Stars

      Внутри было темно. Амальтее казалось, что света здесь не было с самого зарождения Хогвартса. Гарри крепко держал руку девочки, больно её сжимая, пока они бежали по широкому, влажному коллектору. Стены, покрытые сырой слизью от неизвестных ей растений и мха, отражали их громкие шаги, а воздух, казалось, был отравлен плесенью и стоячей водой. Казалось, Амальтея чувствовала в нем ещё и их страх. За ними, как тень, следовал Василиск — змей длиной в пятьдесят футов, чья чешуя сверкала в том малом отблеске из длинной комнаты, пробивающимся сквозь решётки других коллекторов. Они напоминали лезвия в тусклом свете. Василиск часто открывал пасть, показывая острые, большие клыки, они были размером с руку девочки, и это заставляло бежать быстрее. — Быстрее! — крикнул Гарри, его голос звучал как эхо в этом мрачном лабиринте. — Он близко!       Амальтея, чувствуя, как сердце колотилось в груди, лишь кивнула, у неё не было сил произносить слова, внутри клокотало, дыхание сбивалось. В какой-то момент Гарри вынырнул из лабиринта тоннелей, и Амальтея выдохнула: в этой длинной комнате чуть вдали от фантомного воспоминания лежал Элио. — Элио! — воскликнула Амальтея, забывая о том, что за ними несётся змей. Её внутреннее желание взывало броситься к лежащему юноше, но Гарри, заметив, что она собиралась дёрнуться от него, не дал этого сделать. — Нет, Амальтея! Мы не можем останавливаться! — глаза Поттера были полны решимости, но в них также Амальтея видела тревогу. — Мы должны что-то придумать, но до этого не останавливаться! — он потянул девочку за собой, увидев хищную морду, следующую за ними. Василиск явно не устал, ему хотелось вкусить более вкусное блюдо, чем местные грызуны. Амальтея вздрогнула, бросив взгляд на Василиска, ведь помочь брату было важно, но рывок Гарри не пустил кинуться к нему ещё раз. Он дёрнул девочку на себя, а затем дети нырнули обратно в коллектор. Холодный воздух обжигал их лица, когда они мчались: бегать по тоннелям было тяжело. Пол скользкий, и девочка пару раз врезалась больно в стену, пачкая форму. Несколько ссадин появились на ногах и сильно болели, но Гарри не давал Амальтее остановиться. В какой-то момент, когда они вновь оказались в длинной комнате, Амальтея не выдержала: её ноги подогнулись, и она упала на колени, обдирая их, тяжело дыша. Глядя на запыхавшегося Гарри, она дрожала. — Гарри, я… — её голос тоже дрожал, как осенний лист на ветру. Она упёрлась руками в мокрый пол, пытаясь восстановить дыхание: — Я не могу больше… — Вставай! — ответил Гарри, протягивая руку. — Ты должна! — голос Поттера был полон решимости. — Мы не можем позволить ему поймать нас!       Василиск, с его огромными жёлтыми глазами, сверкающими, как два ярких огня, появился в одном из коллекторов, но Амальтея не встала. Слабость полностью охватила её, она не могла даже подняться. Икры горели пламенем. Тело змея извивалось, и он стремительно приближался. Гарри присел рядом с девушкой, обнимая её, закрывая своим телом. Шипение, обещание уничтожить всех, кто встал против его хозяина, было, словно шорох листьев, и угрожающим эхом отражалось от стен. Амальтея зажмурилась, когда, казалось, Василиск был рядом. Она готовилась принять неизбежное, но в какой-то момент раздался рёв, полный боли. И это был не Гарри. Амальтея оглянулась, посмотрела из-за плеча гриффиндорца, который держал в руках какую-то старую шляпу. В его глазах читалось непонимание. — Что это? — прошептал он, пытаясь найти что-то внутри, но в ней ничего не лежало. Рёв повторился, и взгляд девочки был прикован к тому, как Василиск болтал головой. Ей показалось, что она видела феникса.       — Это Фоукс, — прошептал Гарри, — птица Дамболдора! — раздался пронзительный птичий крик, а феникс, словно яркая горящая молния, падал на морду змея. Ярко-красное оперение сверкало, как огонь, как пламя, восхищая девочку. Она была поражена смелостью данной птицы, бьющейся с Василиском, превосходящим её размерами. Феникс бросался в глаза. Амальтея почувствовала, как её сердце замерло и пропустило удар. Феникс, казалось, лучше всех знал, что ему нужно делать, чтобы доставить змею больше боли и неудобства, но и Василиск, явно, не собирался сдаваться. Он издал яростный рёв, попытавшись его схватить пастью с гигантскими клыками, но птица ловко уклонилась, словно танцуя в воздухе. — Он ослепляет его, — вдруг поняла Амальтея, поднимаясь: у неё будто бы открылось второе дыхание, увидев, что столь прекрасное существо на их стороне, отвлекая змея от детей. — Гарри, напомни мне поблагодарить директора за эту помощь, — сказала она восхищённо, прищуриваясь. Сейчас она была готова идти дальше. Казалось, само присутствие птицы наполнило Амальтею уверенностью и надеждой, что не всё ещё потеряно. Она смотрела, как маленькая птица билась с Василиском, и это зажгло в ней искру смелости.       Амальтея, собрав всю свою волю, сделала шаг к фантому, который, казалось, становился всё чётче и чётче. — Мы должны отвлечь его, — произнесла она, посмотрев на Гарри. Реддл что-то шептал себе под нос, смотря на птицу, но заклинания её не брали. — Есть идеи? — спросил Гарри, оказываясь рядом, он осмотрелся, а затем посмотрел на дневник Тома Реддла, лежавший рядом с Джинни. — Нам нужен дневник! Мы должны его уничтожить! — он не потерял шляпу, всё ещё держа её в руке. — Я отвлеку Реддла, а ты сможешь его забрать? — Я постараюсь, — кивнула девочка, — но мне страшно. — Послушай, — улыбнулся Поттер, — мне тоже, но я сталкивался уже со злом. Бояться нормально! Пошли! — они побежали к Реддлу. Амальтея видела, как в глазах, скрытых очками, зажглась мощная решимость что-то делать, а не бежать по кругу. «Надо разорвать порочный круг», — пронеслось в голове у Амальтеи, и, когда Гарри, разбежавшись, толкнул Реддла, девочка, собравшись с силами, специально подскальзываясь на влажной воде, схватила дневник. Она резко упала, прокатилась, а затем нырнула в воду около колон. На миг её обожгла вода, секундный страх сковал волю, но она заставила себя выплыть, держа в руках кожаную тетрадь.       