Злые Британские Волшебники

Том с неудовольствием окинул взглядом Кинкейд: та, едва завидев шкатулку с известной ей Маской, болезненно скривилась. Возможно, личность великого Темного Лорда и впрямь была непосильной ношей для пятикурсницы, но у Тома не было времени об этом думать. Нахмурившись, он достал из ящика склянку с зельем — изобретение Эйвери, позволяет собрать мысли в стройный ряд, придает сил, снимает усталость… у магглов это все называлось иначе. -Ладно, что мне нужно сделать? — Со вздохом уточнила Елена, подходя ближе. -Возьмите маску с собой для начала, — велел Том, — и следуйте за мной. Вам нужно будет провести в этой маске вечер и ночь, пока я не появлюсь. Никуда не выходите, по возможности ни с кем не говорите. Эльф доставит вам ужин, если он вам понадобится. Зелье. Если чувствуете, что что-то не так с вашим разумом — пейте зелье. Он протянул вперед пузырек — там было всего-то на три глотка — и Елена убрала его в сумку, после чего со скорбным лицом открыла крышку ларца. -Ну же, — поторопил ее Том, вставая и накидывая мантию, — вы, кажется, часто проводите время у выгула фестралов? Думаю, туда и идите. Никто не будет следить за вашим возвращением в замок. Я встречу вас там. -Хагрид нажаловался? — Осторожно уточнила Кинкейд. -….И мне хотелось бы знать, — добавил после кивка Том, — куда вы летали. -Профессор, — вкрадчиво начала Кинкейд, и стало ясно, что слизеринской старосте что-то нужно, раз она идет на торг, — я очень тоскую по дому, и привычное мне окружение — звери, я имею в виду — очень помогают мне приходить в себя и лучше справляться со своими обязанностями. Фестралы не хрустальные, они — чтобы на них летать. Если бы вы могли обсудить это с Хагридом, я была бы очень благодарна. Реддл хмыкнул. Как в зеркало посмотрел. Наглая девица. Удачный момент, чтобы выгнать лишнюю дурь из подростка. -Если справитесь сегодня хотя бы удовлетворительно, я подумаю об этом. После того, как вы объясните, для чего покидали небо в пределах замка, — ответил он, — ступайте и ждите меня у загонов, почему вас всегда так трудно прогнать? Елена сунула завернутую в ткань Маску в сумку, кивнула и убежала. А Том принялся собирать собственные вещи — преимущественно зелья, контрабандную палочку и прочую свойственную не совсем честному человеку ерунду. *** В этот час Хагрид обычно бродил по другой границе владений Хогвартса, так что Елена справедливо надеялась на то, что лесничего не будет возле выпасов. Однако, по закону подлости Хагрид обнаружился ровно у ворот загона, а скрыться Кинкейд не успела: завидевшие ее издали животные выдали ее приветственным урчанием. -А, Елена, — приветливо махнул великан и тут же грозно насупился, — так поступать-то не дело. Твой отец бы так не сделал. -А мама? — Вежливо уточнила Кинкейд, и Хагрид задумался. Девочка тоже задумалась. Нужно было спровадить лесничего побыстрее, он не должен был видеть здесь Реддла. -А мама твоя поступила бы, как Джеффри скажет, — принял решение Хагрид, и Елена посмотрела на него с сочувствием: кто не бывал влюблен в Яксли, не знал ничего о принятии решений в семье. -Я хотела извиниться, Хагрид, — покорно начала девочка, — я тебя обманула, но… В Хогвартсе так тяжело учиться, никого родного рядом, а этих фестралов я знаю многих ещё совсем птенцами. Жеребятами. Ну в общем. Волшебники летают на метлах, а фестрал куда безопаснее, тем более что они меня тоже знают и помнят. -Да не положено, — вздохнул Хагрид, — школьное же имущество, да и без надзора преподавателей нельзя. -Вчера без надзора преподавателей подрались игроки в квиддич, и ничего! — Возмутилась Елена. — И им можно летать. -Да пойми же, Елена, я-то рад, но твой