Свет в конце тоннеля

Жанна открыла глаза и первым делом посмотрела на часы, после сна с трудом разглядев стрелки на циферблате, но убедившись, что было довольно рано и на работу она не опаздывала. Ещё одним доказательством этого была лежавшая рядом Князева и, судя по всему, всё ещё мирно спящая. Этот факт и успокаивал, и наоборот — навевал лёгкую тревогу. Хмелик прекрасно помнила эту ночь во всех деталях. Не то чтобы она жалела об этом, но немного не по себе всё-таки было, хотя она и старалась не задумываться об этом. Девушка скинула одеяло и, поднявшись с кровати, направилась в ванную, кинув последний взгляд на Марину. Сейчас она выглядела такой умиротворённой, какой Хмелик её никогда не видела; как будто не было в жизни никаких проблем, как будто не было кучи работы, которая ждала её ежедневно, как будто она не была хладнокровной бизнес-стервой, руководившей крупным медиахолдингом. Жанна включила воду и встала под горячие струи душа. Сотни падающих капель ударялись о затылок и стекали по спине, стремясь вниз. Туда, где ничего нет. Или, может, что-то всё же есть? Повлияла ли эта ночь каким-либо образом на их взаимодействие? Изменилось ли что-то в их общении? Стали ли они ближе после этого? Боже, ну конечно нет. Это был просто перепихон. Ничего больше. Девушка нашла в тумбе под раковиной фен и начала сушить волосы, встав напротив зеркала, из-за чего теперь она могла видеть следы минувшей ночи, что очень отчётливо отпечатались на шее, ключицах, груди. Ну, это было даже красиво в какой-то степени. Быстро одевшись, Хмелик прошла в прихожую, чтобы по-тихому уйти с места преступления и не пробыть лишнего мгновения с Князевой, которая ещё спала. По крайней мере, она так думала, пока в спину не прилетеле неожиданное: — Хмелик, ты обещала, — она категорично припомнила, что вчера Жанна убедила её, что эта ночь никак не попрепятствует им контактировать. — Простите, — с явными нотками негодования от того, что её застали врасплох, пробормотала девушка. — На столе в гостиной лежит конверт. Всё, что внутри, — всё твоё. Это за статуэтку и за Колесницына. Вчера забыла отдать, — проговорила Марина, наблюдая за Хмелик. — И подожди меня. Жанна вздохнула, но всё же подошла к столу, беря в руки конверт, который был весьма толстым и даже увесистым. Она открыла его, посмотрела на содержимое и чуть ли не сразу закрыла, потрясённая количеством купюр внутри. Девушка первый раз за утро включила телефон, чтобы запечатлеть этот момент и после отправить в чат с подругами, а заодно и проверить, есть ли что-то важное среди уймы уведомлений, накопившихся ещё с вечера. Маша: Жанна, ну наконец-то! Мы за тебя переживали, ты не отвечала. Жанна: Да просто премию получала. Лара: В виде Князевой? Жанна: Да иди ты. В виде денег. Она прислала только что сделанное фото в качестве подтверждения. Жанна: Выкуси, Ларочка, только не завидуй. Ну, по возможности. Губы расплылись в ехидной улыбке, и она на долю секунды забыла о том, где и с кем находилась. Когда Князева вышла в коридор, Жанна подошла ближе. — Марина Евгеньевна, во-первых, спасибо, — начала она, кивнув на конверт с весьма приятным бонусом. — А во-вторых... давайте сделаем вид, что ничего не было, и просто забудем об этом, — всё-таки не могла она держать в себе то, что волновало её. — Такая ты интересная, Хмелик, — ухмыльнулась Марина, заглядывая в карие глаза. — Куда же пропала твоя смелость? Ночью ты была более решительной. Князева едва ощутимо дотронулась до подбородка девушки и, чуть приподняв его, склонилась к её лицу. — Даже не думай избегать меня, крошка, — вкрадчиво прошептала она с пляшущими в зрачках дьявольскими огоньками. Жанна нервно сглотнула и отошла к двери, смотря на то, как начальница поправляла причёску. — Тебя подвезти? — как ни в чём не бывало спросила Марина. «Издеваетесь, блять, что ли?» — Я сама, — благоразумно отказалась девушка и вышла из номера, услышав напоследок короткое «Не опаздывай».