Первое, что она увидела, как Гарри протягивал ей руку, собираясь вытащить из бассейна Василиска. Амальтея схватилась за его руку и подтянулась, чтобы мальчику было легче её достать. Она показала дневник и откашлялась. Но времени терять было нельзя. Василиск, встряхнувший с себя Феникса, уже отошедший от болевого ощущения, явно собирался мстить не птице. Реддл науськивал змея погнаться за детьми, и выбора у них не было. — Он ослеп, — голос Реддла звучал эхом, — но прекрасно вас слышит и будет двигаться за вами!       Вся взмокшая Амальтея прижимала к своей груди мокрый кожаный дневник. Её лицо было искажено страхом, а глаза, полные отчаяния, искали выход из ситуации. Голос Реддла был полоно власти, и Василиск, будто услышав его команду, начал двигаться в их сторону, его чешуя сверкала в полумраке. Гарри потянул девочку снова за собой: они бежали, спотыкались из-за уставших мышц, чувствуя, как змей чуть ли не дышал им в спину. Амальтея поняла, что они так долго не смогут — их силы на исходе, а у Джинни не было времени. С каждым промедлением у них отнимали шансы на победу.       Она резко остановилась около колонны. В ушах звенело от волнения и страха. Он вновь охватил её полностью. Гарри остановился рядом и посмотрел на потерявшего их змея, ведь дети затихли. Но он всё равно держал морду по тому направлению, где они стояли. Гарри осмотрелся и затем поднял глаза. Змея, обвивающая колонну, была идеальна для того, чтобы забраться по ней, как по лиане, и Амальтея поняла это. — Наверх, — приказал он, толкнув её с дневником к колонне, — пытайся забраться, — он подставил руки, сложенные на колене и, морщась, помог ей забраться. Амальтее было стыдно, что она была тяжелой для второкурсника, но обронив кроткое «спасибо», сосредоточилась на том, чтобы лезть дальше. Гарри поддерживал её, ведь подниматься, держа в одной руке дневник, было ещё тяжелее, но она старалась упираться ногами в выступы каменной чешуи. Шляпа хотя бы сминалась. — Брось её, — крикнула Амальтея, на что Гарри покачал головой. — Если директор прислал её, значит, есть причина! — бросил он в ответ. — Держи крепче дневник!       Змей уже был близко, он поднял свою голову на уровень детей и стал тыкать мордой в колонну, сотрясая её. Амальтея вдруг почувствовала, что единственная рука теряет точку опоры, соскальзывает. Она резко поняла, что не может удержаться и, елозя ногами по чешуйчатому рельефу змеи, пыталась удержаться. Она почувствовала на своём бедре руку мальчишки, пытающегося вернуть ей равновесие, но у неё не вышло ухватиться ещё раз. В какой-то момент Амальтее показалось, что она начала заваливаться, и именно тогда, порезав колено об острую чешуйку, она зацепилась ногой. Острая боль пронзила ногу, заставляя девочку взвизгнуть. Гарри помог ей подняться повыше, где была большая, мощная голова змеи. Она ухватилась за её клык и подтянулась, оказываясь в змеиной пасти.       Василиск дёрнулся к ней, пахнущей кровью. Гарри забрался следом, закрывая девочку собой. Амальтея во все глаза смотрела, сидя на языке каменной змеи, на спину смелого мальчишки. В одной руке он держал шляпу, другую выставил перед собой, словно надеясь ладонью защитить их двоих. Гарри обернулся: — Я буду защищать нас столько, сколько смогу, — прошептал он, когда Василиск вновь ударил мордой в каменную змею. На миг Амальтее показалось, что по ней пошли трещины, и девочка второй рукой, которой она держала дневник, вцепилась в край языка, отпуская тетрадь. Она была рядом, ведь второкурсница зажала её задней частью бедра, присев сверху. Но вот держаться, когда камень в любой момент может обрушиться и подмять их под собой, было сложно. Она держалась изо всех сил. В какой-то момент Амальтея увидела, как в шляпе образовалось нечто странное. — Гарри, смотри, — произнесла она. Гарри обратил своё внимание на край шляпы и на сияние, — это же… это же меч Гриффиндора, один из артефактов Хогвартса, вместе с диадемой Кондиты Равенкло, считался потерянным, — протараторила Блэк. — Только истинный наследник факультета мог держать этот меч в своих руках. — Звучишь, как Гермиона, — сказал Гарри, выдёргивая меч. — Дьявол, никогда не фехтовал, но выбора нет, а ты закрой глаза! — прошептал он. — Закрой и не открывай, — и Амальтея поняла, зачем это нужно было. Если Василиск его убьёт, то Амальтея не увидит эту смерть. Она не увидит и то, что будет следующим шагом — её возможная смерть, здесь они в тупике. Им некуда деваться, больше некуда. Девочка, зажимая кровоточащую ссадину на колене, кивнула и зажмурилась. Меч мало чем мог помочь им, загнанным в ловушку, но она доверилась Поттеру. Магия не брала Василиска, и у них ничего не осталось более для защиты. — Я буду говорить с тобой, — голос Гарри звучал смело, — не бойся. Всё будет так, как надо. Я постараюсь справиться.       Воображение девочки рисовало страшную картину, где Василиск, словно смертоносная тень, стремительно поднимался, был близок. Его чешуя сверкала зеленоватым светом, а из обезображенных глазниц текла ручьями кровь, падая на каменный пол, окрашивая воду в алый. — Он близко, приготовься, Амальтея, держись крепче, — услышала она голос Гарри, — держись и держи дневник. Не знаю, что будет дальше.       