декан небось первый с меня голову снимет, змеюка, ой, что это я… в общем, понимаю, что тебе тяжело, пятый курс, ещё вот руководителя нормального у вас в этом году нет, но… придется слушаться Реддла. Елена на миг зажмурилась. Хагрида хотелось пнуть под коленку и назвать дураком. -Вообще, — невольно увлеклась она спором, — если честно, профессор Реддл более объективен, чем профессор Слизнорт, и от отсутствия этих вечеров для избранных факультет только выигра… -Объективен?! — Грянул Хагрид, и Елена невольно отшатнулась, испугавшись такой перемены. Лесничий выглядел действительно рассерженным. — Реддл не может быть объективен! Ничего живого и человеческого в нём нет, я тебе так скажу. Держись от него подальше, если можешь. Ты, наверное, думаешь, что значок старосты это так здорово, и рада ему, но… -Хагрид, перестань кричать! — Попыталась успокоить его Елена, чувствуя, как весь план рушится. — Я обязательно выслушаю тебя, только не кричи, ты пугаешь зверей. И меня тоже. -А тебе не надо меня бояться! — С трудом сбавил голос Хагрид. — Я-то, конечно, громкий и волосатый, мне папа говорил, что у меня всегда будут сложности в обществе, но зато я честный. И добрый. Бойся своего декана, вот что. Заходи на чай, я тебе расскажу. А сейчас, прости уж, не могу. Надо взять себя в руки. Дамблдор говорит, нужно справляться с эмоциями, только я вам что, камень, что ли, чтобы ходить с такой же скудной рожей, как у Тома? Елена совсем загрустила от этой сцены, но, к счастью, лесничий и впрямь собрался уходить. Потрепав фестрала по холке — животное походило на пони рядом с полувеликаном — Хагрид направился прочь. -Только не летай, не расстраивай меня сегодня, — попросил он, отойдя чуть поодаль, и Елена, только-только облокотившаяся на изгородь, махнула ему рукой, мол, договорились. Можно было перевести дух. На шкуре фестралов не таяли снежинки — они соскальзывали с гладкой, шелковистой и тонкой шерсти. Кинкейд не удержалась и провела рукой по спине ближайшего зверя, сбросив пригоршню снега с хребта. Фестрал выгнулся, подставляясь под руку девочки. Левый глаз, подернутый мутной пленкой, все равно будто следил за Еленой, и девочка различила в нём не только отражение своего силуэта, но и кого-то ещё. Тихо охнув, она шарахнулась в сторону, подняв фестралов в воздух, как ворон. -Что вы делаете, он же сейчас снова придет, — прошипел Реддл, — хотите испортить собственную работу? -Нет-нет, — глубоко выдохнула Кинкейд, пряча палочку. — Вовсе нет. Ветер дует от него к нам, так что он вряд ли услышал шум крыльев, и если не оглядывается постоянно, то не заметит. Она обернулась к фестралом и тихо подозвала их свистом, к которому отец приучал животных своего разведения. Постепенно те принялись снижаться. -Идемте отсюда, здесь уже слишком опасно, — профессор не стал доверяться случаю и зашагал к границе с лесом, откуда мог аппарировать. — Вам придется немного покружить на обратном пути, но, полагаю, лес для вас не беда. -Вовсе нет, профессор, — с едва заметной гордостью отозвалась Кинкейд. По крайней мере, она надеялась, что получилось достаточно скромно. -Славно. — Через плечо бросил Реддл, направляясь прочь. Елена оглянулась назад — фонарика Хагрида не было видно — и зайцем бросилась за профессором. *** -Доставайте Маску, — велел профессор, и Елена, заранее морщась от боли в висках, извлекла артефакт из сумки. Тонкое, изогнутое по форме лица зеркало было ледяным на ощупь. Не дожидаясь очередного понукания, Кинкейд приложила маску к лицу, чувствуя, как холод парализует тело на пару мгновений. Она застыла, глядя на профессора, а потом ее снова накрыло волной ненависти. Не-Том оскалился, поведя головой и пока