Злые Британские Волшебники

Больше, чем свое замужество, Беллатриса Лестрейндж ненавидела лишь сильных чистокровных магов, которые готовы были положить жизнь ради магглов и единения с ними. Она мечтала добраться до каждого подобного отступника и заглянуть ему в глаза. Проникновенный вопрос «что же ты натворил», сдобренный порцией «круцио», отлично развязывал языки. Правда, зачастую собеседники перечисляли текущие деяния самой Блэк, хотя вопрос стоял совсем иной. Никто никогда не слушал вопросов достаточно внимательно, если на него была нацелена палочка Беллатрисы. Сегодня Белла сделала все, чтобы собрать отличную вечеринку. Позвала Яксли с Розье: первый по силе удара чистой силой напоминал хвосторогу, второй выжигал мозги нарочно плохой легилименцией. Пригласила на праздник Молодого Эйвери: тот обрадовался возможности сбежать из-под отцовской опеки. Младший Малфой пришел по той же причине, а вот Цисси с собой не позвал, ханжа и жадина. Белла всегда знала, что замужество посадит сестренку под замок. Она сама сразу поставила Рабастану условие: дело превыше всего. На кухню и детей нет времени, она слишком ценная сотрудница. Пришел и Долохов. Теперь это стал настоящий праздник. Он потрепал Люциуса по щеке, поцеловал Белле руку, ткнул острым локтем в плечо Басти Лестрейнджа, хлопнул по спине Эйвери, отдал честь похожему на каменную статую Яксли, перекинулся шуткой с Розье — и все это за несколько минут, которые пожиратели провели в месте сбора. Воздух искрил предвкушением веселья. Годрикова Впадина была дорогим «курортным» районом, обжитым семействами авроров. Домов было не обнаружить из-за Фиделиуса, но Белла велела шуметь изо всех сил. Крошки спасатели обязательно явятся на свет, как мотыльки. Белла мечтательно перебирала имена. Жаль, Нотт не пришел. Зануда мог бы пригодиться. Уютная деревушка одинаково хорошо горит, и не важно, видно дом невооруженным глазом или нет. Они появились вечером воскресения, закутанные в черное, в железных масках, с чужими и своими палочками в руках. Без команды они синхронно выпустили по заклинанию в разные стороны. Зазвенели стекла, погасили фонари. Раздался первый визг. *** Шелби и его парни вовсю вели бой. Пожирателей и авроров накрыл купол, через который и пройти-то можно было с трудом. Заклинания теперь рушили лишь ограниченное количество домов вокруг, зато в небе уже расцвела метка; на земле лежал маг. Воздух трещал от магии в нём. Несколько мракоборцев сцепили из заклинаний ещё один щит и прикрывали своих бойцов. Поднятые из родных домов авроры невыгодно выделялись на фоне явившихся из министерства волшебников — их лица были открыты. Белла с радостью признала в двух из них семью Моуди — те не раз заставляли ее быстро сворачивать веселье, вдохновенные борцы за свет и рабство у магглов. Она принялась пробиваться к ним, но попала на линию огня Айзека. Шелби она тоже знала, достаточно было увидеть его глаза над форменной, скрывающей рот и нос маской — предатель крови, мерзавец, выродок и без того посредственного рода, о котором даже никто не знал. Ничего хорошего в этой крови не было, не о чем было и жалеть. Белла послала парализующее проклятье: этого волшебника хотелось заставить извиняться за доставленные ранее неудобства. Он поймал ее заклинание на палочку, пошатнувшись от неожиданности: так сильно было это проклятье. «Жила дракона? Ива? Нет, орех». Он вернул чары назад, теперь заставив неизвестную фигуру в маске увернуться. Он запомнил палочку. И маску запомнил. Это был уже почти что человек. Почти что личность, почти что названный вслух враг. У Беллы почему-то неприятно похолодела спина, а страха Блэк не любила. Нырнув в воронку аппарации, она появилась в двадцати метрах в