Санта любит тебя

      Кара любит Рождество.       Этот земной праздник (как и любой другой в принципе) не был похож ни на один криптонский, но, прожив целый год на Земле, Зор-Эл поняла, что именно Рождество она ждёт с особым нетерпением. С детским трепетом в груди и лучезарной улыбкой на лице.       Кто бы знал, что во время, вроде бы, такого неприветливого, медленного, сурового и сонного времени года, как зима, может быть такой тёплый, яркий и душевный день.       Всю суровость зимы Кара ощутила на своё первое Рождество на Земле, когда Дэнверсы поехали на горнолыжный курорт, как раз накануне праздников. Чтобы не выделяться из мёрзнущей толпы отдыхающих инопланетянке приходилось укутываться в несколько слоёв одежды, что было неудобно, но Кара сочла это забавным после предложения Алекс одеваться наперегонки. А после началось веселье.       Раскрасневшиеся носы и щёки, белеющие от инея ресницы – всё это было удивительным, даже если Кара не могла почувствовать холод. А поначалу она этого очень хотела. Зор-Эл видела, как заходя с мороза люди тут же устремлялись к горящему камину (который был намного больше, чем в доме Дэнверсов) и расплывались в удовольствии под светом и теплом огня. Они старались прижаться ближе друг к другу, делясь внутренним теплом с друзьями и любимыми.       Кара тоже хотела это ощутить и ей даже было первое время грустно, но Зор-Эл довольно быстро отбросила это желание. Уже на второй день, вдоволь навалявшись в снегу после неудачных спусков, Алекс обняла её так сильно, будто бы пытаясь вжаться в тело Кары, мурлыча о том, какая же она горячая. Осознавать, что она тоже может дарить кому-то своё тепло было приятно, и Кара старалась обнимать Элайзу, Джеремайю и Алекс как можно чаще.       А потом Кара узнала, что на Земле можно согревать не только тело, но и сердце.       Ей рассказывали про Рождество, про его историю и традиции, так что Кара была, казалось бы, подготовлена к сочельнику, но всё же чувствовала себя не в своей тарелке. Видя это, Алекс предложила помочь персоналу гостиницы с украшениями, как и все дети-постояльцы, так что дни перед Рождеством помогли Каре проникнуться атмосферой праздника.       Кара удивлялась тому, как ловко Алекс выстригает снежинки, после чего они даже устроили соревнование (победила Алекс); немного сжульничала, подвешивая мишуру к потолку, пока Алекс следила, чтобы никто не застал Кару за полётами, даже родители; дурачилась вместе с другими детьми, думая, куда же повесить омелу; и, конечно же, подготовила довольно много подарков.       Алекс сказала, что подарок, сделанный своими руками, самый лучший, так что Кара долго не думала над ним. За время, проведённое на Земле она увлеклась рисованием и даже выиграла один школьный конкурс, так что решила нарисовать каждому по весёлому рождественскому рисунку. В итоге, не считая персональные портреты для Элайзы, Джеремайи, Алекс, Кал-Эла и Лоис, разных картин вышло больше десяти – Кара захотела порадовать ещё и нескольких детей, с которыми подружилась на курорте. Увидев это, Алекс одобрительно улыбнулась.       Кстати, об Алекс. Она два дня уговаривала Кару посмотреть, что же им собираются подарить родители, но Зор-Эл не понимала, в чём смысл этой затеи, ведь подарки они и так получат, и была непреклонна, даже несмотря на обиженно надутые губы сестры. А вот Алекс не могла сопротивляться такому выражению лица Кары, когда та просила сходить с ней покататься на лыжах или слепить снеговика. Джеремайя назвал это «слабость перед щенячьими глазками» и Кара взяла данный трюк на заметку, но, в качестве компенсации, портрет Алекс был самым большим и самым реалистичным.       Он до сих пор сохранился, весит в гостиной квартиры Дэнверс и на Рождество украшается гирляндами. Кара же, видя его, каждый раз смущается.       Празднование было грандиозным. Гостиничный домик, стараниями детей, был ярко украшен, а в общем зале, уже стараниями взрослых, был накрыл огромный стол, прямо перед гигантской ёлкой. Правда, подарков под ней не было, все родители достали их уже после того, как дети пошли спать. Но это никого не волновало.       Все веселились, наедались и напивались в большой компании, даже несмотря на то, что знали друг друга меньше недели и расстанутся через пару дней, возможно, даже не вспомнив больше лиц и имён случайных соседей. Но тогда это было не важно.       Важнее было заставить детей пойти спать. Малышня так и норовила пробраться в зал, ожидая появления Санты, а дети постарше не хотели расходиться из-за желания повеселиться подольше. Хотя и среди них были те, кто тоже хотел побыстрее открыть свои подарки. Кара и Алекс тоже, в довольно позднее время, были пойманы на балконе, в обнимку, за разглядыванием звёзд.       В итоге так же, в обнимку, они и заснули, потому что Алекс слишком замёрзла на ночном морозе и отказывалась отлипать от Кары.       На следующий день все проснулись в разное время. Дети помладше повскакивали с кроватей с рассветом, тут же несясь к ёлке. А те, кто не верил в Санту, как Алекс и Кара, позволили себе проспать чуть ли не до обеда.       