Немирские удовольствия

      По залу проходили тихие шепотки. В напряжённой атмосфере никто так и не смог осмелиться говорить громче. Большинство так и вовсе предпочли молчать под непроницаемым и сегодня по-особенному холодным взглядом, даже не направленным на всех собравшихся зрителей.       Идёт заседание суда. Потому и в воздухе почти ощутимы кончиками пальцев электрические искры, следующие с противоположных углов — подозреваемого и потерпевшего. Даже со стороны судебного дуэлянта и надзирателя Меропида исходили волны переживаний, отражающиеся в беспокойных выражениях лиц, однако и они что-либо говорить не осмеливались, предпочтя оставаться в тени, пока того требует ситуация. Этот судебный процесс явно не собирается быть простым.       Лишь Верховный судья оставался непоколебим, подобно водной глади в тёплый солнечный день. Казалось, он и вовсе находился не в Эпиклезе, молча выслушивая споры сторон, обвинения и предполагаемые доказательства невиновности или совершённого прецедента. Они, видимо, не научились молчать и соблюдать манеры.       –Тишина в зале суда. — вместе с ударом тростью раздался голос Верховного судьи, отразившегося от стен театра громким эхом.       Уже на протяжении нескольких ближайших часов над Фонтейном нависли чёрные, точно уголь, тучи. Солнце подавно ещё с раннего утра не высовывалось из-за пыльных облаков. Но гроза пока не собиралась приходить. Иногда гремел гром, довольно тихий.       Первые раскаты грома ещё не осветили почерневшее небо, а капли дождя не окропили землю.       Невиллет не испытывал жалости ни к подозреваемому, против которого собрались неоспоримые доказательства, ни к потерпевшему, кричащему громче и больше всех. Его привлечение внимания значительно действовало на нервы. Кажется, вновь прогремел гром. Подозреваемый же, пусть если и каким-либо образом докажет невиновность, не избежит суровой руки правосудия, которая будет не прочь наказать за побег. А также за причинение неудобств для Ризли и Клоринды, бросивших все дела ради поимки, занявшей значительное время.       Вновь крик. Вот же неугомонный…       –Я просил тишины в зале суда! — маска сдержанности надломилась, являя недовольство.       Нужно сдерживаться. Должно быть, небо озарила первая молния. Нестрашно. Пока всё не приняло плачевные обороты, потому переживания были излишни. Зато в этот раз предупреждение возымело значительно больше эффекта.       –Вам есть, что сказать в свои оправдания? — привычная непоколебимость отразилась как в холодном взгляде, так и в ровном тоне, с которым был задан вопрос.       Подозреваемый, сразу понявший, что вопрос предназначался ему, с позволения начал говорить.       Пусть юдекс и сидел меж двух огней, истинный гнев ощущал лишь с одной — той, к которой был повёрнут затылком. Насколько же сильно было чувство справедливости или, не исключено, обиды за несколько украденных партий товара. Оппонент же, наоборот, сохранял сдержанность и здравый ум, несмотря на никудышные оправдания, которые тут же разбивались об вещественные доказательства, алиби и показания свидетелей. Несмотря на всё вышеперечисленное, он продолжал пытаться бороться за невиновность.       Голова начала болеть от осознания духоты помещения. Этот судебный процесс, казалось, никогда не закончится.       Поначалу всё началось мирно. Оппоненты спокойно высказывали свои точки зрения, пытались защищаться, предоставляя необходимую информацию, которая служила весомыми доказательствами как невиновности, так и совершения деяния. Вот только чем больше часов уходило на рассмотрение дела, тем бредовее становились как обвинения, так и попытки доказать непричастность.       А толпа улавливала настроения конкурирующих оппонентов, сначала активно выдвигая свои версии случившегося. Однако всё довольно быстро стихло от тяжёлого взгляда Верховного судьи… Театр двух актёров, в котором что-то забыл юдекс, по совместительству являющийся правителем Фонтейна.       