Злые Британские Волшебники

Профессор Диппет печально вздохнул и осторожно похлопал мальчишку Нотта по плечу. Тот проводил время в маленькой комнатке, стоя коленями на горохе — Филч! — но виду не подавал, сцепил зубы и терпел. Еще и лицо пытался сделать невозмутимым, но выходила гримаса. -Поднимитесь, мистер Нотт, — велел он, но мальчик лишь независимо вскинул голову. Армандо приподнял бровь. -Вы можете куда больше доказать мне, не дырявя колени об это недоразумение, мистер Нотт. Диппет слышал в собственном голосе досаду. Он много раз ловил Филча на телесных наказаниях, вернее, на таких вот отголосках прошлого, и уже устал втолковывать сквибу, что Хогвартс более не придерживается старой политики. А Альбус? Он точно должен был забрать своих на отработку в ином месте. Неужели увидел и оставил, как есть? Или же Нотт позже явился, так что местный хозяйственник на нем душу отвел? Мальчик, впрочем, встал, и стало ясно, что он не желал шевелиться, чтобы не выдать боль. Диппет вежливо отвернулся и шагнул в коридор, словно бы изучая трещину на полу, пока Нотт, беззвучно, одними губами произнося бранные слова, разминал ноги. -Мистер Нотт, я хотел бы заручиться вашей поддержкой, — обратился директор к мальчику наконец, когда все вздохи стихли, и юноша смог наконец выйти из комнатки тоже. Молчание стало вопросительным, и Диппет повернулся к Магнусу. -Профессор, сэр? — Непонимающе отозвался Магнус. Вообще-то директор был неплохими парнем, хороший такой старик, иногда даже «свой», сам на своих и чужих не делил, ко всем относился одинаково. Такого и разочаровывать было стыдно, но и оглядываться вечно на его персону — не хватало терпения. Война! Война за окном! Нечего сидеть здесь, за крепкими стенами. Только такие, как Айзек, сидят. Труссссло. Еще и Магнуса остановил, нашлась мамаша. -Я хотел бы быть уверенным, что никто из ваших друзей не сбежит на войну, — произнес Диппет. — А сам проследить не могу. Колени уже не те, в подвал спускаться тяжело. -Пусть сами решают, я им не указ, — Магнус даже не так чтобы лгал: приказы раздавал Том. Вот только он тоже своих друзей на поводки не сажал и по поводу войны никак не высказывался. -Ну, кому-то все-таки вполне себе авторитет, — философски заметил директор, — вот, например, мистер Пауэлл, кажется, сын плотника в вашей крепости, или, скажем, мистер Хортон — его мать тоже работает у лорда Нотта, верно? Ваше слово имеет больший вес, чем мое. -Прикажете отправить письма их отцам, чтобы за уши оттягали, сэр? — Уныло отозвался Магнус, понимая, что и его батюшка профилактически всыпет сыну, чтобы вдруг глупая идея не посетила и его голову. -Нет, — покачал головой Диппет, — я не стал бы так поступать. Поговорите с ними, объясните важность пребывания здесь. -Профессор, — Нотт дождался, когда директор замолчит и выжидающе уставится на него, — я, по правде сказать, сам этой важности не понимаю. -Давайте пройдемся, мистер Нотт, — предложил вежливо Диппет, — здесь такая атмосфера недружелюбная. -В кабинет? — Помрачнел Магнус, и директор улыбнулся. -Полагаю, там вам тоже не весело. Нет, побеседуем на ходу, и у лестницы я вас отпущу. -Я понял вас, сэр, — немного растерянно ответил мальчик. -Очень важно, — зашагал Армандо по коридору, — помнить, что всему свое время. В юности время идет медленнее, и мы спешим жить, перескакивая через такие условности, как магические навыки, оценка опасности… Принятие ответственности. Молодые не хуже старых, ни в коем случае, мистер Нотт. Но из-за спешки юное поколение и оказывается под бдительным присмотром. Участь незавидная. -В самом деле, — буркнул Нотт. — Простите, я пока не понимаю, что могу сказать