надежды нет

— я всё же решаюсь на этот шаг, после которого обратной дороги не будет. Голос в голове кричит: "Остановись. Это чудовищно". Но он такой тихий по сравнению с жаждой тела, что так прекрасно, как и его обладательница, оно сводит меня с ума. Жажда — вот что теперь моя настоящая совесть. Она требует твоего тела, твоих стонов, твоего... разрушения. Прости.... Нет, не извиняйся. Ей это нравится. Она должна это полюбить. Я аккуратно стягиваю твои трусы, давая до конца осознать, что это неизбежно. Облизываю складку половых губ, проглатывая выделения. Отрываясь от столь прекрасного места, говорю: — Спрошу ещё раз. Ты готова? — приоткрываю глаз и смотрю на тебя. Может, она издевается надо мной? — А разве у меня есть выбор? Ты всё решила, так что даже если я скажу нет, ты сделаешь так, как сама захочешь. Так что не мучай меня своими глупыми вопросами. Ты всё решила. Мне нет смысла больше открывать рот, Эмити. — Выбор есть всегда. — говорю я, и мои пальцы впиваются в её бёдра, оставляя белые отпечатки на коже, будто опровергая мои же слова. — Если не готова сейчас, я продолжу в другой раз. Завтра. Или через час. Время для нас теперь не имеет значения, не так ли? — сделав небольшую паузу, я продолжаю. — Ещё ты можешь выбрать позу и место, а также можешь выбрать, как и чем тебе будет приятнее, когда буду иметь. Я ведь тебя люблю и хочу доставить тебе удовольствие, которое ты, к сожалению, не просила. Хотелось бы мне сделать это по твоей воле, не связывая тебя, но боюсь, ты не захочешь. У тебя на теле есть особенно чувствительные места? — пока это говорила, я гладила твоё бедро, после круговыми движениями гладила низ живота, аккуратно игралась с сосками, легонько их щипая. Этим я пыталась вызвать у тебя хотя бы малейшее возбуждение. Потом я встала на ноги и снова облизала твоё раненое плечо. Гладила руки и шею, когда остановилась, сказала: — Могу ли я тебя поцеловать? — Целуй, выполни своё желание. Меня удивляет то, что ты вообще спросила. — как сложно заставлять себя сделать подобное. Ладно, пусть, это лучше, чем то, что могло произойти. — я улыбнулась и немного удивилась тому, что ты никак не отреагировала на все мои действия до этого. Неужели для тебя это обыденность? Но всё же с энтузиазмом сказала: — Спасибо, что разрешила. Так я могу начать иметь тебя? — я отворачиваюсь и стараюсь не смотреть, буркнула "как хочешь". — я по-доброму усмехнулась от этой реакции, уселась на тебя и медленно повернула тебя обратно к себе для поцелуя. — Ты такая милая, когда ворчишь. Ты это знала? — сказав это, я целую тебя, и, боясь, что ты откусишь мне язык, медленно толкаюсь им в твои губы. Позже снова опускаюсь на колени и наклоняю голову, чтобы лучше рассмотреть вход в лоно. После стала водить кончиком пальца у входа. Остановившись, уткнулась им в отверстие, готовясь войти внутрь. — Ты когда-нибудь имела сама себя? О, и кстати, ты ведь по девочкам? — этим непринуждённым разговором я стараюсь вызвать у тебя чувство спокойствия. — судорожно вздрагиваю, сжимая пальцами верёвки. Да, я, может, и ответила на поцелуй, но всё ещё не хочу продолжения. — Ты до этого спрашивала, есть ли чувствительные места, так вот отвечаю. Да, есть — это бедро и шея. — сглатываю и стараюсь вернуть в голос былую уверенность. — Я не имела себя, не представлялось возможности. Могу получить удовольствие и без этого. А ещё, раз уж на то пошло, я и правда по девушкам, если бы не была, то не отвечала на поцелуй. — Бедро и шея, говоришь, ну хорошо. — свободной рукой глажу бедро одно за другим и шею