не решаясь открыть глаза: мир казался хоть немного стабильным, если его не было видно. Кинкейд не помнила, когда опустилась на землю, но ей определенно требовалось время отдышаться. Маска снимала отпечаток человека — внешний вид и пару эмоций, грубыми мазками, не вдаваясь в подробности. Но в случае с профессором этот подмалевок ощущений чувствовался, как сплошные злость и жажда. Не-Том с трудом подавил в себе желание тут же похоронить настоящего Тома — вбить Аваду прямо в лицо, и тогда снова будет только один Реддл, и все могуществ в одних его руках. -Кинкейд, — позвал тихо профессор, и Елена вскинула голову, словно очнувшись. -Я… Да. — Не-Том наконец поднялся и поправил одежду. — Все в порядке. Вы можете идти. -Запомните эти слова, — не отказал себе в иронии профессор, и Елене захотелось что-нибудь в него швырнуть, например вон то полено. — Вы после них никогда не уходите. Не-Том невнятно что-то промычал, и настоящий Реддл не стал тратить больше времени. Вернуться стоило как можно быстрее. -Желаю вам благополучно вернуться в замок, Кинкейд. Не выходите никуда. Вернётесь — примите зелье, что я вам дал. Глоток раз в час. Не-Том кивнул и развернулся к Хогвартсу. Находиться обеим копиям рядом друг с другом не нравилось. *** До замка удалось дойти без приключений. Почти. Не-Том с каменным лицом прошествовал мимо укрывшихся в арке стены учеников, которые искренне наслаждались обществом друг друга. Елена боялась лишний раз рот раскрыть, поэтому в декабре случилось невиданное: профессор Реддл проигнорировал неподобающие отношения на территории школы. «Целее будешь», — с трудом подумала Елена, закрывая за собой входную дверь и уже жалея об этом: в замке ее встретила неприятная духота, и виски все-таки сдавило уже знакомой болью. -Профессор Реддл? — Елена еле сдержала стон, совсем не присущий настоящему профессору ЗоТИ; вторым порывом было достать палочку и ударить «круцио» по МакГонагалл, которая быстро и неумолимо спускалась по ступенькам. -Я чем-то могу быть полезен? — Не-Том прошел еще пару шагов в сторону подземелий, прежде чем остановиться и окинуть декана Гриффиндора прохладным взглядом. -Полагаю, что да, — сухо кивнула ведьма, подходя ближе, — как раз направлялась к вам. У меня есть вопросы про эти слухи, которые просочились с вашего факультета. Про избиение учеников. Я хотела сказать, что… Елена вздрогнула и с трудом обрела способность дышать снова — казалось, маска сейчас сожжет ее лицо. -Вам плохо, Том? — Чуть смягчилась МакГонагалл. — Я прошу простить меня, я начала не с того и сбила вас с толку. Вам, верно, кажется, что мое отношение предвзято, но на самом деле я понимаю, как сложны могут быть родители, и эта ситуация с матерью мистера Селвина… -Благодарю вас, — Елена неимоверным усилием воли добавила в голос хоть немного тепла, чтобы вышло не совсем уж грубо. — У меня все еще немного встревоженный факультет. Я хотел бы обсудить со студентами кое-что до ужина. -Сообщите мне, если я могу как-то повлиять на сложившуюся ситуацию, — предложила женщина. Елена мысленно завыла. -Я, по правде сказать, собирался проводить беседу со студентами Слизерина о том, что им вовсе не нужно вестись на провокации студентов сторонних факультетов, которые уже случались и будут случаться еще. -Я думала, отношения между Гриффиндором и Слизерином переживают свой золотой век, если вы о моих учениках, — повела костлявым плечом МакГонагалл, — я обращу внимание на поведение моих подопечных. -Нельзя же мерить степень дружбы между факультетами по двум ученикам! — Тихо вспылила Кинкейд, чувствуя, что теряет контроль. — Вы позволите?.. -Ну разумеется, — декан Гриффиндора поджала губы, поди