Злые Британские Волшебники

-Видел когда-нибудь оборотней? — Елена валялась на сухой траве, пользуясь тем, что дождей не было несколько дней, и земля прогрелась. Генри порадовался, что с таким увлечением рассматривал ворон вдали: вопрос был задан настолько внезапно, что тут бы Ремусу и погореть. -Не уверен, — аккуратно ответил мальчик, избегая лжи, и Кинкейд заинтересованно поерзала в траве. -В смысле?.. -В смысле, я же не знаю, оборотень передо мной или нет. Это надо в полнолуние… -Вот и я не знаю, — успокоилась Кинкейд, — только профессор сегодня признался, что в школе таковой имеется. Я не люблю трепать секреты профессора всем вокруг, но это касается и тебя, и каждого. хотя каждому все-таки не говори. -Хорошо, — успокаивающе погладил ее по голове Генри, и Елена вздохнула, выныривая из-под ладони и садясь. -Я очень встревожилась. Дело в том, что я искала укромное место… Хотела провести эксперимент, для этого нужно такое тихое место. Подумала — Визжащая хижина. И пошла проверить. Залезла. -Одна, — укоряюще добавил Генри, и Кинкейд тут же взъерошилась. -Ну, я не всегда «вместе», тебя из подземелий не вытащишь… -…Кстати, когда мы будем исправлять твое зельеварение… -И что мне, вообще никуда не ходить? Выходные, Хогсмид! — Повысила голос Елена, и Генри фыркнул. Кинкейд снова откинулась назад, упав на траву. В этот раз под лопатку уперся какой-то камушек, и пришлось снова приминать траву и землю так, чтобы лежать стало удобно. С зельеварением в этом году не ладилось. Слизерин тщательно доводил новую преподавательницу до белого каления, у мисс Кама тоже не получалось никак загнать студентов Салазара в угол, длительная «ничья» изматывала. Лучшее, что могли слизеринцы на уроках зельеварения — это ничего не делать, тупить мрачно, тупить так, что любой бы преподаватель вышел в окно от отчаяния, сперва это окно пробив. Подземелья же. Причина была простая. Мисс Кама не нравилась профессору Реддлу, а на Слизерине популярность вещей уже пару недель определялась именно через призму взгляда временного декана. Он не вмешивался в отношения факультета с зельями, словно бы проверяя, как далеко должны зайти студенты, чтобы добрый дядюшка Дамблдор спустился вниз к своей опекаемой Кама. «Змейки» исправно следовали этому плану, не задавая вопросов. -Короче, там все в шерсти и царапинах. Таких царапинах… Просто кошмар. Что там творится в полночь? -Ну, в любом случае, этот оборотень знает, что нельзя покидать логово в полнолуние, — заметил Генри, и Елена кивнула. -Это да. Да и профессора явно знают, что делают, но… Представляешь, жить с этим? Я не про нас, я про него. Или про нее. -Это же не по своей воле. -То-то и оно. Несправедливо. Они помолчали некоторое время. -Я правда никому постороннему не расскажу, — еще раз добавила Елена. -Я знаю, — кивнул Генри. — Слушай, может, уже пойдем? И, это. Если не хочешь исправлять оценку по зельям, дай я хотя бы тебе зелье покажу. Оно же будет на экзаменах. -Мммммм… — Промычала Кинкейд, пытаясь придумать отговорку, но не сумев. — Да. Надо бы. Спасибо. *** Изумление скрыть не получилось: Розье меньше всего ожидал увидеть у себя в гостиной Яксли. Корбан уже оправился от дуэлей имени Лорда, в отличие от Бертрана, и теперь явно испытывал жажду мести, хотя пока и не понимал своей цели. Каждому пришлось задуматься после последней встречи с Лордом о том, какое будущее их ждет. Вспоминались слова Нотта, сказанные когда-то словно невзначай, а на самом деле дробившие пламенному лорду сердце: «куда после выполнения всех дел Лорда денутся Пожиратели, и совпадут ли наши имена со списком его свиты»? Розье тогда просто привычно скользнул поверхностно по мыслям Нотта — Магнус обычно даже не защищался от друга, и Розье знал меру. Нет, Нотт не был предателем, не был и дезертиром. Просто у Магнуса за спиной была крепость и семья… Семья?.. -Я поговорить, — напомнил о себе Корбан, и Бертран снова собрался с мыслями. — О Магнусе. О