Амальтея больше не могла держать глаза закрытыми. Она резко открыла их, чувствуя, как что-то тяжёлое оказывается рядом с ним. На неё смотрели страшные глазницы Василиска, а влажный воздух вдыхал их аромат. Амальтея закрыла второй рукой, что держала колено, рот, чтобы не вскрикнуть.       Всё произошло слишком быстро.       Морда с гигантскими клыками дёрнулась и понеслась на Гарри.       Рывок. — Гарри! — закричала Амальтея, коченея от страха, когда ей показалось, что мальчик бросился вперёд, навстречу смерти — в саму пасть Василиска, поднимая вверх меч. Мгновение. Меч легко вошёл в мягкое нёбо змеи. Амальтея, дрожа, видела, как Поттер рванул его на себя, делая рваную рану, а затем ещё сильнее вдавливая в пасть Василиска клинок.       Раздался оглушительный рёв.       Василиск клацнул в последний раз зубами, задевая Поттера. Тот чуть не упал, отпуская клинок. Амальтея лишь увидела, как мальчишка схватился за своё плечо. Но девочка лишь мигом соскользнула по нему взглядом, её внимание привлекло извивающееся в падении тело. Казалось, предсмертный рёв Василиска оглушил её, заполняя всё пространство. Амальтея подобралась к краю, придерживая дневник. Она увидела, как труп змея разлёгся на каменном полу, он в последний раз вздрогнул, а затем полностью затих, показывая им своё более гладкое брюхо. Амальтея выдохнула, а затем посмотрела на залитого слезами Гарри. Она побледнела, увидев гигантский обломанный клык в его плече. — Мерлин, Гарри, как ты? — спохватилась девочка, оказываясь рядом. — Гарри! Посмотри на меня! — Не кричи, — попросил он, — всё плывёт, нам надо выбираться, — Амальтея хотела коснуться сломанного клыка, но Гарри ударил её по руке и покачал головой. — Ещё порежешься, и тогда точно никто не выберется живым. Что ты знаешь о яде? — Я, что, выгляжу как фанатка Снейпа? — огрызнулась Амальтея. — Прости, я не хотела, — тише произнесла она, голос смягчился, затем девочка стала вспоминать то, что они читали с Грейнджер: — Боги, что-то про яды я не помню, кажется, его почти нельзя вылечить. — Вылечить, Амальтея, давай сюда дневник! — прошептал он. — И следи за Реддлом. Что он делает? — Он выглядит разозлённым и что-то делает у морды Василиска, — пояснила девочка, смотря на юношу. Его лицо искривилось от гнева, и он поглядывал на колонну, где они спрятались. — У тебя есть идея? — Лишь гипотеза, дай дневник! — девочка протянула ему тетрадь, и Поттер, схватившись за клык, вытянул его из предплечья. Он громко застонал, а затем занёс свою руку над пожелтевшими от времени страницами. Амальтея лишь нервно выдохнула и обернулась на Реддла, который засветился зеленоватым светом. Он закричал. — Гарри, давай ещё, что-то происходит. — У нас тут тоже происходит, — буркнул мальчик, и Амальтея обернулась: из дневника полилась чёрная жидкость, напоминающая кровь. Девочку замутило, но она удержалась, — продолжаем? — Гарри спросил у неё, и та кивнула, вновь переведя свой взор на юношу.       Гарри продолжил, а зелёный свет, исходивший из Реддла, становился всё ярче, крик всё громче. Казалось, тот разрушался изнутри. «Работает», — пронеслось в голове девочки, которая от волнения вцепилась в камень так сильно, что не заметила, как порезала и ладони. — Я не могу, — прошептал Гарри, и девочка резко обернулась, мальчишка падал на каменный язык змеи, в последний раз ударив дневник. По комнате пронеслась волна изумрудного сияния, ветром разносившая искры. Девочка резко дёрнулась, ловя мальчишку. Она чувствовала жуткую беспомощность, болели руки и колено, а Поттер умирал у неё на руках. По её глазам катились слёзы. Внизу был брат, и она не знала, жив он или нет, а ещё маленькая девочка, сестра Рона, тоже была внизу, и Амальтея не знала, что с ней. Всё это навалилось, и теперь она не знала, как ей справиться. Сердце колотилось в груди бешенным ходом.       Своё сердце, стон Гарри Поттера и журчание воды — всё, что слышала девочка, чувствуя полную беспомощность. Она смотрела, как Поттер уходит, бледнеет, как холодеет его кожа, а дыхание становится всё медленнее, но вдруг тишину разразило птичье клокотание.       Величественная птица, сверкнувшая своим красивым красным оперением, сделала круг по комнате, а затем нырнула в рот к каменной змее, садясь рядом с ней. — Привет, малыш, — поздоровалась она с птицей, — я не знаю, что делать… я не знаю тебя, но, если бы ты мог передать сообщение о нас директору, я бы была рада, — прошептала Амальтея, чувствуя как её охватывает сильнейшая усталость от всего, что с ней произошло. Птица с огненным оперением посмотрела на девочку, что-то проколотала, а затем наклонилась над раной Гарри Поттера.       Несколько капель с её глаз упали на место, где был клык. Девочка замерла, чувствуя, как Поттер вздрогнул, застонал, а слёзы Феникса слегка запенились, будто бурлящее лекарство. Фоукс стоял рядом и плакал, иногда помогая себе крыльями держать равновесие. Девочка затихла.       Прошло несколько минут, и тон кожи мальчишки выровнялся, стал привычным. Он открыл глаза и посмотрел на Амальтею ясными глазами. — Я живой? — прошептал он, хватаясь за место ранения, но не нашёл там и шрама. — Фоукс?! Это ты меня спас?! — прошептал он, а Амальтея лишь нервно выдохнула. На её глазах появились слёзы, но она до боли закусила губу. Фоукс покачал головой, а затем взлетел. — Гарри, нам надо спускаться, внизу у нас есть ещё дела, — прошептала девочка. Израненные руки больно саднили, но она должна была сделать последнее усилие, чтобы спуститься. Гарри прихватил окровавленный дневник и оставил в змее шляпу. Они спустились вниз. Гарри, не теряя ни секунды, бросился к Джинни. — Живая! — крикнул он. — Джинни, привет, как ты? — услышала Амальтея, но её внимание было приковано к лежавшему старшему брату. Элио всё ещё не пришел в сознание. Она оказалась рядом с ним, чувствуя каждой клеточкой тела свой страх за брата и вину, ведь именно она втянула его в эту историю. Арчер Блэк       Было мерзко. Когда Арчер оказался на своих двоих после заклинания левитации, он распознал звук хруста и треска. Это были маленькие, хрупкие косточки разных мелких животных, рептилий. Его шаги, как и шаги профессоров, создавали неприятный шум. В зеленоватом свете Арчер заметил, что стены были покрыты тяжёлым влажным мхом, а тусклый свет магических факелов почти не давал освещения. Арчер поёжился, по телу пробежали мурашки, он опасливо оглянулся, когда один из грызунов пробежал рядом. Не то, чтобы он боялся их, но резкий звук заставил его замереть и осмотреться.       