Неизведанный океан страсти

***

      Поздний вечер стремительно убегал, превращался в лёгкий ветерок, который словно боялся куда-то опоздать. Ласковый поток пробирался через приоткрытое окно, проходил по волосам и дотрагивался души, зарождая приятное затишье. Пока изумрудные глаза следили за полупустой дорогой, голубые часто пропадали в пейзажах, а иногда и вовсе прятались за закрытыми веками. Несмотря на давнее желание поговорить, никто не нарушал тишину, которая тонула в нежном море. Несколько дней оно о чём-то пело, но внешние события заглушал таинственный бриз.       Прошло около четырёх часов после завершения нелёгкого дела. Пришлось приложить много усилий, чтобы найти ответ и вывести виновника на чистую воду, – снова запрос изгнать мистику обрёл совершенно другой смысл. На этот раз всё закончилось благополучно, что несомненно радовало: не нужно бегать по больницам, сидеть в полицейском участке и мучатся от непонимания, что делать дальше. Подобные дела были безумно редкими, но всегда оставляли уставшую улыбку на лице, пока сердце грело предвкушение отдыха. Хотелось скорее вернуться домой, полностью расслабиться и на пару дней забыть, что такое расследования, перестать чего-то бояться и наконец-то побыть только вдвоём. Они не говорили о своих мыслях, но точно знали, что понимают друг друга.       — До дома осталось пятнадцать минут, — тихо оповестил Егор, смотря на навигатор. — Предлагаю перекусить и сразу лечь спать. Лично я всеми руками и ногами «за».       — Согласен... Ты не представляешь, как я рад, что расследование закончилось, и мы едем домой. Даже не верится, что на этот раз без происшествий, — задумчиво произнёс Джон.       Пока журналист сидел за рулём автомобиля, писатель постоянно пропадал в своих мыслях, словно тонул в глубоком океане. Чувствуя, как от воспоминаний трепетно бьётся сердце, он поджимал губы и лишь иногда смотрел на Егора, продолжая скрывать душевное желание. В последнее время между ними потускнела искра, что Джон хорошо замечал и немного беспокоился: они начали встречаться полгода назад, испытывая яркую страсть, которая постепенно исчезла, будто что-то неизвестное украло её. Казалось, бытовая рутина, нередкие ссоры и рабочие будни выпивали все силы, оставляя лишь лёгкие поцелуи, которые быстро затихали в неловком молчании. Хотелось больше проводить времени друг с другом, чувствовать и знать, что никакие дела не способны поселить сомнения.       — «Может, мне всего лишь кажется? Надеюсь, мы не поторопились быть вместе. Зачем я вообще об этом думаю? Может, спросить у Линча напрямую?»       Тяжело вздохнув, Джон постарался успокоить навязчивые мысли. Голубые глаза медленно перевели внимание на Егора, после чего почувствовалось давно знакомое тепло. Всегда удавалось заметить нечто прекрасное, что позволяло забыться: чёрные волосы были немного потрёпаны, но всё также выглядели восхитительно, как и изумрудные глаза, которые утомлённо следили за дорогой. Невольно подкралось воспоминание, как недавно Егор нежно обнял его ночью, как пламенно поцеловал вечером, а после произнёс такие важные три слова. Особенно из головы никак не выходил случай перед поездкой домой, когда Джон увидел в тусклой комнате полуголый торс Егора, который заставил на мгновение затаить дыхание. Между ними всё хорошо, просто они устали от рутинных дел.       — Джон, что-то не так? — взволнованно спросил Егор, немного отвлёкшись от вождения.       Приятный голос немного заглушил мысли, после чего обеспокоенные взгляды встретились друг с другом. В салоне автомобиля поселилось молчание, такое знакомое и неловкое, словно они только что вступили в отношения, но продолжали испытывать смущение. Одно Джон знал точно: он жаждет провести эти выходные только вместе, как раньше, когда всё только зарождалось.       — Я просто задумался о нас. Ты не заметил, что мы стали меньше уделять друг другу время? — задумчиво задал вопрос Джон.       