Разнообразие

Дима двигается очень осторожно. Мягкий толчок вперед и тут же назад. Бедра дрожат от усилия, живот поджимается, Дима дышит через раз. Он боится сделать что-то не так, боится навредить. Его хватают за бедра. Он не успевает сделать хоть что-то, как на его член насаживаются горлом почти полностью. Дима ахает, дрожит и вырывается из хватки. На него жадно смотрят карие глаза. Слюны очень много, она стекает до подбородка. Август не пытается её стереть, и это выглядит безумно горячо. Дима смотрит на покрасневшие губы. Секунду назад он был в этом горячем, влажном, тесном… Член дергается. Август мажет по нему взглядом и усмехается. У Димы не получается не покраснеть. — Ты больше не хочешь? — грудной голос Августа ниже и глубже, он дурманит голову еще больше. Потемневший взгляд смотрит сверху вниз, и от этой мнимой покорности ведёт. Ведь Август может затянуть его на кровать, а потом трахнуть до громких шлепков, вжимания в матрас и расплывающихся кругов перед глазами. — Н-нет. Просто… — Дима отводит взгляд. — Это слишком смущает. — Смелее. Если что-то будет не так, я тебя остановлю. Поверь, у меня достаточно сил для этого. Пока Август снова ложится на спину, немного свешивая голову с края кровати, Дима проводит несколько раз по члену рукой. Плоть пульсирует под пальцами. Он и не думал, что будет так сложно перешагнуть через себя, когда предлагал воплотить своё желание. Излишняя заботливость и стремление не навредить обернулась теперь против него. Дима не мог перестать думать об Августе, о его возможной боли, о не самых приятных ощущениях, которые тот испытывает. Придерживая член, он направляет головку в приоткрытый рот. Губы смыкаются, принимая упругую кожу, Дима дёргается от ленивых мажущих прикосновений языка и тихо стонет на выдохе. На бедра снова мягко опускаются руки, подталкивая глубже. Ещё глубже. Горло мягко сжимается вокруг плоти, Дима вскрикивает. Ощущения потрясающие — влажное и мягкое тепло, охватывающее его плоть, и сжатие вокруг головки. Он делает пару осторожных глубоких фрикций и дает упирающемуся в него Августу отдышаться. — Ничего сложного, так ведь? — Да. Хочу ещё. Август с улыбкой шепчет что-то на нидерландском. Дима не понимает, но решает не уточнять. Входя в рот медленно и выпуская член до головки, позволяя Августу вдохнуть, Дима разглядывает раскинувшееся тело. Хольт снял рубашку, давая простор для прикосновений по груди и животу, но остался в брюках. И теперь Диме был четко виден его стояк. У Августа был безумно чувствительный рот, он мог возбудиться только от поцелуев. Когда-нибудь они проверят, может ли Август кончить только от них… Через время Август, уже практически не отрываясь, принимает бесконтрольные толчки. Удовольствие горячим пламенем растекается по всему телу, в животе накапливается гудящее томление, требующее выхода. Все чаще Дима вдавливает в горло, стараясь продлить, насладиться ощущением вакуума дольше. Август, видя, что Дима на переделе, постанывает, создавая вибрацию и стимулируя член еще больше. Дима уже не контролирует себя, вжимается в горячую тесноту, стонет на каждом выдохе и ждет ту чистую и яркую волну, выносящую в водоворот удовольствия. И она приходит, сбивает с ног, затягивает на глубину, туда, где после яркой вспышки Дима купается в темном беспамятстве и его, словно теплым одеялом, окутывает нега. Дима открывает глаза. — Тебе понравилось, — довольно мурлычет Август под боком. Диме даже не нужно смотреть на него, чтобы знать, что тот сейчас улыбается. — Что попробуем в следующий раз? Август хмыкает, прижимается губами к Диминой груди и отвечает с такой интонацией, что поджимаются пальцы на ногах: — Я что-нибудь придумаю.