Злые Британские Волшебники

Утром Кэрроу распрощался с Томом, никак не упомянув произошедшее ночью. Дети тоже вышли попрощаться, одарив своего нового учителя голодными взглядами. Маленькие пожиратели, но не смерти, а знаний и крови своего нового кумира. Уже за пределами земель Кэрроу в руки Тому спикировала сова с характерной темно-синей с золотом лентой на лапке: министерская. К другой лапке было привязано послание, буквально тлевшее в руках; не громковещатель, но тоже требующее срочного внимания сообщение. Тома Марволо Реддла со всеми его любимыми и не очень именами требовали явиться в министерство. Сейчас. Визит Тома к Кэрроу был вполне официальным, но не анонсировался в газетах и не был причиной пересудов. А это значит что хотя бы немного, хотя бы капельку за Томом все же следили. Тома Реддла, его официальную персону, нельзя было назвать самым законопослушным волшебником в Великобритании. В конце концов, регулярные консультации по Темным Искусствам никому не добавляют доверия, равно как и недавняя история Селвином. И все, что сейчас происходит… Том прокручивал в голове возможные слабые места, где еще он мог бы недостаточно скрываться и быть замеченным с подозрительными личностями. Во всяком случае, более подозрительными, чем обычно. Глубоко вздохнув, он поправил полу деканской мантии, оставшейся после визита к Кэрроу, и аппарировал в Косой переулок. Темный Лорд проголодался, Темный Лорд желал булочку, Темный Лорд надеялся, что уж там он сможет незаметно оставить записку Малфою перед тем, как отправиться в бюрократическую пасть. Воскресным утром в Косом было не протолкнуться — на то оно и воскресение. От того ещё более странным был вызов Министертва: люди в государственных организациях не очень любили работать в неурочные часы, предпочитая проводить время дома больше, чем судить, рассматривать, выслушивать и обсуждать. Булочки, к слову, нашлись. В пекарне в трех зданиях от Гринготса догадались замешивать тесто вместе с кремом и цельными орехами, и выпечка получалась влажная, сочная, полная разных вкусов, разнообразная по текстуре. Сеть американских пекарен мистера Ковальски дошла до Британии не так давно, выпечку изготавливали в форме фантастических животных. Малфой вряд ли был в Министерстве в этот день. Однако, Абраксас имел свойство всем вокруг надоедать внезапным своим появлением, так что, если что, вряд ли удивятся его появлению. А вот связать с Томом как-либо — могут. Реддл в какой-то степени верил, что Малфой сможет все обставить незаметно, или послать кого-то ещё. В толкучке очереди он прилепил к сиклю записку, замаскировав ее под монетку. Когда монетка окажется в кармане, записка начнет свой долгий путь к Абраксасу… Дожевывая единорога, истекающего джемом, Том радостно улыбался. Пугающее зрелище. Отвратительно сладко. Оставалось отправиться в министерство. Самым прямым путей из возможных. Как исполнительный гражданин. Одним из таких путей был камин в Дырявом котле. Его владелец при виде Тома чуть не подавился водичкой, которую решил испить посреди тяжелой работы. Летучий порох в таверне стоил баснословно дорого, регулярно какие-нибудь мрачные чистокровные хмыри пугали владельца и уходили камином без оплаты, но всегда можно было отыграться за счет каких-нибудь наивных магглорожденных, у которых пока не было достаточного опыта. Итак, Министерство в воскресение было не самым оживленным местом. Тома встретил пустой холл. Поодаль зевал у стойки служащий, проверяющий волшебные палочки на входе. Он подпрыгнул от звука пламени в камине и приосанился. -Д-добро пожаловать в министерство… -Мистер Реддл, — послышался другой голос. К Тому направлялся Руфус Скримджер. Недоглава аврората, второй кандидат — теперь уже первый — на это место, когда его наконец оставит старший Поттер. Резкий, амбициозный — и достаточно невезучий; он-то лучше всех знал, каким курсом идти Министерству, но ни министром, ни главой отдела правопорядка его выбирать не спешили. Боялись. Не дурак, живучий, хороший боец. Впрочем, сейчас кривенько, но умеренно дружелюбно улыбавшийся. -Приносим извинения за то, что лишили вас выходного. — Не