Кис

- Зашибись сыграли сегодня. - Ага. Приятно начинать год с победы. - Все молодцы, мужики!       В раздевалке царит небольшой хаос, все переговариваются, мельком подводя некоторые итоги матча и на ходу разбирая самые весомые проблемы. Первая игра в новом году негласно считается особенно важной, а потому настрой на неё всегда отличается от других дней. Если она ещё и выходит победной, это доставляет особое удовольствие. Сильно не задерживаясь для разговоров, игроки приступают к смене хоккейной экипировки на удобную одежду для послематчевой тренировки в спортивном зале. Яковлев с Гребёнкиным заходят в помещение последними, обсуждая победный гол капитана в ворота «Нефтехимика». - Набок, ты сегодня вообще стена, - громко, так, чтобы парень услышал, хвалит вратаря Егор. – Давай так каждый матч, и место в тройке конференции нам обеспечено. Да, Греба? – он слегка пихает того локтем в бок, как бы говоря, что отмолчаться не получится. - Да, да. Набоков стена. Тащит команду. Мы без тебя, как без рук, - Никита вымученно улыбается, смотря на Илью, но, встретившись с осуждающим взглядом, тут же отводит свой.       За полгода, прошедшие с их последнего нормального разговора, если таковым его можно назвать, он успел много всего перечувствовать к бывшему другу. Надежда на то, что ситуация со временем его отпустит, пока не оправдывалась. На данный же момент у Гребёнкина на душе осталась только злоба на парня, который даже не попытался понять его. Он четко был убеждён в том, что их дружбе мало что могло навредить, и уж точно не такая… мелочь. Они всё также продолжают играть в дружбу перед командой, однако, только слепой не заметит, как сильно эти двое отдалились друг от друга. Яковлев же, в свою очередь, не оставляет попыток примирить их, хоть и полностью осведомлён в том, что между ними произошло. Как настоящий капитан, мужчина не встаёт на чью-либо сторону, но Гребёнкину искренне сочувствует.       Спустя короткое время часть команды перебирается в зал, и Никита с Егором занимают два рядом стоящих велосипедных тренажёра, находящихся в отдалении от остальных. Парень мысленно несколько раз возвращался к словам друга, сказанным летом, в загородном доме последнего, но на уточнении не настаивал, уважительно относясь к чужому прошлому. Однако сейчас у Гребёнкина складывается ситуация, требующая всё же затронуть эту тему, или хотя бы уточнить для начала кое-что очень важное. - Як, помнишь, когда я тебе о Даниле рассказал? – аккуратно начинает Никита. - Ага. Столько месяцев уже прошло, а как будто вчера было, - уголки губ Яковлева слегка приподнимаются в намёке на улыбку. – Как у вас, кстати? Нормально всё? - Идеально, - врёт Гребёнкин. Но он не за этим начал этот разговор, поэтому парень быстро переходит к основной теме. – Ты тогда заикнулся про… Эм, неопределившихся мальчиков? Сказал, что никогда не пытался загнать их в угол.       Егор на это выдаёт лишь лёгкий смешок, но настроение у мужчины не портится, так что внутренне Никита ликует и заставляет себя расслабиться. Он поспешно извиняется за попытку влезть в личную жизнь: - Не говори, если не хочешь, я пойму… - Да всё нормально, - тут же перебивает его капитан. – Всё ждал, когда ты уже поинтересуешься. Вопрос из личного интереса или снова совет нужен? - По правде говоря, и то, и то, - честно отвечает Гребёнкин, надеясь, что сам не струсит всё-таки узнать важную для него информацию. - Ну да, были в моей жизни не только девушки. И, кстати, «играть за обе команды» — это нормально.       