твоем друге. -Мы все друзья в одной лодке, — откликнулся эхом Розье, даже не пытаясь залезать в голову к Корбану — все равно там будет черным-черно и душно. -Именно, — поморщился Яксли. — Именно, Бертран. Что с Ноттом, где его носит? Мы никогда не разделялись, и если бы не начали вдруг сейчас — Лорд судил бы нас иначе. Результаты были бы иные. -Ты знаешь, что Магнус, вообще-то, в курсе, что ты его недолюбливаешь? — Поинтересовался Розье, глядя, как Бертран раздраженно усаживается в кресло. -Пусть знает, — хмуро бросил он. — Где Нотт витает, Бертран? -Влюблен, — подумал немного, ответил честно Розье. Это состояние Нотта было очевидно любому хоть сколько-то зрячему взрослому, а если Яксли не догадался сейчас, в ближайший месяц поймет. Очевидным это стало в прием, который организовал Джулиан Розье по указке Реддла. Среди гостей неожиданно оказалась Элис Кинкейд, кузина Корбана, между прочим, и Бертран сразу заметил, как поплыл Нотт. Да и не только он заметил. Разве что молодежь да Лорд пока не видели. -В кого, Мерлина ради, — пробормотал Корбан, и Розье сочувствующе вздохнул: трудно быть идиотом. -Не подначивай Магнуса, — сменил он тему, — Лорд его ценит и бережет, и Нотт выкладывается по полной. Он вспомнил, в каком состоянии Нотт ходил недавно около недели: казалось, за излишнюю инициативность Лорд из Магнуса всю душу выпил, как дементор. Друг говорил, что это хуже круцио. -…И он работает в своем поле, тебе же дорогу не переходит. Что не так? Скажи мне, я ему передам, — предположил Розье истинную причину прихода гостя к нему. -Мы все вышли из одних подземелий, а Лорд пришел первым делом к Магнусу. Почему? Я просто не понимаю, чем Нотт лучше? Связи? У него их меньше, чем даже у меня, а я и рядом не стоял с Малфоем. Крепость? Ну так Магнус никого туда не пускает, и Лорда тоже, и, главное, ему можно! -Привилегии, которыми Нотт обладает, он отрабатывает больше, чем все мы, а за право стоять за плечом Лорда он буквально отвечает головой и своим здоровьем, — вполне искренне упрекнул его Розье, — что же я могу емупередать? -Знаешь эту хваленую интуицию Яксли? — Подался вперед Корбан, и, дождавшись кивка, повторил тот же жест. — Я чувствую, что Нотт претендует на что-то мое. Место в министерстве — нет, шансы ниже ноля, он не из таких. Семья — у меня нет семьи. Розье наблюдал, как хваленая интуиция Яксли прямо сейчас дает сбой. -Не понимаю. Но он слишком близко. Передай, что я ему не верю. Пусть держится в стороне. -Это то, что ты хочешь передать своему союзнику, одному из нас? — Серьезно уточнил Розье. -Да, Бертран. Именно это. Как ноги? — Он поднялся, чтобы направиться к камину. -Стараниями Эйвери — чудесно. Оба — и отец, и сын — кстати тоже получают некоторые поблажки и привилегии нашего Лорда, но платят за это собой. Буквально. Создание инферни не убивает тебя только если ты гребанный некромант. Хочешь на их место? -А ты — нет? — Окрысился Корбан, уже подходя к камину и зачерпывая пороха. — Ради нашего Лорда. Розье проводил его спокойным взглядом и расслабленно откинулся на спинку кресла, когда Корбан ушел. Ноги, конечно же, болели, как проклятые, хотя ходить уже и получалось. Слова Яксли следовало принять как предупреждение. И Нотта требовалось предупредить. *** Кентавры как тема для беседы могли бы быть, пожалуй, тем самым пограничьем, на котором встречались Джеффри Кинкейд и Лайелл Люпин. Слишком разумные для животного мира, слишком дикие для разумных рас, они требовали внимания даже не двух, а трех департаментов; хорошо было бы добавить к двум специалистам кого-то, кто разбирался в темных искусствах. Последний не заставил себя ждать, хоть и был по-настоящему неожиданным гостем. Джеффри и Лайелл взирали на Абраксаса Малфоя, как будто перед ними была мертвая мышь, и гадали, каким ветром принесло такого знатного господина к их простому утреннему кофе. -Кофе? — Нашелся наконец Лайелл, ненавязчиво уронив в пустоту все титулы