стороне, в гуще толпы. Обе стороны тут же вспомнили, что аппарация все еще доступна союзникам обеих групп; тут же выросли соответствующие чары, и вечеринка обрела некоторую камерность. От Авады мистера Моуди уберег, смешно сказать, Розье, случайно вписавшийся в локоть Беллатрисы. Рабастан тут же возник между ними, предотвращая спор, и теперь тройка пожирателей заняла крепкую позицию у фонарного столба. Впрочем, Моуди были уже далеко в стороне. Долгий бой не входил в планы Беллатрисы. Напугать, покалечить, выманить кого-то ценного и, по возможности, забрать его с собой — таковы были цели пожирателей сегодня. Несколько домов магглов горели в ночи. За дерзкую и бесполезную вылазку не последовало бы наказания, особенно притащи они мракоборца под светлые очи Темного лорда. Но перелом в ситуации произошел так внезапно, что Белла чуть палочку не выронила. Окруженный слоем щитов, обезоруженный Долохов бился в горящих путах под прицелом палочки Шелби. Антон, Антонио, Тони. Лицо Блэк исказила кривая улыбка, которую Долохов истолковал абсолютно верно. Рванувшись навстречу Белле, он готов был принять летящее ему навстречу заклинание. Все, что угодно, но не дементоры. Не министерство. Не волокита перед неминуемой смертью. Не… Было слишком далеко. Порядком ослабшее после пролета через площадь заклинание ушло в пустоту. Долохова и Шелби поглотил порт-ключ, по улице полетели десятки рассыпавшихся в разные стороны собачьих резиновых мячиков, которые при прикосновении к ним обжигали, как раскаленные. Авроры держали при себе довольно опасные порталы, и теперь Пожиратели занервничали. -Наружу — и убирайся отсюда, — Басти подтолкнул супругу к границе антиаппарационного заклинания, походя, буднично отражая аврорские чары. Маска Малфоя-младшего была глубоко рассечена по металлической щеке, из-под нее струилась кровь. Перепрыгнув через лежащего без сознания аврора, спешил к «выходу» Оливер Эйвери. Яксли разве что глаза не закатывал, лениво отмахиваясь от окружавших его мракоборцев заклинаниями, которые при должном упорстве и повторении могли бы проломить толстую стену старого особняка. С Розье дела обстояли похожим образом, и мёртвый аврор, кажется, был на его совести, но добраться до Моуди никто так и не смог. Авроры сбавили напор, стремясь теперь взять кого-то одного конкретного, видя, что прочие уже бегут. Белла видела, что выбор пал на Яксли: тот отбрехивался от министерских псов чужой палочкой, контрабандной «иностранкой», потому как его собственная часто мелькала в министерских отчетах. У Яксли все было под контролем; страшного же пожирателя — Розье — бьющего «плохими» ментальными заклинаниями, наоборотстаралисьупустить. Розье дождался, когда молодые соратники окажутся за пределами чар, шумно свистнул, привлекая внимание напарника, ударил по площади явно заранее испорченным конфудусом и под нестройным градом сбитых с толку авроров сопроводил слегка растерянного Яксли на выход. Через пару прыжков аппарации они разделились. Дома пылали. Авроры дурили головы магглам. Тело погибшего забрали с площади, пострадавших отправили в Мунго. Судьба Долохова была ясна и незавидна, но никто из пожирателей не смел облегченно перевести дух. Предстояло отчитаться перед Темным Лордом. *** -Две драки сегодня, — сокрушенно покачал головой профессор Флитвик, занимая свое кресло в учительской. -А у Помфри сколько клиентов? — Поинтересовалась Спраут, относившаяся к дракам весь философски. -Ни одного, — приободрился декан Равенкло, — дрались младшекурсники, а у них в воспитателях ходят студенты, составившие идеальную для нашей школу комбинацию. Он искоса поглядел на профессора Реддла: тот нечасто появлялся в учительской, предпочитая вести административные