разбери, попыталась ли она улыбнуться или снова была чем-то недовольна. — Я просто хотела, чтобы вы знали — мы все иногда выглядим чудовищами в глазах родителей детей. Не-Том вежливо кивнул и зашагал к лестнице, ведущей вниз. Шаги давались все труднее, и возле личной профессорской гостиной, прежде чем открыть дверь выданным Реддлом ключом, Елена не выдержала и уткнулась лбом в ледяную стену. Только мордредова маска не пропускала спасительного холода. Елена закрыла за собой дверь и тихо всхлипнула. Перед глазами все плыло, и, что хуже, кроме боли по голове било и что-то еще. Желание ломать, убивать, рвать и метать становилось нестерпимым. Кинкейд дрожашей рукой достала пузырек с зельем — в голове шумело все сильнее, как при сильном жаре, хотя в последний раз Елена болела лет в пять. Она моргнула. «Круцио»! — Силуэт мужчины осел на пол. Всем воздавалось по заслугам, Том никого не пропускал. Пузырек летел на пол. «Магнус», — прошипел голос в голове, — «что прикажешь делать с тобой». Чужие воспоминания звучали в голове словно быть сквозь воду. Она видела профиль матери — уже не своей, а какой-то там Елены, совсем другой девочки, на которую смотрел он сам, Не-Том, Не-Реддл, отражение, пожелавшее стать единственным настоящим. Она видела смутно силуэт другого человека, слышала его имя, но хуже всего были мысли. «Ты так хочешь увлечь за собой ее? Весьма эгоистично, не так ли?» Не-Том достал палочку и одним взмахом сбил с ближайшего стеллажа все книги. Это принесло слабое облегчение, и такая же судьба постигла рабочий стол: чернильница разбилась, чернила разлились по полу, записи утонули в чернилах и рассыпались по полу. Тяжелые портьеры, за которыми прятались ведущие в озеро окна, тоже пали жертвой гнева, который не было больше сил сдерживать. Слишком много силы бушевало в голове, и ярость требовала выхода. Спалить все к чертям и начать заново, сгореть самому — всяко лучше, чем жить в этой боли, как сейчас, когда тиски сжимают голову все сильнее и сильнее… Елена боролась из последних сил. Она видела перед собой лицо матери так явно, как будто та стояла совсем рядом. Она слышала, как зовут ее имя чужим голосом. Она хотела что-то сказать маме, предупредить, подсказать, но голос пропал. Келпи утаскивала ее за руку в самую глубину черноты. Елена исчезала. *** Меньше всего Том верил в то, что Марселин его впустит в особняк. Как минимум, она кого-то предупредит, и ее убийство будет выглядеть подозрительным. Дому предстояло сгореть, став последним костром для Селвин, и Реддл пробирался в здание осторожно, тайком, как самый настоящий вор и убийца. Как кто-то, у кого на кону слишком многое. Он и Пожирательскую маску взял. Эйвери все равно ей не пользовался. Том, разумеется, собирался снять ее при встрече с Марселин: та должна знать свою смерть в лицо. Малышу Майклу это пойдет на пользу. Так и становятся Темными Лордами и истинными наследниками Слизерина. У наследника Слизерина нет семьи, нет живых корней, которые могут на что-либо влиять. Наследник Слизерина один и сам по себе. Майкл вырастет и поймет это, попытавшись убить своего… Кого? О, Том собирался выяснить и степень родства тоже. Марселин сегодня расскажет все. Пока что ему удавалось проходит лабиринт коридоров незамеченным. Садовника снаружи он просто свел с ума. Бездыханное тельце домового эльфа укрылось в чулане. Никто не поднимал тревоги — не успевал. В полной тишине он поднялся по лестнице и отворил дверь. Марселин сидела спиной к гостю, но ее взгляд отражался в десятках зеркал повсюду. Под разными углами, разных размеров, в самых неожиданных местах они были расположены в большой комнате. Реддл замер: бросаться заклинаниями в