Никиту веселит, что друг помнит тот их разговор буквально в деталях, и не упускает момента поиздеваться над глупыми вопросами парня в прошлом. - А совет тебе какой нужен? – напоминает Яковлев. - Нужен, да, - тут же смущается Гребёнкин. - Чего? – Егор смеётся над ответом парня невпопад. – Это-то я понял, Греба. Ты что уточнить хотел? Или уже передумал? - В общем. Ты в обоих позициях был? Только не смейся! – он видит задорные огоньки в чужих глазах и тут же пресекает возможные шутки. Набирает в лёгкие побольше воздуха и выпаливает. – Я хочу попробовать снизу. - Отвечая на твой вопрос – да, - старается быть серьёзным капитан, однако сдержать улыбку даже не пытается. – Это твоё желание или его? - Моё, - с краснеющими щеками отвечает парень, смотря прямо перед собой, не в силах сейчас поддерживать зрительный контакт с собеседником. - Ну, это похвально. Только ты не думаешь, что спрашивать такое должен у своего партнера? Или Данил тебе отказывается помочь? - Не, он много рассказывал, всё ок. Но это не отменяет того, что я нервничаю, - тяжело вздыхает Никита. - Так. Ты в любом случае будешь нервничать, понимаешь? – Егор смотрит на поникшего друга и чувствует, что обязан помочь. – Ладно, малыш, расскажи, что конкретно тебя напрягает? Позы? Процесс? Ощущения? …Чистка? - Ой, нет, - Гребёнкин отрицательно машет головой. Ему и так сложно вести настолько интимные разговоры с кем-то, кроме Башкирова, а тут ещё Яковлев со своими уточнениями. – Насчёт последнего я слишком хорошо посвящён. - Присутствовал? – с удивлением в голосе спрашивает Егор. - Помогал, - отвечает парень не без гордости. - Вау, Греба, каждый раз удивляешь. Да ты идеальный парень. - Неправда, - грустно улыбается Никита. – Меня больше всего волнует настрой, что ли? Эмоциональная составляющая? Не ебу, как объяснить. - Понял, - Яковлев на секунду задумывается. – Скажу банальные слова, но нужно расслабиться. В основном, ответственность за твоё состояние, конечно, лежит на Даниле, но и ты настройся на получение удовольствия. Особенно…       Егор внезапно замолкает, так как видит приближающегося к ним виновника торжества. Башкиров шагает целенаправленно к мужчинам на велосипедах, выглядя подозрительно напряжённо. - Обо мне шепчетесь? – с ходу угадывает Данил. - Заняться нам больше нечем, - в шутку язвит мужчина. – У нас тут свои секреты, и они не обязательно касаются короля мира. - Рад, что ты признаёшь это, кэп, - самовлюблённо улыбается парень, а Гребёнкин только закатывает глаза, но смотрит на любимого с нежностью. Он всё ещё время от времени удивляется тому, что у них всё получилось. – Предлагаю ливать домой. - Тебе лишь бы потрахаться, - замечает Яковлев, однако, без негатива. - Завидуешь? Жаль, конечно, что с возрастом способность к сексу пропадает, – вторит ему Данил. - Да ладно, прекращайте, - встревает в их перепалку Никита. – Давай лучше и правда домой. Чет я сегодня вымотался. - Как кролики, - улыбается Егор, - Ну ладно, пока, малыш.       Последнюю фразу капитан сопровождает лёгким похлопыванием по бедру Гребёнкина, прямо на границе шорт и голой кожи. Башкиров возмущённо цокает, разворачивается на одних пятках, и направляется к выходу. Яковлев прекрасно знает, что Данила подбешивает это обращение к его парню, и именно поэтому никогда не упускает возможности назвать так Никиту в его присутствии.       Башкиров идёт чуть впереди, будто бы ведя Гребёнкина туда, куда ему надо. От показного раздражения не остаётся и следа, и на губах Данила вновь играет та лёгкая повседневная улыбка, что неизменно появляется, когда они с Никитой остаются вдвоём. Под непринуждённые разговоры парни переодеваются и добираются до машины. - Я тебя домой завезу, потом сразу по делам, - начинает Башкиров, попутно заводя автомобиль. – Мамин юрист приезжает, надо кое-какие бумаги подписать. - Потом ко мне? - Надо? – он улыбается шире, произнося фразу с деланным пренебрежением. - Ц-ц, - Гребёнкин откидывает голову назад, закатывая глаза. Парень прекрасно знает, что тот вечером к нему приедет. Вопрос с издёвкой был задан больше риторически. Он любит это их общение без излишка нежности. То, что они оба общаются сарказмом и флиртом, Никита считает восхитительным.       