МГЕ. Перед началом чего-то, всегда идет конец

Когда он очнулся, он не понял, что даже произошло. У него никогда не было возможности говорить. А даже получив ее, он так и не смог. Так он и остался бродить по свету. Ненужный, страшный, ужасный. Пустой и брошенный. Но что-то за все время он обрел — осознание боли. Принялся искать себе подобных. Хотел вступить в культ ненависти, который не понимал раньше. Ему по-прежнему чужды человеческие чувства — он не чувствует буквально. Но боль — это то, что тронуло его разум, а разумом он обладает. Гуляя по миру, он увидел двух несчастных тварей. Одна уже умерла. А второй был МГЕ-братом. Он положил свое щупальце ему на плечо, но тот никак не реагировал. Амбал держал в руках мертвую рыбу. Тогда Иисус толкнул его, и последний очнулся. — Ты кто? — произнес Никита. В ответ он получил невнятные звуки от озлобленного монстра. — Ты не сошел с ума, потому что ты тоже МГЕ-брат? Это подтверждает мою теорию, но... — пауза, — ты не похож на МГЕ-брата, ты какой-то осьминог. Никита встал на ноги, держа труп Мэйры, и отнес его в авто. Он посадил ее на переднее сиденье и вернулся к Иисусу. — Пошли. Если мы остались здесь вдвоем, тогда у нас осталось незаконченное дело. — Пауза. — Жаль, что так вышло... Вместе они вернулись в церковь и принялись идти вниз. — Я хочу посмотреть, что она мне написала. Я потерял ту единственную, которая ценила меня. — Пауза. — Прости, что не могу сказать многое, я никогда прежде не говорил так много в принципе... Вдвоем они вступили на земли истинных арийцев. Все они уже были мертвы, но что-то не давало покоя Никите. Он объяснил, что где-то здесь скрыто письмо — это последнее, что у него осталось от Мэйры. И пусть он знал, что у них ничего не выйдет — он любит ее даже после смерти. И последнее его желание — это найти тот лист бумаги. Проходили часы. Вместе они искали тот листочек без остановок в подземном городе, который еще пару мгновений назад был в памяти Никиты самым красивым местом на земле. А теперь он покрылся гнилью, как и вся планета. В конце концов монстр нашел письмо. Оно покрылось пылью и, несомненно, было тем, что искал Никита. — Спасибо тебе... друг. — Никита обнял его. — Независимо от того, что там написано, я планирую умереть. Но благодаря тебе моя кончина наступит раньше. Услышав это, монстр выхватил письмо из рук и начал кричать, явно давая понять, что против этой идеи. — ОТДАЙ МНЕ ЕГО! — Никита начал кричать. — ЭТО ВСЕ, ЧТО МНЕ НУЖНО, Я НИЧЕГО БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ! ДАЙ МНЕ ЗАКОНЧИТЬ! — Он ударил монстра, продолжал бить, пока тот не выронил лист. — Я НЕ МОГУ ДЫШАТЬ! Я НЕ МОГУ ДЫШАТЬ! У Никиты сбилось дыхание — грудная клетка будто сжалась, а воздух не заходил до конца. От наплыва чувств он перестал сдерживать тело: челюсти сжались, мышцы шеи и плеч окаменели. Резкий скачок давления от этого напряжения вздул вены на лице и шее — ещё немного, и казалось, кожа не выдержит. Горло сдавило комом — не от злости, а от подступающей печали, которую он тоже давил внутри. Дыхание стало прерывистым, урывками, будто он одновременно пытался закричать и не издать ни звука. Напряжение читалось на расстоянии — по красному лицу, по вздувшимся венам, по тому, как амбал будто застыл, забыв выдохнуть. Он потянулся к листу, и в момент, когда пальцы коснулись бумаги, всё оборвалось.