слишком искренне повинился Руфус. — Их и так немного, — флегматично отметил профессор, поправляя примятое переносом одеяние. — Хотя лучше так, чем в рабочий день, все-таки обязанности декана, сами понимаете. Не было смысла очаровывать Руфуса, равно как не было смысла напрасно бить его по носу, так что Том махал перед Скримджером нейтральными фразами, надеясь выцепить истинные намерения главы мракоборцев до того, как его закуют в кандалы. Срочный вызов не сулил ничего хорошего. — Такая спешка, — Реддл слегка вопросительно выгнул бровь. — Надеюсь не произошло ничего ужасного? -Разделяю ваше рвение в работе, я тоже здесь в воскресение, — хмыкнул Скримджер и внезапно открестился: -По правде говоря, я не знаю, зачем департамент образования пожелал вас видеть сегодня. Говорят, имеют несколько вопросов. Провожу вас, мистер Реддл. Он указал в сторону лифта. Сопровождение или конвой — пока было не ясно. — «Образования»? Мне казалось, что половина оного обретается в Хогвартсе. — Слегка удивленно отозвался Том. Не существовало такой важности, которая бы заставила отдел образования работать по воскресеньям. Значит, либо что-то случилось с Хогвартсом за день его отсутствия, либо возвращение старика, либо его мягко заманивают в уютные дементорские объятия. Не то что бы у него было много выбора, впрочем. Том зашел в лифт, и, встав спиной к стене, поинтересовался: -Как там мистер Шелби? -В Хогвартсе, как мне показалось, сплошные энтузиасты. Которые старательно избегают по тем или иным причинам внешнего мира. Иначе как объяснить то, что мистер Дамблдор оставил школу ради одному ему известных игр, а сами вы, к примеру, проводите свои дни именно там? — Спокойно отозвался Скримджер, нажав на кнопку нужного этажа. Вопрос Реддла вызвал легкое любопытство в его глазах. -Превосходно, мистер Реддл, спасибо. Он сбежал из больницы с чьей-то помощью и послал нас всех Мордреду под хвост. Кто же его осудит, мальчика Дамблдора. У вас к нему какое-то дело? Скримджер говорил вполоборота к Реддлу, не глядя на него. — Поступки мистера Дамблдора и для меня чаще всего загадка, — в тон ответил Том, следя за движением рук Скримджера. Если они едут на нужный этаж, то это уже хоть что-то. — А я пришел в школу учить детей и делиться накопленными знаниями. Если все будут бегать и заниматься этим вашим «внешним миром», кто же воспитает новые поколения? — Тому не впервые было отвечать на разные степени удивления по поводу его избранной профессии. Не аврор, не консультант, не исследователь, для многих он был похороненным талантом, который ещё не поздно спасти. Или хотя бы не поздно ткнуть носом в собственную никчемность. — Никаких дел, но приятно слышать, что он здравствует. — Ответствовал Реддл. — Учились вместе, добрая память, знаете ли. Лифт остановился на нужном этаже: действительно департамент образования. -Прошу, мистер Реддл, — Руфус вежливо придержал дверь для гостя. Здесь не было темных коридоров, как на судебном этаже или в Отделе Тайн. Вполне обычная обстановка. Светло, ковровая дорожка под ногами, запах дерева и ковра. Одиноко скребущий паркет домовик. Темный Лорд не питал иллюзий, у авроров, особенно авроров-карьеристов, не было не существенных и праздных вопросов, так что, будь Реддл трижды невинен, Скримджер все равно бы давил на него, пока не выжал бы досуха. На любую тему. -Сегодня свободно, мистер Реддл, — отозвался Руфус, — никого кроме вас. Он рывком — кажется, немного злорадно — дернул дверь, из-за которой донесся звон чернильницы и сразу же очищающее заклинание в паре с восстанавливающим. Руфус был абсолютно прекрасным и честным человеком и в воскресение ненавидел всех одинаково. Дементоров за дверью не оказалось. Лишь похожий на преподавателя из детства Тома человек, обозначенный табличкой «Дэвид Харрингтон». Он встал, устало, слегка прищурившись, посмотрел на Тома, будто ему привели провинившегося школьника, и указал жестом на стул… вернее, очень жесткое кресло: стул с подлокотниками. Такой, куда никак не втиснуться удобно и всегда некуда деть руки. -Мистер Реддл, весьма наслышан. Вынужден отнять у вас какое-то