Дорога до нужного адреса проходит в молчании. Гребёнкин всё время сидит с закрытыми глазами, удобно устроившись на мягком сидении «Лексуса». Он мысленно прокручивает в голове прошедшие полгода с начала этих отношений. К сожалению, далеко не всё в них проходило гладко. Обоим пришлось учиться решать проблемы адекватно, с пониманием друг к другу. В самом начале, после того как Набоков высказался Никите, их ждал первый тяжелый период. Гребёнкин принял слова друга слишком близко к сердцу (а как иначе?), что посеяло в его душе семя сомнений, правильный ли выбор он сделал. Он устраивал настоящие истерики каждый божий день, обвиняя в случившемся чуть ли ни каждого причастного и непричастного. Когда же эта ситуация более-менее улеглась, начались новые проблемы – оба парня привыкли к свободе, не являясь фанатами серьёзных отношений. Особенно Данил, привыкший искать себе партнёров «на одну ночь», перебиваясь одноразовым сексом с кем попадётся. Обязательства, появившиеся теперь, связывали им руки во многих моментах. Стоит отдать должное Башкирову, который стойко терпел все заскоки моментами невыносимого Никиты, стараясь сглаживать острые углы, а также первым шёл на уступки, буквально переступая через собственные принципы.       Гребёнкин не врал Яковлеву, когда отрицал свою «идеальность», как партнёра, однако, он правда стремился к этому. И стремится до сих пор. То, что Данил всё ещё остаётся с ним – сказка. Или же сильная любовь. Со временем, конечно, ссор стало порядком меньше, парни притёрлись друг к другу, а также узнали друг о друге намного больше личного, что и привнесло больше понимания в их отношения. - Приехали, котёнок, - Башкиров с водительского тянется к Никите и сжимает его плечо. - Может, я тут останусь? – парень, не открывая глаз, только сильнее укутывается в пуховик. - Ну же, мне ехать надо. - Ладно, - Гребёнкин хмурится. – Но у меня просьба. - Внимательно слушаю. - На обратном пути заедешь за резинками? – как можно более ровно произносит Никита, стараясь не выдавать внутреннего волнения. - Так у тебя же дома ещё оставались, - с вопросом в голосе замечает Данил. – Или успел их куда-то потратить, пока я к семье уезжал? - Да-да, ещё чего скажешь? – вопросом на вопрос отвечает Гребёнкин. – Ты просто говорил, что тебе не нравится, как они на члене сидят. - Так они же не на моём… Оу, - до Башкирова доходит смысл сказанного, и он замолкает. Смотрит в глаза своего парня, пытаясь понять, говорит ли тот серьёзно. – Если ты не шутишь, я прямо сейчас отменю встречу. - Ага, и подведёшь мать, - Никита улыбается, радуясь, что смог застать Данила врасплох. – Как закончишь свои важные дела, жду у себя, кис.       И, даже не задержавшись для прощания, Гребёнкин выпрыгивает из машины, выдерживая недовольный взгляд Башкирова. Когда машина, наконец, скрывается со двора, парень позволяет себе выдохнуть и направиться домой.

***

      Вот уже второй час парень проводит в ванной, подготавливая себя к вечеру. Он прекрасно понимает, что это всё необязательно, да и запланированный секс совсем не в его вкусе. Всё же, спонтанность приносит какую-то перчинку в интим. Но Никите хочется, чтобы его первый раз в роли пассива прошёл как можно комфортней. Данилу он доверяет полностью, а вот себе не слишком.       Когда всё необходимое, наконец, сделано, он с облегчением выходит из ванны. Теперь он чист и гладко выбрит. Остаётся только дождаться приезда Башкирова. Скоротать время Гребёнкин решает за просмотром роликов на «Ютубе». Спустя какое-то время он слышит звук открывающегося замка в двери. Потягиваясь на кровати, он довольный выходит в коридор. Данил, заходя в квартиру, впускает за собой порцию морозного воздуха, от чего подходящий к нему Никита слегка ёжится. - Ты жесть какой холодный, обниматься не буду, - тут же заявляет он. - Успеется, - Башкиров заговорщически улыбается, снимая верхнюю одежду, а Гребёнкин замечает у него в руках пакет с логотипом одного небезызвестного секс-шопа. - Дай, - требует парень, и в его руках беспрепятственно оказывается желаемое. Заглядывая внутрь, он обнаруживает там две черные коробочки и пачку презервативов. – Что это? - Всё узнаешь. - Мне интересно. Я открою? - Куда ты всё время торопишься, глупый? – Данил приближается к Гребёнкину и, несмотря на протесты последнего, заключает его лицо в свои ледяные ладони, от которых веет сигаретным дымом. Выждав пару секунд, он чмокает его в губы и отпускает. – Давай, пусть пока у меня побудет.       