Волк 141-го возвращается

Соуп практически уснул в своем теплом и уютном импровизированном одеяле, когда волк внезапно подпрыгнул и зарычал на потолок. Пораженный внезапным поворотом, Соуп с запозданием поднялся за ним. И стал ждать. И ждать... Довольно долго. Соуп просто надеялся, что волк уловил что-то, что не могли уловить его человеческие уши. Затем до него донесся первый приглушенный звук осыпающихся камней. Это был Прайс? Он без особой уверенности включил рацию.               — Это Браво 7-1, как слышно?               —...-оуп? ...- там...низу?               Он чуть не всплакнул, услышав в ухе – пусть и со статикой – голос своего капитана. Оставалось надеяться, что звук станет четче, когда там, наверху, основательно разгребут эти чертовы завалы. — Че вы там так долго копаетесь? — Прин-нял ...-ы как? — Я в порядке, — он взглянул на волка, который перестал рычать и больше не выглядел таким напряженным. Почти... Он смотрел с любопытством, — Со мной волк. Дружелюбный. Ну, дружелюбный, как сказать. Ничего так, сойдет. Прайс затих на несколько секунд. — Перевертыш? — Вроде бы. — Хорошо. Держись, мы почти на месте. — Принято, — он не сомневался, что его облегчение передалось по связи. Внимание волка снова обратилось к потолку, уши навострились. Спустя некоторое время завалы над ними сдвинулись достаточно, чтобы пропустить немного света. Еще чуть-чуть, и шляпа Прайса появилась из образовавшейся дыры. Волк отступил подальше, исчезнув из виду. Соуп все еще слышал, как сдвигаются куски бетона, и предположил, что это уже Газ. Хорошо знать, что с ним тоже все в порядке. — Сержант! Рад видеть тебя целым и невредимым. — Взаимно. Ты как-то долго. Коктейль на пляже не мог подождать? — проворчал он для вида, на что капитан закатил глаза. — Где наш новый друг? Соуп оглянулся. Волк все еще не двигался и выглядел... как-то неуверенно. - Он здесь. Прайс кивнул и вернулся к своему делу. Как только дыра стала достаточно большой, чтобы могли пролезть два человека, да еще и с запасом, вниз опустили веревку, и Прайс спрыгнул сразу же за ней. Теперь вместо него выглянул Газ с широкой улыбкой на лице.               — Соуп! — Газ! Ты ранен? — Всего лишь пара царапин, приятель. Ускользнул вовремя, и не попал под взрыв. А ты? — Пара синяков. Жить буду. Соуп замолчал, внезапно осознав, что за его спиной воцарилась тишина. Странно, что Прайс ничего не сказал. Обернувшись, шотландец увидел, что тот напряженно смотрит в глаза волку. Не очень похоже на обычную игру в гляделки. Соуп никогда не видел, чтобы Прайс выглядел таким ошарашенным, так что вместо комментариев он прикусил язык. Что здесь вообще происходит? Внезапно Прайс двинулся, присев перед волком без малейшего намека на страх и сомнение. В его движениях чувствовался гнев, но волк не дрогнул. Не зарычал. Просто стоял спокойно, пока Прайс осторожно снимал с него намордник. Теперь он оказался в руках дракона. Прайс включил рацию. — Ник. Забери нас у здания-цели. Начинаем эвакуацию. — Принято. Густая тишина заполнила пространство, когда Прайс посмотрел на веревку, а потом на волка, который явно не смог бы забраться по ней в таком виде. — На прицепе? У нас есть запасная веревка, - предложил капитан, скривив усы. Волк вышел вперед, его рычание больше походило на ворчание, когда он сел рядом с Прайсом и стал ждать. — Хорошо. Как только Прайс соорудил достаточно хорошую обвязку, чтобы привязать волка, они начали подниматься обратно к свежему воздуху. Черт, Соуп не заметил, как много наглотался пыли внизу. И как много снега обрушилось с холма над зданием — взрыв, кажется, спровоцировал лавину. Это объясняло, почему столько времени понадобилось Прайсу и Газу, чтобы добраться до них. Звук вертолетных лопастей, разрезающих воздух, раздался, как только капитан освободил волка, и животное начало отряхиваться. — Экспресс-доставка, - произнес Ник, когда вертолет приземлился, засыпая их рыхлым снегом. — Запрыгивайте, парни. Соуп последовал