эдакого, чего нам… Им не говорили родители. -Что, если вы покажете им пример, мистер Нотт? Иногда храбрость в том, чтобы остановиться посреди пропасти, когда под ногами сплошная неизвестность, и все обдумать. Это не делает трусом. -Если вас окружают придерживающиеся вашей точки зрения взрослые люди, то не делает, — учтиво кивнул Магнус. -Мне казалось, вы не слишком много сомневались, кто что о вас подумает, когда накричали на Шляпу, бедный артефакт, за одну только ее идею отправить вас на Гриффиндор, — улыбнулся Диппет. -Я же мысленно кричал, это не считается! — Возмутился мальчик. -Пожилой артефакт имеет свойство жаловаться и бурчать, как все старики. Сам тоже грешен, — вздохнул директор. — Мистер Нотт, вы так уверенно чертите собственную линию судьбы, никто вам не указ. Я уважаю ваш волевой характер и хочу сказать: трудно уличить вас в трусости. Все-таки, первый слизеринец Нотт, а остальные — «львы». И поэтому я уверен — вы отложите свое участие в войне, где слишком юные умы вроде вашего становятся легкой добычей стариков у власти. Горько это признавать, но — будет еще ваше время. Дайте этой войне закончиться без вас. Нотт стоял, сжав зубы, и чувствовал, как обида — от правды-то обида! — подступает к горлу. О том, что делать дальше, как только он попадет туда, на передовую, мальчишка не думал. Ну, полыхнет огнем, еще раз, второй, третий. А потом-то что? А если прогонят? Возвращаться дураком в школу?.. -Но есть другой подвиг, и его я осмелюсь попросить вас совершить, — тихо добавил Диппет. -Чем я могу вам помочь, профессор? — Вздохнул Нотт, маленький рыцарь, не способный оставить в беде старика-цивила. -Не сердитесь на мистера Шелби. Это максимум, о котором я могу вас просить. Он вас не предавал, а может быть даже и берег. -Да до звезды я ему, он просто сраный… простите, сэр! Заносчивый староста он, дотошный исполнительный душнила. Ощущение, что ему покоя не дает то, что я не на Гриффиндоре, и он уже пять лет пытается это недоразумение исправить. Диппет промолчал, что было странно. Вместо этого указал на ступеньки. -Это все, мистер Нотт. Не смею больше вам надоедать. Спасибо за беседу, я как-то и сам заразился рвением, которое в вас горит. Этим и ценна работа здесь. -Да не за… В смысле, спасибо вам, профессор, сэр, — вспомнил о манерах Магнус и пригнул голову, пока директор удалялся. …Не сердиться на Айзека кое-как удалось, Магнус вообще был отходчивый. Вот только через полгода, к середине лета, отец примкнул в Гриндевальду. Туда же подались Розье и Яксли. Будущая гриффиндорская аврорятня вцепилась в сынков преступников с невиданной силой, и остановить этот процесс никто из старост Слизерина и Гриффиндора не смог. Да и не хотел, по всей видимости. Еще спустя время Дамблдор упек Гриндевальда в тюрьму, потому что самый милосердный суд в лице бывшего любовника по какой-то причине не захотел милосердно лишить пойманного и обреченного на медленное умирание человека жизни. Гриффиндор ликовал так, будто самолично заборол наибольшее зло двадцатого века. Перед экзаменами Магнуса его отца убили при попытке задержания. Последователей Гриндевальда брали чаще мертвыми, чем живыми. Молодой лорд Нотт вернулся в школу, чтобы провалить чары, зелья, сдать свою защиту от темных искусств; встреченного на пути Айзека — мечтательный взгляд, играющая на губах улыбка, надежды на будущее! — он оттолкнул со своего пути так, что Шелби отлетел к стене. В спину Магнусу, чистокровному чудовищу, тут же ощерилась палочками вся свита Айзека, но ударить никто не решился: Нотт прямо в коридоре зажег пламя в голых ладонях. Не оборачиваясь. Не желая больше ни на кого оглядываться и никого прощать.