Злые Британские Волшебники

В этот раз отвечать на приглашение на беседу у Дамблдора в кабинете Реддл даже не стал. Старик снова устроит демонстрацию влияния, явно имея в виду: «смотри, Том, только я могу тебя защитить». После похода в Министерство и встречи с Тони Реддл вообще предпочитал избегать общества директора, чтобы не портить себе настроение. К сожалению, как минимум завтракать и ужинать полагалось за общим столом в зале, но, к счастью, Тома и Дамблдора разделял Флитвик. Поэтому он просто ждал, когда же разъяренная мать сама навестит его. Семейным встречам свидетели ни к чему. «Чья ты такая», — гадал он, пытаясь понять, где упустил какую-то ветвь своей семьи. У Меропы, конечно, был брат, но он закончил свою жизнь в Азкабане. Том не успел добраться до него — как и до своего деда Марволо. Не было больше Гаунтов, которых бы Том знал. И новых, внезапно объявившихся, следовало устранить. Сигнальные чары слишком медленно возвестили о гостье — дверь распахнулась без стука, так что Том тоже довольно поспешно поднялся, затормозив метнувшиеся было к двери охранные чары. Он не верил, что кто-то из студентов рискнет врываться в его кабинет, но меры предосторожности никогда не были лишними. И вот он вглядывался в лицо той, против которой решил эти меры не обращать. Конечно, черты лица этой женщины были гораздо более феминными, и линия подбородка, и угол челюсти отводили часть подозрений в родстве. Однако, знакомый размет бровей, цвет глаз, то, как ложилась прядь на челке — Гаунты были слишком старым родом, чтобы различаться достаточно. Разве что эта женщина меняла цвет волос на какой-то мышино-русый, видимо, чтобы сливаться с толпой обыденности. А Реддл бы так делать не стал. Он почувствовал ревность. Если бы эта женщина носила настоящую фамилию их рода, он бы вцепился ей в горло прямо здесь, не сумев стерпеть обиды. Однако, перед ним стояла вдова Селвин, Мордред ведает как отхватившая себе кусок великого наследия. -Мадам Селвин, — обратился Реддл, взмахом руки захлопывая дверь за гостьей. По ту сторону виднелись любопытные лица совсем еще младшекурсников. -Мистер… Реддл, — о, от нее не могли укрыться черты сходства, и Том со злорадством наблюдал легкое замешательство. А потом — знакомую ярость. Останется только один. Она приблизилась. В тонких пальцах лежала небольшая сумочка из пугающе сверкающей глянцевой кожи. Точно такие же ногти — абсолютно идеально отполированные и длинные, заостренные — тоже привлекали внимание, как и кольца на тонких длинных пальцах. Реддл с трудом оторвал взгляд, чувствуя, что в камнях заключена какая-то отвлекающая внимание магия. Его гостья была уже совсем близко. -Меня зовут Марселин Селвин, — проговорила она, заглядывая ему в лицо, и Том поставил такой ментальный блок, что рискнувшему сунуться туда внезапно отбило бы память на долгие месяцы. Марселин почти успела, но теперь слегка дернулась и отвесила Реддлу тяжелую, когтистую пощечину, с ненавистью посмотрев на следы крови на ногтях. Отвернувшись — и абсолютно ничего не боясь — она прошествовала к креслу, прижимая руку к глазам и пытаясь унять минутный приступ головной боли. -Змеиный выродок, — донеслось до Реддла на парселтанге, — выродок, выродок… -Слышал об инциденте утром, — заговорил Том, делая вид, что по щеке не сбегает капля крови. Пачкать мантию не хотелось, и он будничным жестом вытер кровь платком, оставив царапину набухать снова. — Вы правильно сделали, что пришли ко мне, потому что к детям, похоже, подпускать вас нельзя. Марселин обернулась, изучая Реддла, и медленно опустилась в кресло. -Будь мы не в замке, я оттаскала бы девицу за косы и за них же и повесила бы за стеной своего имения. -Имения вашего супруга, — спокойно поправил Реддл. — С каких это пор у змееустов появляется что-либо собственное? -О, — на лице Селвин отразилось веселое недоумение. — А вы происходите из тех, обнищавших, угнетенных и изгнанных? -Я происхожу из смешанной семьи, — скромно отозвался Том, мысленно заколачивая гроб с телом дальней родственницы, — и я не змееуст. -Мой сын сказал мне обратное, — передернула плечами Марселин, — а он не врет. -Когда ему хочется, он не врет, — кивнул понимающе Реддл. — Дети — увлекательный предмет изучения, а педагогика — это искусство. Он неспешно направился к креслу. Когда-то здесь сидел Джулиан Розье. Когда-то палочка на подлокотнике кресла ненавязчиво целилась в Реддла. Когда-то он подошел так