Профессор Макгонагалл опережала Арчера на несколько шагов, она стремительно шла впереди всех, её мантия развивалась, как тень. Арчер видел, что профессор держала палочку в руке, в дуэльном хвате, будто готовясь принять любой вызов. Арчер старался не отставать от нее, и он шёл с профессором Снейпом на равных. Мужчина хмуро осматривал стены подземелья. За ними, перебирая короткими ножками, спешил профессор Флитвик. Он тоже держал палочку в своих руках. Арчер иногда оглядывался на мужчину, будто боясь, что тот их бросит, но лишь встречал решительный взгляд. Он вспомнил, что Амальтея как-то говорила ему про её декана. Тот когда-то давно был чемпионом дуэльного клуба и хорошо владел боевыми заклинаниями. Арчер ускорился, чувствуя, как ему было необходимо идти быстрее. Снейп слегка дёрнул его мантию на себя, строго посмотрев на мальчишку. — Если Вы плюхнулись на наши головы, мистер Блэк, — обратился он, — то хотя бы не высовывайтесь, — его голос звучал тихо. — Северус, — обратилась женщина, обернувшись, — мальчик волнуется за своих близких. Его можно понять. — Ему нужно было сидеть в гостиной, — проворчал профессор зельеварения, лишь строго посмотрев на Арчер. Тот выдержал взгляд, но сжал губы. Такой уничижающий взгляд Снейпа говорил, что потом Арчера ждёт трёпка, и паренек это понимал. — Мы не знаем, что нас ждёт, профессор, — ответил он Миневре, но та лишь покачала головой. Она волновалась очень сильно, и это было видно по сжатым в тонкую нитку губам. — Будьте просто наготове, — пресекла она, — мы знаем, что там есть что-то опасное, нам некогда ругать мистера Блэка. Окажемся на поверхности, будем уже выяснять всё.       Арчер кивнул, ощущая, как страх и волнение переплетаются в его груди, спускаются ниже. Он гнал от себя плохие мысли, но чувствовал, что ему было очень тяжело. Казалось, воображение лишало его надежды на то, что он увидит своих родных людей живыми. Сердце сжималось.       Было сыро, а их шаги эхом отражались от стен. Вдруг он услышал, как кто-то впереди крикнул: «Кто здесь?» — и этот голос, казалось, принадлежал кому-то из Уизли. Они поспешили к месту, откуда был слышен голос.       Это был Рон. Бледное лицо, покрытое веснушками, выглядело уставшим и слегка испуганным. Сломанная палочка валялась около его ботинок, а сам Арчер увидел, как второкурсник держал тяжёлый камень в своих руках. Руки были изрезаны, с них капала кровь, мальчик кинул ношу в уже хорошую кучу других камней и посмотрел на Арчера с благодарностью. — Спасибо, — одними губами произнёс он, а потом перевёл взгляд на своего декана. Та спросила, осматривая Локхарта, который явно никого не узнавал, а лишь глупо улыбался. — Что тут произошло? Где Поттер, твоя сестра и Блэки? — спросила Миневра быстро, проверяя руки Рона. По её недовольному лицу было понятно, что она была крайне обеспокоена ранами на его руках, но проём в стене не был достаточно большим, чтобы человек среднего роста мог пройти. Арчер признавал, что Рон проделал гигантскую работу в одиночку. — Он хотел применить заклинание забвения к нам с Амальтеей и Гарри, но Элио не дал ему это сделать! — Рон устало ответил, садясь на один из валунов, будто нуждаясь в минутном отдыхе. — Элио отбил его заклятие, но случился обвал. Нас разделило, и вот я тут… разбираю завал, — Уизли кисло посмотрел на камни.       В этот момент земля под ногами сотряслась. Арчер еле-еле удержался на своих ногах, но смог. Казалось, что-то слишком тяжёлое упало, и юноша в тревоге посмотрел на Снейпа. Тот, нахмурившись, смотрел в каменный проём. Рон, несмотря на усталость, бросился дальше разгребать камни, Арчер дёрнулся следом. Он видел, как руки второкурсника изо всех сил хватались за каменные обломки, оставляя за собой кровавый след. Арчер закусил губу, чувствуя уважение к мальчишке. Они вдвоём сместили один из камней, пока взрослые решали, что им делать. — Рон, давай вместе, — прошептал Арчер, беря больший вес на себя. Рон лишь кивнул, словно заколдованный, продолжил снимать камни. Было тяжело.       В какой-то момент мантии мальчишек кто-то схватил снизу. Арчер посмотрел на профессора Флитвика. Он потянул мальчишек к себе: — Отойдите. Мы сейчас всё уберём, — произнёс он. Рон кивнул и отошёл, Блэк встал рядом. Миневра Макгонаггалл не теряла времени. Она подняла руку с палочкой в изящном жесте и произнесла непонятное для Арчера заклинание. Он так и не понял, как оно звучало. Камни поддались не сразу. Снейп более грубым движением руки помог декану Гриффиндорцев, но и тогда не получилось. Лишь только, когда получеловек присоединился к ним, груду камней удалось пробить. Камни рассыпались, обнажая проход дальше.       У Арчера приоткрылся рот, да и стоявший рядом Уизли удивился, увидев, на что способна командная работа трёх деканов факультетов. Они видели, как Снейп и Флитвик с лёгкостью обошли чары Хогвартса, а затем принялись с помощью волшебной силы носить камни. Блэк захотел также, но не рискнул попытаться встрять в отлаженную командную работу преподавателей. С каждым мгновением проход становился всё шире, и надежда на спасение начинала пробуждаться в сердце Арчера и его друзей.       