Стоило получить ответ, как взор перешёл к вышедшему из клетки огню, по одному виду которого можно было с лёгкостью судить о его готовности рвать и метать. Холодный взгляд тут же остудил пыл. Человек неловко потоптался с одной ноги на другую, почесал затылок, запястья рук. И к чему ему нервничать?       –Можете говорить.       Единственное, чего он ожидал, так это разрешения.       Веки опустились. Нужно сосредоточится на внутренней гидро энергии, чтобы не превратить театр в цирк. Вот только спиной ощутился другой, доселе незнакомый взгляд, прожигающий судью. Он не был от толпы, вовсе забывшей про фигуру судьи. И не принадлежал Клоринде, в чьём поле зрения находился буйный нрав потерпевшего… Вот как.       В приложенный ко рту кулак Невиллет тихо кашлянул, пока вторая крепче сжала рукоять трости. Начинает пахнуть жареным. Стоило дать карт-бланш яростному огню, как помимо успешной попытки вырваться из клетки, он начал палить всё, попадающееся на пути. Это порядком раздражало. Вновь прогремел гром, значительно более громкий. Бездна подери, не хватало этого.       Начались взаимные оскорбления. Толпа вновь оживилась, стоило отвести от неё взгляда. Что за неугомонные люди… Никакого терпения с ними не напасёшься.       –Прошу всех замолчать! — раздался голос судьи, поднявшегося с места и ударившего тростью исключительно ради привлечения всеобщего внимания.       Пора была заканчивать со всем фарсом и переходить к тому, ради чего все собрались. Время огласить вынесенный приговор — виновен. За кражу и попытку сбежать от рук правосудия ждал немалый срок пребывания в погребённой крепости. Вот только этим уже займётся Ризли. А пока пара жандарматонов задержала попытавшегося вновь сбежать уже виновного.       Клапан сдержанности не выдержал. Посыпались обвинения, угрозы и немало нелестных слов, стихших всего за несколько секунд. Наконец все смогли спокойно выдохнуть.       Кроме Верховного судьи, скрывшегося не менее быстро, чем увели обвиняемого. Клапан хладнокровности вот-вот бы дал трещину от невыносимого напряжения, накалённого в зале суда. Следовало несколько минут провести в абсолютной тишине и полнейшем одиночестве. Уже встал в горле ком. Голова будто окунулась в ледяную прорубь, а губа предательски дёрнулась, стоило услышать раскат грома, сопроводившийся яркой вспышкой молнии, мелькнувшей в окне. Внутренняя гидро энергия слабо помогала, но тем не менее постепенно успокаивала сознание, пока не послышалось то, как открылась дверь, а за спиной раздались шаги.       По резко сменившейся температуре сразу стало понятно, кто пришёл. Это должно было случится, судя по ощущению его фантомного взгляда некоторое количество времени назад.       –Желали видеть меня, Верховный судья? — холодный тон неприятно воткнул копьё между лопатками.       –Разве я вызывал вас, герцог? — голова обернулась, а взгляд принялся выискивать Ризли, держащегося поодаль.       –Всего лишь знаю, что вы по какой-то причине интересовались моим состоянием. — второе копьё пронзило спину. Так значит Клоринда рассказала, быть может и ненарочно, о той заминке и неаккуратном вопросе юдекса.       –Ризли, сядь, пожалуйста. — глаза прикрылись, а с губ сорвался тихий выдох.       По шагам, раздавшимся спустя мгновение после просьбы, Невиллет понял, что Ризли всё же не стал препираться. Герцог опустился на соседний диван, сложив руки и забросив одну ногу на другую. Взгляд выражал холодное ожидание.       Не требовалось глубоких аналитических размышлений для понимания, что отказ больно уколол герцога в самое сердце. Они разошлись не на приятной ноте, чего Невиллет искренно не желал.       –Не стану спрашивать насчёт того, откуда ты знаешь об этом. — голова чуть склонилась вперёд. — Я думаю, нам обоим нужно до конца разъяснить всё. — снова вырвался тихий выдох. — Прошлый разговор был сумбурным и следовало, на самом деле, начинать его на холодную голову. — взгляд проследил за изменившимся выражением лица надзирателя, что увёл взор и несколько разгладил брови. Он тоже желал более мирного расставания.       –И что вы предлагаете? — спустя короткое молчание подал голос Ризли, не забыв вернуть своей фигуре прежней серьёзности, хотя руки уже спокойно ютились на одном колене.       –Я думаю… — а ведь Невиллет не готовился заранее к подобному разговору, потому и не знал, с каких слов начать, но отступать было уже бессмысленным занятием. — Мне следует извинится за то, что давал на протяжении нескольких лет ложную надежду. — решился начать судья, сложив руки на бёдрах. — И… Мне правда хотелось бы знать, сколько времени ты испытывал ко мне что-то.       –На самом деле… — взгляд Ризли значительно прояснился после извинения юдекса, однако поднять его на Невиллета он не мог. — Я и сам не до конца понимаю, когда началось всё это…       Невиллет увёл взгляд, тихо вздохнул и в момент заминки неспешно поднялся, чтобы сесть рядом, положив ладонь на руки герцога.       –Я слабо помню о мгновениях прошлого. — руку властителя гидро слабо сжали. — Но я никогда уже, наверное, не смогу забыть того, как трепетал мальчишкой перед тобой, когда был суд, да и позднее, когда мы вновь встретились… — взгляд проследил за задумчивым выражением лица надзирателя.       –Хочешь: верь или нет, — но и я не могу выбросить из памяти один момент, даже если бы этого хотел и отчаянно желал. — Невиллет чувствовал на себе вопрошающий взор. — Будто это было вчера, до сих пор помню, как сияли твои глаза, когда я давал тебе обещание помочь всем, чем смогу. И не верится, что прошло уже столько лет с того дня…       –В тот день я и не думал, что ты говорил это на полном серьёзе… — губы Ризли поджались. — Какое тебе дело до прошлого преступника? Что если я не изменюсь? Если вновь будет суд надо мной? — глаза немного прикрылись. — Но почему-то что-то внутри отчаянно желало, чтобы твои слова оказались правдой. И я был правда поражён, что всё так и случилось. Мне так не хотелось разочаровывать тебя, хотелось, чтобы ты не пожалел о своём выборе и обещании, чтобы я сам для себя осознал, что правда начал меняться…       Большой палец провёл вдоль тыльной стороны ладони надзирателя, слабо утешая.       –Оглядываясь назад, я думаю, что для меня ты стал наставником, которого не хотелось подводить.       Голова Ризли наклонилась вбок, найдя опору в макушке Невиллета, а сам он проследил за поглаживаниями.       –Не помню, когда всё начало меняться… Мне просто… Даже не знаю, как сказать об этом. Я будто только больше осознал важность тебя в своей жизни.       –Поэтому ты и стал чаще появляться в моём кабинете? — тихо уточнил судья.       –Да. — подтвердил герцог. — Мне просто хотелось видеть тебя как можно чаще. — Ризли бросил короткий взгляд на юдекса. — В одну из бессонных ночей я не мог найти места себе. Всё время ворочался из стороны в сторону и думал насчёт того, какие же на самом деле отношения между нами. — послышался тихий вздох. — В ту ночь я пришёл к Сиджвин за снотворным, чтобы наконец заснуть, но между нами состоялся разговор. Она посоветовала не мучаться и разъяснить всё вместе с тобой…       Невольно в голове промелькнуло то, как и судье мелюзина предлагала просто спокойно поговорить, выяснив все отношения, чтобы не ухудшать ситуацию. Так значит, Сиджвин была в курсе их обоих смятений и недопониманий.       –… Я собирался поговорить с тобой после заседания суда. — продолжил Ризли. — Но в тот день… Ты был сам не свой. Поначалу, я и вовсе не хотел тревожить тебя, но, когда я увидел тебя в том состоянии, я просто сгрыз бы себя, если бы посмел уйти…       –Подожди… — Невиллет нахмурился. — Это был именно тот день, о котором я думаю?       