дела в своем кабинете, но иногда долг обязывал заполнять некоторые формы отчетности здесь. Сейчас же временный декан Слизерина как будто оставался безучастным к беседе. -Старосты Слизерина и Гриффиндора ходят под ручку… Надо каждый новый набор сводить несколько таких пар, — хохотнула Спраут. Гневный взгляд МакГонагалл мог бы пронзить любого, но не ее. -Подумай, Помона, о чем ты говоришь, — отозвалась Минерва прохладно, укладывая несколько страниц в папку, — мы здесь не сводничеством занимаемся. Все, что нам требуется каждый год — это воспитывать на роль старост таких прилежных студентов, чьего рвения хватит укротить младших подопечных. -То-то рвения слизеринцев хватает, чтобы не обижать нашу юную Кади, — хмыкнула Помона, перекладывая с места на место стопку пергаментов и явно не желая приступать к своим делам. -Мой факультет — Гриффиндор, и мои полномочия ограничены определенной башней в замке, — заявила МакГонагалл, — Дамблдор переложил Слизерин на плечи мистера Реддла, если я правильно помню. Прошу прощения, коллеги, дела. Она туго перевязала папку и направилась с поистине кошачьей грацией к двери. Возраст Минервы никогда не ощущался ее собеседником — двигалась волшебница легко и пластично. Даже в дверь она скользнула тихо. Повисло неловкое молчание. Реддл умело делал вид, что не заметил этой странной сцены. -Язык без костей, — не слишком искренне повинилась Спраут. — У меня. Ну, какая есть, простите. -Ничего страшного, — неожиданно принял извинения Реддл и наконец оторвался от отчета, одарив Помону такой улыбкой, что деканша Хаффлпаффа даже растерялась немного. А удивить Помону было непросто. — Мисс Кама действительно в тяжелых отношениях со Слизерином. -Интересная формулировка, — тихо пробормотал Флитвик, — вы знаете, коллега, у моих студентов каждый год конфликты с маггловедением — как с наукой, так и с преподавателем. Профессор Квирелл мой выпускник… Но этого не хватает, чтобы студенты проявили хоть какую-то поддержку. Магглорожденных на моем факультете достаточно много, чтобы уровень критики предмета выходил за рамки приличий. К сожалению, трудно с этим бороться. -Мисс Кама, насколько я знаю, не училась в Хогвартсе, — откликнулся Реддл, заинтересованно подняв голову. -Ни она, ни ее отец, — кивнул Флитвик, — возможно, поэтому юной Кади так трудно приходится сейчас? Простите, у наших факультетов сдвоенные уроки, я немного в курсе. -Слизеринупришлось трудно — у них две замены в родных подземельях, — мягко заметил Реддл, тем не менее, предупредительно прищурившись. — Студенты привыкли получать свободный доступ к лабораториям, причем в ночные часы тоже: зелья порой требовательны ко времени суток. Новая метла по-новому метет. -Вторая замена не компенсирует первую? — Лукаво спросил Флитвик. Злиться на него было невозможно, и Реддл хмыкнул, сбрасывая напряжение. Полугоблина даже приятно было уважать. — Мне казалось, что с вашим назначением проблем не возникло. -Не буду отрицать, найти поддержку родного факультета было очень приятно — это сильно упрощает мои дела. Зная особенности факультета, смею предполагать, самонадеянно, быть может, что и без этой поддержки мы бы смогли договориться. -В самом деле? — Напомнила о своем присутствии Спраут. — Ни разу не видела, чтобы усидел декан, у которого нет контакта с факультетом. -Я и не декан, — поднял ладони Реддл, — что вы. Уверен, одно из лучших моих качеств — то, что я уйду. -Не думаю, — хором ответили Флитвик и Спраут и переглянулись. Флитвик продолжил. -На мой взгляд, не бывает временных деканов. Вы или есть, или нет. Факультет к вам прикипел, а мисс Кади решил переварить как инородное в своих подвалах тело. -Что вы хотите сказать этим, мистер Флитвик? — Реддл