Кис

      Он наконец-то тут. Во втором родном городе. Словами не передать, как парень рад здесь оказаться. Хотя бы потому, что от долгой и муторной дороги он порядком устал. Перелёты с пересадками (а их было немало) - худшее, что можно себе представить. Добраться из Торонто в Магнитогорск не самая простая задача. К тому же, совсем недешёвая. Не менее сильно он был рад оперативно работающему в городе такси, так что уже через 5 минут после выхода из аэропорта Гребёнкин направляется в одно из любимых своих мест - на арену "Металлург". Правда вот, то, ради чего он туда едет, никаких положительных эмоций не вызывает.       Два года, проведённые за канадский клуб, были очень насыщенными. Порой даже слишком. Влиться в команду с его характером оказалось задачей несложной, английский он подтянул быстро - сказывались неплохие базовые знания. Игра тоже шла отлично, во второй свой сезон за "Листья" парень выходил на лёд практически каждый матч. А уже после окончания контракта с "Торонто" канадцы отчаянно хотели продлить соглашение. Предлагали даже односторонний подписать. Помимо них его к себе звали и другие клубы лиги. Самым большим искушением для Никиты оказались нью-йоркские "Рейнджеры", которые начали переговоры с парнем ещё за полгода до окончания сезона. Но он точно знал, что не останется в Америке, решил это ещё даже до отъезда из России. Гребёнкин ехал за опытом - он его получил. НХЛ поддерживала в парне дисциплину, зачатки которой вложил в него ещё Разин. Но что ещё сделала лига, так это закрепила его нелюбовь к конфликтам, которые нельзя было решить силой.       Машина как-то незаметно быстро подъезжает к нужному адресу, что не совсем радует. Каждая минута приближает парня к неизбежному. Когда Никита расплачивается с водителем наличкой, тот просит автограф. А Гребёнкин и рад — это не только занимает какое-то время, но и доставляет удовольствие самому парню — не забыли его здесь за два года. Поблагодарив мужчину за поездку, парень направляется прямиком в здание - заходит через главный вход. Аромат родной арены, не забытый за время, проведённое вдали отсюда, приятно разливается по телу, задевая какие-то чувства внутри так, что становится одновременно и очень радостно, и слегка напряжённо. В здании практически пусто - в летнее время все отдыхают, проводят время с семьями и путешествуют.       Пройдя мимо охраны и обойдя пол-арены по периметру, Никита наконец добирается до кабинета директора клуба. На двери из темного дерева красуется, отливая золотом, табличка с надписью "Жлоба Алексей Валерьевич". Мужчина ждёт его - он сам и назначил эту встречу, считая её необходимой. Никита коротко стучит о поверхность и дёргает ручку. Открыто. Выдохнув, Гребёнкин нехотя шагает в кабинет. Его встречают светлые стены с фотографиями хоккеистов, различными дипломами и благодарственными письмами, фотография в рамке Владимира Владимировича, висящая прямо за спиной директора. В углу всё также стоит витрина с личными кубками и медалями, которыми Жлоба очень гордится. А вот по центру кабинета - перед столом - полукругом стоят два небольших новых диванчика, обтянутых дорогой на вид кожей темно-коричневого цвета, на одном из которых спиной к двери сидит их владелец и изучает какие-то документы.       Пройдя между двух диванов, Никита протягивает мужчине руку для рукопожатия: - Здравствуйте, Алексей Валерьевич, - они обнимаются. - Красивое нововведение для вашего кабинета. - Привет, Никит. Спасибо. Ты садись, садись. Поговорим, - директор хлопает по гладкой поверхности рядом с собой.       Гребёнкин садится, с удивлением отмечая, что диван оказывается крайне удобным. Он ждёт каких-то слов от мужчины рядом, но тот снова утыкается в свои бумажки и продолжает молчать. Тогда парень решает сам нарушить тишину: - Алексей Валерьевич... - Нет, Никит. Я знаю, что ты хочешь сказать. А ты знаешь, что я хочу сказать, - директор откладывает бумаги на стол и поворачивается корпусом к собеседнику. - У меня есть другое предложение, но оно скорее всего тебе не понравится. - Что за предложение? – услышанные слова заставляют парня насторожиться. - Я хочу, чтобы вы с ним сами решили этот вопрос. - Что? Сами? – Гребёнкин хмурится. – Но это же должно руководство решать, а не игроки. Алексей Валерьевич, давайте мы с вами как-то договоримся. - Никит, ну ты же не дурак вроде. Правда думаешь, что мы с тобой сейчас сможем решить проблему, над которой ведём переговоры нон-стопом последние два месяца?       В словах мужчины однозначно есть резон. И Никита, в целом, с ним согласен. Поэтому парню ничего не остаётся, кроме как согласиться. - Замечательно. Я понимаю, что тебе не улыбается нужда в этом разбираться. Но и я не горю желанием просто ставить кого-то из вас перед фактом, - директор сочувственно сжимает плечо парня широкой ладонью. - Ну, если быть до конца честным, то вы меня ещё тогда практически перед фактом поставили, - грустно произносит Никита, вставая. - Иногда бывают вынужденные меры, сам понимаешь. Давай, вы оба взрослые, и решить такой несерьёзный конфликт вам точно под силу. Я попросил его сегодня прийти, так что отсюда иди сразу в раздевалку. И ещё: вы должны разобраться с этим до начала предсезонки. То есть до августа.       Алексей Валерьевич поднимается вслед за Гребёнкиным, чтобы проводить того из кабинета. Никита и слова не успевает сказать, как дверь за ним почти беззвучно захлопывается. - Супер. Просто ахуенно. Что он там сказал? Не хочет ставить кого-то из нас перед фактом, да? То есть сейчас было совсем не это, конечно нет, - с сарказмом недовольно рассуждает парень по пути в раздевалку.       Гребёнкин доходит до необходимой ему двери довольно быстро, оттягивать момент неизбежного было глупо. Распахнув дверь, он видит сидящего на скамье парня, который не особо увлечённо что-то листает в телефоне. Тот слышит звук открывающейся двери и медленно поднимает взгляд светлых глаз на виновника шума. Пшеничные вьющиеся волосы качаются вслед за движением головы. Никита заходит внутрь, но подходить для приветствия не торопится, только упирается плечом о косяк коридора напротив сидящего. - Ну чё, Дань, будем на кулаках проблему решать? - с неприкрытым раздражением и долей обиды произносит Гребёнкин. - Во-первых, никакой я тебе не Даня. Данил, - тем же тоном отвечает светловолосый. - А, во-вторых, семьдесят первый номер я тебе не уступлю, сколько ты меня ни бей, Греба.       Развалившийся на скамейке парень держится уверенно и явно готов отвечать за сказанное, это Никита точно понимает. Но и сам Гребёнкин — не пальцем деланный, а значит "война" обещает быть интересной.