Неприятный холодок пронзил тело, стоило услышать слова, которые недавно проносились в голове. В последнюю ночь расследования сон никак не приходил, заставляя ворочаться и пропадать в навязчивых мыслях. На мгновение Егор подловил себя на довольно пугающем факте: они давно не ходили на свидание, перестали разговаривать по душам и совсем пропала близость. Сначала Линч пытался внушить себе, что это всего лишь глупые мысли, но теперь убедился окончательно, что ему не показалось. Они правда забыли, что значит быть счастливыми только вдвоём, как в первые дни совместной жизни.       — Ты прав, — тоскливо согласился Егор. — Я хотел сказать об этом, когда не мог уснуть, но так и не решился.       Спокойные тени деревьев, лёгкий загадочный ветерок и посторонний шум, словно где-то прячется дождь, перестали притягивать внимание, как только журналист подтвердил предположения. Казалось, он прочитал самые глубокие мысли, которые захотелось мгновенно забыть. Стоило услышать, что бессонница снова вернулась, Джон насторожился и окончательно принял решение, что пора притормозить с делами. Он беспокоился о его здоровье больше, чем о своём, как и о чувствах, в которых боялся потерять взаимность.       — Если у тебя снова началась бессонница, то тем более пора сделать паузу, — твёрдо начал Джон и смягчился: — Предлагаю ближайшие два дня провести дома, а потом выбраться в город, на природу и ещё куда-нибудь. Проведём время только вместе. Как тебе идея?       — Джон, у нас ещё много дел... — обеспокоенно начал Егор и почти сразу замолчал.       — Никаких дел, Линч. Знаешь, жизнь не вертится вокруг работы. Поэтому предлагаю просто расслабиться, — резко перебил Джон. — Пойми, я беспокоюсь о тебе. Только недавно ты стал нормально спать, а теперь снова бессонница. Не думаешь, что это звонок, что пора отдохнуть?       В ответ послышался знакомый усталый вздох. Несмотря на желание возразить, Егор понимал, что на самом деле Джон полностью прав: если не остановиться сейчас, то дальше состояние будет только ухудшаться. В глубине души Линч всегда был благодарен за то, что Джон вовремя замечал нехорошее и протягивал руку помощи. Ему повезло однажды встретить того, кто так трепетно заботился даже в самые тёмные дни.       — Ладно, ты прав. Нужно немного прийти в себя. Я правда соскучился по спокойным дням. Отложим тогда ненадолго дела и проведём время вместе. Начнём с сегодняшнего вечера, — спокойно согласился Егор, чем вызвал в голубых глазах облегчение.              Напряжение перестало сжимать воздух, позволяя спокойно выдохнуть и поверить, что сомнения больше никогда не войдут в ранимые сердца. Взаимный взгляд вызывал на лице тёплую улыбку, в которой выражалась влюблённость. Каждый понимал без слов, насколько дорог простой диалог, который пришёл к положительному завершению, как и тёплый майский день, скрывшийся за таинственным горизонтом. Они знали каждую деталь совместного отдыха, но совсем не подозревали, чем закончатся лёгкие поцелуи.

***

      Как только заскрипели железные ворота, знакомый дом встретил сонными окнами. Стоило машине медленно заехать во двор, оставляя заметные следы на земле, яркие фары распугали темноту: она содрогнулась и плавно отбежала в сторону, спряталась в одиноких комнатах и притаилась за зданием. Создавалось ощущение, что она подглядывала издалека, словно ждала момента, когда вокруг воцарится тишина. Только через несколько секунд погасли фары, мотор перестал гудеть, но никак не отключался свет в салоне. Они наконец-то приехали домой, но не спешили покидать автомобиль.       С каждой минутой журналист чувствовал, как всё больше нагнетает усталость, вызывая желание свалиться в постель и проспать до следующего утра. Осталось забрать все вещи, закрыть машину и зайти в тёмный дом, где снова поселилась пыль от долгого одиночества. Множество камер, штатив, телефон и прочая аппаратура были на месте, но что-то вызвало на лице Егора лёгкое удивление, плавно переходящее в беспокойство. В беспорядке не получалось найти два павербанка, которые часто спасали от неожиданного отключения камеры. Они словно испарились после очередного дела, но Линч не собирался просто так сдаваться.       — Да где же они... Я точно помню, что забирал с собой. Или всё-таки оставил? — нервно рассуждал Егор, перепроверяя каждое укромное место.       — Ну, Линч, может уже завтра поищем? Сейчас как-то совсем не хочется перерыть всю машину. Да и я помню, что ты их брал, но куда положил – без понятия, — возмущённо начал отговаривать Джон.       