зеркальной комнате было сложно, часть отражалась под непредсказуемыми углами. Марселин улыбнулась. -Том Марволо Реддл, — она кивнула. — Я узнала, кто такой Марволо. Признаться, много смеялась. -Не обладаю свободным временем, — сухо отозвался Реддл, снимая маску и не скрывая палочку, — чтобы взаимно углубиться в родословную. А Майкл, видимо, не сильно осведомлен о своих потомках между поколением Салазара и собственным. -Стыдно сказать, такие беззубые никчемыши, как вы, водились и в нашей семье, и Майклу вовсе не обязательно о них знать. Я обрубила лишние корни. Том кивнул. Ему была понятна логика. Род Гаунтов был обречен хотя бы потому, что съедал себя сам, как змея кусает собственный хвост. -Родовое безумие? — «Посочувствовал» полукровка, которому — позор, такое признавать! — прилитие свежей крови действительно пошло на пользу. -Мягкотелость, — качнула головой Марселин, вставая. В ее руках тоже была палочка. — Мой отец выступал против своей семьи, тоже, по сути, стараясь стереть ее из своей жизни, но беззубо. Беззубость — это смертельно. «Нет, я не буду использовать темные проклятия»… «Нет, фамилия не определяет мою личность»… Нашу личность определяет долг и наследие, и ты или с нами, или против нас. -Я думаю так же, — ласково сообщил Том, заявляя таким образом о намерениях сегодня. -Его звали Омнис Гаунт, — сообщила Марселин, оглядывая многочисленные зеркала вокруг. — Когда вы будете умирать, мистер Реддл, умирайте с его именем на устах. Говорят, он покровительствует неудачникам. -Когда-нибудь я обязательно его вспомню, — кивнул Том и тут же снялся с места, потому что зеленый луч прошил комнату и еще некоторое время гулял в зеркалах, разбив часть из них. Марселин прятала лицо от зеркальной крошки, укрывшись за щитом, и Том внезапно выпрямился, поняв, что Селвин — не боец. Невероятно наполненная силой, огромной силой, подаренной ей веками существования Гаунтов, она не развивала боевых навыков — привыкла к играм другого рода, привыкла к влиянию. И никогда не рассчитывала встретить сородича. -Марселин, — озадаченно позвал Том, взмахом палочки заставляя оставшиеся зеркала брызнуть осколками во все стороны. — Все эти громкие речи — они, на самом деле, не содержат за собой абсолютно ничего? Сил мадам Селвин было не занимать, и буря острых осколков поднялась в сторону Реддла, так что пришлось постараться, чтобы ее унять и не пропустить ни одного из них к себе. Но это не спасало Марселин — Том понимал, что она не выйдет сегодня из комнаты, и, что удивительно, женщина и сама понимала сегодня это. -Я не боюсь умереть, Том, — с ледяным спокойствием сообщила Селвин. — Потому как в темной магии преуспела больше учителя по защите от темных искусств. Я знаю, что ты не тронешь Майкла. Он понадобится тебе. Да и дети в замке не дадут убить его. А к нужному часу я вернусь. Том наконец смог утихомирить вихрь из зеркальных лезвий и взмахом руки прекратил любую суету вокруг себя. Другим движением он обезоружил Марселин — ни заклинания, ни лишние взмахи палочкой были ему не нужны. Селвин вопросительно вскинула бровь. -О чем ты говоришь, — жадно уцепился за слова Марселин Реддл, и та только расхохоталась. -Задело, Том? — Она поднесла руку к лицу, отбрасывая прядь волос со лба, и в ее пальцах мелькнул маленький пузырек. Реддл не успел выбить его из руки — по меньшей мере одна капля попала на губы Селвин. Том рванулся вперед, когда пошатнувшаяся Марселин сама угодила ему в руки. -Ты не узнал главной тайны — но искал разгадку, как ищут ее все, подобные нам, верно? — Лихорадочно заговорила Марселин, вцепившись в Тома и утягивая его с собой на пол, на осколки. — Ты так и не узнал. Или тебе не