и обращения. Кинкейд прикрылся чашкой, задумчиво глядя куда-то сквозь ее дно; прикрываться заработанной Ньютом славой «все зоологи немного аутисты» было очень удобно. -Благодарю. Было бы весьма кстати. — Согласился Абраксас и прошел в глубину кабинета. Джеффри прикрыл глаза: Малфою явно было что-то нужно, раз он начинал утро с пережаренного черного кофе Лайелла. Люпин, видимо, думал о том же, но взмахнул палочкой и запустил процесс разливания кофе по чашкам. -Мы чем-то можем вам помочь, лорд Малфой? — Джеффри продолжил игратьзоологаи внезапно улыбнулся гостю скромной и нежной улыбкой. -О да, — активно подхватил игру Абраксас, — видите ли, я владею некоторым участком земли в Уэльсе. -В самом деле? — Лайелл слегка переигрывал, и Джеффри стало интересно, насколько далеко эта ситуация может зайти. -…Да, — терпеливо подтвердил Малфой, — и, не поверите, господа, но в моих землях просто разбушевались кентавры. Люпин развел руками, сел и отпил кофе. Кинкейд смотрел сквозь чашку из-под полуприкрытых век, снова «войдя в замкнутую фазу». Абраксас на несколько секунд задумался, с какой стороны добавить давления, чтобы зверовод и коновал наконец зашевелились. -Что же делать, — иронично заключил он и сделал глоток черного кофе. И не поморщился. Джеффри передернуло. -Предоставьте официальное заявление в департамент учета и контроля над магическим расами и его копию — в департамент контроля над магическими животными, — заговорил он слегка пренебрежительно, с удовольствием, впрочем, описывая предстоящую бумажную рутину. — Пожалуйста, не забудьте приложить оригиналы документов, подтверждающих владение землей — с указанием принадлежащей вам площади и с отображением ее на карте Уэльса; магической и маггловской карте. Кроме того, потребуются типичные справки об уплате налогов на эту землю и… Лайелл поспешил утопить улыбку в кофе. -Разумеется, — кивнул Малфой, — я подам все бумаги в должном порядке. Но человеку нужен человек, мистер Кинкейд, и я пришел жаловаться на эту проблему… в более частном порядке. «С каких пор Абраксасу нужен человек?» — Кинкейд мельком оглядел лорда с головы до ног и продолжил вслух: -Так чем мы можем помочь? В частном порядке. -Я полагаю, — вздохнул Абраксас, — что в тех землях произошел некий магический всплеск. Или ритуал. Или обряд. Или, быть может, магический бой — не все егеря одинаково добросовестны, вы знаете. И это напугало наших… свирепых друзей. Быть может, стоит устроить маленькое расследование? Кинкейд перевел дух, сделав долгий и успокоительный глоток кофе, который сразу стал вкуснее. Ну конечно. Хоть десяток расследований. Это ложный след. Абраксас улыбнулся и мягко откинулся на спинку кресла. С Кинкейда будто камень свалился — нервничал, но больше не переживает. Он что-то знал и неожиданно сохранял секрет. Нотта видели в пустошах Уэльса. Одного и между перемещениями, но это искренне заинтересовало Абраксаса. Задание Лорда? Копание под Него? Лорду Малфою нравились оба варианта одинаково. Он поворошил муравейник и, довольный результатом, отступил. -Да, в таких случаях стоит не запускать ситуацию, — кивнул Кинкейд, — но, как вы понимаете, стоит действовать со всей деликатностью, если речь идет о кентаврах. Я извещу вас о результатах проверок, лорд Малфой. -Вы очень любезны, мистер Кинкейд, — Абраксас поднялся с места, оставив три четверти даже на вид горького напитка в чашке. — Благодарю за кофе, мистер Люпин. Он вышел, в несколько тяжелых шагов достигнув двери кабинета и скрывшись за ней. Кинкейд поглядел на часы, пока Люпин все ещё с недоверием смотрел на дверь. -Без понятия, что это было, — буркнул Джеффри, вставая, — пойду забегу к аврорам — и к себе. Лайелл тоже поднялся. У него были дела в Отделе Тайн — как представитель отдела учета и контроля над магическими расами он должен был провести быструю консультацию для Невыразимцев на тему оборотней. Кажется, в Отделе Тайн разрабатывали новое