близко, как можно любить и убивать. Том любил выбирать что-нибудь эдакое. Империо, например. Для Марселин, впрочем, был подписан приговор, и поэтому кресло в этом кабинете было абсолютно безопасным местом. Никто не убивает там, где спит и живет. -Чаю? — Скучающим голосом осведомился Том. -Если рискнете, — махнула рукой Марселин, — а я бы не рисковала. На вашем месте. -Вы часто подмешиваете что-либо своим собеседникам? — Вежливо поинтересовался Том. — Иначе коммуникация совсем не складывается? Марселин в улыбке обнажила клыки, но Тома после акульей улыбки Нотта было не впечатлить. -Чего вы хотите? — Поторопил Реддл внезапно затвердевшим голосом, намекая, что гостье пора поторопиться и избавлять пространство от себя. -Кинкейд — исключить. — Без ужимок заявила Селвин. — Не ровня большей части одноклассников. Если настаиваете, домашнее обучение тоже подойдет. Но дурная кровь пускай плещется в своем захолустье. -А еще что? — Ласково поинтересовался Том. -А дальше — главное, — кажется, Марселин абсолютно спокойно чувствовала себя, пока Реддл стоял перед ней будто бы навытяжку. — Обсудим, что в дальнейшем вы будете делать в отношении Майкла и как. -Видите ли, мадам Селвин, — тяжело вздохнул Реддл, разыгрывая карту уставшего преподавателя. — Если исключу Кинкейд, исключу и Майкла. Мальчик социально опасен, не умеет вести себя в обществе, нестабилен психически, выдумывает ложные статусы, говорит, что наследник Слизерина. Пугает мне детей. Напал на старосту, а его собственная староста его же защищала. Мадам Селвин, Кинкейд спасла вашего сына. -От кого, — повела головой Марселин, — от гриффиндорского грязнокровки? В его сторону я не прошу никаких санкций. Сама разберусь. Том с одобрением поглядел на эту безумицу. Он хорошо знал такой душевный настрой — с ним идешь убивать. Но убивать подчиненных, пусть даже и будущих, Темный Лорд не позволял. По крайней мере, без своего приказа. -Староста Гриффиндора защищался от вашего неуравновешенного сына. Давайте отдадим это дело на рассмотрение в Министерство? Заодно обсудим, кто наследник Слизерина. В мои годы на эту тему была такая шумиха, — он фыркнул, — мадам Селвин, а есть что-то важное, с чем вы пришли в мой кабинет? Или только эмоции матери в ярости? Против этого у меня ничего нет, материнское сердце — источник вдохновения для многих любителей сказок. -Откуда вам знать, — Марселин все же наводила какие-то справки, но Реддл дернул плечом: многого она узнать не могла. — Читал, — бросил Том. — У нас проходили материнскую любовь, профессор Дамблдор обожал о ней говорить. Жаль, что Майкл поступил к нам только сейчас — он упустил много материала рядом с вами. Марселин нехорошо ощерилась, и Реддл ухмыльнулся. Один — один. -Директор Дамблдор со всеми его речами катится в ад, — сообщила Селвин с ласковой улыбкой, один в один Реддл. — Он на поводке у комиссии. Будет. С сегодняшнего дня. А комиссия на поводке у меня. Запоминайте, мистер Реддл — я хочу, чтобы вы знали все, что у меня на уме и на душе, и не могли ничего с этим поделать, никчемная вы случайность. Том прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Ему вспомнился василиск — интересно, как у того сейчас дела? Кажется, намечалась новая работа — или хотя бы обед. -Доброго вам дня, мадам Селвин, — с пугающей любовью в голосе произнес он, для удобства записав Марселин в сестры, но не закрывая тему окончательно. Еще предстояло узнать. — Ступайте прочь из нашей суеты. Вы в нашей посредственности зачахнете. -Сорная трава есть в каждом саду, — согласилась Марселин, поднимаясь и оказываясь лицом к лицу с Реддлом. — Даже грустно смотреть, как вам хорошо в этой обыденности. -Не нацепляй репьев по дороге, иначе тебя обреют, — он опустил взгляд, его рука перехватывала запястье Марселин, сжимая его, пока женщина не выпустила из пальцев какой-то мелкий артефакт. Булавку. -Я же говорила, — словно ничего не случилось, улыбнулась Марселин. - Это язык дома, которого у тебя никогда не будет. Реддл сдержанно улыбнулся ей. Подхватив сумочку за цепочку, мадам Селвин выпорхнула из кабинета, распугав тщетно подслушивающих студентов. Том, не дожидаясь просьб и вопросов ожидающих его учеников, захлопнул дверь и остался наконец наедине с собой. Подойдя к булавке, он ткнул в нее палочкой и сжег, не прикасаясь. Полыхнуло зеленым, едко запахло — еще несколько минут Реддл устранял последствия этого уничтожения. В голове уже зрел план.