Они смогли разобрать завал с большим усилием. А после пошли дальше. В скором времени Арчер, переживающий сильную тревогу за близких, оказался около открытой стены. Змеи, державшие стены, были отцеплены друг от другая, создавая проход. Арчер хотел было рвануть вместе с Роном к своим, но Снейп схватил двоих учеников за шкирку. Арчер прикусил язык, чтобы не выругаться. Первой зашла декан Гриффиндор, а затем, за ней, маленький декан факультета Равенкло. Снейп поставил школьников за собой. Арчер, выглядывая из-за тощей спины преподавателя, сразу увидел сидящую на полу сестру. Амальтея находилась около юноши, лежавшего на земле. Арчер ловко обогнул Северуса, и тому не получилось поймать его. Не зря Блэк был охотником. «Только не умирай, Элио. Твою мать, Элио!» — лишь пронеслось у него в голове, когда он бежал до них. Сердце сжалось от паники: вена на шее напряглась от напряжения, а зубы сжались. Мысль о том, что старший брат может быть мёртв, пронзило его, как острый клинок. Минуя руки Макгонагалл, он бросился вперёд, не замечая ничего вокруг, кроме Элио и Амальтеи.       Не думая о том, что повсюду вода, Арчер упал на колени перед братом. Он мимолётом посмотрел на плачущую девочку, но на вид, она дышала и пока что не требовала его внимания. Он схватил руку Элио и прикоснулся двумя пальцами к запястью, чуть выше вены. «Один, два, три», — считал он, чувствуя, как груз всей планеты падал с его плеч. Медленный пульс, мерный стук сердца брата был лучшей музыкой для ушей. Казалось, весь мир замер и сошёлся в этом пульсе. Арчер приподнял брата и крепко встряхнул, со всей силой.       Старший закашлялся, а затем приоткрыл затуманенные глаза. — Голова… — прошептал он хрипло, а затем резко дёрнулся. — Амальтея!       Арчер перевёл взгляд на девчушку, что сидела рядом. Остановившиеся время и звук вновь вернулись в его мир. Он вновь расширился до того, чтобы видеть других людей.       Девочка прильнула к пошатывающемуся старшему брату, словно давно его не видела.       Арчер придирчиво её осмотрел, отмечая, что девчонка сильно пострадала. Руки, как и у Рона, были порезаны в кровь, а колено распорото чем-то острым. Бордовая жидкость не спешила останавливаться, и юноша стянул с себя зелёный галстук. Он силой подвинул к себе ногу девчонки, от чего та вскрикнула, но не выдернула.       Арчер перевязал ногу крепко. Вся измокшая, растрёпанная, прежде аккуратная коса, смотрелась так, будто ею убирались в его комнате дома. Она была бледнее, чем обычно, и испуганная. Он видел сестру такой лишь тогда, когда перед первым курсом Малфой младший столкнул девочку в озеро к русалкам. Она сильно рыдала в объятиях старшего брата, крепко обнимающего её. — Прости, я не смог тебя защитить, — услышал Арчер от Элио и нахмурился. Он не верил, что Элио мог не защитить кого-то из них. Но Элио выглядел сильно подавленным. — П-п-простите, — заикаясь от всхлипов, девочка выдавила из себя, — я б-б-больше так не буду… — Амальтея в какой-то момент отпустила старшего брата и крепко обняла среднего, и Арчер почувствовал, как маленькие тонкие пальчики вцепляются в его мантию. Он сам не понял, что ему нужно делать. Поэтому просто сидел и обнимал ребенка, прижимая к себе, словно пытаясь защитить её от всего мира, как тогда, на старом озере около их дома. — Ну, ну, всё будет хорошо, сестрёнка. Элио живой, я с тобой, — успокаивающе тянул он, смотря на Элио. Тот кивнул и благодарно похлопал Арчера по плечу. Арчер гладил голову сестры, приглаживая её волосы, пока девочка ревела. Казалось, разжалась какая-то пружинка, сдерживающая всё то, что пережила его маленькая принцесса. Элио уже полностью пришёл в себя, и Арчер, не отрываясь от того, чтобы успокаивать сестру, смотрел в глаза старшего. — Всё в порядке? Что тут вообще было? — прошептал он, чувствуя, как некомфортно сидеть в воде. Он потянул Амальтею за собой, заставляя ту подняться. Элио встал сам. — Если бы я сам мог объяснить, что тут было, — хрипло произнёс тот, поглаживая ушибленную голову, — это было чистилище какое-то, — выругался он. — Змей, воскресшее воспоминание, которое не брала магия. Кстати, где оно? — Гарри, — пояснила Амальтея, всхлипывая, — Гарри убил Василиска, а затем и Реддла. Он пытался защитить меня, а потом был сильно ранен, и я не знала, что делать… я не знаю, это страшно, тяжело, и я больше не хочу. Хочу к маме, — честно сказала девочка, вжимаясь в Арчера крепче, словно пыталась найти в нём защиту. Тот, кивнув, приобнял девочку ещё крепче и прижал к себе.       Флитвик и Снейп осмотрели Элио и, убедившись, что шишка есть, но его жизни ничего не угрожает, устремились к Поттеру, выяснять, что здесь произошло. На него уже кричала декан их факультета, и Арчер видел, как Джинни крепко обнимает Рона Уизли. Они кивнули друг другу, ведь только братья поймут братьев, даже если у них разный возраст. Арчер вновь перевёл взгляд на Элио, который утешал девочку.       Арчер помог идти пошатывающемуся Элио, тот выглядел помято и плохо, а в его голове скрывались какие-то тяжёлые мысли. Они шли к выходу. Амальтея, прихрамывая, шла чуть позади старших. Арчер то и дело посматривал на неё, волнуясь, что та снова исчезнет. Но девочка шла рядом. — Когда мы выйдем, я буду ругаться, — сказал Элио, бросив назад. — Сначала осмотрим твои раны, но потом жди нотацию. Я очень зол, — его голос напоминал шипение змеи в такие моменты. Внимательный взгляд голубых вновь коснулся девочки, когда они дошли до места подъёма. Арчер видел виноватый взгляд сестры, но полностью разделял злость брата. Они могли её потерять. Он мог потерять их двоих из-за того, что девочка ничего им не сказала. — Поговорим наедине, Амальтея, — сказал Арчер строго, — но мне тоже не понравилось то, что ты выкинула этим поступком. И отец всё узнает! Прости, мы ничего не сможем с этим сделать.       