Наблюдая за безуспешными поисками, писатель лишь глубоко вздохнул и тоже подключился к нежеланной задаче. В рюкзаках, небольшом пакете и бардачке лежали совсем не те вещи, которые так жаждал найти Егор, несмотря на сонное состояние. Осталось посмотреть только одно место – багажник, где обычно хранились самые непредсказуемые вещи, среди которых могла затеряться недавно купленная техника. Желая как можно быстрее закончить поиски, Линч потянулся к дверной ручке и сразу оглянулся назад, стоило почувствовать, как тёплая ладонь прикоснулась к запястью. В последний момент Джон остановил его, обращая внимание на себя.       — Я серьёзно, Линч, — спокойно произнёс он. — Давай отложим к чёрту очередную проблему. Просто представь, что ничего не произошло. Найти всегда успеем.       Изумрудные глаза выразили недопонимание, но сухие губы даже не дрогнули в попытке возразить. На самом деле Егор и сам не понимал, зачем решил именно сейчас перепроверить всю машину, но точно знал, что теперь Джон просто так не отпустит его. Напряжение постепенно рассеялось, подобно неприятному туману, который испугался внезапного янтарного солнца. Такое происходило не в первый раз, когда писатель нежно касался руки, и все мысли уплывали куда-то назад, словно их уносило течением. Ему всегда нравилось чувствовать тепло, которое разжигало желание остаться.       На мгновение нависла приятная тишина. Больше не хотелось о чём-то думать, пытаться прийти к правильным выводам и решениям – только смотреть в родные глаза, чувствовать влюблённый трепет сердца и поддаваться эмоциям, которые давно были запрятаны. На самом деле Джон не собирался останавливаться: он хотел продолжить внезапный сценарий, который начался с лёгкого прикосновения. Никогда прежде Джон не переступал черту, понимая, что желания могут не совпадать, но сейчас стремился проявить инициативу. Несколько минут назад он не мог предположить, что снова почувствует что-то такое знакомое и одновременно забытое.       — Джон... — немного растерянно обратился Егор. — Давай мы сначала найдём то что нужно, а потом уже всё остальное?       — Только после одного поцелуя, — с улыбкой поставил условие Джон и глубоко вздохнул: — И потом мы найдём все павербанки, занесём всё домой, поужинаем и отправимся спать. Только в объятиях, идёт?       — Ладно, уговорил. Только один поцелуй. Остальное оставим на потом, — многозначительно согласился Линч, отпуская изначальную цель.       Раньше подобное могло вызвать сильное волнение, но теперь оставляло лишь приятную теплоту. Прикрыв глаза, Егор медленно приблизился, почувствовал лёгкое дыхание и осторожное, но такое желанное прикосновение к губам. Влюблённость начала раскрываться в каждом миллиметре мягкого поцелуя, так медленно и красиво, подобно вечерней морской волне. Внезапно сердцебиение участилось, стоило Джону отстегнуть ремень безопасности и приблизиться к соседнему сидению: он ласково провёл ладонью вверх по руке, соскользнул на грудь, нежно обвил шею и дотронулся затылка. Каждое тихое движение заставляло Егора содрогнуться и постепенно расслабиться, пока его руки лежали на торсе и плавно двигались вверх.        Несмотря на усталость, никто не пытался затушить маленький огонёк, который стремительно разгорался. Сладковатый туман проник в сознание также неожиданно, как и желание стать намного ближе, словно что-то одурманивающее притягивало друг к другу. Тело охватили приятные мурашки, дыхание немного сбилось и стало жарким, а ладони совсем перестали слушаться, как только поцелуй стал глубже: сначала языки неуверенно соприкоснулись, затем заиграли в соблазняющем танце, который постепенно начал сводить с ума. Ненавязчиво углубляя поцелуй, Джон продолжал одной рукой нежно касаться шеи, а другой – перебрать между пальцами мягкие волосы, пока Егор отвечал взаимным желанием, сжимая в кулаках свитер. Каждое прикосновение, каждый вздох и редкий стон вызывал возбуждение, которое приятной волной ударяло в голову.       