Никита недовольно закатывает глаза, но выполняет просьбу. Он следует за своим парнем в спальню. Когда Башкиров опускает пакет с купленным внутри на пол около кровати, он поворачивается к Гребёнкину и смотрит на того как-то уж слишком требовательно. - Чего? – слегка тушуется парень. - Раздевайся и устраивайся поудобней, - Данил думает ещё некоторое время, оглядывая Никиту. – Я потом всё равно положу тебя по-другому. - Вот так сразу? – Гребёнкин усмехается. - Делай.       В голосе Башкирова мешается власть, нежность и знание своего дела. Только один этот тон заставляет Никиту завестись буквально за секунду. Сегодня он готов подчиняться, но, чтобы не подавать виду, садится на край кровати, закидывая ногу на ногу, и снова закатывает глаза с самодовольной улыбкой на губах. - Ещё раз так сделаешь, и мне придется вытрахать из тебя эту ужасную привычку, малыш, - Данил тоже улыбается. Так, как улыбается человек, знающий, что всё будет, как он скажет.       Гребёнкин не отвечает. Лишь закусывает губу, снова делая то же самое. Однако, раздеваться всё же начинает. Под пристальным взором на пол летят одна часть одежды за другой. Когда парень оказывается совершенно голым, он забирается на мягкую поверхность с ногами и садится, скрестив ноги. Пах же Никита прикрывает обоими ладонями. Он ничего не стесняется, но раскрываться перед Башкировым сразу не входит в его планы, хоть возбуждение уже и начинает разыгрываться. Данил на это лишь посмеивается и сам снимает черную водолазку, оставаясь лишь в одних классических брюках, да носках. Он наклоняется, чтобы достать из пакета резинки и одну из коробок, ту, что побольше.       Пока парень открывает её, Гребёнкину удаётся поразглядывать своего парня. То, как перекатываются мышцы под светлой кожей во время движений, вызывает ненормальное восхищение. Щёки его вспыхивают розовым от смущения, что он испытывает каждый раз, засматриваясь на Башкирова. За этим занятием он совсем не замечает того, что Данил уже достал содержимое и теперь ждёт реакции Никиты. - Вытяни ручку, любимый, - просит он, и тогда Гребёнкин, наконец, обращает внимание на чёрные кожаные наручники с небольшими металлическими шипами по окружности и соединённые между собой цепочкой. - Ты… - Никита не заканчивает предложение. Его одновременно и пугает такое предложение, и заставляет возбудиться ещё больше. - Я жду, - напоминает Башкиров. – Скажешь «нет», и я уберу их.       Через мгновение Гребёнкин протягивает запястье, позволяя одному наручнику оказаться на своей коже. Парень отмечает, что сидит тот довольно удобно, не пережимая. Материал, очевидно, качественный, а другого он от Данила и не ожидал. - Теперь ложись, - тут же отдаёт следующий приказ парень, и Никита подчиняется, опускаясь на спину.       Он закидывает обе руки за голову, понимая, чего добивается Башкиров. Тот ставит колени по обе стороны от талии Гребёнкина и подаётся вперёд, чтобы, пропустив свободный наручник через прутья изголовья кровати, застегнуть его на втором запястье Никиты. Теперь парень оказывается полностью в чужой власти, а учитывая любовь Данила к подчинению, ситуация буквально развязывает тому руки.       Гребёнкин смотрит вниз, на свой член, из которого каплями сочится естественная смазка, и замечает чужое возбуждение, выпирающее из чёрных брюк. Увиденная картина заставляет его чуть ли не начать умолять Башкирова поторопиться, но вместо этого он слегка подаётся вперёд для того, чтобы захватить губами сосок Данила, так удобно находящийся прямо перед ним. Парень, не ожидавший этого, от неожиданности дёргается и тут же отдаляется, а чувствительная горошина с причмокивающим звуком выскальзывает изо рта Никиты. - Не советую так делать, если не хочешь закончить всё раньше времени, - Башкиров кладёт ладонь Гребёнкину на щеку и аккуратно похлопывает. – У меня сегодня на тебя большие планы, котёнок. Кстати, ты знаешь, что научно доказано, что при потере одного из пяти чувств, обостряются остальные? Иногда даже очень сильно. - К чему ты это? – недоумевает уже распалённый Никита, желающий, чтобы его ноющего члена наконец-то коснулись.       