Привязанность.

Он дал выбор. Свободу… или его. Это был не выбор, а ловушка, обёрнутая в красивую обёртку. Вару не заковывал Феликса в цепи. Он предлагал: уйди, если хочешь. Дверь была открыта. Но каждый раз, когда Феликс подходил к ней — голос Вару звучал у него в голове: «Ты не справишься без меня.» «Я — единственный, кто тебя понимает.» «Ты вернёшься. Всегда возвращаешься.» И он действительно возвращался. Сначала — потому что не знал, куда идти. Потом — потому что верил, что Вару может измениться. А позже… Позже — потому что начал сомневаться, действительно ли это не любовь. Вару умел говорить нужные слова: «Ты свободен. Но посмотри мне в глаза и скажи, что больше не чувствуешь ничего.» Феликс не мог. Он путался. Он сомневался. Его ломали не криком, не насилием — а постоянным давлением, теплом, напоминаниями о прошлом. И однажды, когда он снова стоял у порога — чемодан в руке, сердце в горле — Вару просто сказал: — Если уйдёшь — больше не возвращайся. — Но если останешься — я буду твоим навсегда. Феликс стоял молча. Потом положил чемодан. И остался. Не потому что простил. Не потому что любил. Потому что больше не знал, кто он без Вару. И это было самым страшным. Он застрял. Навсегда. В любви, которая снаружи была как шёлк, а изнутри — как клетка.