«ᴏᴅɪᴜᴍ ᴀᴍᴏʀᴇ ᴏʙʟɪᴛᴏ ꜰᴏʀᴍᴀᴛᴜᴍ» 一 ненависть кована забытой любовью.

      Гермиона Грейнджер не жила от выходных до выходных. Трудовые будни ее тоже вполне устраивали, да и девушке без применения особых усилий удавалось день ото дня находить маленькие радости, из-за которых почти круглосуточное нахождение в замке не казалось ей пыткой или даже заточением. И все же, так уж получилось, всякого рода передряги сваливались на ее голову именно в свободные дни.       Наступил февраль. Воскресным вечером, когда сумерки уже нависли над замком и его окрестностями, погода за окном выдалась необычайно холодная. Температура резко упала, и снег покорно посыпал из сгустившихся туч. Матерой рукою зимы на тонких стеклянных окнах выводились все новые и новые узоры, но даже сквозь плотный слой льда было видно, что по ту сторону в окна без устали колотит метель.       Гермиона наслаждалась теплом камина, расположившись в непосредственной близости от огня. Под мерное потрескивание дров внутри, она лениво скользила взглядом по очередному эссе первокурсника на тему лепреконов и мест их обитания. На кофейном столике неподалеку ее все еще ожидала внушительная стопка непроверенных эссе разных курсов, но от монотонности работы и пустячности некоторых заданий клонило в сон.       Если в первых попавших к ней в руки пергаментах она корректировала все с особой тщательностью, вплоть до грамматических и пунктуационных ошибок, то вот на втором часу подобного занятия порою пропускала даже серьезные смысловые ошибки. Но когда ситуация достигла своего апогея, а профессор едва не поставила громадную кляксу на эссе одного из учеников, она нехотя поднялась со своего места, измученно потерев лоб.       Нет. Так не пойдет.       Все работы нужно было непременно проверить уже к завтра, поскольку она итак откладывала это дело неприлично долго, а потому гриффиндоркой было принято волевое решение на ночь глядя нагрянуть в Хогсмид, и остаток вечера провести за тесным общением с кружечкой крепкого кофе в Трех.. в «Одном венике».       Выход, на первый взгляд, не самый очевидный, но морозная прогулка до деревушки и смена обстановки казались идеальным способом взбодриться, а кофе, что ей могли предложить эльфы здесь, в Хогвартсе, ни в какое сравнение не шел с тем, что готовили в пабе. К тому же, всегда можно попросить мадам Розмерту добавить в него немного ирландских ноток..       Гермиона накинула самую плотную мантию из тех, что только смогла найти в своем весьма скромном гардеробе, и кинула последний взгляд через замерзшие окна. Снегопад за окном не обещал ей ровным счетом ничего хорошего, но как таковых иных путей до деревушки не было, а потому девушка с обреченным вздохом покинула свои покои.       К тому моменту, как львиная доля пути была проделана, Гермиона продрогла по ощущениям аж до самых костей. Согревающее заклинание в условиях такой метели было практически бессильно: холодные снежинки так или иначе попадали в волосы, на лицо и шею, а под действием магии они лишь превращались в мерзкие ледяные капли, стекающие за шиворот. Щеки раскраснелись и на морозе их неприятно жгло, руки, даже и те, закоченели без перчаток в карманах мантии, а потому Гермиона была несказанно рада, когда за непроглядной пеленой снега наконец показались теплые огни знакомого паба.       Она с силой навалилась на дверь, распахивая ее плечом, и едва не сшибла какую-то молодую парочку у самого порога. Огненно-рыжий мужчина лишь добродушно улыбнулся ее попыткам извиниться, и придержал дверь своей пассии, параллельно с этим отсалютовав на прощание хозяйке:       — Всего хорошего, Розмерта.       Пара скользнула наружу, а Розмерта за стойкой помахала рукой, в которой все еще сжимала посудную тряпку.       — Доброй ночи, Артур, Молли, — успела она попрощаться в уже закрывающиеся двери, а затем приветственно улыбнулась шокированной гриффиндорке, — Гермиона, вот так сюрприз! Какими судьбами?       — Э-э.., — девушка с горем пополам оторвала взгляд от двух рыжих голов по ту сторону окон, что расслабленно плелись под руку прочь из заведения, — здравствуй, Розмерта, — она взяла себя в руки и сделала несколько шагов в направлении стойки. Хозяйка паба любопытно уставилась на нее, — работы по горло. Зашиваюсь. Ты не против, если посижу у тебя тут?       — О чем речь, дорогуша. Присаживайся, где хочешь, я принесу тебе..?, — она вопросительно подняла брови.       — Кофе.. ирландский, если можно.       Розмерта понимающе ухмыльнулась и захлопотала над заказом, а Гермиона окинула помещение быстрым взглядом и скользнула к небольшому, уютному диванчику у камина. Она бережно выудила из-за пазухи стопку непроверенных работ, и коротко взмахнула палочкой два раза: после первого взмаха, кипа свитков увеличилась до своего изначального размера, потому что тащить ее в снегопад из самого Хогвартса в своих оригинальных габаритах было просто нереально, а после второго в тухнущем камине поприбавилось поленьев, и вновь занялось пламя. Девушка деловито осмотрела объем работы, так, словно видела его впервые, и вновь притянула к себе многострадальное эссе какого-то первокурсника.       На столик перед ней опустилась дымящаяся кружка кофе, и усталая профессор вежливо улыбнулась своей спасительнице. Розмерта коротко скользнула взглядом по кипе пергаментов на столе и молча отошла обратно к стойке, а Гермиона щедро отхлебнула напитка чувствуя, как его температура и алкогольный градус обжигают горло. Тепло разлилось по телу, вместе с спонтанно возникшим желанием жить, и она с энтузиазмом принялась за прочтение работы.       «Лепреконы — это маленькие человечки в зеленом, которые родом из Ирландии, но на самом деле их можно встретить и в других странах, особенно если там много золота».       Гермиона сходу ухмыльнулась незамысловатости введения, но поправлять ничего не стала. Первый курс, все таки. Она отхлебнула еще кофе, и внимательные ореховые глаза заскользили дальше.       «Они живут в дуплах деревьев, под радугами и иногда в подвалах банков, потому что очень любят монеты. Некоторые маги считают, что лепреконы – это дальние родственники гоблинов, но это неправда, потому что гоблины работают в Гринготсе, а лепреконы только развлекаются. На самом деле, в прошлом лепреконы даже сражались с гоблинами за право владеть деньгами, но потом Министерство Магии запретило им иметь собственные банки».       Вот те на те. Брови гриффиндорки моментально поползли вверх. Стоит ли говорить, что ничего подобного на своих уроках она не рассказывала? В лучшем случае ее ученику просто приснился бредовый сон на истории магии, который он принял за правду, а в худшем он просто не знал, чем заполнить текст, а потому просто ляпнул что-то от балды. Профессор разом перечеркнула все предложение, касающееся войны лепреконов с гоблинами и последующего вмешательства Министерства, и вывела рядом с ним красный вопросительный знак. Ну, допустим. В конце концов, все иногда ошибаются.       «Главная магическая способность лепреконов — это исчезновение, когда их пытаются поймать. Если схватить лепрекона, он обязан выполнить три желания, но только если его поймали в день святого Патрика».       Тут Гермиона поперхнулась кофе и начала потихоньку терять терпение. Она обвела фразу насчет трех желаний в кружок и добавила подпись «путаешь с джином!» и просто понадеялась, что в остатке текста по меньшей мере не будет больше подобной чуши. При всей ее снисходительности к ученикам, особенно с младших курсов, эта работа уже не тянула ни на что большее, чем хиленькое «удовлетворительно».       «Если поймать его в другой день, он может просто заколдовать вас так, что вы будете танцевать джигу до конца жизни. Также известно, что лепреконы могут превращать людей в золотые статуи, если им не нравится их внешний вид. Из-за этого охотиться на них опасно, и Министерство Магии запретило ловить лепреконов без лицензии, хотя на чёрном рынке всё ещё можно найти специальные ловушки для них».       Мерлин. Она обреченно хлопнула себя рукой по лбу, тут же поймав на себе вопросительный взгляд Розмерты. Хозяйка паба вскинула бровь, в ответ на что девушка молча приподняла эссе, демонстрируя причину своего расстройства. Та лишь понимающе ухмыльнулась и принялась дальше начищать и без того кристально чистые бокалы.       Ну какие, к черту, золотые статуи? Какой подпольный рынок лепреконо-ловок? Годрик, да даже многострадальное эссе Беллатрикс на и без того несуразную тему выглядело куда менее бредово, а это с учетом того, что еще-не-темная ведьма несла откровенную чушь, и уж что-что, а на подколки, остроты и язвительные комментарии между строк уж точно не скупилась. Было бы забавно, конечно, если бы не было так грустно. Надо будет сообщить декану этого.. кого там? Она кинула быстрый взгляд на подпись в углу пергамента. ..