость. Он постоянно смотрел на Минхо и, не скрывая своего воодушевления, веселил свежими остротами.              «Давай, возьми меня под руку!» — сказал он, подходя ближе. Минхо, встретившись с первыми обязательствами, будучи «окольцованным», с усталостью взял под руку, и они пошли дальше, обмениваясь безобидными колкостями, надеясь, что один из них не выдержит.              Когда они подошли к лестнице, ведущей в подвал, у Джисона перехватило дыхание. Он замер, увидев массивную, покрытую ржавчиной дверь, которая вела в неизвестность. Его охватила нерешительность, когда мысли о том, что может скрываться за этой дверью, начали терзать. Будто Минхо вовсе не гражданин, а сам нелегальный мигрант — и это в лучшем случае.              Джисон раскусил чупа-чупс и сплюнул в сторону палочку. Следуя за своим альфой, он постепенно терял энтузиазм, глядя на осколки, доски и мусор, разбросанные по полу. Он начал размышлять, не собирается ли любимый супруг убить его в этом уединённом месте.              — Дорого-ой, — протянул омега, захваченный тяжёлыми мыслями, следуя за Минхо, — ты не же маньяк?              Минхо, заметив смущение, обернулся и махнул рукой. Дверь, открывшаяся взору омеги, подкрепила сомнения — в таком месте точно происходит что-то нехорошее.              — Думаешь, я собираюсь тебя убить в этом подвале? — поинтересовался Минхо и язвительно добавил: — Страшно, дорогой?              Коридор, который ведёт их по подвалу, был длинным и узким. Джисон чувствовал, как дыхание становится прерывистым, а сердце бьётся всё чаще. Железная дверь, которая предстала перед ними, лишь усилила опасения.       Это выглядело, безусловно, зловеще! Джисон всегда знал, что с симпатичными альфами что-то не так.              Но почувствовать себя в роли жертвы в плену у выглядящего сексуальным маньяка — это будоражащий опыт, Джисон не слишком против. Хотя всё подсказывает ему, что такие, как он, заканчивают плохо, и ему нужно как можно скорее искать выходы из ситуации, пока не поздно.              Искать никто не будет, никто не хватится. Джисон сам за себя. Повезло, что пока никто не продал на органы или в какой-нибудь бордель.             Минхо постучал в дверь. Постучал, и дверь, после странных шумов, с глухим скрипом открылась.       Джисон едва успел осознать, что страх абсолютно неуместен, когда перед ними появился бледный молодой омега.              Феликс, охваченный бурей эмоций, бросился к Минхо и заключил в объятия. Он плакал и жаловался, слёзы текли по лицу, пока он безостановочно причитал. Увидев, как Минхо утешает омегу, гладя по спине, Джисон почувствовал себя неловко.       В груди у него что-то щёлкнуло. Он почувствовал себя лишним, когда увидел, как эти двое близки, как альфа нежно относится.              Когда Минхо вошёл в квартиру, одной рукой придерживая повисшего на нём омегу, он положил на невысокий комод пакет с конфетами, а затем снова погладил Феликса по спине. Внезапно он осознал, что стул, на котором сидел Хван, пуст.              Его охватила паника.              — Что за хуйня? Где Хван? — голос стал требовательным, когда он оторвал от себя омегу и поставил на ноги. Наспех осматривая, оценивая состояние, он спрашивает: — Ты в порядке?              Феликс определённо крайне напуган и взволнован.              — Х-Хван… — выдавил Феликс, шмыгая носом, и обнял Минхо, отчего альфе стало только страшнее. — Он меня заикрить хочет… — громче заревел свой приговор омега.              — Сделать что? — подавившись, переспросил Минхо. — Ты в порядке, Феликс? Он ничего… — неожиданно под руку попадается обнажённый участок кожи омеги. Минхо, нахмурив брови, трогает футболку Феликса и понимает, что от той остались какие-то куски. — Что за…              Мрачные мысли пронеслись в голове, и Минхо почувствовал себя невероятно виноватым. Дыхание на мгновение спёрло. Оторвав от себя омегу, схватил его за лицо и заставил посмотреть на себя. Твёрдо, сдерживая гнев, переспросил:              — Что Хван сделал?              Феликс, шмыгнув носом, похлопав ресницами и смахнув слёзы, просипел:              — Флиртовал.              — Что? — крепче сжав, не щадя покрасневшее и опухшее от слёз лицо омеги, переспросил Минхо.              — Флиртовал со мной.              — Это какой-то эвфемизм? — не унимается Минхо, и Феликс замотал головой. — Ты ревёшь из-за того, что он флиртовал? Во «флирте» член участвовал или нет? Ещё какие-то интересные места?              Феликс снова замотал головой, не готовый быть предельно откровенным.              — Но он мою любимую футболку испортил…              — Где Хван?              — Ушёл.              Минхо, отпустив омегу, зарылся пальцами в волосы и процедил ёмкое «блять», заключившее в себе широкий спектр эмоций.              