время, спасибо, что пришли. Скримджер оглядел «учительскую», с досадой крякнул и прошел за спину Реддла, заняв место на табурете в углу. -Начнем протокол опроса свидетеля и участника событий в Хогвартсе, профессора Тома Марволо Реддла, рожденного тридцать первого декабря тысяча девятьсот двадцать шестого года… — принялся монотонно надиктовывать он, и в воздух взметнулось прытко пишущее перо. Том угрюмо посмотрел на кресло, а затем совершенно обыденным жестом достал палочку, не направляя ее ни на кого из окружающих, и постучал по нему. Стул немного раздался, позеленел и отрастил небольшую подушечку, позволяя тощему заду декана умоститься на нем с относительным комфортом. — Неужели это действительно настолько срочно? — Монотонно поинтересовался он, устраиваясь в кресле. Темный Лорд окинул человека с невыговариваемым именем взглядом. Сможет ли тот прийти на подмогу Скримджеру, если понадобится? Если дело начнет пахнуть горелым, нужно будет подставить все так, как будто один покалечил второго: нетривиальная задача. Хотя наверное сначала стоило выслушать вопросы. -Да-да, — прервал бормотание Харрингтон, — конечно. Вам ведь завтра на работу, мистер Реддл. Нужно как раз сегодня и установить, может ли Министерство одобрить ваш допуск к детям. Итак… Он снова воткнулся взглядом в какой-то свой список вопросов и задал первый из них. -Как бы вы характеризовали студента третьего курса Майкла Селвина? — Допуск к детям, — монотонность переходила в скептицизм, скептицизм в уныние. Возможно, это было общей практикой допроса могущественных волшебников — взбесить их иллюзией контроля над ними. — Майкл Селвин, третий курс Слизерина… — Том замедлил речь, как будто бы запуская руку в свою картотеку. — Наследник древнего рода и характеризует себя таковым. Очень сильно беспокоится из-за чистоты крови и из-за этого конфликтен, хотя поунял свое эго после появления Салазара в Мунго. В конфликтах неразумно жесток, но предпочитает использовать подручную силу. Подопечных однако защищает — и со всей лояльностью. Со времени кончины матери, что объяснимо, подавлен, но окреп у опекуна и вскоре намерен вернуться в школу. Сдержан как следствие воспитания, но, как и любой ребенок, любопытен. Успеваемость неравномерная, но склонность к высокой, тоже скорее всего последствие давления в семье на собственное «я особенный». — Реддл замолчал. — Еще что-нибудь? — добавил он после крохотной паузы. -Сложный ребенок, — согласился Дэвид, — и, судя по всему, он подвергался травле на вашем факультете и в школе в целом, верно? У меня есть следующие записи: у него был перелом, его избил староста другого факультета, староста Слизерина сломал его палочку, попытки его матери разобраться ни к чему не привели, кажется, у вас был конфликт. Перо активно прыгало по пергаменту. -Как же так вышло, что после кончины его матери он оказался под опекой вашего бывшего однокурсника, и это никак не обсуждалось с попечительским советом? — Натура ваших записей говорит о том, что они были написаны под диктовку, если не самой лично покойной леди Селвин. — Том педантично развенчивал клевету, игнорируя главный вопрос. — Мальчик, под эгидой защиты чистой крови, нарушил правила школы и напал на старосту другого факультета в составе группы, посреди ночи. Отбиваясь, староста действительно случайно сломал опосредованно ему руку, откидывая другого нападавшего от себя. Учитывая, что Хогвартс временно оккупирован ставленниками мисс Селвин, я бы не сказал, что попытки разобраться «ни к чему не привели»: староста Слизерина действительно сдалась под провокацией мисс Селвин и сломала палочку. Ну, вы знаете, как это бывает у семей с длинным родовым деревом, оскорбления по дедушке — страшная обида для подростка. Старосте объявлен строжайший выговор, и она помещена на испытательный срок. — Том смаковал свою плохую репутацию. — А если вы добавите к тому, что вы называете «записями», еще и статью Скитер, там и на Азкабан наберется. К счастью, такая же писулька от «Пророка» с опровержением тоже существует, вы можете поочередно придерживаться обеих точек зрения. Чтобы разъяснить это все вы могли