пуффендуйца, что его ученик на уроках ворон считает. Может, хоть Стебль ему вправит мозги.       «Некоторые волшебники думают, что лепреконы на самом деле не существуют, а их золото — это просто магическая иллюзия. Однако это не так, потому что в 1264 году один лепрекон подарил золотую монету самому Мерлину. На самом деле, именно из-за него у Мерлина был знаменитый золотой посох. Так что если вы когда-нибудь увидите радугу, попробуйте поискать там леприкона, но будьте осторожны — они могут вас заколдовать, чтобы вы забыли, зачем пришли. А ещё они могут украсть вашу палочку, потому что известно, что лепреконы очень любят коллекционировать палочки известных волшебников».       Гермиона еле удержалась, чтобы не влепить ученику здоровенного «тролля» на полпергамента и со вздохом отбросила от себя работу. К сожалению, должность преподавателя как, в общем-то, и все в этом мире была медалью о двух сторонах. С одной стороны, успехи ее подопечных и огонь в глазах юных волшебников толкали ее вперед, дарили мотивацию стремиться к чему-то большему, совершенствоваться, а с другой.. явное нежелание и наплевательское отношение некоторых индивидуумов откровенно вгоняло в тоску. Она мотнула головой, избавляясь от неприятного осадка после отвратной работы, и с готовностью принялась за следующую.       Работа кипела и время шло незаметно. Вместе с первой кружкой кофе грёзный Морфей наконец выпустил гриффиндорку из своих объятий, и дело пошло ощутимо быстрее. Она щелкала эссе разных курсов одно за другим, словно семечки, и изредка махала хозяйке паба, чтобы та принесла новую порцию живительного напитка.       За редким исключением, эссе ее студентов Гермиону все таки радовали. Среди прочих, она отмечала для себя качество работ знакомых ей волшебников. Так, например, Люциус Малфой, будь он хоть сто раз трусливый подлец, показывал отличные результаты в ее предмете. Пусть молодого профессора и передергивало от одной мысли о том, в какое русло он в дальнейшем направит все свои знания, в данный момент весь негатив в его сторону контрастировал с банальной невозможностью не отметить таланты слизеринца.       Куда приятнее, все же, было читать эссе тех, с кем у гриффиндорки на протяжении жизни сложились приятельские или просто нейтральные отношения. О старшей из сестер Блэк и Лестрейндже и говорить было нечего - в способностях этих ребят она никогда и не сомневалась, а вот те же самые Андромеда с Нарциссой раз от разу приятно удивляли своего преподавателя. На бумаге, ровно как и в жизни, было видно ощутимое различие между двумя сестрами: Энди стремилась показать блистательный результат, в то время как Нарцисса пусть в основном и держала Блэковскую марку, но не без косяков. Может, это и была паранойя, но следя за поведением девушек, и в частности заблаговременно зная их судьбу, Гермионе казалось, что средняя сестра успехами в учебе пытается нивелировать свою симпатию к Тонксу, которую явно не оценят ее родители. Младшей же переживать за это особо не приходилось, с ее-то любовью к малфоевским патлам.       За окном окончательно стемнело, но в теплом свете наружных фонарей все еще видны были белые хлопья бушующей вьюги. В такой день, хотя, вернее будет сказать, в такой час, паб оставался практически пустым. Умиротворяющую тишину помещения прерывали лишь редкие завывания открывающейся двери, да тихое бормотание прохожих, что все же решили заглянуть внутрь. В основном это были незадачливые волшебники, которые попали в самую снежную бурю, и в панике забежали в ближайшее открытое здание, чтобы переждать непогоду. Они заказывали всего один-два напитка, главным образом чтобы согреться или просто уважить гостеприимную хозяйку, и задерживались ненадолго, дожидаясь, пока снегопад ненадолго стихнет.       Когда стопка непроверенных работ заметно “похудела”, и в ней осталось от силы пять свитков, дверь в паб вновь со свистом раскрылась, и позади Гермионы послышалась чья-то уверенная поступь.       — Огневиски Огдена. Лучший сорт, — раздался ледяной, практически приказной тон у стойки.       