Ризли лишь молча кивнул и взглянул по-щенячьи жалобно от воспоминаний того, каким безутешным был судья после того злосчастного судебного процесса.       В окно ударили первые капли дождя. Прогремел гром. Пару раз сверкнула молния, озарив небо на короткие мгновения.       А ведь Невиллет готов был сорваться в тот вечер, разорвав Ризли на мелкие куски, просто из-за того, что он проявил к нему такую нелюбимую жалость, пытаясь утешить. Плечи дёрнулись от фантомных воспоминаний, как куртка герцога оказалась на спине властителя гидро, руки свело неприятной судорогой оттого, как надзиратель молча обнимал его, давал время прийти в норму, проплакаться, пока он будет рядом.       От вспыхнувших в памяти долгих минут того вечера, когда гидро дракон был готов сорваться с цепи, чтобы раз и навсегда расправится с жалким человеком, пришедшим в наиболее неподходящий момент к самому Верховному судье, скрутило живот. Ризли просто хотел поговорить с ним. Быть может, удалось бы избежать всех немых намёков и той заварушки, устроенной ими, если бы не тот судебный процесс… Если бы не плачевное состояние Невиллета. Если бы не отчаянный вой готового рвать всё на своём пути и заглушающего какие-либо здравые мысли гидро дракона.       В окно с новой силой ударили капли дождя. Непогода за окном только набирала обороты.       –После того вечера моя привязанность к тебе только больше укрепилась. — решил продолжить Ризли, несколько сильнее сжав ладонь Невиллета. Не то ли для попытки привести судью в норму, погружённого в ошеломление, не то ли для желания показать, что в этот раз, несмотря на непогоду, герцог никуда не уйдёт, как бы сильно его не пытались гнать. — А потом просто… Появилось осознание, что я люблю тебя…       Невиллет вдохнул полной грудью и прикрыл глаза, погружаясь в свои размышления.       –… Мне не стоило давать тебе слепой надежды на положительный ответ. — начал властитель гидро. — Не стоило просто выжидать, давая размытые намёки… Мне нужно было с самого начала поговорить с тобой, не тянуть время, не позволять тебе испытывать ко мне только бòльших чувств…       –Невиллет, тише. — надзиратель обеспокоенно взглянул на него. — Ты же уже дал ответ…       –Прости, Ризли… — пальцы вплелись в белоснежные волосы, проведя вдоль них, затем же протёрли переносицу. — Я так глуп… Мне правда следовало поговорить с тобой раньше, а не тянуть всё дальше в пучину…       Пальцы герцога заскользили по спине, успокаивающе поглаживая. Ризли ничего не говорил. Только сжал ладонью руку властителя гидро и примкнул к виску, слабо проведя носом вдоль кожи.       Верховный судья лишь тихо выдохнул. Уже всё решено. Пусть и прошло достаточно немало времени, они всё равно разъяснили все отношения, складывающиеся между ними, и поставили между ними точку, обозначающую финальное решение и последние границы, за которые уже не получится заступить. Сокрушаться уже не имело особого смысла.       Невиллет лишь поднял на Ризли взгляд из-под белых ресниц и осторожно просунул руки за спину герцога, обнимая.       Надзиратель несколько стушевался, но так же аккуратно ответил на объятия, уткнувшись лицом в плечо юдекса.       Руки заскользили вдоль спины, несмотря на мешающую куртку, а взгляд обратился в пустоту, пока над ухом не послышался тихий, на грани слышимости, шёпот.       –Я не виню тебя, Невиллет, потому тебе и не следует просить прощение. Я просто благодарен тебе за все те моменты, которые ты позволил разделить с собой…       Дыхание замерло. Что-то беспокойно забилось в груди после услышанных слов, а губы предательски задрожали, пока руки только сильнее стиснули герцога в объятиях.       Дождь, казалось, только усилил напор. Звук ударяющихся об стекло капель уже нельзя было назвать приглушённым и тихим. Дождь барабанил по стеклу так, будто пытался проникнуть внутрь, невзирая на препятствия.       