бы просто послать мне сову. — Том замолчал ненадолго и продолжил жестче. — Отдельно меня оскорбляет в ваших записях тема травли. Травля на факультете Слизерин жестко пресекается. Никто не посмеет травить Селвина, но и ему это не позволялось, каких бы чистых кровей он ни был. — Профессор Реддл обиженно отстранился. Наконец, устав испытывать на себе выжидающие взгляды Дэвида, он добавил: — За мальчиком никто не пришел. Ни в первый день, ни во второй, ни через неделю. Его опекал весь факультет Слизерина от мала до велика, но приближалось Рождество, и нужно было, чтобы он не остался в такой печальный момент жизни один. Поэтому я попросил своего знакомого присмотреть за мальчишкой. Насколько мне известно и насколько я видел, он там счастлив. Сбежать не пытается. Силой не удерживают. Когда горе утихнет, вернется в школу. Трудно было сказать, проявляет ли интерес Дэвид к рассказу Тома. Скримджер — тот реагировал: Том мог слышать, как-то стул скрипнет, то задумчивое «хм» вырвется. Харрингтон же просто автоматически листал туда-сюда страницы и периодически поглядывал на записи пера. -Вот-вот, что касается темы госпожи Селвин… — Он поморгал. — В ночь пожара, это было… Еще минуты две он подсчитывал дату. -…Кто-либо может подтвердить, что видел вас? Дежурный вопрос, мистер Реддл, ничего такого. Вы последний, кто конфликтовал с мадам Селвин. «Но не первый». Аврор Скримджер вмешиваться не стал, хотя отбирали уже его хлеб. Наоборот, заслушался. Руфус подозревал Реддла во всех грехах сразу и не скрывал этого. — Думаю да, я как раз тогда был не в духе и немного нагрубил господину Филчу. — Прикинул Том, — И, кажется, профессор МакГонагалл о чем-то хотела поговорить — вы не поверите, выразила мне поддержку. Приятные коллеги — одна из высших ценностей, которые предоставляет мне моя работа. В остальном я был у себя. Том катал свидетельства против и за себя, как шарик. Они были слеплены руками его подчиненных — кровью и магией, нервами и верностью. Кровавые разводы, оставшиеся на лице Елены от Маски; Селвин, принимающая яд. Первое прикосновение Нагайны. Славная была ночь… -Вот как, — с безразличием отозвался Харрингтон. Перо вывело пару имен сбоку от основных записей. — Хорошо, мистер Реддл, департамент рассмотрит ваше дело… завтра, полагаю, как раз и рассмотрит. До тех пор вам нет нужды спешить в Хогвартс, можете воспринимать это как выходной. Конечно, ситуация вызывает много вопросов. Из полученных от авроров показаний первого сентября я узнал, что студенты использовали боевые чары на публике, вне школы, несовершеннолетние, при магглах; подвергая опасности других и себя. Я вижу, что с вашими методами преподавания этот нюанс не только не был проработан в начале учебного года — напротив, его, можно сказать, развили, углубили, усугубили. О результатах рассмотрения дела вы можете справиться завтра прямо здесь же… думаю, часам к шести вечера. Столько работы, и вопрос непростой. Ваши уроки завтра подменят или отдадут на самоподготовку. Он продолжил листать страницы, потеряв всякий интерес к Реддлу Том бесился. Том рычал. Том хотел выдать аваду Скримджеру, а потом медленно натереть Харрингтона о собственный стол. К счастью, для окружающих это осталось за кулисами. — Вы не могли бы прислать сову с предварительными результатами? — Уточнил Реддл. Том кипел и Том полыхал. Может, все это было провокацией, чтобы он попытался убить Харрингтона. Не, это совсем уж чушь. Просто очередное засилье функционеров. Надо узнать у Малфоя, откуда вылез Харрингтон, и запихать его туда назад. По частям. Том вымученно улыбнулся Скримджеру и отправился ко двери. — Это все могло быть прислано совой. — Добавил он куда-то в пространство прежде чем оказаться в коридоре. -Завтра вас известят здесь, очно, мистер Реддл, — покачал головой Харрингтон, — о том или ином решении. А до тех пор — почему бы вам не отдохнуть? Компенсируете потерянный сегодня выходной. Забота была с зубами, Харрингтон бесил умело, талантливо и тщательно выверенно. Ювелирно. Грязнокровка из семьи таких же дотошных чиновников — только с маггловской стороны. Он-то умел писать буквы