В дебрях сказочной тайги

      Ветер был холоден. Дышать было тяжело. Особенно на высоте. Пёстрая осень сменилась белёсой монотонностью. Когда на третий день всё покрылось инеем солнце не согрело землю. Напротив, ближе к вечеру третьего дня собрались тучи, из которых изредка на землю, кружась, падали одинокие снежинки.       Пейн и Конан предпочли не отходить далеко сначала. Тигр, тем не менее, уже для себя всё решил. ‒ Когда я вернусь в нормальное состояние, Какузу умрёт первым. ‒ в организации ему не нужны предатели. В какой-то степени, он был благодарен ситуации, что позволила ему расставить все точки над «и». Но обидно, однако, было, что такие полезные единицы тоже будут обречены на его немилость. Он не станет делать поблажек даже исполнительному Итачи. ‒ Если вернёмся… ‒ поправила его невзначай Конан. ‒ Ты во мне сомневаешься? ‒ голос его опасно снизился. Шерсть на загривке зашевелилась. ‒ Нет… ‒ тихо отозвалась рысь, низко склонив голову.       Их «временным» пристанищем стала отвесная скала, что возвышалась над лесом. Мало того, что стратегически положение удачное, так ещё и вид открывался очень красивый. Однако домом им стала не сама по себе скала, а пещера, входом в которую служила узкая трещина. Дабы добраться до неё пришлось немного попрыгать по камням и пройтись по узенькому выступу, с чем Конан справлялась более чем удачно. Для Пейна это была хорошая тренировка на координацию.       Пещера была не самым уютным и просторным местом, но она защищала от непогоды и пронизывающего ветра, который пробирался под густую шкуру.       К редким снежинкам примешивался моросящий дождь, от которого камни снаружи сделались скользкими. ‒ Нет, сегодня искать не пойдём. Конан не стала спрашивать, что они должны были искать, а только неуклюже развернулась к тигру спиной, спрятав мокрый нос под лапой. Тяжёлая тушка напарника навалилась спиной на камни, но своей спиной Конан чувствовала его взлохмаченный бок. Вдвоём на ледяных камнях теплее.       Конан не спала долго, вслушиваясь в тяжёлое хриплое дыхание и боковым зрением улавливая в темноте клубы пара, тянущиеся из приоткрытой пасти. Уставшие глаза видели в темноте всё как днём, но мерный монотонный шум снаружи заставил рысь закрыть глаза и наконец провалиться в сон. ***       Пейн поднял подругу ни свет ни заря. Солнце ещё не поднялось из-за горизонта, но непогода наконец отступила. Теперь ни ветра, ни дождя, ни снега. Теперь просто холодно. Мороз больно колол нос и раздирал лёгкие при попытке глубоко вздохнуть. Рысь то и дело встряхивалась, дабы избавиться от сонной блажи. Шерсть серебристого цвета смешно топорщилась.       Пейн словно и не замечал мороза, не замечал усталости, не замечал ничего, о чём сигнализировало тело. Он просто выскользнул из пещер вонзая когти в ещё скользкие камни и забрался на утёс. Зевнул, осмотревшись, и безмолвно пошёл куда-то.       До него упорно не доходило... Или он гнал от себя эти мысли? Конан печально покачала головой. «Вот же упёртый дурак…» ‒ всё думала она, когда попятам шла за ним. Казалось ей, что окружение он не воспринимал совершенно, от того в его лохматую полосатую башку так и не просочились очевидные мысли за эти 3 дня. Нет здесь чакры. Конан поняла это давно. За всё это время она так и не обнаружила ни одного даже самого слабого следа чакры. Даже собственное тело лишилось её. А Пейн всё продолжал как идиот искать. Как идиот верить, что всё просто, что это затянувшаяся несмешная шутка… Потому что не может всё быть настолько погано. Не может быть такого, что чакры нет. Она была всегда. Вся жизнь лидера, как и любого шиноби в принципе, строилась только на этой пресловутой внутренней энергии, что поддерживала его доудзюцу. Хоть где-то она должна быть?! В том или ином виде! Даже если не совсем чакра, но хоть что-то на неё похожее, должно же быть что-то знакомое!       Конан перестала следовать за ним, заметив то, какими хаотичными стали его движения, как напряжённо его уши прижались к голове. Хвост тигра уже не просто нервно качался из стороны в сторону, а бил по бокам, когти выпускались и втягивались обратно, царапая мёрзлую землю. Он не стал что-то говорить Конан, когда она, вся сжалась и попятилась от него. Нет. Она права. Ему нужно было немного побыть в одиночестве. Рычание подступило к горлу, всё мощное тело содрогнулось, и тяжёлая лапа с силой ударила по стволу поваленной сосны, оставив на коре глубокие борозды от когтей. ‒ Ты издеваешься надо мной?! Ты думаешь это смешно?! ‒ слова вырвались озлобленным рёвом из пасти и эхом разнеслись по округе. Его слышал, казалось, весь лес. Вороны взметнулись с насиженных мест и чёрными крыльями закрыли небо. ***       В животе завывали киты. Конан могла долго терпеть голод. Она к этому привычна, но почему-то сейчас и недели не стерпела. Если смотреть на ситуацию, как реалист, то ресурсы должны быть в приоритете, хотя бы на первое время. Пока её товарищ бесчинствует в одиночестве, думать об этом некому кроме неё.       