за Газом и оглянулся. Прайс стоял прямо за ним и смотрел на волка, который снова не двигался. — Гоуст? Идешь? Гоуст? Блять, неужели капитан впрямь знает его? Соуп не успел додумать мысль, как волк запрыгнул к ним в вертолет. Когти на секунду заскользили по металлическому полу, прежде чем эта махина обрела равновесие и улеглась у ног Прайса. Капитан оставался необычно молчаливым на протяжении всей поездки обратно, а Соуп так и не решился потревожить этого медведя. Ну, то есть дракона. На самом деле, он был гораздо страшнее медведя. На этот раз Соуп был рад не меньше Газа, когда они приземлились. Темный эльф никогда не упускал возможности пожаловаться на то, что их раса не переносила такие высоты. Соуп прикладывался над ним каждый раз. Но, очевидно, Газ тоже уловил странное напряжение, царившее вокруг, поэтому так ничего и не сказал. Шотландец только позже обнаружил, что пропустил все разглагольствования, и это не скрыло опасений мужчины – заметьте, он не боялся летать. Когда лапы волка коснулись асфальта, он заколебался. Прайс вздохнул. — Вы двое. Брифинг завтра, ровно в девять. Свободны, - приказал он, прежде чем повернуться к волку, и в его голосе приуменьшилась грозная нота, — За мной. Соуп и Газ лишь перекинулись недоуменными взглядами, когда волк следовал за Прайсом в здание. — Ты что-нибудь знаешь? — спросил Соуп. Если кто и мог знать, так это Газ. Темный эльф был знаком с Прайсом еще до того, как была создана 141-ая. — Понятия не имею, чувак.               Что ж... Оставалось надеяться, что они узнают обо всем завтра.                                          

* * *

                                          Мысли Гоуста блуждали где-то не здесь, пока он следовал за Прайсом. Гнев мужчины, ощутимый даже без слов, не предвещал ничего хорошего. Но, черт возьми, перевертышу так хотелось бы остаться рядом с ним подольше, чем просто во время перелета. Наверняка, это теперь было невозможным, если судить по стремительному шагу капитана. Гоуст никогда бы не признался в этом вслух, но он скучал по этому ублюдку. В первые дни своего заточения он подолгу размышлял, спасут ли его вообще. Когда недели превратились в месяцы и годы, какая-то часть его души затихла и спряталась в самой глубине его сердца. Он взял себе прозвище, которое заслужил и с гордостью носил среди своих товарищей, и превратил его в "призрак ярости и крови". Он думал о том, насколько тогда Прайс разочаруется в нем, если узнает. А он неизбежно узнает, потому что от Джона Прайса нихуя не скроешь. Этому не обучали в полевом руководстве. Гоуст отвлекся от своих мыслей, когда они проходили мимо кабинета капитана. Перевертыш едва не остановился - сказалась мышечная память после долгих лет выговоров в этой самой комнате. Он был уверен, что за все эти годы ни черта не изменилось. Когда Прайс с уверенностью зашагал по коридору, Гоусту пришлось почти бежать следом, догоняя его после своей небольшой заминки. В конце концов он начал задумываться, куда же они направляются. Насколько же сильно Прайс собирался на него наорать, что даже в стенах своего кабинета для этого места не нашлось? Он с трудом подавил желание поджать хвост и, уже более подавленный, последовал за ним. Да, он облажался. Причем по-крупному — это он точно знал. Но, похоже, он серьезно недооценил ярость капитана. Гоуст все больше начал сомневаться, когда они добрались до какого-то укромного уголка казармы. В конце концов, Прайс остановился у двери с табличкой «Капитан Прайс» под номером комнаты. Нумеровка так и не была исправлена, даже спустя все эти годы. Сначала она была неправильно пронумерована как 62, а потом двойку просто небрежно стерли и сверху написали семерку. Сделано было, мягко говоря, хреново. По какой-то причине Прайс так ничего и не исправил. Они переступили порог, и от запаха у волк чуть не подкосились лапы. Бумага и чернила - результат долгих часов, проведенных за письменным столом за работой вместо того, чтобы отдыхать. Мебель