***

Хмелик зашла в Москва-Сити, полностью погружённая в свои мысли, из-за чего обращать внимание на окружающий мир не особо получалось. И это она поняла, когда столкнулась с кем-то, видимо, таким же далёким от реальности. — Да твою ж мать, Жанна, — прошипела Лариса, выдёргивая девушку из прострации. — Ну смотреть, куда идёшь, не пробовала? — И тебе доброе утро, — чтобы разбавить обстановку, пошутила брюнетка, а после увидела пятно от кофе на рукаве подруги, которое появилось там из-за их столкновения. — Ну извини. — Извиню, если поможешь мне. Кстати, об этом, — они отошли, чтобы не стоять прямо по середине дороги и не мешать другим. — Помнишь Игоря? Жанна нахмурилась, стараясь вспомнить. У неё таких Игорей за всю жизнь было... — Что-то припоминаю, да. И что? — В общем, ты ему понравилась, и он попросил меня, чтобы я попросила тебя познакомиться с ним поближе. Ну, ты догадываешься, — объяснила блондинка, ожидая реакции Хмелик. — Господи, — простонала она, проведя рукой по лицу. — То есть, я правильно понимаю, что ты предлагаешь мне отсосать этому чёрту? — Ну нет, конечно, необязательно прям так, — произнесла Лара, не без усилий скрывая сомнение в голосе, потому что она примерно знала, как представляет себе это «более близкое знакомство» Игорь. — Ну Жанна, ну пожалуйста, это чуть ли не единственный мой шанс на повышение. — Ладно. Дай мне его номер, — в итоге сдалась брюнетка, придя к выводу, что не может просто взять и отказать подруге. Тем более, она её тоже недавно выручила. Лариса продиктовала цифры и уже планировала пойти к лифту, но кое-что заставило её остаться на месте. — А это что? — задала вопрос она, указывая на самую яркую отметину на шее Хмелик. — Что? — задала встречный вопрос Жанна, будто даже предположить не могла, что она имела в виду. — Ну, шея... — А, да это плойкой обожглась, пока укладку делала, — на ходу придумала отговорку девушка, напрасно надеясь на то, что Лара поверит в этот бред. — А плойку Князева зовут, да? — блондинка улыбнулась, понимая, что, скорее всего, оказалась права. — Ой, всё, завались. А то я ведь и передумать могу по поводу Игоря, — весело предупредила Хмелик. — Всё, поняла, молчу, — Лариса сделала жест, словно закрывает рот на замок, а после оставила дружеский поцелуй на щеке Жанны. — Ещё увидимся, — попрощалась она и слилась с потоком людей. Такие быстрые и не всегда информативные диалоги заставляли её ощущать себя живым человеком, а не серой биомассой в астрале. И она была безмерно благодарна подругам за это.