рассказали. Ты можешь последовать за мной и попытаться узнать, открыта ли тебе вечность. Реддл отшатнулся от умирающей, будто смерть была заразна. Пузырек выпал из пальцев Марселин, жидкость разлилась. Том разъяренно поднял палочку и выругался: Селвин смотрела на него, и жизнь в ее взгляде отсутствовала. И улыбалась она мерзко-мерзко, будто и впрямь знала что-то. *** Том загнал палочку в ножны на руке. Лицо наконец-то обдало свежим ветром. Нужно было решить, что делать со змеей. Змею он обнаружил в самый последний момент, когда шагал по дому и обращал все вокруг в огонь. Огромный питон, широкая голова, яркий рисунок — это была очень красивая змея, а еще — говорящая. То есть, все змеи говорили со своим другом, но эта знала свое имя и говорила чисто, будто человек. Том поймал себя на том, что это не он говорит с ней на парселтанге, а она говорит с ним на английском. -Забери меня с собой — я не буду тебе врагом, — проронила змея, когда пожар уже охватывал комнату и упавшее на пол тело. Становилось неприятно горячо, и отсутствие огненного Нотта делало сцену тревожной. Том не стал раздумывать долго, попросту призвав змею и аппарировав с нею прочь. Дом Селвинов пылал, и Том надеялся, что особняк сгорит полностью. Но с самым важным он покончил — Марселин абсолютно точно была мертва, и эта ветвь Гаунтов почти оборвалась. Следовало решить, что делать с мальчишкой; многое, безусловно, зависело от его поведения. Если ребёнок вменяем и податлив… -Почему ты говоришь не как другие друзья, — обратился Том к змее, нацелив на нее палочку. Анимаг? Тогда надо понимать, кто этот человек. -Ты тоже говоришь, не как другие друзья, — ответила ему змея с чувством юмора, — я не человек и не змея, и я слишком редка, чтобы умирать в огне. Том взмахнул палочкой в попытке отменить заклинание превращения, но змея осталась змей, разве что прикрыла глаза. Осуждающе, как показалось Реддлу, что было удивительно — ему давно никто не выказывал осуждения. -Как ты попала к Селвинам? -Они могли говорить со мной. Это очень ценно, когда молчишь тридцать лет. Реддл снова прислушался. Голос звучал с легким присвистом, но и близко не походил на выговор обычных змей. Следов недавнего колдовства на змее не было, с остальным можно было разобраться позже. -Я живу в огромном замке. Много людей. Почти при всех я не могу говорить с тобой. Мальчишка Селвин не должен тебя видеть и слышать. — Том неожиданно мирно для себя описал ситуацию в Хогвартсе, перейдя на обычный язык. — Ты можешь быть свободна сейчас или пойти со мной. -Я пойду с тобой, — ответила змея, поняв Тома. — Зови меня Нагайна. …В доме Том управился за час, учитывая прогулку по всему дому в поисках чего-либо интересного. Гаунты изжили себя ещё несколько поколений назад, не сумев продумать развитие семьи и просто выродившись. Амбиции амбициями, но иметь здравый смысл нужно — межродственные браки до добра не доводят. Однако, оказалась, что у семьи была ещё одна малоизвестная ветвь. Ее основатель решил поправить дела своего рода, но слишком поздно. Такую силу было уже не скрыть, и его потомки быстро докопались до сути. Ошибкой было пытаться скрывать принадлежность к самому известному магическому роду, яблоко от яблоньки, и вот уже дочь наступает на горло своему отцу, потому что тот не сообщил ей о принадлежащей ей славе. О возможностях. О силе. Омнис Гаунт погиб от рук своей дочери Марселин. Мальчишка Майкл приходился Тому кузеном. Изнеженным и избалованным кузеном, который рос не в приюте, а дома, с пеленок зная, кто он есть. Ему никогда не приходилось скрывать своей силы, никогда не случалось ее пугаться. Он банально всегда был сыт и согрет. Том готов был