Чудо сказок на новый год!

***

Громкие удары в колокол, который трезвонит уже минуту, откровенно начинают бесить. — Чей это будильник? Выключите эту срань! — перекрикивает эти звуки Юнги, прижимая к ушам подушку. Намджун: — Это не мой будильник! Тэхён: — Не мой! Юнги от их ответа сильнее злится: — Мой, что ли, тогда? — они легли только час назад, а их так бессовестно будит этот трезвон. От сонливости и усталости глаза, словно слипшиеся суперклеем, совсем не раскрываются. Неожиданно раздаётся грохот, словно кто-то пнул дверь, и та со всей мощью ударилась об стену. — Свиньи! — кричит на альф незнакомец. Альфы еле разлепляют глаза, думая, кто же посмел таким наглым образом их разбудить. Самих директоров крупной компании! Намджун с усилием фокусирует взгляд, в искренней надежде моля, чтобы этим человеком не оказался Джин. Ему бы не хотелось сталкиваться с разъярённым мужем. И стоит увидеть в этом размытом силуэте мужчину средних лет в странной одежде, моноклем и длинными волосами, собранными в низкий хвост, он одновременно выдыхает от облегчения, но непонимание ситуации вводит его в тупик. И, кажется, не его одного. — Сколько можно спать? Быстро оделись и пошли помогать с оформлением бального зала, — этот мужчина продолжал повышать на них голос. — Совсем пустоголовые, из ума выжили. Забыли, что сегодня прибывают наследные принцы из других государств, чтобы встретиться с их Высочествами Сокджином, Чимином и Чонгуком? Вы продолжаете дрыхнуть, пока столько дел накопилось. Если не хотите получить в наказание несколько десятков плетей, то лучше сразу встали и пошли вон работать! — этот мужчина также быстро исчезает, как и появляется. И так же эффектно хлопает дверью. — Что это только что было?! — первым подаёт голос Тэхён мгновение спустя. Всю сонливость с альф как рукой сняло. Они медленно переводят взгляд со старой плотной деревянной двери на бежево-серые стены, краска с которых совсем стала блеклой. Потолок, на котором одиноко висела лампочка, на деревянном и хлипком на взгляд полу лежал старый пыльный зелёно-серый ковёр с причудливыми узорами. В углу комнаты, возле маленького окна с потресканной рамой стояли шаткие на вид стол и стул, а возле них скромно возвышался шкаф, словно оставшийся с восемнадцатого века. Практически всю часть этой маленькой комнаты занимали кровати, на которых они, по всей видимости, и проснулись. Намджун: — Скажите, что это лишь мои глюки, — не веря своим глазам, обращается к друзьям. — Ага, тогда они у нас массовые, — язвит с серьёзным лицом Юнги. С ним всегда так происходит, когда он начинает нервничать. — Скорее всего, мы всё ещё спим. Нам снится один и тот же сон, потому что кто-то надел на нас шапочки из фольги. Блять! — он в удивлении осмотрев себя в возмущении воскликнул: — Что на нас надето?! На них было какое-то тряпьё в виде серо-жёлтого платья, доходящего до колена, и тонких спальных штанов такого же цвета. Не трудно догадаться, что раньше ткань была белой; была куда плотнее и менее растянута. Многие места покрылись мелкими дырами, словно крысы прогрызли её, а где-то были пятна различных цветов, которые уже давно не отстирывались. Радовало хоть то, что несмотря на ужасный вид, одежда была чистой. — Может, нас кто-то похитил? — пытаясь оставаться спокойным, делает вывод Намджун. — Да кому мы нужны? — Юнги открывает шкаф, в желании найти хоть что-то годное, пока тем временем Тэхён разглядывает бумаги и письмена на столе. — Вилку мне в глаза! Быстро идите сюда! — зовёт старших. Намджун: — Ты что-то нашёл? Юнги: — Мать моя женщина! Что это за херня?! Некий страх начинает окутывать их тела. Потому что на чистой бумаге появляются прописные буквы, начертанные чёрными чернилами. «Дорогие Ким Намджун, Мин Юнги и Ким Тэхён, вам лучше выполнять то, что вам приказали. В конце этого дня вы поймёте происходящее. Всё это волшебство нового года. С Новым годом Вас!». — Мы точно сошли с ума, — заключает Тэхён, когда на листе перестают появляться слова. — Может… — Намджун резко застывает, вспоминая слова того мужчины с моноклем. — Я правильно расслышал? Нам приказали выйти помогать, потому что сегодня к нашим омегам будут подкатывать яйца неизвестно какие альфы? Тэхёна и Юнги словно холодной водой обливают. И как издёвка над пошатнувшем состоянием альф, на листе медленно появляется продолжение: «П.