***

Будни проходили почти спокойно, если не учитывать то, что Хмелик делала всё, чтобы лишний раз не попасться на глаза Марины, не сказать лишнего слова, не провести лишней секунды наедине. Чтобы просто забыть. Но она, как назло, всегда появлялась в самый неожиданный момент. Они не упоминали в разговоре произошедшее в отеле, не было ни намёка. А надо ли было? Вряд ли. Жанне, возможно, и было бы интересно услышать, что думает Князева по этому поводу, но та, наверное, и не вспоминала об этом. С другой стороны, периодически Хмелик наоборот преследовало желание случайно пересечься с ней, случайно коснуться, случайно рассказать о том, в чём она сама не могла разобраться. Но разве так должно было быть? «Просто перепихон. И всё», — бесконечно повторяла себе Жанна. Тогда почему, сука, так тянет? Её в самом деле тянуло к Князевой. И, по всей видимости, очень сильно. На данный момент — физически, но она не могла точно знать, перерастёт ли это в нечто большее, и боялась пропустить эту переломную точку. Увлечение, которое начинается достаточно невинно, вполне может превратиться во что-то более значительное, если его вовремя не остановить. Это было рискованно. Но она всю жизнь ходила по лезвию ножа и резала в кровь свою босую душу, так почему бы и нет? «Потому что ты знаешь, чем это закончится», — твердил здравый смысл, но так и не был услышан. Хмелик чувствовала себя словно зажатой между двух стен, где ей нечем было дышать. Разум метался между двух огней, создавая иллюзию выбора. Хотя не было никакого выбора и вовсе. «Выбор есть всегда, но не всегда он нам нравится». Но ведь хочется так, чтобы всё, сразу и хорошо. А так не бывает. И что делать тогда? «Вообще-то, есть, как минимум, третий путь, просто ты не хочешь его замечать». А как понять, что он правильный? Как в принципе хоть что-то понять? Она чувствовала себя тем сказочным героем, который озадаченно чесал голову у вещего камня с текстом:  «Налево пойдешь – коня потеряешь, направо пойдешь – казну потеряешь, прямо пойдешь – жизнь потеряешь»  или что-то в этом роде. И ему тоже нельзя было задать какой-то уточняющй вопрос: «А если пойти без денег? А без коня? А эта дорога вообще куда ведёт? Это три разные по направлению дороги потом в одну, что ли, собираются? А может, мне совсем не туда?» По правилам игры он стоит здесь и решение от него требуется прямо сейчас. Может, есть какие-то другие варианты? Или что-то можно предпринять? Например, поехать по полю вообще без дороги и проложить свою, вернуться назад или оставить коня слуге и пешком пойти налево... Можно бесконечно перечислять все возможные версии, а можно просто перестать ебать себе мозг. Иногда срабатывало. Но легче не становилось. Она всё ещё оставалась грёбаным витязем на распутье. Это всё засело в её голове настолько крепко, что она думала об этом каждый раз, когда принимала душ, каждый раз, когда перебирала отчёты и каждый раз, когда ложилась спать. От этого нужно было избавиться. Как-то отвлечься. Сделать с этим хоть что-то. Одно из лекарств от такого состояния — это положительные эмоции, смена деятельности, переключение внимания на что-то интересное. Ей пришла идея съездить до торгового центра, поболтаться там и, может, присмотреть себе что-то — деньги как раз были. Старый добрый поход за покупками — сильнодействующая антистрессовая терапия. Естественно, это не пробежка по слякотному рынку с авоськами наперевес и не торжественное экскурсионное посещение дорогих бутиков с фигой в кармане — от этого никакой радости не прибавится. А когда неторопливо идёшь, с расстановкой выбираешь, быстренько расплачиваешься — тогда да. Тогда действительно это может помочь. Конечно, проблему это не решит, но можно будет хотя бы развеяться, вместо того чтобы тухнуть дома наедине с самим собой. Поэтому через двадцать минут Хмелик была уже в довольно крупном торговом центре, по которому и раньше любила бесцельно слоняться. Но тогда здесь всё было как-то лучше. То ли атмосфера теперь была не такая, то ли просто из-за того, что закрыли некоторые магазины, которые ей нравились. Она не могла точно сказать, но что-то определённо было не то. В принципе, это не помешало ей провести вечер в весьма приятной обстановке. Жанна гуляла от одного магазина к другому, заходила внутрь, бродила между рядами, периодически натыкаясь на вещи, которые приглянулись уже с первого взгляда. Таких было немного, но зато она ни капли не сомневалась в их покупке, а значит, они точно не будут лежать где-то в углу на самой верхней полке шкафа. Домой она вернулась поздним вечером с объёмными пакетами в обеих руках. Уставшая, но довольная.