Феликс наконец замечает присутствие незнакомого человека. Встретившись взглядом с Джисоном, который выглядит совершенно жутко, так ещё и улыбается своей далеко не голливудской — фриковатой — улыбкой, рефлекторно шмыгает, прячась за Минхо. Но Джисон, преисполненный дружелюбием, делает шаг, норовя поздороваться. Феликс делает оборот, прячась теперь за спиной альфы, изо всех сил избегая контакта.              — Почему он от меня бегает? — растерялся Джисон, когда с омегой приходится делать уже второй круг. — Что за хуйня?              — Это кто? — пискнул Феликс и чуть не вскрикнул, когда Джисон классическим образом, сменив направление движения, переиграл, да ещё и чуть не схватил за руку. — Минхо, это кто?!              — Я его супруг, — гордо представился Джисон, за что получил подзатыльник от альфы, который до сих пор не придумал, как грамотно преподнести свою проблему. — За что, любимый?! Документы в машине, могу принести!              — Не неси херни, — попросил Минхо и, заметив, что дверь никто не потрудился закрыть, поспешил это сделать, попутно представляя омег друг другу: — Джисон мой… друг. А Феликс… — вновь мысленно запнувшись, он двинул первый засов и закончил: — Брат?              — Это так он выглядит? — с интересом разглядывая омегу, риторически спрашивает Джисон. Когда рука потянулась ощупать волосы, Феликс ловко вынырнул, спеша к Минхо. — Ему что, четыре годика? Или… А! А-а, — скорчив понимающее лицо, Джисон медленно, вдумчиво кивает и абстрактно водит рукой у своей головы. — Он какой-то… особенный? С головой проблемы?              — У тебя! — обернувшись, обиженно отозвался Феликс и вцепился в Минхо, требовательно смотря в глаза альфы: — Что это? Минхо, что это?              — Меня с «кого» до «что» понизили? — возмутился Джисон. — Я же сказал! Мы с ним это, в отношениях.              — Не бойся, — шептал Минхо, погладив Феликса по голове, — так вышло. Знаешь… Что такое любовь с первого взгляда?              — Я думал, тебе нравятся омеги вроде Соён, — наклонив голову вбок, с сомнением прокомментировал Феликс и бросил на Джисона брезгливый взгляд. — От него за километры шманит спиртягой, кровью и другими альфами. Ты его где-то подобрал? Скажи честно, — не унимается Феликс, — подобрал же? Пожалел?              — Пожалуйста, — простонал Минхо, — давай не об этом, — умоляющим тоном просит и распахивает глаза, замечая, как Джисон уже и до сложенных у стены трупов добрался. — Вот ведь…              — У меня такой же есть, — рассмеялся Джисон, кивнув на мёртвые тела, — разве мы не отличная пара? Вместе избавимся, считай, свидание на природе. Не фонтан, так озеро!              — Он меня пугает, — на порядок тише сказал Феликс, неуверенно отходя от Минхо.              — Тебе Чонин сосучек передал, — Минхо перебросил внимание на пакет, проходя в сторону Джисона. — Он не написал насчёт денег?              — Пока не получил от него ничего, кроме той убогой гифки с «добрым утром» на фоне букета хризантем. Ну и какого-то странного тик тока.              — О-о, — протянул Джисон и направился в сторону омеги, но оказался остановлен Минхо, — я начинаю понимать, почему он всем так нравится!              Феликс, вновь встретившись с блестящим взглядом Джисона, поёжился.              — Нравится… — повторил альфа, сжимая руку Джисона. Решив, что тела подождут, он вновь поворачивается к Феликсу, который начал рыться в пакете конфет. — Хван тебе угрожал? Он сказал что-то? Вроде «живёшь последний день» или «я отомщу»? Назначил дату?              — Или «не думай, что всё обойдётся, ходи и оборачивайся, ведь теперь ты увидишь, что значит быть в опасности!» — с энтузиазмом подключился Джисон. — О, или «я знаю, где ты живёшь, и могу сделать с тобой что угодно, жди и молись!» или проще? Что-то загадочное вроде, — с придыханием прошептал: — «Иногда люди исчезают без следа».       Феликс, нахмурив брови, оглядел Джисона, Минхо, а после отрицательно мотнул головой.              — Если что, мы вроде нормально разошлись, — с сомнением отвечает он, не до конца веря собственному счастью, а после, смутившись, тупит взгляд. — Ну только… это…              — Оприходовать тебя хочет, да? — решил помочь Джисон, тонко почувствовав омежью душу.              — Наверное, — вновь начав паниковать, говорит Феликс. — Он мне… Он мне денег дал. И цепочку.              Минхо замер, не зная, как реагировать.              — Зачем… Зачем ты их взял? — гневно выпалил альфа, поспешив к омеге. — Феликс, блять! Ты нахера себя продал?!       Попытка защититься предпринята незамедлительно:       — Давай вспомним, кто меня с ним оставил!              — Он был связан, а у тебя был пистолет! — сжав плечи омеги, настоял Минхо. — Что пошло не так? Ты же его не сам отпустил? Он угрожал или что-то предложил?              — Нет, конечно! — с полной уверенностью заявил Феликс. — Он же… Ну… Это же Хван! И я это решил! Извини, что он пиздец жуткий тип!              