Где-то сзади Макгонагалл отчитывала Поттера и Уизли за то, что те сунулись в подземелье без взрослых преподавателей, не донесли информацию до старших. Её голос, обычно, строгий, но мягкий, сейчас звучал, как гром среди ясного неба, и даже по Амальтее Арчер видел, как ей было стыдно. Арчер взял её за руку, посмотрев на сестру с беспокойством. Да, не мог он долго на неё злиться. — Вы не понимаете, насколько это было опасно! Вы могли погибнуть все, — продолжала Миневра. — Гарри Поттер, ради памяти ваших родителей, пожалуйста, берегите себя, — женщина тяжело вздохнула, — вы могли погубить себя, девочку, вот этих двоих своим поведением. Да ещё и взяли с собой Блэк, с другого факультета ребёнка, — но Арчер услышал странное тепло проскочившее в голосе женщина, когда она произнесла их фамилию.       «Сириус же учился на этом факультете…» — вдруг вспомнил он дядю, находившегося сейчас в Азкабане. Элио Блэк       Время клонилось к утру, и за окном падал последний весенний снег. Элио, лежавший на койке около окна с перевязанной головой, пил свой утренний кофе, который принёс ему Арчер из главного зала, где эльфы уже накрывали завтрак для детей. Арчер молча сидел рядом с ним, и Элио видел в его глазах возникший вопрос, сдерживаемый воспитанием и внутренней корректностью. Элио чувствовал себя, будто в подземелье он петерял нечто большее: он потерял уважение к себе, он не смог помочь маленькой сестре. От его ощущения собственной силы, знаний не осталось никакого целого. — Это урок, — пояснил Элио, — злобный, тяжёлый урок. Нам надо тренироваться больше, Арчер, чтобы быть готовым ко всему, — вздохнул он, — мы могли умереть, нас могли убить. Нас могло убить просто сильное воспоминание из какой-то тетрадки, — выдохнул он злобно, казалось, его личность сейчас формировалась заново. Он держал в руке горячую кружку кофе, но не мог поверить в то, что всё ещё дышит. Старший из Блэков тяжело вздохнул.       По больничному крылу с обходом прошлись медсёстры во главе с медсестрой — мадам Помфри. Элио строго смотрел, как одна из них замешкалась около заснувшей от усталости и нервного срыва девочки, он не хотел, чтобы её будили и отправили в гостиную. Элио не хотел терять Амальтею из вида. Медсестра лишь заботливо поправила её одеяло и промакнула запёкшуюся кровь на лице. Ссадины на красивом личике делали ему больно. Элио чувствовал себя ещё больше виноватым за то, что произошло. Сами медсёстры быстро осматривали Гарри и Рона, и последний был отправлен учиться, на что тот возмущённо ругался. Шум от Уизли одним лишь взглядом прекратила декан его факультета. Та стояла рядом, когда Поттера осматривала Мадам Помфри.       Элио не был сильно ранен, лишь ударился головой. Он просто устал и сильно беспокоился. Его ранение было в другом. Он лишь сжал губы, задумчиво переводя свой взгляд в окно. После лёгкого снегопада выглянуло солнце, его лучи просачивались сквозь витражи, раскрашивая стены и пол в цветные полотна. — Я думаю, что нужно попросить отца нанять нам хорошего учителя по защите от тёмных искусств, — заметил Арчер, понимая, почему Элио беспокоился. На его плечах слишком большая ноша и сильное желание стать аврором, он хотел уметь защищать свою семью и бороться со злом, как герои в маминых сказках. Элио кивнул, чувствуя поддержку. — Спасибо, — лишь ответил он, — скажи ребятам, что с нами всё в порядке, я думаю, что они беспокоятся.       Блэк посмотрел на брата, а потом вновь на возню неподалёку. Уизли что-то пробубнил, но ушёл с перевязанными руками, намазанными мазями. Медсёстры закончили обход. Арчер еле-заметно кивнул, но потом встал со стула и, наконец, сам решил оставить брата отдыхать. — Я зайду вечером, принесу что-то вкусное тебе и ей, — ответил он, — я очень рад, что вы живы. И, наверное, напишу письмо отцу, что с вами всё в порядке.       Арчер ушёл. Элио долго смотрел на то, как спала его сестра. Он перебрался со своей койки к ней поближе. Ему так и не дали её нормально осмотреть. Маленькое красное пятно на бинте уже не расплывалось всё шире, и это заставило юношу выдохнуть. Он волновался. У него самого слегка кружилась голова.       Что-то сломалось в нём в том подземелье, и Элио пока не мог понять, что. Волосы девочки растрепались по подушке, а непослушные пряди лезли в закрытые глаза. Он провёл рукой по лбу, убирая их. Накрыл сестру одеялом. А сам некоторое время смотрел на неё, но на самом деле пытался разобраться в себе. Он, усердный студент, отличный староста, умеющий пользоваться палочкой, как сам считал, не справился с задачей, хотя её разрешили двое второкурсников. Казалось, это он должен был со всем разобраться, но что-то пошло не по его плану. «А был ли он?» — вдруг пронеслось у Блэка в голове. Он ощущал себя сейчас полностью состоящим из фантомных воспоминаний этой ночи.       Головой Элио понимал, что винить себя нет никакого смысла, но ведь его сестра прошла через этот ужас именно из-за того, что Элио не справился — он рассуждал так.       