С. С вашими мужьями всё в порядке :)». — Да они издеваются! — Тэхён взбешивается и уже не сдерживает свой гнев. — Где мой Чонгук? — Чего вы там разорались? — слышен голос за дверью, который точно не принадлежал тому мужчине, что разбудил их ни свет, ни заря. — Сколько вас можно звать? Дворецкий ждёт! Тэхён только раскрывает рот, чтобы рыкнуть и пригрозить, как его затыкает Юнги своей ладонью. — Мы уже выходим, — сообщает Намджун. — Давайте быстрее, — бросает человек за дверью и, не дождавшись какого-либо ответа, уходит, и лишь тогда Юнги отпускает Кима. — Тэхён, я понимаю, ты зол, но нельзя терять рассудок, — объясняет Намджун младшему, что от злобы сжимает кулаки. — Ради наших омег мы должны взять себя в руки, — хлопает по плечу Тэхёна Юнги. — Так что лучше по возможности оставаться хладнокровными. — Я понял, — вздыхает, поджимая губы. — Тогда давайте быстро выходить. Юнги, ты что-нибудь нашёл в шкафу? — спрашивает Намджун. — Да. — Тогда переодеваемся.

***

В итоге они практически весь день бегали туда-сюда, заёбываясь от бесконечных побегушек, стискивая зубы и всё терпя, лишь бы вернуть своих омег и всё на круги своя. Когда уже повечерело, музыканты начали трубить вовсю, бальный зал наполнился людьми, так сказать, знатью и высокопоставленными людьми. Альфы же стояли в стороне вместе с остальными слугами, на них были чёрные брюки, белые рубашки и чёрные пиджаки, не сказать, что выглядели они на все сто, ведь в повседневной жизни одевались куда лучше, но в отличие от их утреннего прикида, сейчас они были великолепны. Стоило дворецкому произнести первое слово, как все затихли. — Внимание! Прибыли принцы! Его величество первый принц Ким Сокджин! И в этот момент зашёл названый омега, от вида которого Намджун забыл как дышать. Волосы цвета шоколада сейчас были иссиня-чёрными, словно воронье крыло, золотая корона с красными камнями украшала его голову, искусно подведённые глаза с блёстками и тенями красных оттенков, красивая улыбка затронула пухлые красные, сочные губы, обнажая белоснежные зубы. В ушах красовались длинные золотые серьги. А сам омега был одет в красные зауженные брюки, сверху такого же цвета жакет, а под нии чёрный пиджак на голый торс. Его костюм справа украшала брошь в виде цветка с чёрными камнями, и от неё уходили три ряда золотых цепей разной длины и концами цеплялись на золотую булавку, что крепилась на ткань. На шее омеги красовался кулон, и его пальцы украшали кольца. Джин выглядел очень богато, очень красиво и очень соблазнительно. У Намджуна возникло ощущение, словно он заново влюбился в него, иначе как ещё объяснить состояние «замедленной съёмки». Джин, ослепительно улыбаясь, прошёл мимо, к своему месту возле королевского трона. — Его Высочество второй принц Пак Чимин! И тут настала очередь застыть Мин Юнги. Чимин зашёл, подобный ангелу, спустившемуся с небес. Его светлые, будто утренний луч солнца, волосы; глаза - цвета нежно-голубого неба; под нижними веками красовались выложенные тонкой линией стразы, делая его облик ещё более нереальным; пухлые нежно-розовые губы, растянутые в обворожительной улыбке, блестели от блеска, нанесённого на них. На нём были белоснежные брюки и белоснежная рубашка, распахнутая на первые три пуговицы, на голове — корона из белого золота с голубыми камнями, уши украшали три пары колец, а шею — белый чокер и тонкие цепи из белого