так, чтобы они складывались против гооврящего. Прытко пишущее перо не добавляло радости: кто знает, на какой тон повествования оно настроено? Впрочем, здесь можно было ожидать, что совсем чуши перо не напишет. У диалога был свидетель, для которого делом чести было убедиться в правильности своих подозрений и остаться при этом в правовом поле. Скримджер за Реддлом не последовал. Коридор был пуст, лифт беспечно висел на этом же этаже, где его и оставили. В железной клетке лифта бился бумажный журавлик. Том начал уже мысленно строчить длинную жалобу а потом понял что потеря времени такими как Харрингтон скорее даже поощряется. Зачарованный журавлик привлек его внимание; зайдя в клетку лифта, он поманил к себе послание. Бумажных журавликов традиционно слали Малфои, и в этот раз записка спикировала прямо в руки Реддлу. Дураком Абраксас не был — вероятно на записке были отводящие взгляд чары, так что замечал ее только Реддл, да и в министерстве было не слишком людно. «Выяснял, что приключилось. Не знаю, почему, но вас хотят убрать из замка на несколько дней. Я постараюсь сократить этот срок до завтрашнего вечера. Буду вести себя как глава попечительского совета.» Значит, очень мерзко. «Младший Блэк и дочка Розье связались с домом Блэк через портрет Найджелуса. Комиссия провоцирует Слизерин на активный бунт. Если желаете меня увидеть — сожгите журавлика, и я буду в Доме». Едва дочитав последнее слово, Том сжег журавлика. Блуждания по коридорам министерства были чреваты повышенным интересном, расспросами и задержками. Кажется сейчас на это не оставалось времени. Перво-наперво, покинув стены министерства, он добрался чередой коротких трансгрессий до границы земель Хогвартса. Отсюда послание для Елены, летающая записка, подобная министерским, добралась бы максимум за пару часов. Недолго думая, он написал примерно то же, что ему передал Малфой. «Елена, меня пытаются удержать от возможности быть в Хогвартсе Слизерин провоцируют на активные действия, не потакайте провокаторам, мне нужно образцовое поведение до моего возвращения. Рассчитываю на ваши старания, Профессор Реддл»

***

Следующей остановкой был Дом. Несколько переходов спустя Том шагнул в ворота Дома и зашагал по запорошенной снегом дорожке. Та была заботливо зачарована, чтобы не хранить следов посетителей, и от этого каждый входящий в Дом был несколько похож на призрака. Снег укрыл холмики, обозначавшие лежки инферни, но сейчас они не проявляли себя, пропуская хозяина внутрь. Малфой был уже на месте, стоя посреди стылого зала. В отличие от сына, он носил довольно короткие волосы; платиновые светлые пряди уже порядком перецвели в слегка другой оттенок: серебро. -Мой Лорд, — Абраксас поклонился Тому и сразу же перешел к делу. — Завтра будет слушание — камерное, они не хотели никого «лишнего», но я добился присутствия нескольких членов попечительского совета. В аврорате ходят неприятные беседы, вас подозревают в причастности к ситуации в Мунго или хотя бы к Пожирателям. Прошу прощения, милорд, но на завтрашнем заседании мы будем весьма непочтительны к вашей персоне… — Он прикрыл глаза на пару мгновений. -В моем доме был обыск, очередной, но в этот раз куда жестче. Не для галочки. Побывали и у Розье… который не наш, а Джулиан. Потребовали рукав задрать, он просьбу удовлетворил, а потом натравил на них какую-то свою домовую защиту. К Бертрану пока не пойдут, потому что досмотрели его руку в лифте и ничего не нашли; ходили к Кинкейдам, искали урожденную Яксли, она тоже сумела предъявить руку без Метки. Словом, у них есть чары, которыми эту Метку можно скрыть. Наш министр словно под конфундусом ходит, помощи никакой. Я думал продавить через него перестановки в аврорате, а потом подумал — Мордред знает, куда тогда ринутся Скримджер, Поттер, семья Моуди; так они хотя бы на виду. Что касается происходящего сейчас — просто месть за Селвин. Хотят мальчишку себе — в него большое наследство, опять же, и крупное влияние в будущем. Говорил он быстро, паузы делал короткие, излагал вообще все, что знал. Темный Лорд внимательно слушал, короткими кивками отмечая важные