Вместо ответа Данил достаёт из кармана плотную бархатную ленту, расправляя её в руках и демонстрируя своему парню. - Лишим тебя зрения ненадолго, м? - Ты лишаешь меня возможности прикасаться к тебе, а теперь ещё и видеть? Что-то у меня останется? - Да, - Башкиров пошло ухмыляется. – Возможность кричать от удовольствия.       Не давая больше Гребёнкину возможности говорить, Данил накрывает его губы своими, медленно и нежно целуя. Он полностью игнорирует попытки Никиты углубиться или ускориться, ведь сегодня они играют не по его правилам. Парень недовольно мычит в поцелуй, прося большего, но Башкиров не реагирует, лишь упиваясь чужими страданиями и нарастающим желанием. Когда Гребёнкин вновь умоляюще стонет, Данил решает прекратить пытку, и слегка отдаляется, но лишь для того, чтобы поместить ленту на нужное место.       Закончив необходимые манипуляции, он отодвигается настолько, чтобы в полной мере рассмотреть распластавшегося Никиту. Тот лежит с завязанными глазами, тяжело дыша, а руки зафиксированы наручниками, не позволяя тому ими двигать. Всё это не на шутку заводит, подавая сигналы в мозг взять уже этого желанного дерзкого мальчишку, который сейчас оказывается безоружным. Но Башкиров не без труда отмахивается от таких мыслей, ведь он намерен подарить им обоим шоу.       Данил опускается ниже, устраиваясь на чужих коленях и дотягивается рукой до члена Гребёнкина, обхватывая его у основания. Парню снизу остаётся только не забывать дышать от напряжения, которое овладевает каждой частичкой его тела. - Если бы ты знал, как мне хочется взять его в рот, котёнок, - он чуть сильнее сжимает пальцы, вызывая у Никиты очередной стон. - Пожалуйста… - просит парень. Такие разговоры невыносимы для Гребёнкина, желающего получить сейчас хоть какие-то ощущения. - Мы подарим ему внимание чуть позже, обещаю.       Башкиров напоследок собирает пальцами смазку с чувствительной головки, после чего одним движением переворачивает Никиту на живот, заставляя того громко выдохнуть от удивления. Тут же, не давая шанса опомниться, Данил приподнимает его за таз, добиваясь того, чтобы Гребёнкин встал на колени, широко расставив ноги. Парень прислушивается к ощущениям, добавившемся к новому положению. Руки неудобно перекрещены, а кожа наручников ощутимо впивается в собственную на запястьях, но боли не доставляет. Все самые интересные места оказываются перед Башкировым, как на ладони, что не может не смущать Никиту, и его щёки мгновенно краснеют.       Гребёнкин только и успевает подумать о своём виде, как тут же ощущает прикосновение крепкой ладони к своей ягодице и оставленный рядом нежный поцелуй обветрившихся на морозе губ. Собственный член подёргивается, желая получить больше, чем эти невинные прикосновения, и парень не выдерживает: - Сделай уже что-нибудь, - просит Никита куда-то в подушку, из-за чего слова звучат приглушённо, но Данил их разбирает. - Что-нибудь? Хм, - он задумывается всего на секунду, - Ты сам попросил, - и Башкиров, приблизившись, широко проводит языком между ягодиц, от чего Гребёнкин резко подаётся вперед, отдаляясь. - Нет! Не это, - бедный парень уже не знает, что может смутить его ещё больше. – Это грязно. - А что из того, чем мы с тобой занимались, чисто и невинно? – Данил без труда возвращает бёдра Никиты на прежнее место. – Постарайся не двигаться, котёнок.       