надежды нет

Видно, что ей плохо и нужно развязать руки, но меня преследуют навязчивые мысли. Луз опасна, ей нельзя давать свободу. Я судорожно перевожу взгляд на девушку. Сидит, ждёт, когда я, такая наивная и глупая, освобожу её и она меня убьёт. Свернёт мне шею и сбежит в мгновение ока. Я подбегаю к чёрным коробкам позади Носеды и быстро перебираю их содержимое, доставая нужные вещи. Обхожу любимую со спины, вставая перед ней на приличном расстоянии. Достаю из кармана пистолет и навожу дуло прямо в голову. Руки трясутся, а голос дрожит. — Только дёрнись, и я выстрелю. — с опаской двигаюсь к ней и, быстро перерезав верёвку на руках, отбегаю обратно. Кричу: — Лови! — и кидаю наручники ей в руки. — Надевай, и только тогда я решусь к тебе подойти и давай без глупостей. Твоя жизнь мне дорога. Не убью сразу — так причиню сильную, мучительную боль. — она кидает мне наручники. В глазах та самая паника, что прячется за всей её ложной уверенностью. Глупая, жалкая девочка. Она действительно думает, что тонкая полоска металла изменит что-то между нами. Я ловлю наручники. Но сейчас во мне горит холодная ярость, что копилась все эти мучительные часы. Я медленно поднимаюсь со стула, ноги свободно выскальзывают из верёвок. В движениях нет ни страха, ни покорности, только ледяное спокойствие. — Стой! — её голос срывается. С наслаждением наблюдаю, как её глаза расширяются, как она отступает. Она нелепо целится, даже в голову попасть не может. — Не подходи... — шепчет она дрожащим голоском, и палец судорожно дёргается на спуске. Щёлк. Я замечаю, как она забыла снять предохранитель, но уже поздно. Последний рывок. И из её слабых ручонок я вышибаю пистолет. Он летит в угол с глухим стуком. И прежде чем она успевает что-то вякнуть, моя рука уже вцепилась железной хваткой в воротник её толстовки. Я притягиваю её к себе для моего грубого поцелуя. Я вдалбливаю в её губы всю свою ненависть, всё презрение. Пусть подавится этим вкусом. Я отпускаю её. Она отскакивает, как ошпаренная, тыкаясь пальцами в распухшие губы. В её глазах не ненависть, а шок....и, чёрт, восхищение. Я разжимаю пальцы и наручники грохаются о бетон. — Начинается новая игра, Эмити. Моя игра. И я не буду играть в твои жалкие поддавки. Пока она не успела отдышаться и убежать, моя рука снова впивается в её одежду, на этот раз за шкирку. Я тащу её к лестнице. А она бьётся, царапается. И этот её хриплый вопль: — Куда?! — на который я не отвечаю. Мне плевать. В её же квартире, в её спальне, я швыряю её на кровать. Она приземляется на живот и пытается приподняться на локтях. — Не... — всё, что успевает сказать. Я сталкиваю её своим весом, заставляя упасть. Мои пальцы находят пояс её штанов. Резкий рывок и ткань рвётся. Она дёргается подо мной, её сопротивление бесполезно. — Стой... Луз, прошу... остановись... — жалкая мольба, которую я и ждала. Я сразу прекращаю насилие, показывая своё превосходство. Абсолютная победа в её же игре Я сползаю с неё. Эмити лежит, не двигаясь, тяжело дыша. Штаны лежат на полу. Встаю над кроватью, глядя на неё сверху вниз, на эту жалкую, побеждённую тварь. — Мне даже связывать тебя не надо, чтобы получить полную власть над тобой. Вот тебе мой урок. — мой голос тих и спокоен. Я делаю шаг назад, к двери. — Запомни его. В следующий раз я не остановлюсь. И я ухожу, но на самом деле захожу в ближайшую аптеку. Мы ещё не закончили и это только начало. Эмити уже ждёт меня.

***