моменты. Потом задумался, сложив пальцы на подбородке. — Выглядит как слаженная кампания. Стоит проверить Минчума на ментальное воздействие, можно задействовать Розье. Про сокрытие Метки интересно, я узнаю об этом подробнее позже. Надо будет подстраховаться чтобы мальчика не изъяли у Нотта. Аврорату надо слегка подрубить руки, возможно, поставить туда человека, который будет их притормаживать. Если разбегутся и начнут действовать вольно — объявить преступниками и отлавливать всем честным народом, но если не перегибать палку, то и не разбегутся. Сомневаюсь насчет Поттера и Моуди, но, может, Скримджера можно заставить изображать бурную деятельность в никуда. Что насчет Джулиана Розье, он сам доложился? Том зашагал по стремительно темнеющей комнате. -На завтрашнем заседании можете протянуть меня под килем. Но из школы уходить пока рано. Какого результата будет добиваться комиссия? -Розье некоторое время назад побеседовал со старшим кузеном… Джулиан приходил домой к Бертрану. Последний не докладывал полностью содержание беседы, братья все-таки. Но иметь немеченного Розье под рукой довольно удобно. Об обыске он известил брата сам — предупреждал Бертрана о возможной проблеме. Моргана, храни кровные узы, так это удобно. — Малфой с легким презрением и какой-то любовью в голосе — как к убогим — вздохнул. -Хотят вашей отставки, но это у них не получится: у Хогвартса суверенитет, за неимением Дамблдора решения принимает совет, а не министерство в лице комиссии. Хотят получить Селвина под свою опеку. Я бы рекомендовал Магнусу присоединиться к попечительскому совету, чтобы его имя почаще звучало рядом с именем мальчишки. И, наконец, просто портят вам репутацию — хотя бы так. Если Слизерин взорвется — отвечать декану. Если наберется на что-то крупное — Азкабан. Милорд, сделайте порт-ключ, когда вернетесь в Хогвартс, а первым делом избавьте свои апартаменты в школе от всякого подозрительного артефакта. Порт-ключ такой, чтобы хоть в озеро, но сквозь купол антиаппарационный все же выкинул. Скримджер не скрывает своего желания проверять всех чистокровных на предмет Метки. Как и не скрывает подозрений в вашу сторону. — Полагаю, нам нужен наш друг из Франции, Абраксас. Не новая фамилия в министерстве, но хотя бы относительно забытое лицо. Я приму меры по созданию экстренной эвакуации, но, если они собираются засадить в Азкабан преподавателя, там что-то большее, чем подозрения. Я передам твое послание Магнусу лично, пусть приберет немножко публичности к рукам. — Том подумал еще, расхаживая по комнате. — Я ожидал от смены министра большей пользы, но, видимо, придется сыграть в эту игру еще раз. Напишу Рудольфусу. -Рудо?.. — Позволил себе изумиться Абраксас. Более старший член их общества всегда создавал некоторое напряжение в группе, так что его работа во Франции была весьма кстати. — Как вам угодно. Последнее, что я хотел сказать — мы не знаем, где Дамблдор, мой Лорд. Возможно, это ответ на многие вопросы, но сейчас его просто нет. Испарился. Переел лимонных долек и умер в сахарной коме. Ушел к магглам. Днем и ночью ищут, хотя старика же в лоб искать ещё и нельзя, он так только незаметнее станет. Появится наверное разве что на какое-нибудь громкое дело в суде как член визенгамота или просто вдруг явится с неба и спасет мир. Нам всем следует быть осторожнее сейчас. Беседа вышла неожиданно тяжелой, а придраться было не к чему: серьезность положения, описанную Абраксасом, понимали, кажется, все, с кем Малфой успел поговорить, и на своих коллег у Абраксаса жалоб не было. Даже на Нотта. Сошлись на том, что Малфой поговорит с попечительским советом, поставив их перед фактом необходимости Магнуса в их теплой компании. Розье тоже нужно было передать поручение поискать кого-то ментально воздействующего на верхушку министерства, Вальбурге Блэк требовались успокоительные капли (ее жизни ничто не угрожало, а вот жизни потенциальным обидчикам ее сыновей — да), словом, Малфой удалился изображать почтовую сову, а Реддл отправился в почти покинутую квартирку на верхнем этаже под самой крышей — туда, где никто и не стал бы искать Темного Лорда.