из мягкого дерева была такой старой, что он не раз помогал Прайсу собирать ее заново. Дым и сера, сам дракон. Знакомо. Утешительно. Это ощущалось почти как дом. Он вздрогнул, когда Прайс тяжело опустился на кровать, каркас которой протестующе заскрипел под его весом. Гоуст наблюдал, как он снял шляпу, устало провел рукой по волосам, а затем вздохнул, закрыв лицо руками. Все его тело обмякло, и сердце Гоуста сжалось. Подумать только, что это он стал тому причиной. Такой печали для капитана. Сердце Гоуста сжалось. Скорее всего теперь он больше никогда не будет под его командованием. Он продолжал стоять в углу, пока неловкое молчание медленно заполняло пространство. Наконец, Прайс поднял на него взгляд. Глаза более усталые, чем Гоуст когда-либо их видел. Ощущение, словно пробили дыру прямо между его ребер, и открытая рана непрерывно продолжала сочиться. Капитан заговорил, его голос звучал более хрипло, чем Гоуст помнил: — Перевоплотиться можешь? Он больше не чувствовал давления ошейника, и дорога домой была достаточно долгой, чтобы эффект полностью исчез. Гоуст кивнул и уже собирался это сделать, когда капитан внезапно вскочил с кровати. —Подожди, подожди! Подожди… Гоуст замер. Не смея шевельнуться, он краем глаза наблюдал, как Прайс открыл свой шкаф, бормоча что-то неразборчивое себе под нос. Через мгновение он вытащил спортивные штаны и толстовку, бросив их в его сторону. - Дверь в ванную прямо за тобой. Открыто. Точно. Гоуст осторожно взял вещи в зубы и ускользнул, толкая приоткрытую дверь носом. Наконец оказавшись в относительной безопасности пустой комнаты, он позволил себе немного передохнуть. Здесь пахло средствами, которые капитан постоянно использовал для бороды и усов, и Гоуст раздраженно фыркнул. Старик всегда отказывался признавать, что пользуется всеми этими косметическими примочками. И последнее слово все равно оставалось за ним. Гоуст впервые за много лет перекинулся обратно, и, вопреки распространяемой людьми дезинформации о перевертышах, превращение не было болезненным. Это просто произошло. В один момент волк, а в следующий - человек. Перевертыши не были оборотнями. Не было ни криков, ни рваной одежды, ни кровавых кусков плоти. Однако на этот раз все равно не обошлось без проблем. Его волк, привыкший к свободе, теперь же вынужденный бороться за свое место на воле, бесновался. Сопротивлялся, отказываясь принимать безопасность более слабого вида даже в присутствии Прайса. Гоусту пришлось заставить его подчиниться, корчась в процессе смены вместо того, чтобы перевоплощение прошло гладко. Когда он расправил теперь уже человеческие плечи, это ощущение слегка выбило его из колеи. Он глубоко вздохнул, принимая непривычное для себя положение на ногах. Оставалось надеяться, что для того, чтобы прийти в норму, не понадобится слишком много времени. Впервые посмотрев в зеркало, он вздрогнул, наконец увидев свои новые и многочисленные шрамы. В таком виде. В самом начале пребывания в плену с него сняли всю одежду, и он был вынужден постоянно пребывать в животной форме. Им нужен был зверь, а не человек. И Гоуст позволил. Теперь бесчисленные драки, в которые его втягивали, множество изобретательных наказаний за отказ подчиняться и его собственная безумная борьба отразились на нем в полной мере. Он окинул взглядом свое обнаженное тело, задержав дыхание, когда наткнулся на участки изуродованной кожи. Они стали заметнее на человеческом теле, более не скрытые под шерстью. Даже если его мех в некоторых местах отрастал белым или не отрастал вовсе, это все равно не было так... уродливо. Чем вот это вот. И хуже всего выглядели те увечья, что он нанес себе сам. Долгое время, когда на него надевали намордник, он пытался вырываться, терся носом обо все доступные поверхности, грыз слишком твердый металл и раздирал губы в кровь, хотя попытки оставались безуспешными. Гоуст никогда не считал себя уродом, совсем наоборот. Он был уверен в себе, и тот, кому он не