Сколько длились объятия в оглушающей тишине без слов, трудно сказать. Лишь за это время за стенами здания прекратила бушевать непогода. Последние молнии промелькнули где-то вдалеке ещё не меньше десяти минут назад. А гром и подавно стих, изредка подавая тихие признаки того, что он продолжает своё существование.       За спиной остались массивные двери театра. Впереди же ожидал ливень.       Зонт находился только в руках Ризли.       Как же трудно было поднять взгляд друга на друга…       Руки герцога слабо сжали ладони судьи, в последний раз, а поднятый взор выражал тихую, едва заметную в омуте холодных глаз, благодарность и прощение. Они уже попрощались. Оставалось только сделать шаг, в этот раз, поистине означающий окончание их путей.       Всё же не зря естеством заложено, что нечто бессмертное не может уживаться в абсолютной гармонии со смертным.       Между ними было немало стычек. Столько гневных слов было произнесено в адрес друг друга за время ссор. Не счесть количества серьёзных разговоров, которые должны были определённым образом повлиять на них обоих. Немало и тихого утешения присутствовало в их отношениях. Безмолвных встреч. Рабочих вопросов. Объятий. Слов. Поддержки или простого интереса, даже если он и не имели особо важного смысла. Обещаний…       Однако всему этому не суждено быть увековечено любовью.       Не из-за ссор, споров, немалого количества недопониманий. Отнюдь…       Их разделяла жизнь, длиной в столетия, и нескончаемый опыт, подсказывающий, что ничего хорошо не выйдет… Тем более когда нет взаимной любви.       Шаг по ступеням. Конец.       Их отношения, наконец, обрели именно ту финальную точку, которая устраивала обоих. Они закончились без ссор, недомолвок, утаиваний. Завершились на мирной ноте, которой так не хватало во время прошлого разговора, окончившегося насколько странно, сумбурно и непонятно…       А сейчас конец, устраивающий каждого.       Раскрылся зонт. По нему тут же начали барабанить неугомонные капли.       Пора их путям разойтись окончательно.       Они пошли в разные стороны, всё больше увеличивая с каждым шагом расстояние между ними. Дождь несколько присмирел. Перестал идти беспощадной непроглядной стеной.       Это конец…       Отчего-то ноги отказывались дальше идти. Хотелось повернуться и убедиться, что всё закончится для него хорошо. Не будет тех же мук, печалей и страданий, которые ему преподнёс судья, безгранично мучая на протяжении нескончаемых дней.       Обернувшись в пол-оборота, оба встретились взглядами…       Дождь вновь усилился, но на него нисколько не обратилось внимания. Необходимо было в самый последний раз встретится холодной вьюге, умеющей согревать в нескончаемые морозы, и морской синеве, похожей на Первозданное море, пронзённое ледяным шипом.       Вот и всё…       Шаг возобновился. Густая пелена дождя почти полностью заглушала его. Однако всё же удалось услышать, как шаги за спиной ускорились, рассекая немалые лужи, а знакомый голос тихо предложил разделить зонт на двоих, чтобы девушка, прячущаяся лишь за остроугольной шляпой, не намокла ещё больше.       Вот и финальное, третье, копьё пронзило спиной, болезненно надавив в этот раз на чувство собственного бессилия и глубокого одиночества, шедшего по пятам вот уже немалое количество ушедших столетий…       Прошло по меньшей мере четыре часа. Дождь не собирался смиреть. Периодически то затихал, то наступал с новой, доселе незнакомой силой. Безудержные капли продолжали заливать стихшие улицы Фонтейна, расстреливая водяной ковёр, струящийся вдоль лестничных ступеней вниз. Говорили, настукивая слова то по крышам, то по стёклам занавешенных окон.       Вновь пришла гроза. Вдали сверкнули несколько раз пара молний. Они пришли совсем недавно, но вот-вот почти добрались до сердца гидро нации. Гром же возобновил свою игру на каком-то своём музыкальном инструменте, отдавая громким, нестихающим звучанием.       