Злые Британские Волшебники

С момента последнего визита свёкра прошло две недели. Дети, встретив Рождество и Новый год, умчали обратно в школу. Джеффри… уехал и задерживался, Нотт был занят поручениями Лорда. А самой Элис пока было приказано сидеть и ждать. Ждать. Ждать, когда Джеффри вернётся. Когда Томас Кинкейд вновь объявится на пороге их дома. Когда те, кого он отогнал, вновь начнут следить в лесу. Когда змея на предплечье оживёт и будет жечь, как самое яркое и яростное пламя, куда сильнее чем то, что обычно призывает Нотт. Ждать… Элис не слишком-то рассчитывала на то, что ее сразу же начнут вовлекать в интересные дела — тем более что «интересными» были вообще-то довольно грязные события. Лучшим, на что она могла рассчитывать сейчас, было отсутствие новостей, так что по-настоящему раздражало ее лишь одно. Слежка. Они уже вернулись? Они снова следят? Или пока еще нет? Она бесилась от неизвестности — и боялась. Джеффри, конечно, был предупрежден о том, что происходит, но оставить работу с нужной поспешностью не сумел. Все шло, как обычно. Есть Элис и есть что-то непонятное. Не в первый раз. Она с очередной волной раздражения подумала о том, что стала действительно нуждаться в обществе Нотта — тогда удавалось не сходить с ума от пребывания наедине со своими мыслями. Как она вообще столько лет прожила по сути одна? Элис Яксли была для этого абсолютно не создана! Сейчас самым лучшим средством от всех этих мыслей и ощущений было бы найти себе занятие. Но с этим была проблема… вернее, даже две. Первой проблемой было то, что все мыслимые и немыслимые домашние дела уже были сделаны до этого, в прежней (довольно успешной) попытке отвлечься от того, что сейчас висело на душе тяжёлым грузом. Во всём доме был наведён идеальный порядок. Вся посуда была трижды переложена с места на место и разложена по своим местам в идеальной последовательности. Готовка… нет, тут уже начался бы пустой перевод продуктов — пока Джеффри не вернётся, ей одной столько не съесть, сколько она может наготовить. Оставалось разве что заняться ремонтом, но не было ни материалов, ни чисто физически возможности сделать вообще всё. Все звери были напоены и накормлены, все получили свою порцию почесушек и руками, и гребнями, все грязнули (даже самые большие) были отмыты и высушены… Второй проблемой было то, что, в отличие от дочери, Элис была взрослой и благоразумной леди. И она понимала, что пытаться разводить какую-нибудь там самодеятельность — это как минимум глупо. С другой стороны… …Элис ловила себя на том, что чаще выходит в лес. Повышать шансы на неприятную встречу отчего-то хотелось просто безумно. Это не так пугало, как идея выйти в город. В городе всегда нашлось бы, чего купить и с кем встретиться, но Элис все еще не привыкла к Метке и боялась привлечь к себе внимание какой-либо случайностью. Будто девица неразумная, ругала она себя, всего боится и все ей вновинку. Тем не менее, вылазки за территорию фермы давали женщине чувство контроля над ситуацией. Она уходила и возвращалась. Все было в порядке. Как оказалось, Яксли — территориальные фантастические твари, и им важно осознавать границы в безопасности. И, как и подобает территориальной фантастической твари, она знала каждый уголок своих владений, где и как двигаются те, кто на их территории живёт и что и как там должно располагаться. Каждый день она выходила на обход своих земель, примечая каждую, даже самую маленькую деталь — как лежит снежная шапка на кустах, как сильно занесло позавчерашним снегопадом следы резвившихся лунелят, как все сильнее кренится под снегом старая сосна на опушке, норовя рухнуть на забор… Пока что ничего нового и чужого обнаружено не было. Пока что. За окном уже было темно. Из дома наружу лился подрагивающий свет от оставшихся после Рождества свеч и камина, и свет этот заставлял сверкать и переливаться редкие снежинки, падающие с неба. И если бы не это ощущение, вызванное томительным ожиданием, то наверное картину за окном можно было бы назвать красивой… … а вот эта вот голубая точка — это не отблеск света лампы, попавшего на снежинку. Цвет не тот. И двигается не так. Это какой-то посторонний огонёк. Джеффри бы в жизни не стал ходить с магическим огнём по ферме, а у Нотта даже люмос был теплых оттенков. Больше никого из «своих» ожидать не приходилось. Проблема освещенного дома была в том, что Элис находилась как в аквариуме для тех, кто оставался в темноте. Не делая резких, поспешных движений, женщина отступила к лестнице — со второго