нравился, мог бы сходить нахрен. Это была не его проблема. Но сейчас же? Каждая царапина и изъян казались насмешкой над тем, кем он был когда-то. Его взгляд упал на зуб, торчащий из особенно большой щели на верхней губе. Он не думал, что это будет так хуево выглядеть в человеческом теле. Гоуст осторожно провел по нему языком. Это было странное ощущение. Очень странное. Он наклонил голову набок. Такая хрень точно пришлось бы не всем по вкусу. И все же, как бы Гоуст не хотел, чтобы его лицо оставалось нетронутым, он не мог заставить себя по-настоящему возненавидеть шрамы. Это все еще был он, только с несколькими дополнительными баллами по шкале "суровый парень". Возможно, ему просто нужно было надеть маску, чтобы скрыть все это. Да, пожалуй, это сработало бы. Наконец он отвернулся от зеркала, чтобы оценить, насколько плохо он впишется в одежду Прайса. Дракон не был маленьким, но человеческая форма Гоуста все равно была выше и массивнее. Легкая улыбка тронула его губы, когда он натянул спортивные штаны. Что удивительно, идеально сели. В недоумении он надел худи. Снова идеально. Осторожно он принюхался к ткани. Неужели Прайс отдал ему чью-то чужую одежду? Но все, что он смог разобрать - это запах самого дракона и слабую горечь старой затхлой одежды. Фыркнув и отпустив ткань, он направился к двери. И так заставил Прайса ждать слишком долго. Прайс все еще сидел на кровати там, где он его оставил. Гоуст предпочел оставаться на ногах, прислонившись спиной к стене. Когда капитан не стал возражать против отсутствия ожидаемых формальностей и уважения, Гоуст почувствовал, как его желудок сжался еще сильнее. Молчание затянулось, тяжелое и давящее прямо на грудь. Что-то должно было произойти. — Прост... — Прости... Гоуст немедленно замолк, когда они с капитаном заговорили одновременно. Тот тоже остановился. Прайс посмотрел на него с такой глубокой тоской, что Гоусту пришлось бороться с собой, чтобы не упасть на колени под тяжестью этого взгляда. Это, блять, было так чертовски неправильно по многим причинам - видеть Джона Прайса в таком состоянии. И быть тому причиной. — Почему... Почему ты извиняешься? - прошептал он. Гоуст напрягся, раздражение начало закипать у него под кожей. Ему что ли придется по буквам объяснять? — Потому что я облажался? Я потерял бдительность? Пропустил засаду? Дал себя схватить? Поставил под угрозу выполнение задания? - вся язвительность стекала с языка прямиком в горло, вызывая спазм в желудке. И все же он не мог остановиться, - Ты доверился мне, а я все просрал! Повышенный тон эхом отдавался в ушах, усиливая каждый звук. Слишком быстро вздымалась его грудь. Капитан задержал дыхание. Кровать жалобно скрипнула, когда мужчина глубоко вздохнул. — И это именно то, о чем ты думаешь? Разве это не было очевидно? Тем не менее, он знал, что Прайс не из тех, кто будет задавать тупые вопросы. — Да, - выдавил он из себя, - Так что я могу понять, если ты не захочешь, чтобы рядом с тобой была такая обуза... — Саймон! - взревел дракон, его глаза загорелись плохо сдерживаемой яростью. Гоуст дрогнул, опустив плечи. Взгляд капитана немного смягчился, но его тон оставался непреклонным. — Ты один из лучших, если не лучший солдат, которого я знаю. Я не поверю никому, кто скажет мне, что ты не прочесывал местность, не вел разведку, не старался выполнить задание, не дрался, как дьявол, и так далее, когда тебя поймали. Никому, лейтенант. Даже тебе, - огонь, горевший в его словах, угас к концу последнего предложения, - Если уж на то пошло, извиняться должен именно я. Гоуст нахмурился. Он не понимал, в чем вина капитана. Джон и не был тем, кто будет обвинять сам себя. — Я поздно понял, насколько плохими были полученные нами разведданные. Мы не знали, что в этом районе есть Охотники... — Но неверная информация всплывает сплошь и рядом. В должностные обязанности входит адапта... — Заткнись нахрен и дай мне сказать, лейтенант. Гоуст был удивлен, что не сломал зубы, когда так