золота по всему телу. Но первое, что цепляло глаза — это белые пушистые крылья, которые так чудно трепетали и точно волшебным образом давали возможность парить в воздухе на пару десятков сантиметров от мраморного пола, давая лучшую возможность рассмотреть босые стопы с нежно-розовыми пяточками. Юнги невольно протянул руку в попытке прижать эту небесную родную красоту к своей груди. Но сразу опустил, и хорошо, что его жест никто не увидел. Но чувство грусти начинало заполнять его оттого, что он не мог сейчас обнять своего же законного мужа. — Его Высочество третий принц Чон Чонгук! Тэхён застывает в предвкушении, и стоит ему увидеть омегу, как сердце ёкает и во рту накапливается слюна. Волосы Чонгука притягивали взгляд, среди локонов цвета горького шоколада пробивались светло-коричневые и пшеничные пряди. И выглядело это потрясающе. Его, в отличие от старших омег, украшал золотой ободок на лбу в виде лавровых листьев с чёрными камнями, точно как у древнегреческих божеств; колечко на губах цвета коралла; на веках — коричневые тени. На нём были бежевые брюки и чёрная шёлковая блузка, которая обнажала его молочные плечи, а на шее тонкая цепочка с чёрным камешком. Стоит ли говорить, что Тэхён тоже словно заново влюбляется и ему невыносимо наблюдать, как омега, не заметив его среди множества гостей, оставляет его позади. Но что добивает их окончательно — это то, что их драгоценные омеги танцуют с другими альфами… Наблюдать за тем, как их мужей одаривают вниманием какие-то левые альфы — невыносимо! Но ещё хуже наблюдать за тем, как они одаривают их улыбками! Потому что, блять, те левые альфы находят к их омегам подход, делают всё правильно! Каждый их поступок правильный, слишком правильный! Настолько, что может и влюбить… Первым не выдерживает Юнги, он уходит со своего места и окликает омегу: — Чимин! — зовёт он, и все затихают, удивляясь чужой дерзости. — Чимин, за что ты так со мной поступаешь? Омега смотрит на него, рукой придерживая наследного принца рядом, который хмурится, явно злясь поступку Юнги. — О чём вы? — искренне удивлённо и с тревогой спрашивает Пак. — Я вас как-то задел? — порхает, взмахивая крылышками навстречу, но его придерживает за запястье тот альфа. — Не подходи к нему близко, это может быть опасно, — встревоженно просит. — Не беспокойся, Чан Ук, — сжимает его ладонь в ответ, и от вида этих нежностей у Юнги сердце кровью обливается. — Чимин, пожалуйста, прекрати, — просит Юнги, и в его голосе слышна печаль. — Прекрати этот цирк, прошу, — молит и делает несколько шагов вперёд, как его останавливает стража. — Чимин! За что? Прошу, не делай вид, что не помнишь! — Я не понимаю… — шепчет омега, прижимая ладонь к груди. — Уберите его! — приказывает Чан Ук. Тэхён и Намджун, не желая оставаться в сторонке, тоже выбегают. Намджун: — Джин, дорогой… Тэхён: — Гугу, милый… И их схватывают, не давая возможности приблизиться. Юнги ещё надолго запомнится взгляд Чимина, который не наполнен теплом и любовью. Намджун же раз за разом будет еле сдерживать слёзы от взгляда Джина, в котором читалось презрение. Тэхён же ошарашенно будет застывать от боли воспоминаний, в которых его милый Чонгук, испугавшись его, прячется за альфой, а потом нежно жмётся в чужих объятиях. Слова же стражников, схвативших их, заставят просто разбито замереть: — Они ничего о вас не помнят. — Что вы знаете? Отвечайте, твари! — Что случилось с нашими омегами?! Но те, больше не произнося ни единого слова, лишь бросают их в темницу, и они просто оседают на холодный пол. — Я не понимаю, что происходит, — шепчет Намджун, прижимая ладони к лицу. На некоторое время между ними возникает тишина, которую неожиданно прерывает звонкий голос: — Мы можем объяснить, — раздаётся голос за решёткой, и они сразу обращают внимание на непонятных парней в странной одежде и с рыжими волосами. — Кто