этажа из маленького окошка у лестницы можно было бы всмотреться в темноту на равных. И что эта дурацкая собака, несостоявшийся подарок Айзеку? Хоть бы охранял и подозрительно рычал, а то ведь просто коврик… Темнота на то и была темнотой, что противником она была неравным — небо было затянуто облаками, которые хоть и отражали обратно свет от ближайшего городка, окрасив небо в болезненный желтоватый цвет, но света этого было недостаточно для глаза человеческого. Зато… Зато от Генри Кислера осталось несколько бутылочек зелья кошачего глаза, оказавшееся весьма кстати в нелёгком деле по изгнанию садовых гномов, забравшихся через какую-то щель в подвал. Одна проблема — все эти склянки лежали на кухне в навесном шкафчике, и этот огонёк, зависший где-то у кустов у самого леса (у кустов дикой красной смородины, джем из ягод которой так нравится Джеффри, а ещё не созревшие ягоды — любимое лакомство болтрушаек Пушинки и Трепла), мог запросто пропасть без следа. Решив, что зелье в итоге может сыграть с ней злую шутку — человека с ночным видением легко ослепить простым светом — Элис выбрала выжидать. Может, гость увидит, что ягод на кусте нет, и сам уйдет. Не сезон. Незваный гость, видимо, был не в курсе, что не сезон, и около кустов тёрся весьма и весьма долго — ещё минут пятнадцать, не меньше. Что он там, интересно, искал?.. Вообще, если так подумать, до сего момента уважаемые чужаки вели себя куда осмотрительнее и к дому не приближались, тем более что Элис всеми силами подставлялась, провоцировала их, ходила за пределы аппарационных чар, словом, было бы глупо с их стороны приблизиться прямо к дому. Так что Элис пересмотрела свою стратегию и решила встретить гостя. -Будь хоть разок полезен, — спускаясь по лестнице, обратилась она к псу, — наведи суеты не дома, а там, снаружи. Она сняла с крючка короткую теплую мантию с прорезями вместо рукавов — так, если что, удобнее колдовать. Палочка была у Элис в руке, но глубоко утоплена в рукав платья, так что только кончик приходился на основание пальцев. Вздохнув, она открыла дверь. Дома, говорят, и стены помогают. Пёс лениво поднялся со своей лежанки, так же лениво зевнул и потянулся. Всё так же неспешно он процокал когтями к двери и потянул носом воздух… Похоже, пёс был удивлён — по крайней мере, выражение на его морде было похоже на удивлённое. Он снова принюхался и сделал два осторожных шага наружу. Самой решительной здесь все ещё была Элис, поэтому она открыла дверь пошире… И тут же закрыла ее за собой, наскоро зачаровав замок от чужих простеньким запирающим заклинанием. На крыльце было темно, и Элис оказалась в темноте, давая зрению привыкнуть.Она решила приблизиться к неизвестным по небольшой дуге так, чтобы зайти хотя бы сбоку. Это оставляло Элис под защитой антиаппарационных чар, к тому же ферму не видели магглы, и если к забору принесло каких-то бродяг без палочек, то они вскоре и сами уберутся. Чем ближе подбирались Элис с псом, тем очевиднее было, что это были маги. И пёс… чувствовал себя некомфортно. Их было больше одного — один стоял с палочкой и светил кому-то. Если это те же, которых спугнул Томас, то их должно быть двое. В какой-то момент пёс просто остановился, прижав к голове уши и поджав хвост. Вообще-то пес призывал к правильным действиям. Остановиться, поджать хвост и уйти. -Ты же Годрик, — осудила его Элис тихонько, — должен быть храбрым и глупым. Пока что глупой здесь была только она, выбирая между напугать чужаков или напугаться самой. И, пожалуй, пёс сделал самое верное в таких условиях действие — сделав еще несколько шагов вперёд, он принюхался и со всех лап рванул домой. Главной его ошибкой было, впрочем, побежать с испуганным визгом. Элис не стала тратить времени на лишние действия и ударила вперед, стремясь дотянуться до гостей, первым же проклятием, пришедшим на ум. С такой ухмылочкой Нотта было это заклинание, что аж уши запылали. С конца палочки Элис сорвалась искра, помчавшаяся по кривой траектории в сторону непрошенных гостей. И если бы не визг пса, то оно бы настигло свою цель. — Протего! — рявкнул тот, на чьей палочке горел свет. С одной стороны, теперь огонёк погас. С другой стороны, заклинание ударило в чудесный смородиновый куст и разнесло его на кусочки. Послышался чей-то крик. Затем в воздухе вспыхнуло что-то фиолетовое — оно просвистело над головой Элис, улетев куда-то в неизвестность. Какое-то проклятие, притом сильное. Женщина почувствовала крайнее возмущение. Вообще-то это был ее дом. Укладывать парализующими