Башкиров вновь приближается к желанному месту, проводя на этот раз только кончиком, совсем медленно, вызывая у Гребёнкина неожиданный для него самого протяжный стон. Усмехаясь про себя, Данил продолжает настойчивей, добавляя больше слюны, играет со входом, как с котёнком. То ускоряет темп, вылизывая по окружности, то замедляется, проталкивая совсем чуть-чуть, давая надежду на большее, но тут же её отбирая. Не двигаться у Никиты не получается, он пытается насаживаться на чужой язык, теряя последние капли приличия и самообладания. - Глубже, кис, пожалуйста, - сдаётся, наконец, парень. - А кто говорил, что это грязно? – прерывается для ответа Башкиров, позволяя им обоим немного отдохнуть. - Заткнись и сделай, - вырывается у Гребёнкина, который больше не может выносить эту пытку. – Займи свой язык более интересным делом, чем разговоры.       Данил не отвечает. Он возвращается к своему сладкому занятию, тут же выполняя просьбу изнемогающего от желания Никиты. Толкается внутрь расслабившегося сфинктера, оглаживая гладкие стенки внутри. Гребёнкин блаженно стонет, получая желаемое, а отсутствие возможности видеть происходящее только добавляет остроты ощущениям. Неспешно растягивая парня языком, Башкиров укладывает в ладони его яйца, перебирая между пальцев, играет с чувствительным местом. Он прекрасно понимает, чего хочет Никита. Прикоснуться к налившемуся кровью члену, так долго не получающему никакого внимания. От того интересней, ведь пока трогать его там Данил не собирается.       Посчитав, что с Гребёнкина хватит, Башкиров аккуратно заменяет язык на пару пальцев, легко скользящих внутрь благодаря большому количеству слюны и уже растянутому входу. Поцелуями он перемещается ниже, к мошонке, вылизывая теперь чувствительную кожу там, пока пальцы пытаются нащупать заветный комочек нервов. Изгибая их под определённым углом, Данилу, наконец, удаётся это сделать. У Никиты вырывается громкий стон от нового, неожиданно настолько приятного, чувства. - Ещё, - сразу же просит парень.       Башкиров тут же повторяет движение, доставляя немыслимое наслаждение им обоим. Когда он решает добавить третий палец, то немного сбавляет темп, вводя аккуратно и давая привыкнуть, но Гребёнкин будто этого не чувствует, прося большего, требуя переходить к следующему этапу. - Ну как ты? Готов? – Данил вынимает пальцы, оставляя неприятную пустоту внутри, и вновь проходится поцелуями между ягодиц, ведя дальше, по пояснице.       Никита в ответ только утвердительно мычит, что вызывает улыбку у Башкирова, и тот встаёт с кровати. Звучит шуршание брюк, которые парень снимает и бросает на стул. Если бы Гребёнкин был сейчас без повязки на глазах, он бы увидел, что под штанами у того ничего нет, и Данил бесстыдно встречался с юристом матери без трусов. Парень открывает коробочку с презервативами, вытряхивая на ладонь один, и тут же его открывает. Растянув мягкий тонкий латекс по своему давно уже возбуждённому органу, он возвращается к Никите, всё ещё стоящему в коленно-локтевой. - Ты такой красивый, ты знаешь? – произносит он, попутно размазывая большое количество смазки на своём члене. – Не зажимайся. - Давай уже, - выдаёт измученный ожиданием Гребёнкин. - Вечно куда-то торопишься.       Не дожидаясь ответа, он вплотную приближается ко входу Никиты и вводит головку, помогая себе рукой. Башкиров двигается медленно, аккуратно, но не останавливаясь, желая оказаться внутри на всю длину. Когда же его бедра встречаются с ягодицами Гребёнкина, он замирает и наклоняется, прижимаясь к спине глубоко дышащего парня. Найдя губами его ухо, Данил кусает того за мочку и шепчет: - Не больно? - Нет, - Никита поворачивается на звук. На его лбу выступают несколько капель пота. – Но пока не двигайся.       Башкиров позволяет Гребёнкину привыкнуть к новым ощущениям и делает паузу, которую заполняет поцелуем. Парень отзывается, жадно впиваясь, до боли прикусывая губы Данила, но тот терпит, позволяя в этот момент делать именно то, чего хочется Никите. Поцелуй выходит трепетным, но в то же время напористым. Будто это именно то, чего сейчас не доставало Гребёнкину. Разрывая их страстное поедание друг друга, Данил не спешит отдаляться, вместо этого перемещаясь на заднюю сторону шеи, оставляя мокрую дорожку уже там, когда сначала прикусывает нежную кожу, а после зализывает это место.       