заклинание, способное предотвращать трансформацию оборотня в полнолуния. И Лайеллу было бесконечно интересно, что же придумали его окутанные тайной коллеги. *** Утро у Тома Марвало Реддла вышло на редкость приятным: ученики на его уроках отважно бросались заклинаниями и ставили щиты, не сильно нуждаясь во внимании профессора: сегодняшние пары в основном были отданы младшим курсам, и тем нравилось задорно играть в войну. Плохих новостей от команды Пожирателей не было, а без хороших можно было просто отдохнуть. Том сегодня спал без сновидений; без любых сновидений. Расторопные этим утром домовики тоже не раздражали, идиотское излишне праздничное солнышко скрылось за облаками и больше не ввергало коллег в излишне хорошее настроение. Словом, день был спокойным. Пока домовик, склонившись до земли перед самим наследником Слизерина (не зная, но чуя его мощь, не иначе), не передал двумя дрожащими лапками письмо. Которое, конечно же, пришло от Дамблдора. Чуть полюбовавшись преклонением домовика, Том властным жестом руки отпустил посыльного, сжав письмо между большим и указательным пальцем, подобно тому, как хозяйка выуживает дохлых мышей из ловушки. Дав себе долю секунды, чтобы пофантазировать о том, что хорошего могло быть в письме («Я устал, Томми, я ухожу»), Темный Лорд постукиванием палочки распечатал конверт и повесил перед собой в воздухе листок. Не изменяя своему довольно душному стилю изложения, профессор и директор просил Тома явиться в кабинет, чтобы обсудить некоторые вопросы «по его профилю». Это, разумеется, интриговало. Что там, василиск проснулся? Поискав на письме какие-нибудь интересные пометки и не найдя оных, Том неторопливо сжёг письмо, переобулся из мягких тапочек в кожаные ботинки, отсортировал бумаги на столе, в общем сделал все чтобы не явиться под профессорские очи слишком быстро. Беседа со стариком всегда была испытанием, и Том надеялся, что, оттягивая время, он хоть чуть ее сократит. За сборами последовал долгий марш по коридорам и этажам — наверх, где галереи замка становились легче и воздушнее, а зимой царили ветра и наледь. Похоже, ожидания Тома оправдывались: директор выглядел по-дорожному, так, будто собирался прыгнуть в камин в следующую же минуту, а на бывшего ученика выделил немного времени из каких-то особых побуждений. -Том, мальчик мой. — Дамблдор почему-то делал вид, что задержки не случилось. — Дело довольно срочное. Он был Дамблдором из Дамблдоров; смерил Реддла обычным проницательным взглядом, почти что ощупывающим; задумчиво глянул на портреты, которые напряженно разглядывали профессора ЗОТИ. И, наконец, снова продолжил. -Без лишних слов — позволь мне перейти сразу к делу. Это касается мальчика Люпина. Глубоко внутри Реддла что-то расслабилось. Новостей не предвиделось, только рутина, и в случае Дамблдора это всегда было чем-то хорошим. — Слушаю. — Голосом очень занятого человека откликнулся он, не утруждая себя долгим приветствием и ограничившись лишь кивком. -Ты, конечно, помнишь, что зелье для нашего мальчика — все ещё недоступная вещь. Оно не опробовано, его приготовление дорого, а все исследования… к сожалению, у министерства не слишком много подопытных: в нашем мире принято бездумно истреблять людей с подобным недугом. Дамблдор покачал головой — вполне искренне, впрочем. Том знал: директор жалел мальчишку и искренне пекся о его благополучии. -Но Отдел Тайн работает над новыми чарами, которые гораздо менее затраты в тестировании. А проверять их можно, вероятно, на метаморфах, которых в Британии больше, и сотрудничество с ними не бросает тень на министерство.