МГЕ. Перед началом чего-то, всегда идет конец

Идя по пути смерти в неведомом направлении, доктор не мог прийти в себя. Столь клишированное событие сумело ранить его, по-видимому, очень хрупкую натуру. Пустые желания, пустая жизнь. До встречи с Анжеликой его бытие было сравнимо с хлебом, начиная с хлебного завода. Когда-то он был свеж, и все к нему тянулись: его отвезли на прилавок, и его взяли. Чудесный покупатель откусил кусок свежего мягкого хлеба, а после, бросив, просто забыл о нем. Теперь на нем плесень, и хлеб больше никому не нужен. Даже самому себе. На пути к концу он встретился с высоким мужчиной в месте, где все равны. «Я вижу звезды. В окне движущегося поезда я видел созвездия. Картина, заложенная среди звезд, — это мои друзья: Спермоглотыч, Яйцедробилыч и Иваstick YourFingerInMyAss. А посередине — я. Я их ненавижу», — подумал брат, не имеющий образа. Бетонные комнаты, полные насилия, с минимумом деталей и декораций — это все так знакомо. В одной из тысяч подобных коробок ГейОргий умер. Как оказалось, рая нет, и ада тоже: повсюду лишь бессмысленное насилие, а впереди… стена. Сверху — огромный потолок, сзади — стена, справа и слева — стены, под ногами — пол, а впереди — такая же огромная стена. Есть ли смысл в такой форме существования после смерти? А был ли у него смысл жить дальше там, где его больше нет? Они оба избиты физически и ментально. ГейОргий поприветствовал доктора в его новом комплексе, где жизнь вновь беззаботна, а они оба — как свежеиспеченный хлеб на заводе, лишь ждут, когда их отправят на прилавок в одну из бетонных коробок здесь. Может быть, их встреча здесь поможет им выйти из вагона, едущего прямо в огромную стену, а может, они смогут узнать, что же скрыто за ней. По комнате разносится запоминающийся ритм, бьющийся об стены в такт с моей ногой. Тёплый свет настольной лампы освещает местность вокруг моего монитора. На столе расположены колонки, клавиатура, мышь, а в отражении бутылок справа видно покачивание головы под качающий бит популярного синтипоп-трека, вдохновлённого звучанием песен 80-х годов. В отражении моих уставших карих глаз видно, как я заинтересованно пишу предсмертный текст о том, как расписываю, как всех вас ненавижу, пидорасы. Отражаясь от экрана только что дописанной записи, висит моё тёплое тело под тот же яркий ритм, заглушавший долгое время мою внутреннюю боль. Отражения отражений — это то, что я увидел за гранью живого. После 30 не самых приятных секунд в моей жизни я очутился в пространстве, отражающем самого себя, а я в нём — центр. Вот и моё желание оказаться центром мира и быть особенным с рождения сбылось. Я повсюду, я очень Джулия, а-а-а-а-а-а (I'm everywhere, I'm so Julia). Не такой, как все, я сразу начал строить свою утопию, и вот мир уже не зеркален, и я не его "пуп". "Нахуй я это сотворил?" — сказал я и совершил большой взрыв, после которого образовалась вселенная. Всё встало на свои места, и я осознал абсурдность моего выбора. Оказалось, что путь, мною выбранный, — очередная приевшаяся история, и явно десяток миллиардов людей до меня сделали то же самое. Так и явилась стена, а за ней кубы, а за кубами насилие, а за насилием правда. И дело не в том, что всё бессмысленно и вокруг лишь абсурд, а в том чтобы проломать стену и узнать, что всё бессмысленно и всё вокруг абсурд. От лица сущности, которой был написан текст, локомотив с десятками вагонов дрогнул от шока. В забитом людьми, фурри, МГЕ-братьями и всеми возможными осознанными существами из этой вселенной ГейОргий и доктор К оказались теми многими, кто об этом узнал. Стена пала, и каждый ринулся в поисках новой цели, ведь тяжело жить без смысла. Созданные сущностью осознанные существа упали в мысли и рассуждения о том, сколько может быть таких вселенных и что будет после очередной смерти в этом некогда зеркальном пространстве. Тем временем в мире, когда-то Анджея, а теперь Анжелики, была дописана идеальная книга — сиквел, который мы заслужили и ждали, но разочаровались. В нём описана очередная победа МГЕ-братьев над фурриебами, и никакое волшебство не помогло миру покориться воле фурриеба. "Лишь абсурд граничит с реальностью, а остальное — лишь догадки", — сказал Андрей, полностью вернувшись в своё тело, будучи созданным из ничего. "Знаешь, говорят, что невозможно создать что-то, не потратив ресурсы откуда-то, но я отвечу, что нет ничего невозможного, ведь любой барьер в твоих возможностях — это просто умышленное ограничение, созданное твоим подсознанием", — дополнил он. Огромное МГЕ-чудище с щупальцами не обрело свой разум, а инстинктов или программы в нём нет. Отпустив Анжелику с миром, Андрей ушёл покорять этот мир, будучи главным МГЕ-писателем современности. В то же время Анжелика очутилась напротив Пуро, и уже нет никакой бетонной коробки, а комплекс вокруг пуст и был сдан без капли крови, об этом сразу сообщил чёрный кот и принялся рассказывать о том, что произошло. "Ты видела МГЕ-монстров до нашей первой встречи и, понятное дело, помнишь, что тогда случилось с тобой. Затем ты встретила наше свободное фурри-общество и увидела его крах. И вот сзади тебя твое собственное МГЕ-чудище, и верен он лишь тебе," — сказал спокойным тоном Пуро, указав на тентаклевого монстра позади Анжелики. "Можно сказать, что он — лишь визуальный образ твоей натуры. Жуткий и неприятный уебок с щупальцами вместо конечностей, без возможности говорить и представлять из себя что-то, он пуст, как и ты. Несмотря на это, ты все так же фурри, и то, что вернется на остатки знакомого тебе комплекса, будет радо тебе искренне. Ведь смысл того, что было вокруг, в том, чтобы принимать без исключений всех ради поддержки свободы и неравенства, приходящего вместе с ней." После этих обидных слов он ушел в очередную дверь огромного комплекса, не оставив за собой следа. Оскорбили, унизили, но не осудили. Анжелика в замешательстве: проблески прошлого воспроизводятся ненароком в голове, и это ее печалит. Осознание пришло не сразу, а лишь спустя десяток минут пустого блуждания по заброшенному и сданному без крови комплексу. Нет ничего, заставляющего ее остаться здесь, и, услышав слова Пуро вместе с очертанием своей души, она принялась выбираться оттуда, начав свой путь на основе того, что не было забыто. Пустые коридоры, ни одной души и запрограммированного МГЕ-брата. Непонятно, зачем опустошенный перед угрозой, он остался покрываться пылью, оставив на ней лишь след Анжелики у закрывающейся двери около спуска в одесское метро.