Он пытался разработать план, ведь как помочь другим, если не можешь помочь самому себе. Он смотрел на Амальтею, словно изучая её ссадины, запоминая их. Они срастались с его памятью, становились её частью. Всколыхнувшееся отчаяние вновь заставило его крутить мысли, что, если бы не Поттер, всё закончилось бы не так радужно. Это же надо было додуматься проткнуть тетрадь клыком Василиска! Смог бы Элио додуматься до этого, он не знал. Василиск дышал из его воображения кровавой пастью, порождая в юноше новый виток саморазрушения и ненависти. Он поспешил сделать большой глоток кофе и вырваться из порочного круга своих мыслей, ведь единственное, о чём Элио думал — это то, насколько он виноват в том, что не смог защитить свою сестру и позорно был повержен каким-то воспоминанием юнца его же возраста. «Я всего лишь учусь», — промямлил он про себя, но внутри это лишь подлило масла в огонь собственной ненависти. Он зацепился за тех, кто мирно беседовал неподалёку. Именно на Поттера и девчонку Уизли он перевёл взгляд. Толпа рыжих мальчишек весьма бойко принесли ей еду, сладости и даже достали ей какую-то игрушку, чтобы той не было скучно. Арчер лишь принёс младшей девочке пушистика, спящего теперь рядом с ней.        Маленькая рыжая девочка сидела на кровати Гарри Поттера, скрестив ноги. Она была одета в больничное платье, но выглядела целой. Они мерно беседовали друг с другом, словно в их жизни ничего не произошло. Элио прислушался. Они говорили о дневнике, о том, как и когда тот попал к Джинни. — Я приехала после книжного магазина, и обнаружила его. Он манил к себе. Я даже не знала, что делаю… — Ничего страшного, Джинни, — улыбнулся ей Поттер, — ты всего лишь ребёнок, но в следующий раз лучше посоветуйся с отцом или матерью, — кивнул Гарри, вздохнув. Блэк понимал, самому Поттеру советоваться было не с кем. Элио нашёл в себе силы. — Эй, Поттер, — обратился он к мальчишке, — спасибо тебе за Амальтею. Я бы не вынес, если бы с ней что-то случилось. — Я понимаю, — ответил мальчишка, он совсем не задавался. Элио это нравилось. Он любил простых парней среди своих знакомых больше, чем задавак и тех, кто выпендривался. Элио замолчал. Укрыв сестру одеялом потеплее, он пересел на свою кровать. Ему совсем не хотелось спать. Он хотел что-то делать, но был безумно уставшим. К ним вышла Мадам Помфри, вновь разнося какие-то мази и лекарства. Она поставила в сторонку на прикроватную тумбочку около кровати Элио какой-то чугунный котелок, а из кармана достала новый бинт и мягкую губку. Она посмотрела на юношу с заботой и спросила разрешения разбинтовать его. Старший Блэк кивнул. Женщина тёплыми заботливыми руками принялась раскручивать бинт. Когда его сняли, Элио нервно выдохнул, больше ничего не стягивало лоб, и, показалось, даже дышать стало легче без давящей повязки. Она ловко перехватила Элио за подбородок и придирчиво осмотрела голову, разворачивая то вправо, то влево. — Жить будете, юноша, — кивнула женщина, с опытным любопытством рассматривая его голову, — можно уже не бинтовать. Шишка почти прошла. Хорошая мазь была сделана, хорошая. — Как дела у Амальтеи? — тихо спросил он, смотря на девочку, что спала. — С ней всё хорошо. Её сильно не ранило, нога заживёт, там просто глубокая царапина, ладони, как и у Рональда Уизли, — Мадам Помфри всегда называла детей полными именами, — заживут ближе к вечеру: мазь выдалась отменная. Жить будет. Просто многое пережила и сильно напугана, это лечить тяжелее, чем ссадины и раны, — вздохнула она. — Но с такой мазью ссадины уходят на раз, — ещё раз похвалила себя медсестра, на что Элио вежливо улыбнулся и кивнул. Женщина ещё раз посмотрела на его травмы головы, а затем прищурилась: — Вас тошнит, мистер Блэк? Есть боли, кроме места удара? Голова не кружится? — Нет, всё хорошо, — кивнул он, — я просто устал. Но не могу уснуть. — Я понимаю. Эй, Элли! — крикнула она, обернувшись. Девочка, которая осматривала Джинни, повернулась к заведующей больничным крылом. — Принеси юноше чай. Мой самый. Он в термосе настаивается на подоконнике.       Элио знал, что многие студенты факультета Хаффлпафф, включая вечного соперника Арчера, весной и летом собирали среди зелёных лугов около Хогвартса волшебные и лечебные травы, способные лечить. Среди них он знал, как отличник по зельеварению, были и валериана с её розоватыми соцветиями, кто-то собирал белые цветы жерухи. Сам Элио, хоть и был слизеринцем, получил свой первый неудовлетворительный балл по зельеварению, когда перепутал нивяник и ромашку, как и многие другие. Эти травы не были способны вылечить какие-то раны, но правильная их пропорция делала хороший сонный отвар для тех, кто не мог долго спать из-за усталости.       Девушка вынесла старый железный термос, повидавший, наверное, многих студентов до него. Он учуял не сильно приятный терпкий аромат заваренных трав. Не то, чтобы он любил, как они пахли. Но вот Амальтея, по его воспоминаниям, любила аромат валерианы, ведь она давала слегка сладковатый, пряный вкус с лёгким ароматом свежести. Но Элио этого не понимал. Он ненавидел, когда мама заставляла их пить травы для здорового сна в детстве, как и сейчас. Но уже не морщился и просто терпел. Надо, значит, надо. Он принял термос в руки и посмотрел на жидкость в нем. Отвар, настоянный на горячей воде, стал золотистого цвета. Но Элио знал, цвет обманчив. Вкус у этого отвара тот ещё… Нивяник своей горечью перебил лёгкость и свежесть валерианы и жерухи, заставляя юношу нервно выдохнуть. Всё-таки, он не удержал лицо и поморщился. Мама подслащивала ему подобный отвар дома, но теперь он понимал, откуда она знала рецепт. Не эта ли великолепная женщина ей его дала…       Травяной отвар не сразу отозвался в нём. Он поудобнее лёг, а женщина мягко укрыла его одеялом, словно своего ребенка. Тепло охватило со всех сторон. Наконец-то голова не так сильно болела, но мысли отходили дольше. — Не волнуйся. Здесь безопасно, — услышал он заветные слова от мадамПомфри, — ты можешь расслабиться. Здесь никому ничего не угрожает, — он прикрыл глаза, или они прикрылись сами… Элио так и не понял. Просто провалился в темноту. Казалось, в отваре были не только известные ему травы…       А проснулся он резко, когда за окном уже смеркалось: лазарет залило розоватым светом заходящего солнца, но и тот уходил, оставляя полумрак. Снилось ему что-то мерзкое, какая-то ужасная жуть, тяжёлая и тягостная. Он приподнялся и выглянул в окно. На улице не было снега, хотя он слегка порошил утром. Видать, за день растаял, пока он спал.       