Но, видишь ли, я хотел бы быть не единственным волшебником, кто знает об этих чарах. Сегодня у меня встреча в министерстве. Я хотел бы, чтобы ты меня сопроводил. Том, ты талантливый маг — это по твоей части. Дамблдор внимательно посмотрел на профессора. Ясно-голубые глаза, ледяные, как талая вода, почти обжигали, так много в них было солнца и весеннего холода. Все было гораздо хуже — или лучше чем Том мог ожидать. Демонстративно окинув свои одеяния преподавателя вопросительным взглядом, он на всякий случай спросил: — Стоит ли думать, что мы имеем дело уже с испытанными чарами? Быть может стоит вовлечь больше преподавателей, директор? Ни в коем случае не стоило показать, что Реддл хоть сколько нибудь заинтересован в путешествии в министерство. И ещё стоило забежать за некоторыми вещами в кабинет… -Недоиспытанными, Том, — Дамблдор отвел взгляд, — но нам хочется, чтобы испытания проводились с текущим же рвением. Вдруг к концу года эта формула разойдется по самым приближенным слушателям, и мы сможем облегчить жизнь мальчику?.. Позже я посвящу в это и Филиуса. Но пока… твоя специфика профессии подходит больше. А значит, заклинание темное и суровое. И Дамблдор готов рискнуть и связать мальчика проклятием, а не исцеляющими чарами. Некоторые лекарства были много хуже заболеваний, и во время путешествий Том не раз испытал это на себе. Может быть мальчику повезет, кто знает? Есть ли вообще разница? Исследовательский зуд требовал от Тома разузнать побольше, но холодный разум напоминал ему о всех возможностях, сопутствующих посещению министерства. Стоило организовать частную консультацию раньше, и теперь Том корил себя за то, что не придумал этого вовремя. — Стало быть испытуемые выживают, — холодно сделал вывод профессор Реддл. — Я соберусь и буду ждать вас снаружи, директор. -Как будешь готов, Том, возвращайся сюда, — невозмутимо возразил Дамблдор, — я не в том возрасте, когда аппарация приносит удовольствие. Воспользуемся камином. На этом он отпустил Реддла — его и странное недоумение «что это вообще было». Как к профессионалу Дамблдор обращался к нему едва ли не впервые. Неужели старику действительно было так нужно это заклинание? Министерство, при всех его недостатках было неплохо защищено от любых порождений темной магии. По крайней мере пока что. Ничто из артефактов, заимствованных у Джулиана Розье, не прошло бы проверку в Министерстве, поэтому во внутренний карман мантии скользнул крошечный флакон яда серого шипоноса, известного своей непредсказуемой длительностью полного впитывания. Вслед за флаконом отправился «отбеливающий» кулон, на случай если кто-то почует тьму в самом Реддле, а в соседнем потайном отделении расположилась запасная палочка, снятая с чего-то скелета в угодьях близ замков Валлаки. Палочке было много лет, и она ощутимо вибрировала, когда Том пропускал через неё свою силу, но изначального владельца ее даже он сам, уделив этому множество усилий, найти не смог. Дамблдор вне школы казался другим. Чуть более коллегой, чуть более ясным потенциальным противником, чуть менее — чудаковатым стариком, любящим играть в куклы с преподавателями и учениками. Встав в очередь на регистрацию палочек, потому как Том был гостем министерства, директор Хогвартса даже завел какую-то осмысленную беседу о последних новостях, но был замечен местными сотрудниками, и очередность посетителей живо изменилась. -Тис, перо феникса, 13 с половиной дюймов… Профессор Реддл, ах да. Проходите, — старенький волшебник повертел в руках палочку Тома и протянул ее обратно рукоятью вперед. Ах, Том знал этот кавардак приемных в больших организациях. Его не раз приглашали в министерство для консультаций по темным искусствам — талантливого чародея с такими знаниями в сфере темной магии следовало держать в союзниках. Всюду сноваливсе.