уничтожить мальчишку прямо сейчас. Со всеми его так знакомыми чертами лица. Со всем его наглым очарованием, дерзким обаянием, которым он уже стал привлекать к себе внимание учителей. Со всеми его замашками на право открытого наследника Слизерина. С его глупой смелостью — какой идиот продемонстрирует парселтанг всей школе? Мальчишку нужно было убирать. Как минимум — к Нотту, в его глушь, как знать, вдруг там ребёнка сожрет упырь. А дальше можно было подумать. Хогвартс стоял, целый на вид, и Реддл без всяких препятствий прошел к родным подземельям, пронеся змею под теплой мантией. Посреди ночи никто уже не встретился ему — дежурные старосты к утру становились совсем сонными, затаиваясь где-нибудь в укромном углу и досыпая там последние пару часов своего дежурства. Интересно, насколько удачной оказалась идея оставить на своем месте Кинкейд. Замок спал, значит, внезапного вскрытия тайны не произошло. Но такому нарочитому спокойствию Реддл не верил. И не зря. Личная гостиная встретила его прямым лучом заклинания в грудь, и Реддл, отведя довольно сильное заклинание в ближайший торшер — тот осел на пол горсткой пепла — присмотрелся к полумраку получше. Кинкейд, все еще в Маске, сидела в углу, обозревая разрушения, ею учиненные. Нападать она больше не спешила, присматривалась. Несколько секунд лицо Не-Тома ничего не выражало, пока на нём — вернее, на Маске — не проступила обида. -Снимите Маску, Кинкейд, вы вероятно очень устали, — Том старался говорить спокойно, не допуская злости в голосе, — вы хорошо потрудились. Он приблизился на несколько шагов. Кинкейд казалась абсолютно выжившей из ума, и Том принялся подсчитывать шансы на успешное разрешение ситуации. Девчонку добить? Маску спрятать? Сказать, что так и было? Огонь полыхнул такой стеной, будто сам Нотт взбунтовался против своего Лорда. К счастью, это было обычное инсендио, и Том заслонился, пусть ему и пришлось держать щит какое-то время. Комнату объяло пламя, напавшее на все, что не было защищено специальными чарами. Реддл только и успел, что направить дым в трубу камина. -Я не могу снять ее, — прокричала наконец-то настоящая Кинкейд, забиваясь в угол ещё сильнее, и Реддл навис над ней совсем близко. -Отпустите ее, Кинкейд. Не снимайте. Отпустите. Агуаменти, — Реддл направил поток воды на подкрадывающееся пламя. -Я — настоящий Том, — интонации снова стали «родными», сдвинувшими Кинкейд на задворки сознания. -Кто твой друг? — Спросил Реддл, выгоняя облако дыма в трубу. -Генри, — выдохнул Не-Том, — Генри Кислер. -У настоящего Тома нет друзей, — напомнил Реддл, переводя палочку на дверь, ведущую в соседнюю комнату — не хотелось бы, чтобы пламя ушло туда. Елена снова будто бы очнулась и дрожащей рукой протянула палочку профессору. Реддл забрал ее, и все мигом стало проще. -Вы устали, — бесстрастно говорил он, — и вероятно очень хотите спать, ведь уже середина ночи. Но спать может пойти только Кинкейд, а Маска останется здесь. Не-Том с трудом поднял голову, и настоящий Том потянул Маску на себя. С трудом та отделилась, и образ сразу растаял — перед Реддлом сидела изможденная донельзя староста пятого курса. Дыма сразу стало больше — больше выброс, чем магия, сейчас сменился на обычный пожар, зато и тушить его стало легче. Кабинет быстро затухал, огонь сбегал с пола к камину, дым рассеивался, хотя обоих присутствующих все равно сотрясал сильный кашель. Все провоняло гарью, вместо пары шкафов с книгами была раскаленная зола, окна почернели. Не желая больше видеть живого пламени, Том зажег люмос, отдав палочку владелице. -Простите, — едва слышно прошелестела она, — эта Маска. Ненавижу ее. -Это просто артефакт, Кинкейд, и вам придется