Гермиона не обратила на гостя ровным счетом никакого внимания, как и ни на одного из посетителей паба до этого. Она не сразу заметила, какое напряжение повисло в воздухе вместе с его приходом, но когда ведьма оставила завершающую пометку и оценку на пергаменте и, наконец, оторвалась от очередного эссе, игнорировать это стало невозможно. В пабе воцарилась оглушительная тишина, по ощущениям даже похолодало на несколько градусов. Казалось, таинственный посетитель принес уличную метель с собой на хвосте.       Розмерта стояла, поджав губы, и практически остервенело оттирала сотый по счету бокал. Она смотрела на мужчину за баром со смесью страха и неприязни, в то время как тот совершенно расслабленно устроился на высоком стуле прямо перед ней, и потягивал янтарную жидкость из своего стакана.       Он был высок, плечист, в идеально сидящем черном костюме, и этим сразу привлек внимание ореховых глаз. Пусть Гермиона и не видела его лица, но могла предположить, что человек перед ней был далеко не самый простой. Иначе как объяснить поведение Розмерты и то, что едва успевшая зайти кучка волшебников дружно вывалилась обратно в самую метель, как только странный гость проследовал к стойке? И зачем, спрашивается, кому-то столь важному заваливаться в «Один веник» при полном параде, да еще и в такой час?       Словно почувствовав, что на него смотрят, мужчина обернулся через плечо и удостоил Гермиону пронзительным взглядом небесного цвета глаз. Это было.. неприятно, если не сказать большего. Так неожиданно, что у девушки аж холодок по спине прошелся. Она удержалась от того, чтобы нервно сглотнуть, в то время как незнакомец выгнул бровь, скользнув по ней заинтересованным взглядом, который явно не предвещал ничего хорошего.       — Розмерта, будь добра, налей даме выпить, — спокойно произнес он.       — О, не стоит, правда, я..       Гермиона осеклась под строгим взором и умоляюще посмотрела на хозяйку паба. Та, к ее ужасу, состроила какую-то жалобно-сочувственную гримасу, но уже принялась наполнять бокал крепким Огневиски. Чтож, видимо, это было одним из тех предложений, на которые нельзя было ответить отказом.       Мужчина лишь сдержанно ухмыльнулся, сделав вид, что ничего не слышал. Он встал со своего места и учтиво отодвинул соседний барный стул. Гермиона нехотя поднялась с диванчика, стараясь унять мелкую дрожь. Дурное предчувствие не давало ей даже как следует выдохнуть или вдохнуть, она попыталась сфокусироваться на собственных ощущениях в теле, чтобы лишний раз удостовериться, где находится ее палочка и при этом не подать виду.       На негнущихся ногах она встала у стойки, позволив тем самым мужчине оказаться у нее за спиной. Те несколько секунд, что он провел вне поля ее зрения, придвигая стул в лучших традициях этикета, показались девушке вечностью, но, к счастью, ничего такого не произошло. Он вернулся на свое место и принялся бесстыдно скользить по ней уже откровенно пошлым взглядом, от которого Гермиона, не смотря на плотную и весьма бесформенную мантию на плечах, почувствовала непреодолимое желание прикрыться.       Теперь, видя перед собой его лицо, гриффиндорка могла сказать, что мужчина на вид был примерно одного с ней возраста, может, даже немного старше. Ледяные глаза в непосредственной близости пугали еще больше, особенно на контрасте с тем, каким бледным было все его лицо, вплоть до самых бровей. А еще эти идеально уложенные белые патлы.. стоп. Неужели это?..       — Меня зовут Абраксас Малфой. Вероятно, вы обо мне наслышаны, — ну конечно. Ее догадка подтвердилась сама собой. Признаться честно, она не углублялась так сильно в семейное древо Малфоев, и понятия не имела, как выглядит дед Драко, и даже как его зовут. Но характерные черты чистокровной четы говорили сами за себя, — могу я узнать имя столь очаровательной леди?       — Гермиона.., — черт. Что будет, когда он поймет, что имеет дело с в лучшем случае полукровкой? А в худшем так и вовсе.. Зная, как на эту тему чердак ехал у Люциуса, страшно было представить, что твориться в голове у его отца. Но отпираться бессмысленно. Наверняка сын уже взболтнул чего-нибудь родителям насчет своего нового преподавателя Защиты. Гермиона нервно сглотнула, — ..Нюкт.       Абраксас тут же заинтересованно вскинул брови. Он окинул гриффиндорку еще одним взглядом сверху-вниз, на этот раз оценивающим, словно видел ее впервые, и на секунду на его лице промелькнуло какое-то странно-недоброе выражение, которое он поспешил скрыть за приторной маской доброжелательности. Может, Гермионе и показалось, но от этого изменения внутри у девушки все сжалось.       — Мисс Нюкт? Смею предположить, что вы.., — он бросил красноречивый взгляд в сторону диванчика, где еще недавно сидела его собеседница. Кофейный столик рядом все еще был завален кучей студенческих работ, — учительница моего сына. Чтож, я польщен, — неожиданно, он притянул руку Гермионы к себе и оставил на ней учтивый поцелуй. Та же в ответ чуть не дернулась, мысленно перебирая в памяти список известных ей невербальных проклятий.       — Взаимно, — нехотя выдавила из себя Гермиона.       — Честно признаться, преподавателей в Хогвартсе я представлял себе несколько.. иначе, — снова этот взгляд. Он даже не трогал ее, лишь задумчиво провел рукой по собственному подбородку, а Гермионе уже захотелось запереться в ванной для старост и не вылезать оттуда часа три, пока не отмоет от себя все невидимые следы этого чертового казановы, — Розмерта, оставьте нас, будьте так добры. О, нет-нет, — он бесцеремонно вцепился в полупустую бутылку Огневиски, когда хозяйка паба покорно развернулась, чтобы выйти из-за бара, прихватив ту с собой, — это останется с нами, — Абраксас опустил сосуд прямо между ними, а Розмерта, бросив последний извиняющийся взгляд на жертву ухаживаний мужчины, оставила их наедине, — итак, Гермиона. Расскажите же мне, как успехи у моего отпрыска.       — Люциус отлично справляется. У него большой потенциал.       — Не хулиганит?       — Нет.       — Отвечает на уроках?       — Да.       — А что насчет домашнего задания? Держу пари, малец увиливает-..       — Никогда.       Малфой лишь ухмыльнулся тому, что его попытки завести беседу по итогу были больше похожи на какой-то блиц-опрос. Он бросил быстрый взгляд на бутылку, а затем на все еще полный стакан Гермионы к которому та, не будь дурой, даже не притронулась. Голубые глаза потемнели и сверкнули чем-то, что девушке определенно не понравилось.       — Хватит о моем сыне, — объявил он, а затем опасно понизил голос, — поговорим о нас. Вот вы, например.. состоятельный джентльмен щедро угощает вас выпивкой, а вы же даже к ней не притронулись. Неужто хотите сойти за неблагодарную?       — Я не пью, спасибо, — соврала ведьма. Она искренне понадеялась, что волшебник не чувствует от нее запаха виски.       — Думаю, в ваших правилах найдется место одному исключению, — безапелляционно произнес мужчина. Он аккуратно, но настойчиво придвинул стакан ближе к девушке, и поднял свой собственный, призывая к тому же, — мы же не хотим портить столь приятный вечер?       Угрожает. Ну конечно. Гермиона как могла попыталась замаскировать выражение крайнего отвращения на своем лице, и вместо этого выдавила приторную улыбку. Она нехотя подняла свой стакан. По пустынному бару разнесся звон хрусталя.       Огневиски Огдена был крепче того, что Розмерта добавляла ей в кофе. К сожалению, новая доза алкоголя в крови в миг смешалась с уже циркулирующим внутри гриффиндорки, и едва отступившее опьянение накатило с новой силой. Она уже не могла быть уверена, что в случае чего сможет как минимум дать отпор негодяю, и от осознания этого факта сердце забилось только чаще.       — Как у преподавателя, у вас, несомненно, есть некоторая власть над студентами, — он вдруг протянул пальцы и коснулся ими подбородка гриффиндорки, медленно его приподнимая. В кожу на месте прикосновения моментально вонзились тысячи игл, Гермиона с силой зажмурилась и скривилась, на что блондин только усмехнулся, — но иногда полезно просто.. позволить себе плыть по течению. Отдаться моменту. Не так ли?       Отдаться моменту? Какому, к троллям, моменту он хотел, чтобы Гермиона отдалась? Моменту, когда тот бесцеремонно лезет к ней и грозится вот-вот изнасиловать? Несомненно, в списке моментов, которым ведьма когда либо хотела отдаться, конкретно этот занимал последнее место, если вообще не пробивал абсолютное дно.       — Мне очень приятно, — она мягко отвела холодную руку от своего лица, сталкиваясь с нарочито “невинной” гримасой нахала, — что вы обратили на меня внимание. Огневиски, несомненно, вкусный, благодарю. Но боюсь, ничего не выйдет.       — Почему?, — Абраксас с деланным интересом склонил голову, — у вас есть кто-то?, — как будто тебя это может смутить.       — Да, — все же попыталась Гермиона. Она медленно слезла со стула, словно кралась прочь от рассвирепелого зверя, но Малфой тут же встал вслед за ней.       — Неужели отказываете? Позвольте, Гермиона, я считал вас куда разумней..       Гермиона попятилась, не разбирая ходу, в то время как Абраксас продолжал на нее наступать.       — Мой партнер не обрадуется, если узнает об этом, и я..       На секунду она представила себе лицо Блэк, узри та всю эту картину. Вообще-то, раны после их недавней распри у той едва-едва начинали затягиваться, так что логично было предположить, что она не сильно разочаруется, если Гермиона переспит с кем-то на стороне. Просто.. потеряет веру окончательно. Но почему-то у девушки создавалось отчетливое ощущение, что ведьма бы разнесла тут все в пух и прах, не оставив от подлеца и горстки жалкого пепла.       Удивительно, какие чудеса может сотворить мысль о небезразличном человеке даже в самый напряженный момент. На секунду ей стало ощутимо легче, и этой секунды даже хватило, чтобы вдохнуть полной грудью..       ..и удивительно, как быстро чудодейственное действо подобных мыслей иссякает под неумолимым давлением реальности. Спиной девушка почувствовала преграду за собой и моментально поняла, что уперлась в глухую стену. Ну все, пиши пропало. Паника завладела ей с такой силой, что гриффиндорка даже не сразу вспомнила про наличие у себя гребаной волшебной палочки, а когда опомнилась, и все же лихорадочно выставила ее перед собой, на ум приходили только какие-то обрывки нормальных заклинаний.       Экспелякедавра? Может, остототалься? Депульсцио??       Абраксас даже на секунду замер и открыто оскалился жалкой попытке нетрезвой и явно трясущейся от страха девушки отбиться. Он так просто, словно издеваясь, отвел от себя палочку Гермионы одной только рукой, не используя даже обезоруживающего, что та едва не сгорела на месте от смеси стыда, гнева и животного страха за свою жизнь.       Тому, что произошло дальше, она бы предпочла несколько часов прокорчиться в агонии от Круциатуса, или стерпеть еще с десяток порезов в Малфой Мэноре. Мужчина настиг ее, вжался всем телом и приблизился к уху. Он источал неприятное тепло, и от него разило алкоголем. Гермиона зажмурилась и отвернулась, чтобы хоть как-то вернуть дистанцию, но едва ли это могло ей помочь.       — ..и вы очевидно не имеете представления о том, как устроен этот мир, — закончил за нее Малфой. Он грубо опустил руку на бедро девушки и повел вверх, задирая мантию, — видите ли, некоторым людям просто нельзя отказывать, даже если вам очень хочется. Просто потому, что они слишком влиятельны, и берут от жизни то, чего хотят. Так.., — он понизил голос и буквально прошипел последние слова, — или иначе.       — Отойдите от нее, мистер Малфой. По-хорошему прошу.       Мерлин, ну все, она уже бредит.       Но, к превеликому удивлению гриффиндорки, мужчина и действительно ослабил хватку, и в замешательстве уставился куда-то в сторону. Нехотя, она раскрыла глаза. До боли знакомый ледяной тон, рассекший воздух, оказался куда более реальным, чем она могла надеяться..       В дверях паба собственной персоной стояли Беллатрикс Блэк и ее верный спутник, Родольфус Лестрейндж. Парень крепко сжимал палочку, чей конец указывал точно в грудь Малфою, готовый в любой момент атаковать. Беллатрикс держалась хладнокровно, на первый взгляд, но Гермиона успела узнать ее достаточно, чтобы видеть, что это было вовсе не так.       Она не держала в руках палочки, более того, плечи ее были расслаблены и опущены, словно она вела совершенно будничную беседу, а не собиралась в любой момент ввязаться в поединок с волшебником явно опытнее и могущественнее нее самой. И все же, то, как ровно ведьма стояла, вытянувшись, словно по струночке, и каким взглядом прожигала соперника..       Ониксовые глаза оценивали ситуацию ровно три секунды, быстро мечась от лица мерзавца к положению его руки, которая все еще задирала подол мантии, и к лицу перепуганной гриффиндорки. Они темнели на несколько оттенков с каждой новой деталью, за которою цеплялся внимательный взгляд, так что когда она наконец удостоила Абраксаса прямым взглядом глаза в глаза, это уже больше походило на невербальную Аваду, которую волшебник каким-то невероятным образом пережил.       — А-а, вот и голубки пожаловали, — Абраксас отпрянул и рывком поправил на себе пиджак, а Гермиона наконец осела, потому что до этого стояла уже практически на носочках, и с шумом втянула носом воздух, — неразлучные Блэк и Лестрейндж, вместе с заколдованных пеленок. С чем пожаловали?, — он говорил это так буднично, так просто, пусть и с явной примесью яда, словно нагрянувшие в паб студенты не видели, чем он тут занимался всего несколько минут назад.       Родольфус позади начал чуть ли не раздуваться от гнева, и напряг руку только больше, демонстративно вытягивая ее до предела, в то время как на лице Беллатрикс не пронеслось ровным счетом никакой эмоции.. за исключением того, что ониксовые глаза опасно блеснули в темноте заведения.       — Отойдите, — вновь прошипела она. Быстрый взгляд вновь метнулся к Гермионе, она нахмурила брови, проследив за волшебником, которым и впрямь сделал шаг назад.       — Право, мальчики и девочки, я не совсем понимаю, что происходит..       Он сделал легкое движение рукой, словно собирался расстегнуть пуговицу на пиджаке, но друзья среагировали моментально. К тому моменту, как пиджак был расстегнут, а рука Малфоя оказалась в опасной близости от внутреннего кармана где, как предполагалось, находилась палочка волшебника, на него указывали уже две чужие.       — Это плохая идея, мистер Малфой, — раздался осевший, холодный голос слизеринца, — советую вам подумать дважды.       — Родольфус?, — нарочито удивленным тоном произнес мужчина. Он демонстративно поднял руки, объявляя капитуляцию и слегка склонил голову, — разве твой отец обрадуется, узнай он-..       — О-о, мой отец узнает об этом, можете даже не сомневаться, — тут же пресек его Руди. Он криво усмехнулся, качнув головой в сторону Беллы, — хотя, пожалуй, наши отцы узнают об этом..       — Или следует передать папе, что вы посмели его недооценить?, — тут же подхватила направление мысли друга Блэк, нахально ухмыльнувшись. Она многозначительно подняла брови, наблюдая за тем, как Малфой-старший стремительно терял всю свою спесь.       Шах и мат. Они не произнесли не единого заклинания, не вступали в настоящий поединок, но одного только влияния их родителей хватило, чтобы как следует припугнуть в край обнаглевшего аристократа. Маска доброжелательности и дружелюбия в миг слетела с его лица, мужчина сжал кулаки и челюсти и начал активно багроветь.       — Ну знаете..       — Знаем, — безразлично и в крайней степени бесцеремонно оборвала его Беллатрикс, — у вас есть ровно три секунды, чтобы унести отсюда свою поганую тушу, иначе я позабочусь о том, что бы от вас и ваших белобрысых патл и мокрого следа не осталось.       Словно в подтверждение ее слов, деревянный массив барной стойки неожиданно для всех присутствующих дал громадную трещину. Абраксас резко развернулся на звук, и, осознав видимо всю бедственность своего положения, не проронил больше ни слова. Напоследок он злобно зыркнул на Гермиону, и в этом взгляде читалось все, начиная от обещания расквитаться с ней позже, заканчивая потоком трехэтажного безразборного мата вперемешку с проклятиями. Еще секунда, и Малфой-старший аппарировал с характерным хлопком, а пара друзей в дверях облегченно выдохнула в унисон, опустив палочки.       — «Наши» отцы?, — тут же начала ерничать Беллатрикс, — Мерлин, Руди, да мой папаша быстрее сдохнет, чем полезет за меня заступаться!       — Ой, да ну тебя, — тут же отмахнулся от нее парень. Он зашагал в направлении Гермионы, которая уже потихоньку начала отходить и схватилась за угол стойки, чтобы удержать равновесие, а сам продолжил разговаривать с подругой через плечо, — ты тоже хороша. «Поганую тушу»? «Белобрысых патл»? Малфой, может, и законченный ублю-.. — он поймал на себе строгий взгляд профессора и тут же осекся, — кхм.. простите, профессор. Я хотел сказать.. законченный мерзавец, но и у него есть свои козыри в рукавах. Нам это еще аукнется, точно тебе говорю, к тому же, мы защищали.., — тут он виновато покосился на Гермиону, и она тут же поняла, к чему клонит брюнет.       — Грязнокровку, мистер Лестрейндж. Вы защищали грязнокровку. Говорите уж, как есть, — обреченно докончила за него она и выпрямилась, а Родольфус, наоборот, повесил голову.       — Я так не считаю, профес-..       — Зато Малфои считают. И многие чистокровные волшебники с ним согласны.       Повисла неловкая пауза. Родольфус молчал, опустив взгляд в пол, а Беллатрикс наоборот, стояла смирно, так и не сдвинувшись никуда с места у входа. Она молча скользила по гриффиндорке помутненным, неясным взглядом ровно до тех пор, пока та ее не поймала за этим занятием. Гермиона слегка приподняла брови и Блэк тут же встрепенулась и приняла свой обычный, высокомерный вид.       — Выдыхайте, профес-сор, — она оскалилась, хотя, казалось, вымученно, потому что ониксовые глаза продолжали сверлить Гермиону абсолютно серьезно, без малейшего намека не веселье, — на этот раз змеи поспели на помощь к львятам.       — Я не.., — она возмутилась только больше увидев, как друзья обменялись многозначительными взглядами, — я не понимаю о чем вы, мисс Блэк. Я не училась в Хогвартсе, смею напомнить, и вообще.., — ее взгляд скользнул к настенным часам и гриффиндорка тут же ужаснулась. Почти полночь. И какого, спрашивается.., — какого Мерлина вы двое забыли в Хогсмиде после отбоя?! Вы хоть представляете, что будет, если вас кто-то увидит?!       — Ну, профессор, — с долей лукавства начал Родольфус, смерив Гермиону заговорщическим взглядом, — мы спасли вас от этого напыщенного подобия волшебника, так что.., — он быстро зыркнул на подругу чтобы убедиться, что найдет в той поддержку, и продолжил, — было бы мило с вашей стороны по крайней мере не сдавать нас Слизняк… профессору Слизнорту, — резонно закончил он.       — ..и не задавать лишних вопросов, — добавила Беллатрикс.       Гермиона состроила недовольную гримасу и наградила друзей самым строгим профессорским взглядом из всей своей коллекции. Она просто поражалось такой неприкрытой наглости студентов и, одновременно с этим, понимала, что это меньшее, что она может для них сделать в сложившихся обстоятельствах. Ребята не просто спасли гриффиндорку, но и, если верить младшему слизеринцу, навлекли тем самым на себя ворох проблем..       — Черт с вами, — сдалась профессор, — я сделаю вид, что ничего из этого не было. Но Мерлин упаси ваши души, если мое имя потом промелькнет в какой-нибудь сомнительной истории!, — слизеринцы согласно закивали, обмениваясь довольными ухмылками. Гермиона в ответ на это только обреченно вздохнула, прекрасно понимая, что ничем хорошим это все равно не закончится, и развернула голову к бару, — Рози!! Ты там жива вообще? Выходи давай, все уже.       Сгорбленная, пристыженная Розмерта неловко выплелась из помещения за баром. Она вся покраснела, неловко теребила собственные руки и отказывалась смотреть профессору в глаза - было видно, что ей до безумия стыдно за то, что она не вступилась за нее.       — Я.. Мне жаль, Гермиона, я хотела помочь, но этот.. Мерлин, мне так стыдно!!, — начала бессвязно тараторить она, но осеклась, наткнувшись на добродушную ухмылку Гермионы. Ну, а что с нее взять? Розмерта все равно была еще молода и неопытна, палочку использовала в основном в хозяйских целях, а от того вряд ли от ее протекции был бы хоть какой-то толк.       — Ничего, Розмерта, все уже позади, — она выложила на барную стойку несколько сиклей за весь выпитый кофе и даже немного с излишком, и качнула головой в сторону своих спасителей, — окажешь услугу? Угостишь ребят, за мой счет? Здесь должно хватить. По стаканчику сливочного пива на душу, не больше!, — строго наказала она напоследок.       Повернув голову, она наткнулась на сразу два заинтересованных взгляда. Но если Родольфус смотрел на нее с любопытством и одобрением, которые, в общем-то, мало чем отличались от его обычной дружелюбной учтивости, то вот Беллатрикс.. о-о, взгляд этой юной ведьмы еще долго будет клеймом гореть в ее памяти.       Ониксовые глаза напротив горели лютым пламенем, но не вызовом, как обычно, а какой-то безумной смесью эмоций, ни одной из которых Гермиона не могла дать точного определения. Как много вам может сказать взгляд человека? Умножьте это значение на десять, и это все равно будет далеко от того, сколько всего успела сказать ей Беллатрикс, на деле не проронив ни слова.       Гермиона с готовностью и даже радостью наконец наступившей “оттепели” в их отношениях выдерживала на себе взор темных глаз ровно столько, сколько могла до того, пока это не начало бы смущать всех окружающих.       Она коротко кивнула ребятам, распрощалась с Розмертой и, не забыв прихватить злосчастные эссе, шагнула за порог, прямо во вьюгу февральской ночи. Глаза цвета оникса следили за ней, ровно до тех пор, пока их обладательнице не прилетела смачная затрещина свернутым свитком от друга, который все пытался ей что-то обстоятельно растолковать.