Башкиров на пробу толкается вперёд, не выходя из парня, и тот отзывается приглушённым звуком снова куда-то в толщу подушки под головой. Как может рассудить Данил – одобрительным. Поэтому он выходит где-то наполовину и снова двигается вперёд, на этот раз чуть резче. Никита поднимает голову, чтобы резко вдохнуть – новое чувство оказывается до невозможности приятным. Позволив себе полностью расслабиться, он впускает Башкирова практически без сопротивления. Движения парня сверху становятся всё более настойчивыми, а темп начинает набирать обороты, и тогда Гребёнкин не сдерживается, стонет во весь голос, только и успевая хватать ртом воздух.       Когда Данил выходит из него полностью, Никита разочарованно вздыхает. Парень позади него кладёт руку Гребёнкину на поясницу и давит, заставляя улечься на кровать полностью, а сам устраивается сверху, вновь вводя член внутрь. Никита не припоминает, чтобы раньше они использовали такую позу и от нововведения сносит крышу. Данил снова шепчет у самого уха: - Теперь можешь кричать.       И он кричит. От удовольствия, что приносит каждое движения. Более острый угол позволяет проходиться аккурат по простате при каждом толчке, а чувствительная головка члена, потираясь о грубоватую ткань постельного белья, позволяет прочувствовать весь спектр ощущений. Башкиров с силой вдалбливается в извивающегося под ним Гребёнкина, вызывая у того громкие нечленораздельные звуки от испытываемой эйфории. Руки лежачего парня давно уже затекли от не самого удобного положения, кожу на запястьях натерли наручники, но Никита словно не замечает этого, захлебываясь в собственных стонах удовольствия. - Я сейчас… - произнесённые Гребёнкиным слова заставляют Данила в мгновение остановиться, крепко удерживая Никиту, не позволяя тому самому тереться о ткань в попытке получить разрядку самостоятельно. - Не вздумай кончать, тебя ждёт кое-что интересное, - взглянув ещё раз на плавно изгибающуюся поясницу своего парня, Башкиров приказывает. - Перевернись.       Пока Гребёнкин возвращается в свою изначальную позу, Данил тянется вниз, доставая из почти забытого пакета заветную коробочку, содержимое которой он припасал на конец. Никита видит перед собой лишь темноту, но слышит, как тот шуршит, разрывая упаковку, что-то из неё достаёт и пару раз опрыскивает чем-то извлечённую вещь. Башкиров возвращается к Гребёнкину и тут же сгибает его ноги в коленях, разводя широко в стороны. - Ты знаешь, что такое саундинг? – интересуется парень. - М? – Никита всё ещё пытается отдышаться. – Говори русскими словами, кис. - Я лучше покажу.       Данил, наконец, обращает внимание на просящий прикосновений стояк, обхватывая его ладонью и добавляя новую порцию смазки на самый кончик. Гребёнкин удовлетворённо улыбается, но ровно до того момента, пока его головки не касается что-то холодное. Смутно соображая, ему всё же удаётся понять, что собирается сделать Данил. Время, проведённое в Канаде, а соответственно и за изучением английского, даёт о себе знать и помогает разобраться с иностранным словом. Парень ведёт бёдрами, пытаясь вырваться из чужих рук. - Даже не думай. Ты не засунешь это в меня, - препятствует Никита. - Мы только попробуем, малыш, - сладко растягивая слова, просит Башкиров. – Советую не дёргаться, чтобы обошлось без травм.       Гребёнкин молчит. Полное доверие к своему партнёру подстёгивает его согласиться на эксперимент, а желание кончить ещё больше перевешивает чашу весов в сторону положительного ответа. Потратив на размышления несколько секунд, он медленно кивает головой, морально готовясь. Данил фиксирует его член в руке, подводя игрушку к чувствительной слизистой и проводит её концом по окружности. Видя напряжение в теле Никиты, он наклоняется и целует ярко-розовую кожу, после чего всё же подводит конец металлической палочки ко входу уретры и очень медленно погружает его внутрь всего на несколько миллиметров, наблюдая за реакцией Гребёнкина. Тот изгибается в спине, получая новый вид стимуляции, о котором раньше даже не задумывался, пока холодный металл доставляет ему удовольствие внутри его члена. Продвинув игрушку чуть более глубже, интересуется: - Как ты, котёнок? - Мне… хорошо, - нехотя отвечает Никита, принимая своё поражение. Всё-таки, это приятно. – Дальше. Только медленно.       