научиться разумом опережать действия или чужое влияние. Но для первого раза неплохо. Том, поджав губы, оглядел комнату. Не сгоревшие, благодаря чарам, вещи выглядели нелепо посреди черноты и гари. -Что-то важное случалось без меня? Зажгите люмос, мне нужно увидеть, можете ли вы колдовать. -Нет. Минерва… Профессор МакГонагалл, — срочно поправилась Елена, — хотела сказать, что поддерживает вас в этой истории… -Похоже, я пропустил самое забавное, — не отказал себе в иронии Том. Елена кивнула и произнесла заклинание. Огонек загорелся быстро и ровно, но имел при этом зеленоватый оттенок. Как и у Реддла. -Хм. — Констатировал Том. — Ладно. Ещё что-то? -Никто не заходил, — тихо отозвалась Елена, — кажется. -Если и да, вы обратили его в пепел, — недовольно бросил Реддл, поднимаясь и наблюдая, как лицо Кинкейд снова становится испуганным до смерти. — Вы никого не убили, не делайте такие глаза. -А вы? — Ляпнула Елена и прикусила язык. Том испытал странное ощущение, забытое с младых лет. Будто в его голове копаются. В его, а не он в чьей-то. -Почему вы спрашиваете? — Прищурился он. -Маска. — Кинкейд закрыла лицо руками; кожа на лице раскраснелась, местами выглядя совсем уж обожженной. — Она показывает глупости и заставляет говорить глупости. Простите. -Что случилось с зельем, которое я вам давал? — Перевел тему Том, и Кинкейд вяло пожала плечами. -Я разбила его где-то в самом начале. Маска… Чужие желания, чужие воспоминания так… захлестывают. И ничего больше не важно. И невозможно выбраться. Думаешь, только я — это я. -Хотите сказать, что думаете, что видели мои воспоминания, — тихо заметил Реддл, мысленно ругая себя за недальновидность — Маску стоило изучить подробнее. -Не знаю. — Кинкейд не смотрела на него. — Я только хотела быть… мне кажется, Маска может убивать. -Я дам вам зелье — выпейте сейчас, — Том достал из кармана пузырек того же состава, что оставлял для ученицы, — после чего вы отправитесь в больничное крыло и там что-нибудь соврете — у вас ожоги и истощение. Выглядите ужасно, Помфри не будет допытываться слишком сильно, а к утру я приду и сам разберусь. Елена осторожно поднялась на ноги. -Профессор, простите меня. Я, может быть, говорю ерунду. Но… кто такой человек по имени Магнус, и чем он угрожает моей маме? Реддл встретился взглядом с Еленой. Действительно ничего не знает, не прикидывается. Явно что-то увидела, но не поняла. Повезло. Полагаться на везение Том не любил. -Ваша мать взрослый человек, не так ли? Или вы решили защищать опытную сильную волшебницу изо всех сил пятикурсницы? — Холодно осведомился он. — Вам не следует делать выводы, исходя из ощущений от артефактов. Они, знаете ли, часто для того и созданы: сбить с толку, обмануть, навязать. Сдайте мне эссе про самые известные ментальные артефакты через пару недель. Ступайте. Елена, прослушав такую отповедь и оставшись еще и нагруженной лишним эссе, совсем загрустила, но молча кивнула и вышла. Том наконец смог спокойно вздохнуть. Маска лежала в пепле. Том нагнулся, чтобы поднять ее. По-хорошему, стоило устроить Кинкейд сеанс легилименции, но Том не был уверен, что и без того потревоженный разум выдержит второе вмешательство, а Маска, безусловно, уже нанесла вред ученице. Люмос сменил цвет — остается надеяться, что временно. Через пару дней стоит поручить Кинкейд изучение патронуса — вероятно, хорошим решением будет добыть ей допуск к фестралам. Кинкейд куда-то летала, Кинкейд что-то увидела — Тому нужно было знать все. Значит, лучше выждать. Заинтригованные дети сами тянутся к опасностям и готовы разболтать все на свете. Да и Кинкейд показала очаровательную мотивацию к сотрудничеству — заботы о матери.