От низкоранговых переписчиков ненужных бумаг до — пусть и более редких — авроров, вышедших за кофе. Гораздо реже свой — девятый — этаж покидали невыразимцы — сотрудники отдела тайн. И туда-то и направился Верховный чародей Визенгамота, увлекая за собой Тома. -Уже много лет твоя палочка служит тебе, хотя многие заменяют свои палочки уже в первые годы совместного сотрудничества, — заметил Дамблдор, войдя в лифт. В нём не было никого, кроме директора и Тома. — Завидное постоянство. — Филиас Черноухий указывает в своих трудах о прямой связи качества и длительности службы палочки с качеством чар, пропускаемых через неё, — поддержал разговор Реддл, ничего нового в общем не сообщая. Правда была в том, что Реддл берег свою палочку как зеницу ока, как доказательство собственной причастности к чему-то лучшему, чем приют, в то время как многие палочки ломались от простой небрежности. Он встал в лифт рядом с Дамблдором, смотря в том же направлении, сложив руки с предметом обсуждения перед собой. По правилам следовало бы сложить палочку в ножны, а ножны иметь на виду, но с Дамблдором за спиной Реддл решил плевать на нормы поведения. Дамблдор кивнул, соглашаясь с этой простой истиной. Лифт же, проехав всего пару этажей, остановился на втором уровне и гостеприимно распахнул решетчатые створки для другого волшебника. Айзек Шелби. Верный пес аврората и министерства всегда сохранял одно и то же выражение лица, одевался невзрачно и серо, а на виду носил всего одну палочку — и еще по меньшей мере две держал где-то ближе к телу. Айзек Шелби, доставлявший столько хлопот Пожирателям. Айзек Шелби, бывший в Годриковой впадине в ту дурацкую ночь, когда Тони забрали. Айзек Шелби — человек, с которым Нотт никогда не мог разойтись без драки в школьные годы. Айзек Шелби… Который выгодно смотрелся бы в свите Темного Лорда, но здесь был очень неприятной помехой. -Мистер Дамблдор, сэр, — невыразительно кивнул аврор, входя в лифт, — добрый день. Мистер Реддл. Он поглядел на Тома, взгляд задержался на палочке в руках. Было видно, что он хочет что-то сказать… Но он сделал неуловимое, еле ощутимое движение, перенося вес на одну ногу и таким образом ближе ощущая ножны с собственным оружием. Это его расслабило. -Прекрасный день, мистер Шелби! — Дамблдор обрадовался еще одному бывшему подопечному, да еще и со своего факультета, как родному. — Мистер Шелби, — с долей официального радушия кивнул Том. Привлекать внимание аврора сегодня не хотелось, хотя поездка в лифте могла помочь изучить противника. — Как работа? — Участливо поинтересовался он, улучив момент, чтобы получше разглядеть Айзека -Превосходно, мистер Реддл, спасибо, — Айзек изучал ползущую вперед стрелочку, и лифт увлекал волшебников все ниже и ниже. -Аврорат занят распутыванием серьезного дела, профессор, — перешел Дамблдор на более официальный тон в присутствии постороннего. — Мистер Шелби, мы следуем в Отдел Тайн, и профессор — человек, за которого я ручаюсь. Вы не позволите мне поделиться некоторыми деталями? Айзек глядел на Дамблдора, как школьник, которому предлагают сдать своих друзей, но честь не позволяет сделать этого, и впереди грандиозное снятие баллов. Но потом лицо снова перестало выражать чего-либо. -Как считаете нужным, мистер Дамблдор. Он снова уставился на стрелку. Но теперь Том знал — все,всевнимание этого министерского пса на нем. -Авроры успешно отбили нападение темных магов… Простите, Пожирателей, в Годриковой Долине, — вздохнул между тем директор Хогвартса, — и даже смогли поймать живым одного из нападавших. Дивное везение и настоящее мастерство. Теперь столько работы — допросы, постоянные дементоры в министерстве, вся эта волокита, да и оступившийся мальчик не хочет говорить добровольно, а от сыворотки правды такие ужасные побочные эффекты… Дамблдор доверительно вещал о сложившейся ситуации, буквально обнажая весь аврорат перед Реддлом, и… Он делал это специально. Том оказался в лифте с аврором и самым сильным магом страны, на этаже между авроратом и судебным залом, между допросными — читай, пыточными, но кто же признается — и засекреченными лабораториями. «Держи себя в руках, мой мальчик», — эхом носилось в его голове. Иначе — вот, что. Реддл задумчиво, обеспокоенно, и, главное, вовремя кивал. «Что вы мистер Дамблдор, сэр, я усвоил и ни за что и никогда и всецело на вашей стороне.» Старик притащил его напугать, как же забавно. Судя