Она спускалась с крутой возвышенности, где расположилось их убежище, к ещё не заледеневшей реке. Тронула мягкой лапой воду. Холодная, очевидно. Однако голод ‒ не тётка. Придётся стерпеть. Легко и грациозно она запрыгнула на выступающий из воды камень и стала ждать. Вода была тёмная, слегка мутноватая, изредка водная гладь расходилась кругами на воде и на поверхности мелькала чешуя. «Как там кошки это делают?» Конан слегка дёрнула плечами и усмехнулась. Никогда бы она не подумала, что таким странным способом она будет ловить рыбу. Рысь вся превратилась в пружину, склонившись над водой. Она заметила движение, согнула лапы, спина её изогнулась. В стремительном рывке она всколыхнула спокойную воду. Брызги полетели в сторону. Лапы закоченели, а когти впились в крупную сазанью тушу. Карп ударил хвостом по холодной воде, извернулся, окрасив воду кровью, и оставил кошку ни с чем. Конан не сдалась и снова наскоком погрузилась в воду по грудь туда, где ускользнул от неё потенциальный обед. Но рыбу не проведёшь. Гладкое обтекаемое тело только коснулось её насквозь промокшей шерсти. Силы иссякли. Прыгать за рыбой опять было бы нерационально. А сазан уплыл вниз по течению следом за остальными более изворотливыми рыбами, окрашивая воду за собой кровью.       Конан устала прыгать в холодной воде аки сайгак и тяжело дышала, высунув язык. На морозе в принципе дышать было тяжело. Обидно даже вернуться ни с чем. Пока на ногах, что-то она да сделает. Хоть какой-то полезной деятельностью пыл друга остудит. Вот только чем же? Рысь прикрыла глаза, дрогнули кисточки на её больших ушах. Иронично, что именно Пейн такой невнимательный. Ах, если бы только прислушался! Лес такой громкий… Зверьки, что раздражающе копошились под лапами, перешёптывались о своём, оседлые птицы наполняли воздух своими трелями о скорой зиме… И все что-то ели. Досадно даже как-то, что Конан и тут облажалась, упустив сазана…       Пара ворон, что сидели на вершине кедра говорили о ней, совершенно не стесняясь: ‒ Необычная рысь, сроду таких не видела… ‒ Неуклюжая? Да-да, и как только дожила до своего возраста? ‒ А шкурка чистая, ни царапинки… ‒ И откуда ты только взялась? ‒ гаркнула ей ворона. Конан не считала нужным удивляться, что язык местного зверья понимает, как свой. Это было слишком очевидно. Да и за всё время она свыклась, но вот то, что с ней заговорят за столь долгое время… ‒ Это вы мне? ‒ глупо спросила она, задрав мокрую от речной воды морду. ‒ А кому же?! ‒ две пернатые подруги осмелели и спустились на нижнюю ветку. ‒ Ты чужачка, таких сразу видно. ‒ Ну… Можно и так сказать. Я из… далёких мест. ‒ Во как! Это многое объясняет. И что же? В «далёких местах» рыбу ловить не научили? Конан как-то неловко опустила голову и буркнула: ‒ А вам какое дело? ‒ Ох и чудачка ты! ‒ каркнула другая своим скрипучим голосом. ‒ Долго ты так не протянешь. ‒ Да она уж и так не протянет. Зея чужачку не потерпит. Никто не любит конкурентов… ‒ Кто такая Зея? ‒ Конан наконец встряхнулась, разбрызгав воду. ‒ Скоро узнаешь, она тебя наверняка почуяла. Пока ты держишься на расстоянии, тебе она не навредит. ‒ А вот Сури… ‒ где-то далеко раздался далёкий волчий вой, оповещающий об очередном собирающемся дожде. Странные собеседницы спешно ретировались, не попрощавшись.       У Конан кругом пошла голова. Сури, Зея… Кто они? Почему это должно иметь значение. Она не затем тут бродит, чтоб слушать местные байки. Шумно вздохнув, она втянула носом воздух, покрутилась туда-сюда, вот оно! Она почуяла его. Даже подивилась мысленно, как же ей так удалось безошибочно определить запах Мадары, смешавшийся с резким удушливым запахом псины или чего-то похожего. Да, он определённо всегда был рядом, но след его был спутанный. Какофония запахов сбивала с толку, да и сама Конан не хотела оставлять товарища на долго в его-то состоянии… С той информацией, которую она узнала. Но для верности она слегка углубилась в заросли, оставив на стволах деревьев заметные царапины.       Она порядком устала при подъёме. Её друг не воротился. Вокруг стояла звенящая тишина. Солнце уже перешло через зенит и клонилось к закату. День нынче короток. Так для зверья даже лучше, но не для неё. В потёмках искать друга не хотелось, хотя и с нынешним зрением в сумерках она видела неплохо. Но хотелось всё же поспать, особенно учитывая то, что энергию она так и не восполнила. Где он? Куда направился? Конан склонила голову к мёрзлой земле. Видимых следов он может и не ставил, но это не помешает ей найти его. Когда где-то впереди, на расстоянии 50 метров вдруг послышались страшные звуки она едва не подпрыгнула от неожиданности и стелой помчалась туда. «Что за дела? Не на долго остался один и уже влип в неприятности!»