На самом деле никто не мог подумать, что вечерний поцелуй начнёт переступать границы. Безобидные ласки постепенно перешли на более страстные, совсем не похожие на прошлые вечера, но никто не пытался потушить пламя. Влюблённое сердце громко билось в груди, словно призывало к чему-то большему, после чего Джон внезапно оборвал поцелуй, наклонил голову и пламенно впился в шею: он горячо касался каждого миллиметра, наслаждаясь тихими стонами, которые срывались с любимых губ. Хотелось слышать их вечно, намного громче и более увереннее, хотелось одарить лаской всё тело и видеть, как оно извивается от удовольствия. Потеряв самообладание, Джон опустил одну руку вниз и дотронулся возбуждённого члена, после чего Линч открыл глаза.       — Джон, перестань... — неуверенно прошептал Егор, по-прежнему сжимая свитер. — Когда ты это делаешь... Я теряю голову.       — Мы давно не были так близки. Сегодня наша ночь, солнце. Обещаю, что буду максимально нежен, — мягко прошептал над ухом Джон и сладко продолжил: — Прости, но я уже не в силах остановиться.       Приятная дрожь снова заставила журналиста закрыть глаза, стоило почувствовать на своих губах горячий, до безумия одурманивающий поцелуй. В отличие от Джона, который часто мог проявлять интимные фантазии, Егору это давалось сложнее, но в этот раз возбуждение оказалось намного сильнее разума: он начал пылко отвечать на поцелуй и притягивать к себе возлюбленного, осторожно пробираясь ладонью под свитер. Никто не слышал, как за окном разошёлся майский дождь, но каждый знал, что ближайшая ночь пропадёт в соблазняющем тумане.       Мимолётное желание превратилось в жажду, от которой начала закипать кровь, а к низу живота всё сильнее приливало тепло. Разгорячённые сердца стремились навстречу друг к другу, пытались выпрыгнуть из груди и стать одним целым. Впервые за долгое время в машине стало невыносимо жарко: Джон оставлял пламенные поцелуи на губах, опускался ниже и впивался в шею, продолжая соблазнительно касаться возбуждённого члена, пока Егор жадно выдыхал, блуждал руками под свитером и мысленно просил остановиться. С одной стороны, ему нравилась каждая совместная секунда, но с другой – он не был готов к интиму в таком месте. Как только Джон снова приблизился и попытался расстегнуть ширинку на джинсах Егора, автомобиль неожиданно засигналил.       — Джон, пожалуйста... — со сбитым дыханием начал Линч. — Прошу, только не в машине.       На самом деле хотелось озвучить многое, рассказать обо всех чувствах, как в первый раз, когда они только начали встречаться. Однако мысли постоянно путались, словно плыли по течению, которое невозможно было остановить. Между ними давно не вспыхивала страсть, давно не горели яркие огни, которые затмевали сознание: они теряли голову, так приятно и расслабленно, как будто в кровь попал крепкий алкоголь. Несмотря на лёгкое помутнение Джон всё равно слышал желание Егора, поэтому лишь обворожительно улыбнулся.       — Я думаю, ты прав. В машине заниматься сексом не совсем удобно, так что идём в дом, — согласился Джон, нежно поцеловал в ухо и сладко прошептал: — Только вдвоём.       Положительный ответ окончательно расслабил Егора, позволяя перевести сбившееся дыхание. На первых этапах отношений стало ясно, что они немного разные: Джон был готов к прелюдиям и интиму даже в общественных местах, в то время как Линч старался этого не допускать. Они долго учились слышать друг друга и, пройдя переломный момент сомнений, всё же смогли найти соприкосновение.       — Обещаю, что эту неделю мы проведём только вдвоём. Сегодня мы... — Приятный голос неожиданно затих.       — Тише, — мягко перебил Джон, прислонив указательный палец к губам Егора. — Больше не нужно ничего говорить. Больше нам не нужны слова, хорошо?       Следуя громкому зову сердца, журналист послушно покачал головой и быстро открыл дверь. Стоило выйти из душной машины, дождливая прохлада окутала тело, прикоснулась к каждому горячему поцелую, оставленному на шее. Разгорячённая душа хотела продолжить соблазнительный танец, жаждала снова почувствовать, как кровь приливает к низу живота и заставляет окончательно потерять голову. Небольшой дождь дотрагивался волос, оставался маленькими пятнами на одежде и приятно стекал по щекам, пока прохладный ветер исследовал трепетные чувства. Желая не потерять тепло, такое редкое и ценное, они слились в чувственных объятиях, оставляя на каждом шагу раскованные поцелуи.