по тому что знал Том, местные пыточные камеры и в подметки не годились венгерским «разговорным комнатам». — И что, дементоры помогают? — зацепился за деталь Том. -Очень, — кивнул Айзек, а потом, подождав чуть-чуть, продолжил: — чуете? Том чуял. Холод. Приютская безысходность. Пыльное лето в запертом доме. Крики воспитателей. Он один. Он не такой, как все, он восхитительно иной, но — один такой. Соседи по комнате наберутся смелости — хотя бы через год. Через два. И тогда, вернувшись в приют на лето, Том… Что именно он сделает? В этих грязных занавесках, в этих холодных грязных душевых, на этих крутых и щербатых ступенях лестниц — что он сделает с толпой неудачников, бесталанных магглов, второсортных людей? Если их так много. Что он сделает с волной обыденности? Он заметил, как лифт остановился. На него надвигалась темнота — на него надвигался страшный конвой из гигантских рваных теней, среди которого затерялся совсем другой уже Тони. Уже не совсем Долохов, уже — насмешка над обычным магом. -Экспекто… патронум, — даже голос Айзека дрогнул, когда дементоры оказались так близко. Но сияющий голубоватым светом пес послушно уселся у ног владельца, загораживая собой всех трех пассажиров лифта. -Лучше уступим им наше место, — обронил аврор, — концепция ожидания дементорам не ясна. Антон Долохов, ранее вечно казавшийся моложе, чем есть, сейчас напоминал неизлечимо больного. Он влачился за дементорами, которые слегка замешкались из-за патронуса. И тогда Пожиратель поднял голову и увидел Тома. Том, поначалу вцепившийся взглядом в Долохова отвёл глаза, как бы в ужасе, и… Закашлялся, схватившись за грудь и согнувшись пополам. Темный лорд жадно ловил ртом воздух но воздуха не хватало, тьма, неожиданно легко перенесенная его спутниками чуть ли не вдавливала его в землю. Рукой он показал что все под контролем, давая себе ещё немного времени. Ещё немного времени чтобы услышать ослабшие мысли Долохова… «Мой Лорд», — вспышка голоса в голове у Тома была короткой, но беспечно яркой. Дементоры, чей холод все же доходил до защищаемой патронусом группы, отвлеклись от окружающих и развернулись к Долохову. Единственное существо во всем министерстве, которое было счастливо видеть Тома, сейчас подвергалось пытке. -Том, Том, мальчик мой! Экспекто Патронум! — Дамблдор не по годам проворно нагнулся, чтобы увидеть лицо Реддла. Сияющая птица — феникс — воцарилась над его плечом, и дементоры отступили к лифту, увлекая за собой Тони. Том продолжая пытаться поймать хоть крупицу обледенелого воздуха рухнул на колени, и меж его пальцев едва заметно блеснуло стекло. Дистанция между ним и Антоном только увеличивалась, времени оставалось в обрез. -Как он ещё жив, — прохрипел Том уже чуть более живым голосом в ответ на патронус Дамблдора. Крохотный флакон как бы случайно выскользнул из его рук и проследовал в сторону где вскорости мог оказаться Тони.Яд покатился сквозь мучительные секунды, мучительные метры, мучительные звуки тишины, голосов, хрипения. Долохов оглянулся в последний раз, но видеть лица Тома уже не мог. Зато в его ботинок ткнулось что-то… Нужное. Безнадежность. Благодарность. Злорадство. Облегчение. Последнее пришлось скорее выбросить из головы — дементоры были голодны, как никогда. Айзек отправил патронуса-пса вслед за процессией, заставляя их поспешить. Дамблдор придержал Тома за плечо, разворачивая к себе и глядя на него… сострадающе. Это была его победа. Том понимал, что Дамблдор видел все. Он сострадал, он сожалел — и онзнал. -Должно быть, тяжело видеть бывшего одноклассника в таком положении, — тихо сказал он, видя, что внимание Айзека возвращается к нему с Томом. — Мистер Шелби, полагаю, у вас дела в том же направлении? Мы с профессором последуем в Отдел Тайн. Профессор, вы в порядке? — Это невозможно, — просипел Том, медленно поднимаясь на ноги. Что-то выдало его, то ли блеск флакона, то ли неубедительная игра, то ли старик не