Всё затихло. Весь Фонтейн спал, усыплённый колыбелью дождя.       Ни одного фонтейнца не удалось встретить за бесцельно прошедшие часы прогулки вдоль белых стен города. И мелюзины тоже давно находились в своих уютных домах, пока за их стенами бушевала не щадящая непогода.       Цветы подавно приникли к земле, не имея никакого выхода, спасающего от непрекращающегося шквала дождя.       Верховный судья не собирался домой, невзирая на промокшую насквозь одежду, липнущую к коже, взмокшие волосы, струящиеся вдоль спины. Ему нравилось гулять под дождём. Не столько оттого, что он всё же оказывал какое-никакое успокаивающее воздействие на элементального дракона, вновь необычайно тихо спящего где-то внутри, сколько от возможности ненадолго погрузится в свои размышления. Неважно о чём именно. Быть может даже о предстоящей работе, а может и о произошедшем за день.       В этот раз Невиллет не знал, о чём конкретно следовало размышлять. Никакие рабочие документы, вопросы и обязанности нисколько не хотели лезть в голову, оставшись где-то на подкорке сознания лишь в качестве напоминания об их неизбежности. А о произошедшем более не было нужны размышлять. Всё сделано, и следовало это отпустить с концами.       Знакомый поворот был пройден без особого внимания к тому, куда гидро дракон направлялся. Юдекс не следил за тем, куда идёт. Молча повиновался внутреннему маршруту, невольно приведшего к дому.       Настолько рано властитель гидро не собирался возвращаться. Стены собственного дома осточертеют в считанные мгновения.       Вот только послышался звук. Невиллету казалось, что весь Фонтейн опустел настолько, что ни сыскать ни единой живой души, которая осмелиться гулять во время непогоды.       Ещё большее удивление властитель гидро испытал, когда понял, что это мелюзина, тягающая непосильную коробку, судя по тому, как напрягались её тонкие плечики.       –Что вы делаете на улице в такую непогоду? — вопросил Невиллет у маленькой спутницы, у которой забрал, на самом-то деле не такую уж и тяжёлую, коробку. И в качестве подтверждения сказанных слов его взор обратился к серым тучам и каплям, по-прежнему падающих с неба.       –Мсьё Невиллет. — мелюзина радостно поприветствовала Верховного судью, как раз кстати попавшегося ей на глаза. — Я как раз направлялась к вам.       –Вы искали меня? — удивлённо уточнил юдекс. Они как раз спрятались под невысоким карнизом, прячась от дождя.       Мелюзина в подтверждение догадок гидро дракона кивнула и указала, что и посылка-то на самом деле предназначалась ему, как и пара писем, которые тут же показались в лапке.       –Пойдёмте. Вам нужно обсохнуть.       Когда в замке был провёрнут ключ, а дверь распахнулась, Невиллет прошёл в дом, пропустив для начала мелюзину, которая не решилась отказать предложению Верховного судьи, что тут же, сняв промокшую обувь, скрылся за одним из углов.       Первоначальной задачей, стоящей перед ним, было состояние мелюзины, которую властитель гидро укутал в большой плед и отвёл в гостиную, не забыв предложить согревающего чая.       Когда же всё было улажено, Невиллет уже приступил к тому, чтобы проверить содержимое коробки, в которой нашлось несколько книг, сохранивших вид, несмотря на то под какую погоду они попали, и вскрыть конверты, один из которых от Ху Тао, а другой от Чжун Ли. И невзирая на разных отправителей, содержание обоих писем было почти идентичным.       В памяти приятным воспоминанием вспыхнул момент, как в последнее посещение Ли Юэ они, когда у судьи выдалась свободная минута, помогали с выбором местной литературы исключительно для ознакомления и пополнения домашней библиотеки.       От воспоминаний на лице возникла сдержанная полуулыбка. Следовало написать ответ и поблагодарить обоих за бесценную помощь…