внезапно почувствовал усталость от пустого жонглирования словами и подался вперед, желая получить четкий ответ. -Выдайте Кади иммунитет, — честно ответил Флитвик, отвечая на взгляд Реддла. — В действительности только вы можете это сделать. *** Записка с требованием явиться в личный кабинет декана застала Елену за обедом в субботу. Она как раз только вернулась из Хогсмида, чтобы поесть и скорее убежать к профессору Кеттлберну — вернее, к фестралам. Иногда, если ни преподавателя, ни Хагрида не было рядом, удавалось полетать — а вырваться из замка староста пятого курса любила. Но теперь записка записка буквально обжигала пальцы: Реддл не любил ждать. Шагая вдоль столов, она ловила обрывки чужих обсуждений. Сегодня третьекурсники Слизерина сцепились с гриффиндором, причем, если рассуждать подобными категориями, явно уделали «львов». Уделали бы, но Генри и Елена удачно оказались рядом. Огонь принял на себя Генри, у которого на факультете все были сплошь отходчивые да переменчивые и затаить обиду на старосту не могли. Кинкейд появилась будто бы чуть позже, прохладно принесла извинения гриффиндорцам, подкинула студентам тему для сплетен в виде грядущего нагоняя Кислеру — и слизеринцы удалились. Причина была простая: новости о нападении на Годрикову Впадину. Маленькие гриффиндорцы в отличие от старших курсов регулярно собирали поход с вилами и факелами на Слизерин — что-то вроде спорта для детей 11-14 лет. Никто не придавал особого значения очередной такой стычке, тем более что последствий у нее не случилось. -Войдите, — Кинкейд не успела даже руку поднести к двери, как из-за нее послышался голос. С досадой выдохнув, девочка все равно постучала трижды и вошла, плотно закрыв за собой дверь и замерев там же. В кабинете было довольно темно — шторы закрывали окна, за которыми и без того уже давно село солнце. Профессор сидел в окружении нескольких плавающих в воздухе люмосов, слегка зеленоватых, отличавшихся оттенком от обычных. Возле него стоял ларец, который сразу не понравился Елене. Больше ничего необычного не наблюдалось: профессор проверял эссе и скучал. -Как вам должность старосты, Кинкейд? — Не поднимая головы, поинтересовался Реддл. -Это… Интересное занятие, — нашлась Елена, не понимая, нужно ли благодарить за назначение, или же сейчас самая удобная возможность от него избавиться. -Рад, что вам не скучно. — Реддл поднял на миг голову, окинул взглядом Елену — в субботу многие одевались не по форме, и старосту со старостой роднил только форменный джемпер со значком. — Как у вас с артефактами… и ответственностью, Кинкейд? -Плохо… хорошо, — едва успела закончить ответ Елена, как Реддл указал ей на стул перед собой. -Отлипните уже от двери, Кинкейд. Елена опустилась на жесткое сидение, бросив сумку рядом с ним. Реддл фыркнул: студенты привыкли беседовать с ним, держа палочки под рукой. Профессор ЗоТИ всегда был рад напомнить, что зло не дремлет, и проверял щиты в самые неожиданные моменты. -Вы можете убрать палочку сейчас, Кинкейд. -Да, сэр, — послушно кивнула Елена, но замялась, словно не представляя, насколько далеко стоит ее прятать. Реддл терпеливо дождался, пока студентка расстанется с волшебной палочкой и снова начнет слушать. -То, о чем пойдет сейчас речь, секретно. — Продолжил декан. — Однако, не думайте, что вы особенная и единственная, кого коснется этот секрет. -Я и не… -Не перебивайте. Смотрите. Он движением руки распахнул ларец и указал на него. Елена встала и потянулась вперед. Перед ней лежала маска из абсолютно чистого зеркала — по форме человеческой головы, поэтому отражение выходило искривленным. Казалось кощунственным прикоснуться к ней и оставить отпечаток грязных рук. Елена завела руки