Внизу несколько студентов играли во внутреннем дворе Хогвартса, подбрасывая светящийся шарик. Элио даже не стал смотреть дальше. Он развернулся, чтобы встать. Босые ноги коснулись ледяного пола. — Надеюсь, кошмары — это ненадолго, — прошептал Элио, а затем встретился с любопытными голубыми глазами сестры. Она обнимала тарелку с каким-то мясом и картошкой. — У тебя тоже есть порция, — кивнула Амальтея, — давай есть, — она, казалось, стала прежней. Элио осмотрелся и кивнул: Поттер и девчонка Уизли ели где-то сзади, почти не обращая внимания на Блэков. Элио этому был рад. Он посмотрел на сестру и взял с тумбочки свою тарелку. Она не была такая красивая, как в главном зале, но желудок предательски заныл: Элио захотелось поесть ароматную и вкусную еду. Там тоже была картошка и кусок говядины, томлёной в сливках. Вилка лежала рядом. До носа дошёл аромат чеснока, розмарина, лёгкая сладость лука. Кусочек распадался на волокна, стоило вилке коснуться его. Сливки мягко окутывали мясо, и от его бархатного вкуса Элио слегка зажмурился. Было вкусно. Пюре было таким же, как он любил. Арчер в особняке добавлял, обычно, трюфельное масло, а Амальтея могла вообще не есть пюре, если там был хотя бы один комочек. Ей домовой эльф Эдар готовил специально с большим количеством молока. А вот Элио любил по-простому. Немного сливочного масла и соль. Больше ему ничего не нужно было. — Я хотела сказать, что… — она задумалась на миг, — что я виновата. Я должна была всё рассказать. — Ты поступила глупо, да, — вздохнул Элио. Еда была съедена быстро, и он отставил пустую тарелку в сторону. — И ты подвергла нас опасности, — честно сказал он, — но… — Элио задумался. — Но? — Я благодарен, что ты открыла глаза мне. Я думал, что мы сильные маги, если здесь учимся и получаем знания. — А это разве не так? — удивилась девочка. — Ты, вроде, многое умеешь! — Нет, девочка моя, — вздохнул Элио, — я не умею, как оказалось, почти ничего. И ты тоже. И Арчер. Мы знаем магическую базу для жизни в безопасном мире, — сделал вывод Элио, — но стоит нагрянуть опасности, мы и двух минут не простоим. И это надо решать. — И что ты предлагаешь? — не поняла Амальтея, подбирая под себя ноги. Юноша серьёзно на неё посмотрел. — Нам надо тренироваться. Я попрошу нанять отца мастера боевых заклинаний, — кивнул Элио. — Иначе, если что-то случится, мы будем безоружны. Ты должна это понимать.       Девочка кивнула: губы её сжались. Она всегда так делала, Элио знал, когда о чём-то быстро думала, делала какие-то выводы и умозаключения. Амальтея слегка наклонила голову, взгляд её стал немного рассеянным, смотрящим куда-то вглубь. Элио заставил её задуматься. И девочка, спустя мгновение, произнесла: — Я понимаю, о чём ты говоришь, Элио. Думаю, что ты прав. Я, правда, почувствовала себя беспомощной, когда мы с Гарри остались наедине со змеем, я не была полезной, — нервно выдохнула она. Уголки губ упали, словно она была расстроенной. — Я рада, что мы выжили, но это чистое везение. Так быть не должно. — Да, ты правильно думаешь. Мы не должны рассчитывать, что нам повезёт в следующий раз, если что-то произойдёт, — их разговор прервал очередной обход. В этот момент Элио услышал, что скоро проснутся и те, кто пережил нападение Василиска. Амальтея засияла.       Сестру оставили ещё спать ночь в лазарете, как и Гарри. А вот Джинни и Элио отпустили в гостиные. Юноша проводил девочку к гостиной, как ответственный староста, и передал её старшему Уизли. Тот крепко пожал руку Блэку и отвёл его в сторонку от портрета Пышной дамы. Элио понял, чтобы не слышать пароль. Он кивнул и отошёл на несколько шагов, а затем Перси и он завернули за угол. — Спасибо, что был там, — кивнул тот, — я… правда, благодарен, что они были не одни в тёмном подземелье. — Я, если честно, ничего не сделал, — пожал плечами Элио. — Ты поступил, как старший брат, — лишь ответил Перси. — Мы должны их защищать. Ты хотя бы их нашёл. И они живы. — Да, это точно. — Как твоя сестра? — спросил он внезапно. — Амальтея сильно пострадала? — Нет, порезы заживают, а вот то, что останется от этой ночи в голове, ещё не понятно, но она храбрится. — Что там было, Элио? — серьёзно спросил Перси, заглядывая в глаза юноши. — Ад, Перси, там был ад… — ответил Элио. — Когда ты ничего не можешь сделать — это сущий ад.       После этого разговора Элио стало слегка полегче. Перси посчитал, что он справился. И они пришли к выводу, что всем нужно больше тренироваться и лучше учиться. До конца года больше ничего страшного для самого Элио не происходило. Он много занимался боевой магией, больше брал индивидуальных занятий у профессора Снейпа, учась всё лучше и лучше.       Директор вернулся в школу, а отца Малфоя вышвырнули из Совета Попечителей. Элио и Арчер отметили это дуэтом раздобытым слабоалкогольным сливочным пивом, ведь даже Малфой, вечная заноза в заднице брата Элио, притих до конца года. Квиддич вернулся, Амальтея почти не общалась с Поттером, что нравилось Элио, но сдружилась с проснувшейся Грейнджер. И теперь была то с компанией из Равенкло, то пропадала с отличницей Гриффиндор в библиотеке.       Элио ждал конец года, ему хотелось вернуться домой и отдыхать. Это был тяжёлый год. Продолжение следует...