там, где дотянулась, то есть у основания. Наблюдаю за твоей реакцией и голосом. — Нервничаешь? — я удивлённо посмотрела на тебя после твоего ответа. — Не имела себя? Не ожидала. Так тебя будет чуть труднее разработать. — я всерьёз задумалась над тем, как мне осуществить то, что я хочу, ведь ты совсем не подготовлена. Решив, что это подождёт, снова улыбнулась. — Так вот оно что, но ты всё равно не слишком хотела этот поцелуй. Почему же ты мне разрешила? Кстати, сможешь остаться со мной подольше, чем один день? — говоря это, я ввожу средний палец на одну фалангу внутрь, давая привыкнуть. — Может, у тебя есть какие-нибудь предпочтения или мне импровизировать внутри тебя? — от касаний я снова не могу сдержать рваные вздохи, на этот раз не скрываю их. Предательское тело... — мелькает в голове. — Да, я нервничаю. — Голос срывается, потому что всё тело вдруг затряслось — не от холода, а от этой чудовищной смеси отвращения и предательского возбуждения, на которое я не давала разрешения. — И хватит меня смущать, или я потом вырву твой язык. — голова опускается, а плечо начинает саднить от небольшой боли. Надеюсь, что скоро пройдёт, а то я тут от натяжки кровью истеку. Из мысли меня вывел твой вопрос. — А что я должна была делать? Ты бы и так взяла меня, а сил сопротивляться уже нет. Это, кстати, наводит на следующее. Моя рука болит, похоже, разорвала сухожилия, так что я не могу отправиться домой. Поэтому тебе прид.. бля. — чувствую, как в меня вошли, от чего не сумела удержать стон и ругательства, но всё равно продолжила. — Ты приютишь меня. И вообще, как я должна знать свои предпочтения, если это мой первый раз? — я не могу сдержать улыбку от твоих вздохов и стонов, но всё же меня беспокоит твоё состояние. — Язык мне ещё пригодится, но смущать я тебе не перестану, хотя даже не представляю, как это сделала. — я целую твой живот и провожу по нему языком. — Вот для чего мне он пригодится. Хоть сил сопротивляться у тебя нет, я бы всё равно не стала этого делать, не разреши ты мне это. Не сдерживай стоны и всё остальное, пожалуйста, мне нужно знать, приятно тебе или нет. — я переживаю на счёт твоей руки и начинаю снова поглаживать тебя по бедру, стараясь успокоить. Решив закончить дело, я медленно ввожу в тебя палец до упора. — Тебе принести обезбол? И как-нибудь ещё помочь? Я очень беспокоюсь за тебя. Из своего дома выпустить не могу, но смогу обеспечить тебя всем необходимым. — большим пальцем я слегка надавливаю на клитор и начинаю медленные круговые движения, чтобы ты смогла говорить. — от касаний на теле я, наконец, расслабляюсь. В голове всплывают не совсем правильные мысли. Собственно, почему бы не отдаться процессу, раз у меня тоже есть право выбора? Опускаю голову и смотрю сначала в твои глаза, а после на руку, что покоилась на моём бедре. — Если ты собираешься держать меня здесь всё время, то можешь принести сюда, а так не стоит. Но сейчас я попрошу лишь об одном, развяжи мне руки. Можешь перевязать их или связать спереди, но тебе стоит поторопиться. Есть возможность, что я потеряю сознание от потери сил и крови. Не думаю, что ты потом сама захочешь зашивать плечо. Она снова заставляет меня сделать сложный выбор. Она просит доверия. Она предлагает договор. — Дай волю. — шепчет моя жажда быть любимой. — Подчини.— звериным рыком отвечает страх её потерять. Разве это выбор? Это две стороны одной петли, которую я набросила на нас обеих. Я так сильно переживаю за неё. А что если это ловушка? Но она так заманчива... Мне нужно решить: дать волю или подчинить себе.