за спину. -Это артефакт, весьма темный и опасный в неумелых руках. Хотите понять, как он работает? -Пожалуй, сэр, — «понять» не означало «хочу испытать на себе», поэтому Елена вежливо отступила. Реддл сделал вид, что не замечает попыток Кинкейд сбежать. Он молча поднял маску с ее бархатного ложа, приложил к лицу, взглянул на разом подрбравшуюся Елену… И Елена с изумлением уставилась на свою копию. -Оборотное зелье, — произнесла Кинкейд, — только вкус не такой мерзкий? -Откуда вам знать, — поддразнила копия, — вы вряд ли пробовали то или иное. -Говорят, — Кинкейд принялась медленно обходить профессора кругом, — я много читаю. -Унасболит рука, Кинкейд. Что на ней? — Копия повела левой рукой, и Елена непроизвольно схватилась за собственную руку. Шрам от келпи и правда все ещё порой ныл. Оставалось поблагодарить профессора, что он хотя бы не закатывает рукав. -Шрам… Животные, профессор. И только. Иногда я неосторожна. -Дело ваше. — Двойник звучал вполне натурально, голос был точно тот же, интонации тоже, разве что подбираемые слова немного разнились с теми, что выбирала обычно Елена. — Жажда полета… я чувствую ее. Но не могу читать ваше сознание изнутри. Что вы думаете о маске, Кинкейд? -Она погружает и в личность тоже, — констатировала Елена, чувствуя, что ей это не слишком нравится. -Чем слабее волшебник духом, тем сложнее ему будет снять маску. Что вы хотите сейчас, Кинкейд? Нет, я спрошу себя, — двойник задумался на миг, автоматическим жестом Кинкейд постучав пяткой ботинка о носок другого. Одежда тоже была полностью скопирована маской. — Вам любопытно. Елена нехотя кивнула. Ей действительно было интересно. Ей действительно хотелось попробовать… -Вам хочется надеть ее в моем присутствии, — улыбнулась не-Елена, и Кинкейд отвернулась. -Да. -Я дам вам такой шанс, когда вернусь. Профессор коснулся лица. Маска не была ничем закреплена на лице, и Елене было интересно, как ее снять, но у Редда это получилось довольно легко. Всего миг — и профессор снова сидел такой, каким Елена его знала. -Вам нужно отлучиться, профессор? Будут ли какие-то указания? Могу ли я спросить, на случай, если кто-либо спросит, когда можно будет снова найти вас? — Елена переключилась на более насущные задачи. -Нюанс в том, что никто не должен знать, что я покинул школу. Сделайте так, чтобы другие старосты рассчитывали на вас в вопросах моего местоположения. Соврите, если я кому-либо понадоблюсь, и не забудьте передать эту ложь мне. Я вернусь к ужину. -Вы могли быть в Хогсмиде, профессор. В выходные преподаватели покидают замок. -Я не отлучался из замка, Кинкейд, — слегка похолодевшим голосом напомнил Реддл, и Елена кивнула. -Я буквально несколько минут назад говорила с вами. Третьекурсники подрались с соседним факультетом, вы самолично вызвались побеседовать с ними. -Хорошо. И после ужина пришлите их ко мне. Полагаю, Селвин был в их числе? -Майкл плохо уживается в школе. -Он ходит в сопровождении свиты, его опекают студенты разных курсов: он конфликтен, но он хорошо уживается на факультете. А значит, и в школе. — Заметил Реддл. — Вы делаете неверные выводы. Время — до ужина. Я дам вам знать, когда появлюсь. -Да, профессор. — Елена вежливо пригнула голову и подхватила с пола сумку. — Спасибо, сэр. Дверь захлопнулась за ней, и Реддл с некоторым облегчением вздохнул. Теперь требовалось покинуть замок так, чтобы не попасться кому-нибудь неудобному на глаза. Записка Розье обогнала газеты, и только это спасло Пожирателей от идеи скорейшей расправы прямо на месте. Теперь Темный Лорд был готов слушать. Но не очень долго. Он подхватил мантию, несколько пустых флаконов, чтобы было, куда собрать воспоминания, и направился к выходу — судить и карать.