***

      Холодные капли стали свидетелями внезапной страсти, наблюдая, как с каждой секундой она становилась сильнее: они падали на стекло автомобиля, когда начало разгораться пламя, тихо преследовали, когда влюблённые не спеша двигались в сторону дома. Однако никто не заметил, как успела намокнуть одежда, как капли медленно стекали с волос и опадали вниз, оставляя недолговечный след. Несмотря на прохладный ветер, по-прежнему было невыносимо жарко: влюблённые сердца распугивали темноту, подобно яркому огню, который шёл изнутри. Они дышали друг другом, отдавались чувствам, которые согревали в самые страшные морозы.       Как только входная дверь внезапно распахнулась, домашнее тепло смешалось с сыростью. Тёмный коридор полностью развязал руки, сорвал незримые оковы и позволил воплотить в реальность самые смелые желания. Больше ничего не сдерживало, словно внешний мир перестал существовать, стоило остаться в полном одиночестве. Совсем потеряв голову, Джон в порыве сладких поцелуев повёл Егора вперёд, внезапно схватил за запястья и прислонил к стене: он продолжал жадно вдыхать любимый аромат, страстно исследовать шею и оставлять лёгкие укусы. Ему нравилось слышать тихие стоны, чувствовать тяжёлое дыхание и соблазнительные движения по телу, которые позволяли зайти слишком далеко. Джон давно нашёл слабые места Егора и умело пользовался моментом, желая доставить невероятное удовольствие.       С каждым новым поцелуем пальцы всё сильнее впивались в спину, непослушно бежали вверх и сжимали мягкие волосы. Неожиданно тело пламенно содрогнулось и послышался громкий стон, как только с плеч упал тёмно-коричневый плащ: Джон оставил на ключице Егора горячий поцелуй, переходящий в сладковатый укус, после чего разгорячённые ладони спустились ниже и крепко схватили ягодицы. Иногда журналист сожалел о том, что позволил узнать о себе слишком много, но не сейчас, когда всё тело пылало от сердечного трепета: он до безумия хотел стать ближе, растворяться в каждой секунде и отдаваться полностью, пока не закончатся силы. Он был готов никогда не видеть свет – лишь находиться рядом и больше не возвращаться в реальность.       «Возбуждение, такое яркое и непреодолимое, сносило всё на пути: Джон страстно прижимал Егора к стене, затем – к шкафу и небольшой тумбе, роняя вещи, которые громко падали на пол. Они не могли насытиться друг другом, постоянно испытывая тягу, не позволяющую даже перевести дыхание»       — Как же ты мне нравишься таким, — сладко прошептал Джон и притянул ближе: — Возбуждённым и полностью моим.       — Что ты со мной делаешь? Как ты заставляешь хотеть тебя? Я же... Больше не могу думать ни о чём другом. Ты просто... Сводишь с ума, — судорожно произнёс Егор, поддаваясь каждому действию.       Немного намокшая одежда и холодные капли на волосах вызывали желание как можно быстрее раздеться. Однако никто не осмелился сказать, просто произнести вслух то, что заставляло сумасшедшее сердце биться сильнее. Ничего не замечая впереди себя, влюблённые тени двигались в неизвестном направлении, иногда соприкасались со стеной или ударялись о дверь, но всё также пропадали в тяжёлом дыхании друг друга. Горела непреодолимая жажда свалиться на кровать, наконец-то снять мокрую одежду и почувствовать горячие касания тел. Оно ещё никогда не было настолько желанным, как сейчас, когда в последний раз секс был около четырёх месяцев назад.       Полутёмная кухня встретила шёпотом дождя на стекле, который иногда мелодично капал на карниз. Прохладный ветер продолжал проплывать за окном, не имея возможности попасть в помещение, где страсть переступала все границы. Глубокие поцелуи внезапно прервались, как только Егор рухнул спиной на обеденный стол, оперевшись руками, пока Джон по-прежнему не отпускал его от себя. На мгновение опьянённые взгляды пересеклись, словно что-то попытались озвучить, и снова потерялись за закрытыми веками, стоило влажным губам соприкоснуться друг с другом. Каждое движение громко кричало, что больше нет сил ждать важного момента.       — Сегодня я хочу раздеть тебя. Ты не знал, но мне нравится наблюдать за этим процессом, — мягко сознался Джон, совсем не стесняясь своих желаний.       — Какой же ты испорченный, Джон... — с соблазнительной улыбкой подметил Егор. — Как меня угораздило встретить тебя? Я же... Просто сделай это.       