поверил, что Тома может что-то так подкосить. Так или иначе, он собирался играть в пострадавшего до конца, особенно перед Шелби. Лишь бы Тони успел. Столпотворение из людей и дементоров перед лифтом — это большая суета и огромное неудобство. Долохов распечатал флакон, стараясь не думать ни о чем. Дементор наклонился к его лицу, но не разглядел ничего похожего на счастье. Тони тоже ничего такого в себе не видел. Он шагал в темноту. Ещё увидятся. Ни вкуса, ни цвета. Он залпом опрокинул в себя фиал. Звон, стук — стекляшка улетела сквозь решетку в шахту лифта. В никуда. Айзек слегка повел головой на звук, но остался сосредоточен на стрелке лифта. 10 этаж… двери лифта открылись перед Долоховым. Начинался конец. *** -Пойдем, пойдем, Том, — Дамблдор похлопал по плечу Реддла, — вернёмся в отдел тайн в другой раз. Все потерпит. Мадам Помфри любит лечить преподавателей. Говорит, загоняют себя вусмерть и ни за что не придут, пока не упадут на месте. Но ее горячий шоколад ставит на ноги любого… -Я в порядке, — вяло возразил Том. — Лучше сейчас, а то в следующий раз получится так же. Кажется цели Дамблдора были достигнуты. Неужели Тони уже все рассказал, и это и было испытанием? Вряд ли можно было что-то напрямую доказать… Мысли Реддла спутались, его показное состояние выровнялось с настоящим. Ему нужно было знать, было ли это все только лишь для того, чтобы устроить его встречу с Долоховым -Хорошо, — кивнул Дамблдор, — идем. Возьми-ка. Он достал из кармана пакетик с шоколадными конфетами — мелкое драже из Сладкого Королевства, хороший горький шоколад с апельсиновой цедрой. Отдел Тайн тоже был слегка под впечатлением от близкого присутствия дементоров, пускай никто сегодня и не видел их вблизи. Множество отдельных комнат сходились в одном общем зале, и Дамблдор безошибочно выбрал нужную дверь. В небольшом помещении весело болтал ногами, сидя на стуле, какой-то мужчина, объясняя собеседнику в форменной мантии, что он может менять левую половину тела, а вот правая словно заморожена — «просто превосходная работа, не могли бы вы снять это обратно». Дамблдор поздоровался и представил Тома, хотя здесь находились пара знакомых ему специалистов. Они были моложе и уставились на мистера Реддла с некоторым облегчением во взгляде. Дамблдор же, как мог судить Том, несколько потерял интерес к происходящему. Что лишь доказывало то, какое чудовище — работодатель Темного Лорда. Чем дальше Том беседовал с сотрудниками из Отдела Тайн, тем больше он понимал, что единственной причиной для его путешествия сюда была встреча с Долоховым. Испытываемые чары были именно проклятием фиксации формы и даже в доработанном наверняка сделали бы что-то страшное с разумом оборотня. Хоть сотрудники и не разделяли его скепсиса, он помог им с разработкой обратных чар. Старания в этих энтузиастах было полно, но по точности исполнения, по мнению Реддла, они отставали от пожирателей. Дамблдор во многом соглашался с мнением Реддла, но казалось бы особенно сам не присутствовал. Обычно Реддл, пользуясь положением и опытом, вогнал бы специалистов в ступор и заставил бы почувствовать ничтожность собственных поползновений, но сейчас другое занимало его. Как старик мог это так подстроить? Шелби точно не стал бы просто так его отпускать, значит Дамблдор как-то смог сманить дементоров? У него наверняка есть свои люди, и Абраксас с Яксли должны выяснить кто. Надо проверить шоколад в кармане мантии на зелья. Слишком много всяких «надо», и если он действительно попался, то за ним будут следить больше, чем обычно. К счастью, Абраксас был попечителем, и можно было вполне официально вызвать его на консультацию. Прокручивая в голове планы Реддл напомнил себе ещё раз картинно падать в обморок в следующий раз при виде множества дементоров. В конце концов, должна же быть у него слабость. Старик может сомневаться, но, раз Том ещё на свободе, до конца он не уверен. Значит, требовалось играть до конца.