Я не умер

      − Хочу написать твой портрет, − промычал я Манову в шею, куда дышал последние пять минут, не желая отлепляться от его тела. Хотя вряд ли моему личному демону было удобно лежать голой спиной на офисном диване.       − Во фраке и с бокалом шампанского? — после долгой паузы уточнил Манов.       Тут уж я отпрянул, вытаращив глаза, как будто увидел перед собой крокодила, и ненароком придавил Манову самое дорогое, потому что лежал я на нём, распластавшись и сжимая коленями его бока.       Манов крякнул и зажмурился, но стерпел.       − Что? — придерживая меня за бёдра, снисходительно спросил он. — Я что-то не то сказал?       В горле у меня пересохло, поэтому я только помотал головой и попытался сглотнуть. Манов не мог знать про мой сон. Или мог?       − Жень, я через тот портрет к тебе и пришёл. Ты не помнишь разве? Белый атласный жилет ты так здорово выписал тогда — всем на зависть. Ты ж меня звал, хотел. Ну? Не притворяйся, что не помнишь. Я же вижу.       − Я думал, это просто сон, − выдавил я из себя наконец.       Манов промолчал, а потом и вовсе заложил одну руку за голову и закрыл глаза. Я робко погладил пальцем его сосок и жалобно сказал (я очень старался, чтобы прозвучало жалобно, но не поручусь, что у меня получилось):       − Это звучит слишком безумно.       − Это то, что тебя волнует? — не особо приветливо уточнил Манов.       Никогда он не разговаривал со мной таким полупрезрительным тоном! У меня аж сердце инеем покрылось от этой холодной интонации.       − Меня волнует то, что я убийца! — истерически выкрикнул я.       − М-да? И кого ты убил? — скептически глянул на меня Манов.       − Ты знаешь, − буркнул я обиженно.       − Я знаю, что фантазия у тебя очень буйная, Жень, − снисходительно похлопывая меня по заднице, душевно пропел Манов. — Убил, это когда намеренно призвал и в качестве платы за переход заставил пролить чью-то кровь. А ты просто очень тонкий, Женя. Совсем прозрачный. И этим пользуются те, кому нужна дверь. Тобой пользуются. Через тебя постоянно просачивается всякое, а ты не замечаешь даже. Потому что ты вечно как в бреду.       − Ты тоже воспользовался? — Меня самого передёрнуло от того, как оскорблённо дрогнул мой голос.       Манов сначала крепко схватил меня за запястье и только потом ответил. Наверное понял, что я могу психануть и сбежать.       − Конечно воспользовался, Жень! Я же здесь. Но ты меня заворожил сразу. Поэтому я остался с тобой. Никогда не видел такой одержимости. Тебя по-хорошему на сильных препаратах надо держать, чтобы спал без снов и наяву не грезил. Но я считаю, что это преступление, Жень. За тобой просто нужно приглядывать, страховать тебя. И твори себе на здоровье!       Я, честно говоря, растерялся. Что мне сейчас делать? Возмущаться мановской беспринципностью и цинизмом или польщённо краснеть от комплиментов моему нетривиальному дару? В итоге всё что я сумел из себя выдавить это мрачное:       − Пусти, я оденусь.       Я чуть не наступил на презерватив, который кляксой лежал на ковре рядом с моими трусами. Пыхтя от детской своей обиды, я оделся и собрал волосы резинкой. Манов лежал и смотрел. Потом неспешно натянул брюки и встал за моей спиной, крепко взяв меня за плечи.       − Ты не о том думаешь. Не о том. — Его губы коснулись моей кожи над воротом футболки. — Я восхищаюсь тобой, потому что влюбился, а не потому что у меня купюры перед глазами шелестят при мысли о твоих возможностях.       Я растаял. И сам повернулся, сам повис у Манова на шее. И я по глазам видел, что он сейчас счастлив так же, как и я. Так чего мне ещё надо?       − Обещай, что расскажешь мне всё про эти ваши миры и незаконную миграцию. И про ритуалы, и про зелёных филологов, − строго потребовал я.       Манов ответил мне счастливой улыбкой до ушей.       − Конечно, партнёр! Добро пожаловать в наш совместный бизнес!