сильно стиснул челюсть. — Это моя вина. Когда ты пропал, нам потребовалось слишком много времени, чтобы собрать команду. Если и остались какие-то зацепки о том, что произошло, мы их упустили. Я позволил тебе попасть в плен. Мы не смогли тебя найти. Мы искали так долго, как только могли, прежде чем нас перебросили в другое место, и пришлось все свернуть, - Прайс опустил взгляд на линолеумом и его голос затих, - После этого... и еще пары бесплодных вылазок я не стал продолжать поиски. Верил, что мы уже перебрали все возможные маршруты. Заполнил документы MIA*, а пару лет спустя и на KIA*. Он скорчил гримасу под усами, по-прежнему избегая напрямую встречаться взглядами. — Все это... похороны и все остальное были организованы в соответствии с твоими пожеланиями, — вздохнул он, — У тебя есть участок в Креденхилле. Гоуст стоял, переваривая услышанное, пока Прайс молча поджимал губы, терзая и бороду. По какой- то причине он был больше расстроен тем, что капитан портил свою с трудом добытую растительность на лице, чем всем остальным, что на него только что свалили. Он просто не мог по-настоящему разозлиться на своего капитана за это. Что ж... — Это... наверное, прозвучит лишним, но я никогда и не был силен в словах, так что можешь хоть в суд на меня подать, - начал он спокойным голосом, - Я отказываюсь верить, что вы, единственный капитан, которого я когда-либо по-настоящему уважал, не сделали все, что в ваших силах, чтобы найти своего подчиненного. Мы все еще служим в армии. Долг зовет в другое место, и мы ничего не можем с этим поделать. Даже вы. Прайс поднял голову, широко раскрыв глаза. — Так что... Я бы сказал, что мы квиты? — с сомнением закончил Гоуст. Резкий недоверчивый смех Капитана заполнил все старые дыры между ребрами перевертыша. —Ты сумасшедший, Саймон Райли. Гоуст оскалил клыки, лукаво ухмыляясь и показывая при этом слишком много зубов. —Ты только сейчас это понял, капитан? Когда напряжение спало, некоторое время они наслаждались непринужденной атмосферой, просто радуясь своей новообретенной компанией, прежде чем Прайс хлопнул себя по ногам и встал. —Хорошо, - мужчина снова стал очень деловым. Гоуст всегда ценил это в нем, — Ты все еще хочешь присоединиться к команде? —Если возьмешь. — Это само собой разумеется. Что ж... бумажная волокита будет настоящей головной болью, но когда это было не так? - фыркнул он, бросая ему пару ботинок, – Пойдем, я отведу тебя в комнату. Гоуст кивнул, надевая слегка маловатые ботинки - они определенно принадлежали Прайсу - и последовал его примеру, готовясь к любому повороту, который капитан мог бы ему устроить в такой короткий срок. Когда Прайс остановился перед очень знакомой дверью в очень знакомой части казармы, Гоуст удивленно посмотрел на него. — Что?... Прайс открыл дверь и, не глядя на него, протянул ключ. Потом прочистил горло: — Я ни к чему там не прикасался. Не мог, кроме как время от времени протирать пыль. Гоуст оглядел комнату. Если не считать тонкого слоя пыли, который выглядел точно таким, каким он его оставил, уходя на задание... было пусто. У него никогда не было много вещей. Комната была готова к переезду любого другого солдата, если бы не коллекция ножей, спрятанных в нескольких углах, и остальных его вещей в шкафу. -Как ты это провернул?— спросил Гоуст, не веря своим глазам. Почему? Капитан пробормотал что-то невнятное в усы, когда Гоуст шагнул в свою комнату. Его логово. Здесь уже не пахло им, слишком много времени прошло, но привычность этой комнаты осталась. Его волк сразу же успокоился, оставшись удовлетворенным. В безопасности. Он обернулся, посмотрев на Прайса, который неуверенно стоял в дверном проеме. — Спасибо, Джон. Вздох Прайса показался громким в этой маленькой комнате. Он кивнул. — Увидимся завтра. 11 утра, в моем кабинете, — приказал он, прежде чем уйти. И если глаза мужчины подозрительно блестели, Гоуст не стал это комментировать, лишь наблюдая, как он закрывает дверь. Он вернулся.