вы такие? — грубо задаёт вопрос Тэхён, яростно на них смотря. — Мы эльфы и мы исполняем желания, загаданные в… — Какие к чёрту желания? — рычит Тэхён. — Переходи к сути! Что случилось с моим Чонгуком! И что происходит, чёрт побери! — Но мы и так хотим всё объяснить, — ворчит тот самый Ёнджун. — Дослушайте сначала! Могли бы вы вести се… — Что ты вякнул? — Техён звереет на глазах и накидывается на решётку, вытягивая руку в яростном желании схватить того рыжего за шиворот. — Думаешь, что если находишься по ту сторону решётки, то я тебя не достану? Альфу с силой оттягивают и пытаются успокоить старшие. Намджун: — Успокойся, Тэхён! Юнги: — Успокойся, блять, наконец! — Пошли вы нахуй! Я, блять, спокоен! Не видно? Я спокоен! — отмахивается от них. — Да, блять, как я могу быть спокоен, видя, как моего Чонгука обжимает какой-то хрыч? — Да сука, как ты не поймёшь? — Юнги тоже закипает от злости и держит за шиворот Тэхёна. — Не только твоего омегу обжимают, но и моего тоже! Омегу Намджуна тоже! Твою мать! Блять! Наших мужей отбивают непонятно кто и непонятно где! Думаешь, нам не страшно? Мы не злимся? Да, блять, меня разрывает от злости, обиды и страха, но я, блять, в отличие от тебя, хотя бы пытаюсь держать себя в руках, чтобы найти выход из сложившейся ситуации. Так что сиди на жопе смирно и не вставляй нам палки в колёса. — Иди ты нахуй! — Ким отталкивает со злобой Юнги. Но всё же высказанные слова действуют, ибо он уже не агрится и не рыпается. — Простите за произошедшее, — начинает разговор Намджун, находясь в более-менее адекватном состоянии, в отличие от тех двоих. — Да ничего страшного, нам не впервой, — с неловкой улыбкой отвечает Субин. — Как вас зовут? — Чхве Субин. — Субин, давайте отбросим нормы приличия, которые соблюдают при знакомстве, и перейдём к сути. — Конечно, Намджун, так будет куда легче. — Тогда объясните, пожалуйста, что происходит? — задаёт вопрос, почти не удивляясь тому, что знают его имя. — Как я и говорил ранее, мы эльфы, исполняющие желания, загаданные в полночь нового года. Ваши омеги уже больше полугода ждут от вас внимания, но вы погруженны в работу настолько, что совсем забыли о семье. Субин щёлкает пальцами, и они уже находятся не в темнице, а дома. — Они вас ждали до последнего. Альфы замечают уютную атмосферу дома, украшенную ёлку, разноцветные гирлянды, накрытый стол. Даже для них поставили столовые приборы, несмотря на предупреждение, что они не смогут отпраздновать новый год вместе. — Они очень хотели вашего внимания, им было грустно. Особенно в этот день. И они загадали, чтобы вы их снова полюбили и были рядом с ними чаще. — Снова полюбили? — удивлённо переспрашивает Намджун. — Но мы их и не переставали любить… — Но они ведь этого не знали. Да и вы не давали никак знать. И до альф, кажется, только доходит их ужасный поступок. — И вы, как те дети, которые вели себя в этом году плохо, достойны наказания. А именно: вы должны заново завоевать любовь своих половинок. Они ничего о вас не помнят, вы окажетесь в различных сказках и будете добиваться, влюблять и покорять своих омег. Как только вы это выполните, всё вернётся на круги своя. Но самое главное — вы просто должны понять, что можете потерять своих возлюбленных, если не будете беречь их. — Хорошо, — соглашаются и не могут ничего добавить, потому что они это… Заслужили. — Отлично, тогда начн… — Стойте! — резко останавливает Намджун. — А где моя Аня? — Она спит, — Субин указывает на детскую. Намджун заходит и застывает возле спящей дочери. Ощущение в груди, словно он её очень и очень долгое время не видел. Глаза начинают слезиться, он целует дочку в лоб, укрывает одеялом, которое она откинула, и выходит, осторожно закрывая дверь. — Я готов. Тэхён: — Я тоже готов добиваться своего Чонгука. Юнги: — И я готов. Никому не отдам своего мужа. Субин: — Отлично, тогда начинаем!