Услышав манящее разрешение, писатель взялся за футболку и медленно потянул вверх. Неожиданно пропало дыхание, стоило увидеть оголённый торс: красивые формы вызывали желание дотронуться, оставить на каждом участке горячий поцелуй и нежно исследовать заметные шрамы, которые сияли подобно вечным звёздам. Склонившись, Джон начал оставлять на груди мягкие поцелуи и плавно двигаться к животу, пока пальцы медленно расстёгивали ширинку и затем начали стягивать джинсы. Каждое действие доставляло душевное удовольствие, которое подталкивало наконец-то перейти к следующему шагу. В эту ночь хотелось увидеть в любимых глазах долгожданное блаженство.       Откидывая голову назад, журналист чувствовал, как всё тело пылает от бесконечных ласк, как готово плавиться от ритмичных движений. На этот раз Егор позволил своим чувствам разгуляться: медленное раздевание заставляло дрожать и одновременно согреваться от страстных касаний. Неосознанно руки снова схватились за свитер, желая резко содрать его с любимого тела. Никогда прежде Линч не замечал, насколько оно прекрасно, подобно лунному сиянию, за которым хотелось наблюдать вечно. Неожиданный намёк заставил Джона отстраниться, довольно быстро раздеться и отложить в сторону очки. Он замечал на себе такой же голодный взгляд и не мог его игнорировать.       «Больше ничего не стесняло движения, не было преградой для горячего соприкосновения: возбуждение достигло предела, оставляя недолгую паузу перед сладкими стонами»       — Сегодня можешь не церемонится со мной, — ласково прошептал Егор и резко притянул Джона ближе к себе: — Просто войди. Просто оставайся во мне как можно дольше. Без лишней подготовки, хорошо?       — Линч... — взволнованно произнёс Джон, словно немного опомнившись. — Я не хочу причинить боль. Давай мы начнём с подготовки? Просто у нас так давно не было...       — Именно поэтому я прошу тебя не медлить, — судорожно прошептал Егор и ласково провёл ладонью по спине: — Просто принеси смазку и презерватив. Этого будет достаточно.       На пару минут взаимное дыхание прервалось и снова воссоединилось, как только писатель вернулся на кухню. Выразительные глаза перестали замечать обстановку вокруг, уши больше не слышали мелодию дождя, а сознание совсем потерялось в неподвластных эмоциях. Осталось только лёгкое беспокойство за внезапный половой акт: находясь в опьянённом состоянии, Джон всё равно понимал, что может доставить неприятные ощущения. На самом деле он никогда не любил причинять боль и особенно сейчас, когда возлюбленный лежал на столе, полностью разгорячённый возбуждением. Осталось два простых действия, которые он всё же решил делать не спеша.       Медленно, словно специально дразня, Джон выдавил на пальцы обильное количество жидкости. Надев контрацептив, он ритмичными движениями нанёс лубрикант, соблазнительно развёл ноги и оставил на коже сладкий укус, который заставил Егора тяжело выдохнуть. В глубине души писатель совсем не хотел ускорять процесс: он жаждал наслаждаться им всю ночь, видеть красивые изгибы тела и понимать, что между ними уже никогда не будет границ. Однако возбуждение, сильно ударяющее в голову, было намного сильнее душевного желания. Также обильно смазав задний проход, Джон притянул Егора ближе к себе и приставил головку к отверстию.       — Если будет больно, не молчи. Как бы нам не сносило голову, просто говори, хорошо? Кричи обо всём. Просто будь искренним, — сладко прошептал Джон.       Осторожное проникновение заставило Егора немного напрячься, зажмурить глаза и затаить дыхание. По всему телу пробежались мурашки, такие знакомые и забытые, которые в первый раз получилось испытать пять месяцев назад: они напоминали тёплую волну, которая проникала в каждую клеточку тела и вызывала лёгкие слёзы на глазах. Несмотря на болезненные ощущения, Линч не был готов просто так остановить процесс – он попытался расслабиться и начать получать удовольствие от нежных движений внутри себя. Казалось, всё начало гореть изнутри, так приятно и одновременно мучительно, вызывая бурю смешанных эмоций.       