чарами смысла не было — если кто-то упадет, другой его живо поднимет. Поэтому Элис ударила снова. Конфриго считалось довольно мощным заклинанием, когда-то же должно оно проломить защиту. Лишь бы саму Кинкейд не проломили. Шаг, другой, взмах рукой… Под слоем снега оказалось что-то замёрзшее. В падении она не поняла, ушло ли заклинание, нет ли. Хорошо хоть палочка осталась в руках. Вскочить или хотя бы увернуться от встречного заклинания она не успела — на ногу словно единорог прыгнул, и Кинкейд невольно вскрикнула. Однако, ее противники убегали — по крайней мере, один из них. Голос второго слышался чуть в стороне — и он был полон паники. Весь ближний круг Реддла был прав — домохозяйка и есть. Элин на пару мгновений откинулась назад на снег, пытаясь собраться и понять, что с ногой. Кое-как ей удалось перевернуться на бок и осознать, что крови или кости не видно. Нога была сломана, не получалось пошевелить пальцами, но, по крайней мере, конечность не отсекли на месте, и женщина не истекала кровью. Она смогла подняться, опираясь на подобранный тут же рядом сук, и оглядеться уже под прикрытием щитов. Кто бы это ни был в кустах, он, судя по всему, там полулежал, и покачивался из стороны в сторону. Подробнее видно не было, но пахло чем-то жареным. И горелой шерстью. Элис, выставив палочку вперед, пошла на звук. — Магнус… не надо… пожалуйста, — прохрипел этот кто-то в кустах низким, басовитым голосом и всхлипнул, — Прости… я больше… никогда… Связывающее проклятие в семье зоологов использовалось не всегда как проклятие, но порой — как рабочий инструмент, и потому удавалось оно Элис получше боевых стоек. К тому же, оно не лишило бы жертву возможности говорить — то есть, непрошеного гостя не лишало возможности объясниться. «Магнус». Друзья Нотта устраивают разборки под забором у его любимой женщины! Вот это проявление любви! Верёвка туго спеленала непрошенного гостя, заставив его вскричать от боли. Кажется, ему хорошо досталось. Теперь уже Элис приблизилась и наконец зажгла свет на конце палочки. -Ну, и какого Мордреда… Перед Элис лежал окровавленный и опалённый человек в грязной шубе из шкуры какого-то неопознанного зверя — воняла шерстью, видимо, именно шуба. Чуть поодаль лежала оторванная рука с палочкой… — Ты… ты… не Магнус. А кто тогда?.. — мужик едва сумел сфокусировать зрение на Элис, болезненно щурясь. -Я хуже, — пообещала Элис, прикидывая, стоит ли вызвать колдомедиков прямо сюда. Объясняться потом еще. — Жить хочешь? Она неуклюже сделала шаг в сторону и, вздрогнув, выдернула палочку из неподвижных пальцев. -Да или нет? — Прикрикнула она, не услышав ответа вовремя, то есть сразу. — Я… хочу… пощадите… Элис шагнула обратно, нагнулась и позволила страху этого человека делать свою работу. Выглядела она наверное жутко. -Тогда скажи, какого Мордреда здесь делаешь и кто надоумил, а я позову целителей. И даже не скажу о случившемся Магнусу. Про Нотта она соврала, но к последнему тоже были вопросы. Говорил, что не знает убитого Кинкейдом — но, видимо, все-таки они знают его. — Следим… за Магнусом… для… — мужчина судорожно всхлипнул и закатил глаза, — Предатель… крови. Как жаль, что люди не лечились простым «репаро». Элис судорожно выдохнула. Человек уходил. Она покопалась в кармане, нашла там какую-то крупную щепку, которую ранее отняла у заигравшихся лунелят, трансфигурировала ее в маленький фиал с деревянной пробкой, с трудом вынула пробку… Пальцы сильно мерзли. Воспоминания должны были остаться. Хотя бы они. Палочка коснулась виска умирающего, и вытянула из неё пучок серебристых нитей воспоминаний. Затем ещё и ещё, пока свежесозданный фиал не был заполнен полностью. Оставалось лишь закрыть пробку предательски дрожащими руками. И пробка лезть в пробирку отказывалась. Тяжёлый, хриплый вздох. Последний вздох умирающего… Оказавшийся необычно громким звук оказался слишком неожиданным и громким для Элис, нервы которой и так были несколько на пределе. Его оказалось достаточно, чтобы склянка выпала из непослушных пальцев и скрылась где-то в снегу под ногами Элис. Этот вздох был, как вода — течет сквозь пальцы, не удержишь. И память — та тоже напоминала воду. Элис ещё минуту сидела без всяких сил в снегу, рядом. С пустыми руками. С палочкой незнакомца в кармане. Поднялась она рывком, опираясь на сук, и так же рывком замела снегом тело — если его не утащит сбежавший приятель, то стоит дать взглянуть на него Магнусу. Труп за забором. Не впервой. Ферма Кинкейдов вообще стала странным местом, полным событий.