Делая всё крайне аккуратно, Башкиров заставляет игрушку оказаться внутри наполовину и останавливается, давая стенкам канала растянуться и привыкнуть. Он прокручивает стержень вокруг своей оси, заставляя Гребёнкина буквально до крови кусать губы. Задевая рецепторы внутри, игрушка создаёт ощущение вечно происходящей разрядки. Когда стоны парня перетекают в мольбу о продолжении, Данил сдаётся и продвигает игрушку дальше, вводя её практически полностью, до момента, пока изо рта Никиты не вырывается выкрик наслаждения. - Ещё один факт, - ухмыляется довольный собой Башкиров. – Простата находится намного ближе к уретре, чем к стенке кишечника.       Гребёнкин сильно изгибается, натягивая наручники, которые точно оставят следы на коже, а феерическое удовольствие мощной волной проходится по всему телу. Пока он приходит в себя от неожиданно острой стимуляции простаты, Данил придвигается к парню, держа свободной рукой его за одно бедро, поднимая ногу выше, и входит до основания, доставляя Никите новую порцию ощущений. Ладонью на чужом возбуждении он удерживает член в одном положении, большим пальцем фиксируя игрушку за металлическое кольцо, чуть надавливая.       Начинает двигаться медленно, но через короткое время уже набирает темп, каждый раз выходя практически полностью и с силой заходя обратно. Гребёнкин, чей комок нервов внутри стимулируют сразу с двух сторон, задыхается от ощущений, а повязка на глазах быстро намокает. Не думал он, что удовольствие может быть настолько сильным, чтобы из-за этого плакать. Башкиров от происходящего получает не меньший экстаз, наблюдая за таким раскрепощённым сейчас Никитой. Он тоже кусает раскрасневшиеся губы, рыча от удовольствия. - Пожалуйста, Данил, - скулит парень, а Башкиров отмечает, как сладко звучит его имя из пухлых губ напротив во время секса. - Очень хочется? – издевается. - Пиздец как.       Башкиров реагирует, вдоволь насладившись устроенным им же самим шоу. Он наращивает темп ещё больше, и быстро, но плавно, вынимает игрушку из Гребёнкина, помогая тому получить дополнительные ощущения, которых хватает для того, чтобы тот обильно кончил, сопровождая процесс громкими всхлипываниями. Вязкая жидкость пачкает его бёдра и живот Данила. Вся ладонь последнего тоже оказывается в семени, пока он надрачивает своему парню, буквально выжимая из него остатки.       Никита обессиленно дышит, не имея теперь сил на что-то большее. Башкиров относится с пониманием, выходит из него и снимает презерватив. Помогает себе рукой и заканчивает следом, в кулак. Он ещё некоторое время наблюдает за Гребёнкиным, и мысленно хвалит себя за доставленное тому удовольствие. Этот вечер парень будет помнить, наверное, всю жизнь. - Давай мы тебя освободим, - тихо произносит Данил, и осторожно расстегивает наручники, снимая следом ленту с никитиных глаз.       Пока Башкиров, имея явно больше сил на данный момент, прибирается, а также обтирает их обоих салфетками, Гребёнкин пытается прийти в себя. Особых успехов в этом деле он, откровенно говоря, не достигает. Мысли путаются, отказываясь строиться в логические цепочки, а в голове будто фоном звучит неразборчивый шум. Единственное, что понимает Никита, так это то, что Данил выполнил своё обещание вытрахать из него всю дурь. Теперь, перед тем как в очередной раз закатить глаза, парень несколько раз подумает.       Сражаясь со своими же мыслями, он чувствует, как около него проминается кровать. Гребёнкин переворачивается на бок и открывает глаза. Видит перед собой Башкирова, на чьих губах играет довольная улыбка. - Я выгляжу жалко, - намекает он на свой заплаканный вид. - Ты выглядишь лучше, чем когда-либо.