Вообще-то Алекс проснулась раньше, но Зор-Эл просто-напросто не выпускала Дэнверс из своих спящих объятий на протяжении пары часов, а будить её Алекс не стала, в итоге обратно уснув, на этот раз уже до прихода родителей.       Фото этого зрелища смущает обоих сестёр с камина в доме родителей, и на Рождество оно торжественно переезжает на середину, прямо под хвойный венок.       Но не всё вышеописанное сделало Рождество любимым праздником Кары. Именно утро возле ёлки стало тем, что поразило Зор-Эл до глубины души.       Дэнверсы были, наверное, последними, чьи подарки до сих пор оставались под ёлкой, да и вообще они были единственными, кто был в доме, так что Кара была полностью поглощена атмосферой рождественского утра в кругу семьи, с интересом наблюдая за действиями Алекс.       Элайза и Джеремайя стояли чуть в стороне от копошащихся в ярких ленточках дочерей и выглядели счастливыми, когда Алекс, открыв свой подарок, бросилась родителям на шею и вручила уже предназначенные им аккуратные свёртки. Немного погодя и Кара открыла толстенькую коробку со своим именем.       Внутри была энциклопедия. Огромная, самая толстая, которую Каре приходилось видеть на тот момент, и все её глянцевые страницы были посвящены звёздам. Зор-Эл потребовалось много времени и три похода в планетарий, чтобы сориентироваться в звёздном небе над Землёй и найти знаковые ей космические тела. Но о большинстве тех ярких огней, что светили у неё над головой в ночи сейчас, она ничего не знала и была заворожена, узнав о том, что у созвездий есть мифическое происхождение, и они имеют для землян какое-то мистическое значение. Существование астрологии вовсе повергло Кару в шок. И теперь у неё в руках была книга, содержащая будто бы всю информацию о звёздах, и Зор-Эл не смогла сдержать улыбки, сгорая от желания тут же начать читать.       Но вместо этого она встала, откладывая свой подарок в сторону, чтобы достать три узких свёртка и, обняв с благодарностью каждого из Дэнверсов, вручить их им. И замерла, взволнованно смотря в пол, пока праздничная упаковка медленно разрывалась, открывая то, над чем она просидела три ночи.       Кара волновалась. Сильно. Наверное, гораздо сильнее, чем тогда, когда дарила что-то своим родителям. Она будто и не помнила сейчас те моменты, хотя тоже не знала, куда себя деть, преподнося отцу неуклюжую статуэтку. Сейчас всё было по-другому. Был важный повод, были совершенно другие эмоции, вкладываемые в подарок и страх того, что он не понравится, был почему-то куда сильнее. Страх сопровождал Кару от того момента, когда она только взяла кисть, и до нынешнего, когда Алекс не смогла сдержать вздох восхищения, первой управившись с обёрткой.       — Кара, — громко выдохнула она, от чего Зор-Эл вздрогнула. Из-за волнения она перестала слушать что-либо, кроме своего сердцебиения. — Это потрясающе!       Кара сглотнула и подняла взгляд на сестру, видя её большие, полные удивления, восторга и радости глаза.       — Когда ты успела? — спросила Алекс.       Кара лишь пожала плечами, но Дэнверс не нужен был ответ, она тут же притянула Кару к себе, крепко обнимая и смеясь. Из-за её спины Зор-Эл увидела Элайзу и Джеремайю.       Их реакция не была столь быстрой и бурной. Увидев свой портрет, Элайза прикрыла губы от удивления, Джеремайя вскинул брови, а после, осознавая, что он видит, прищурился, отодвинул портрет и начал театрально оценивать художество Кары. Но уголки его губ то и дело поднимались, не подчиняясь его замыслу притвориться критиком, и мужчина быстро сдался, начав просто улыбаться.       — Очень красиво, Кара, — кивнул он, а после посмотрел на портрет Элайзы, и на этот раз его актёрское мастерство выглядело более убедительно. — Боже, как тебе так точно удалось передать красоту моей жены?       — Спасибо, Кара, — наконец отмерла Элайза.       Она тоже улыбалась так, как Кара никогда не видела, а в уголках её глаз даже проступили слёзы, которые женщина тут же поспешила смахнуть.       — Это нужно поместить в музей, под охрану, как достояние человечества.       — Свой рисунок не отдам, — запротестовала Алекс, отстранясь от Кары только для того, чтобы показать родителям язык, а после обняла сестру ещё сильнее. — Моё сокровище.       Кара засмеялась и чета Дэнверс присоединилась к их объятьям.        С улицы доносились крики детей и в окне было видно начинающийся снегопад, от чего голоса становились ещё радостнее, зазывая всех выйти на улицу. В домике же было тепло и уютно. Развешанные по всему залу украшения будто бы тоже согревали своим видом, особенно под звук потрескивания дров в камине.       Всё вокруг было по-прежнему чужим для Кары, новым и непонятным, требующим изучения и осторожности, но именно сейчас Зор-Эл почувствовала, что расслабляется.       Это был первый раз, когда они обнимались все вместе, и Каре это очень понравилось. Она почувствовала себя дома.