Внимательно наблюдая за реакцией, писатель старался вовремя понять, когда нужно остановиться. Однако изумрудные глаза упорно молили не прекращать: просто продолжать медленно входить и выходить, позволяя привыкнуть к немаленьким размерам. Постепенно тяжёлые вздохи стали более страстными, стоило Егору сконцентрироваться, расслабить мышцы и начать осторожно насаживаться на член. В этот момент Джон окончательно отпустил сомнения, чувствуя, как стало немного просторнее, а темп нетерпеливо начал увеличиваться. Левая ладонь нежно пробежалась по животу и затем крепко вцепилась в бок, пока правая ладонь соблазнительно поглаживала область вокруг возбуждённого члена. Джон точно знал, что нравится Егору, но не спешил быстро закончить процесс.       — Пожалуйста, будь грубее, — судорожно попросил Линч. — Сделай так, чтобы эту ночь мы запомнили надолго.       Опьянённый шёпот ласкал слух и подталкивал сорваться на резкие действия. До безумия красивое тело, каждый изгиб и маленький изъян, любимые глаза, пылающие неведомой страстью, – всё это призывало ускорить процесс, который стал как воздух необходим. Неожиданно Джон грубо притянул Егора ближе и начал быстро двигаться, чувствуя невероятное тепло, которое бурной волной проходило по телу. Никогда прежде он не переходил на резкий темп, но сейчас полностью лишился рассудка, стоило журналисту произнести соблазнительные слова. Джон никогда не видел его настолько возбуждённым, словно совсем другим, но всё также горячо любимым.       Холодные пальцы вцепились в стол и затем сжались в кулаках, стоило почувствовать резкие движения внутри себя. Ощущая, как горячий член жадно проникает внутрь, как мурашки накрывают с головы до ног, как внешний мир перестаёт иметь значение, Егор сорвался на нежные стоны. С каждым новым соприкосновением они начинали звучать всё громче, заставляли сгорать от наплыва удовольствия, смешанного со сладкой болью. На самом деле она не имела никакого значения: разгорячённые чувства оказались сильнее, подталкивая мысленно просить больше и забыть про стеснение, которое раньше мешало насладиться процессом. К глазам подступали слёзы, сердце бешено колотилось, а дыхание судорожно срывалось с губ сладким стоном, который лишь больше пьянил Джона.       — Я знаю, что ты хочешь. Твои глаза никогда не умеют врать, солнце, — игриво прошептал он, после чего страстно коснулся груди.       — Ты слишком самоуверен, — сдавленно произнёс Егор и со вздохом продолжил: — Чёрт... Как же ты умеешь доводить до... Д-джон!       Последнее слово судорожно вырвалось наружу, заставило зажмурить глаза и откинуть голову назад. Неожиданно писатель схватился горячей ладонью за член и начал совершать быстрые движения вверх-вниз, вызывая огромную волну эмоций. Несмотря на отрицание, Джон навсегда запомнил, что Егору нравится двойная стимуляция: она всегда доводила до яркого оргазма, за которым ему нравилось наблюдать. На мгновение Линч полностью потерял себя, чувствуя быстрые движения внутри и снаружи, такие медленные и настойчивые, мучительные и желанные. Они заставляли сходить с ума, пытаться что-то сжать в руке, пока удовольствие не отпустит сознание.       С каждой секундой становилось невыносимо душно, тело совсем переставало слушаться, а наслаждение всё сильнее приливало к низу живота. Влюблённые глаза пламенно встречались друг с другом, движения становились более быстрыми, пока с уст срывалось тяжёлое дыхание. Временами Джон задевал членом чувствительное место, после которого слышались громкие стоны: они всегда были горячо желанными, особенно сейчас, когда вся кухня пылала от наплывающего экстаза. В этот момент хотелось получить максимум удовольствия, пропасть в совместном мире, где важен только долгожданный, такой чувственный секс. Трепетные сердца содрогались, когда оголённые тела соприкасались, и разгорячённые губы сливались в поцелуе.       «Джону до безумия нравилось слышать громкие стоны наслаждения, двигаться внутри и чувствовать, как мышцы крепко сжимают возбуждённый член. Егору до бесконечности нравилось видеть взаимное желание, ощущать невероятное тепло и любовь, которая никогда раньше не была настолько близка. Им нравилось чувствовать, как шатается стол, и слышать, как с него громко падают предметы»       — Я почти на пределе... Пожалуйста, сильнее. Я б-больше не могу ждать... — сдавленным шёпотом попросил Егор.       