После непродолжительного спора, который лишь усилил чувство усталости и боли, испытываемые Минхо, он сделал глубокий вдох и отпустил Феликса. Его ладони медленно двигались к голове омеги, и он на мгновение замер, позволяя себе ощутить все свои раны и ушибы. Он нежно провёл пальцами по шелковистым прядям волос, погладил омегу по голове. Этот жест был одновременно тёплым и нежным, как будто Минхо пытался успокоить не только Феликса, но и самого себя. Он устало вздохнул, и с губ сорвался тихий шёпот извинения.              По мере того как Минхо осознавал свои физические недостатки, тело наливалось тяжестью. Он ужасно хотел спать; усталость давила на него, и, казалось, каждый мускул ныл от накопившегося напряжения. Гематомы, которые просили о внимании, не давали покоя. Он осознал, что ему нужно какое-то время, чтобы восстановиться, чтобы снова почувствовать себя живым.              — Мне нужно немного отдохнуть, — в голосе слышалось нечто большее, чем просто утомление. — Я хочу спать, хочу есть, но мне нельзя, а ещё мне надо выпить анальгетик, потому что всё пиздец как болит.              Феликс, увидев измученное выражение лица Минхо, мгновенно отозвался:              — Я принесу таблеток.              Но, приблизившись к кухне, он внезапно застопорился. Джисон всё ещё находился рядом.              — Этот парень странный, — произнёс с уловимой ноткой недовольства в голосе. — Он долго у нас будет?              — Он поможет с телами, — отозвался Минхо, устало рухнув в кресло омеги. — Не волнуйся, он не на ПМЖ.              Феликс тяжело вздохнул, и тревога снова дала о себе знать. Погрузившись в раздумья, он поспешил на кухню. На столе валялся блистер с таблетками. Торопливо вытащив из упаковки несколько капсул, он стал наливать воду в стакан, стараясь не пролить — руки слабо подрагивают.              Когда он снова подошёл к Минхо, позволив себе на секунду задержаться в объятиях, он бережно протянул ему стакан с таблетками.              — Держи. Я… — Феликс слегка смутился и произнёс уверенным тоном: — Я не против, если ты решишь построить личную жизнь. Но, — он продолжил, подбирая слова, — вот он меня немного напрягает. Спроси справки и родословную. Прежде чем ты решишься на поцелуй, своди его на медицинское обследование.              В эту секунду совершенно неожиданно прозвучал голос, вынудив Феликса крупно вздрогнуть:              — Эй, я вас слышу! — Джисон, как обычно, начеку и ответил с едва заметным, но всё же ощутимым оттенком обиды в голосе. — И я просто грязный, у меня тоже сложный день! Я обычно чуть более презентабелен!              Минхо и Феликс обменялись взглядами, придя к безмолвному соглашению, после чего обратили внимание на Джисона, который только что пытался вести себя сдержанно.              — Могу я пойти в душ? — продолжал Джисон, стараясь не звучать слишком капризно. — Если Ли будет спать, я… Я могу сходить в душ! Потом помогу с чем-нибудь, не знаю… Вам пыль протереть? А потом с трупами разберёмся, это я умею.              Минхо, смерив омегу взглядом, обратился к Феликсу:              — Я завалюсь от силы на пару часиков, — тяжело произнёс и решил допить воду в стакане. — Я не спал уже больше двадцати часов — устал немыслимо. Отдохну и всё решу. Можешь подсказать гостю, где ванная?              Феликс попытался выразить свои мысли, но не смог найти нужных слов, когда их взгляды встретились.              — Я решил с Хваном, — в конце концов рассказал. — Об этом пока можно не волноваться. Он… В общем, мы договорились. Я… помогу ему по части айти, и он вроде как простит.              Минхо наклонил голову и внимательно посмотрел на него взглядом, полным недоверия и сомнений.              — Не ты ли выл, что он тебя заикрить хочет? — напомнил, и когда омега смутился, губы тронула полуулыбка. — Не делай глупостей, проще переехать.              — Надеюсь, он пошутил, — отозвался Феликс, начав поправлять волосы. — Ты знаешь, я не распознаю шутки.              — Будем решать проблемы по мере наступления и пока отложим Хвана, — сообщил альфа, чмокнув омегу в лоб. — Я отдыхать, — он обошёл Феликса, махнув рукой. — Будут проблемы — буди. Или кричи, у меня чуткий сон, когда дело касается тебя.              Феликс наблюдал, как альфа пересекал комнату, скрываясь в спальне. Когда тот исчез в соседней комнате, Феликс разочарованно вздохнул и жестом подозвал Джисона, который с готовностью поспешил к нему. В отличие от Хёнджина, у Джисона не было ни вопросов, ни претензий. Напротив, он оказался довольно приятным человеком — благодарным, весёлым, но при этом невероятно громким и раздражающим.              — Спинку потрёшь? — разулыбавшись, промурчал Джисон.              Но Феликс с силой захлопнул дверь прямо перед его носом. И поспешил уйти, чтобы не слушать, как омега восхищается тем, насколько ванная комната идеально подходит для «золотого дождя».