Внезапно движения прекратились, как только писатель резко вышел из журналиста, заставляя испытать мгновенную боль. Неожиданные действия не позволили осознать происходящее, словно всё изменилось за одну секунду: Джон снова вцепился в бока, быстро снял Егора со стола, развернул спиной к себе и довольно грубо наклонил вперёд, заставляя вцепиться за края мебели. Никогда прежде они не пробовали подобную позу, которая не позволяла смотреть в глаза друг друга, – лишь чувствовать горячие движения, такие желанные и непристойные. Джон не совсем понимал, что делает, но был готов остановиться в любую минуту, если Линч об этом попросит.       — Стони, как только можешь, хорошо? Мне всегда нравился твой голос. Ты просто прекрасно выглядишь, — сладко прошептал над ухом Джон.       Ласковые поцелуи, бегущие по шее, окрасились в невероятное удовольствие, стоило писателю осторожно войти снова. Больше ничего не останавливало, не сдерживало от желания довести до блаженства любимого человека, с уст которого сорвались мягкие стоны. С каждой секундой двойная стимуляция становилась настойчивее, заставляла терять голову и дрожать всем телом от приближающего оргазма. Громкие стоны затихали в редких перерывах, затем снова накрывали кухню, пока стол шатался от каждого движения, словно вот-вот сорвётся вниз. Сейчас это было неважно, пока разум был отключён эмоциями.       Внезапно изумрудные глаза зажмурились, вспотевшие ладони крепко сжали стол, а мышцы застыли в напряжении. Страстный стон, смешанный с глубокими вздохами, сорвался с губ, как только Егор почувствовал невероятное наслаждение: оно заставляло содрогаться от сильных волн, плавиться от горячих движений и касаний, которые до последней капли не отпускали его. Никогда Линч не испытывал настолько яркий оргазм от двойной стимуляции, не был настолько открыт перед Джоном, как сейчас, когда позволил переступить все границы. Блаженство постепенно стало утихать, возвращая прежнюю усталость и такое долгожданное расслабление.       Почувствовав, как мышцы крепко сжались, Джон увеличил темп и начал срываться на сладкие вздохи. Громкие стоны удовольствия, которые продолжались несколько секунд, больше не позволили сдерживаться от оргазма. Спустя минуту быстрых движений появилась знакомая пульсация, после которой тело накрыла теплота, такая приятная и одурманивающая, заставляющая перейти на ритмичные движения. После долгожданного наслаждения Джон немного задержался внутри и затем осторожно вышел, пытаясь не причинить лишнюю боль. Только сейчас разум начал возвращаться, позволяя осознать, что всё получилось довольно резко.       — Ты в порядке? Просто... Это было так безумно и хорошо одновременно, — немного растерянно спросил Джон, пытаясь отдышаться.       — Я никогда не испытывал столько удовольствия. Чёрт, я даже не понял, как это произошло... Мне показалось, как будто мы вообще потеряли голову, — расслабленно произнёс Егор. — Знаешь, лучше нам почаще уединяться. Иначе с такими страстями можем натворить дел.       — А вот здесь я с тобой согласен. Как только стол под нами не рухнул? — с улыбкой подметил Джон. — И всё же я рад, что мы наконец-то уделили время друг другу. Я всем сердцем люблю тебя, Линч.       Медленно проведя пальцами по спине, так ритмично и нежно, писатель склонился и ласково прикоснулся к губам. Больше не хотелось совершать резких движений и тонуть в необдуманных действиях – лишь чувствовать вкус любимых губ, слышать спокойное дыхание и засыпать в мягких объятиях. Расслабление смешалось с усталостью, пока сознание шёпотом просило пойти в спальную комнату и уснуть крепким сном после долгой дороги. Осталось лишь привести себя в порядок: принять душ, чего-нибудь перекусить и приготовиться к полноценному отдыху. Беспокойство пропало, словно испарилось, что несомненно радовало.       — И я тоже люблю тебя, Джон, — нежно прошептал Линч, касаясь любимых волос. — Всем сердцем.       Спустя некоторое время полностью стихли голоса, перестало плениться тяжёлое дыхание и громкие стоны. Обеденный стол больше не гремел от каждого движения, оставляя лишь неловкое воспоминание: на полу был рассыпан сахар, под ящик закатилась баночка соли, бумажные салфетки были разбросаны на стуле, а также лежали под ним. Казалось, недавно произошло сильное землетрясение, но только «виновником» стала забытая страсть, которая нашла своё воплощение на кухне, пока за окном продолжал идти майский дождь. Холодные капли видели каждую секунду от начала до конца, но не посмели нарушить любовную идиллию.

«Когда-то они только познакомились, стали друзьями и затем влюблёнными: они нашли силы раскрыться и довериться друг другу – стать одним целым»