***

Жанна распахнула дверь и, пройдя вглубь кабинета, протянула Князевой, что стояла около стола, оперевшись на него, папку с бумагами. Хотя они были только предлогом для того, чтобы прийти. Марина окинула девушку секундным взглядом, подмечая, что до этого не видела её в вещах, которые сейчас были на ней и, между прочим, выглядели очень даже неплохо. — Нашла применение волшебному конверту? — Не сдержалась, — улыбнулась Хмелик, но ответа не последовало, так как Князева уже была занята чтением документов. Хмелик молча стояла рядом, не сводя глаз с женщины перед ней. Та, видимо, была слишком озадачена, поскольку не сразу заметила, что она опустилась на пол, встречаясь коленями с холодной плиткой. Девушка провела кончиками пальцев по её бедру, вынуждая отвлечься от дел. — Хмелик, встань, — процедила Марина, откидывая папку куда-то на другой конец стола. — Ты в своём уме? Сюда могут зайти. — Я знаю ваше расписание и также знаю то, что в ближайшие полчаса здесь никто не появится, — уверенно проговорила девушка. Не услышав возражений, она осторожно расстегиваёт молнию брюк, будто боясь сделать лишнее движение. Жанна неторопливо скользит ладонями по бёдрам Марины, выводя невидимые узоры и несколько раз словно нечаянно задевая лишь край нижнего белья. Её прикосновения заглушают все доводы разума. К чёрту. Она совершенно не может сопротивляться, когда Хмелик вытворяет такое, а той, в свою очередь, нравится видеть, как Марина — вечно строгая и требовательная начальница — отпускает контроль хотя бы ненадолго. Девушка отодвигает ткань в сторону, проводя пальцами по складкам чувствительной кожи снизу вверх, а после заменяет их языком, повторяя то же самое, от чего по телу Князевой пробегает приятная дрожь. В кабинете, где до этого было слышно только слегка учащённое дыхание, раздаётся телефонный звонок. Слишком не вовремя. — Сука... — раздражённо вздыхает Марина, но всё же отвечает. В трубке надоедливый мужской голос — он активно затирает что-то про какой-то проект, судя по всему, очень важный, настолько важный, что он не мог оборвать свою речь хотя бы на миг; а перед ней — Хмелик, которая, вместо того, чтобы остановиться, ещё более усиленно продолжает свои ласки. — Да, хорошо, — со всем подряд соглашается Князева, лишь бы тип на другом конце оставил её в покое. — Отлично, — это уже, скорее всего, адресовано не совсем ему, но ему об знать необязательно. Он рассказывает что-то про сроки реализации работы, надеясь услышать её мнение, но единственное, на что она способна, — одна короткая фраза: — Чем быстрее — тем лучше. Мужчина благодарит за разговор и прощается, а Жанна, восприняв это предложение буквально, ускоряет движения, иногда проникая внутрь, но практически сразу возвращается к медленному темпу. — Хотя бы ты не тормози, — с долей знакомого командного тона недовольно произносит Марина. — А то что? — дразнит она, отстраняясь. — Хмелик, — предпреждающе произносит Князева, находясь на пределе. Девушка ещё медлит, выдерживая паузу, но видит, что та близка к пику, и поэтому решает всё-таки дать ей то, в чём она нуждалась. Обхватив клитор губами, после обводя по кругу языком, она чувствует, как мышцы напрягаются, и чуть позже до неё доносится протяжный стон наслаждения. Следующие пару минут они проводят в тишине, приводя себя в порядок. — Говори, — внезапная просьба сбила её с толку. — Что? — переспросила Жанна и облокотилась о стол сбоку от Князевой. — Что думаешь, — сказала Марина, будто читала её как раскрытую книгу и была в курсе всех её душевных терзаний. — Тебе разнообразия в жизни не хватает или у тебя просто секс-марафон? — Не угадали, — девушка неопределённо пожала плечами. — И не пыталась, — парировала Марина, повторив этот же жест. Хмелик не знала, что сказать. Хотя, может, и знала, но сомневалась в том, стоит ли это озвучить или же лучше промолчать. — Это не даёт мне покоя. Мне кажется, что так быть не должно, что это неправильно, но в то же время я просто не могу стереть из воспоминаний то, что произошло, и это сводит меня с ума, — вывалила Жанна то, о чём размышляла чуть ли не ежечасно. Естественно, она не стала бы во всех подробностях описывать, насколько сильно после того случая её манило к ней и — одновременно с этим —отталкивало. Но, поделившись хотя бы этим, ей стало чуть легче. Глядя на выражение лица Князевой, можно было подумать, что она не была удивлена такому откровению. Либо как всегда хорошо скрывала реакцию за привычной маской равнодушия. — Смотри, не заиграйся с этим, куколка, — последнее слово резко пришло на ум, когда она поняла, с чем ассоциировалась у неё Жанна. С куклой. Красивой и дорогой. Возможно, даже коллекционной. Той, которая занимала самое видное место в витрине и привлекала внимание всех. С блестящими шелковистымм волосами, большими глазами и длинными ресницами, пухлыми губами и изящной фигурой. Казалось бы, идеальной. Только зачастую владельцы подобных пренебрегали ими и забывали о них сразу после того, как мимолётный интерес угасал и им становилось скучно. Жанна явно заслуживала большего, и хотелось верить, что она знала это. — В общем, делай, что хочешь, — заключила Князева, — но не влюбляйся — будет больно. Секс — да, общение — да, любовь — нет. И не говори потом, что я тебя не предупреждала. Ну, чего и требовалось ожидать. Хмелик направилась к выходу из кабинета, но, уже дёрнув ручку двери, вдруг обернулась. — Мне от вас ничего не нужно. Меня устраивают наши взаимоотношения сейчас, и если я вдруг почувствую что-то большее, то не буду требовать в ответ того же. Я не маленькая девочка и всё понимаю, — решила дополнить Жанна. Как будто бы это могло сильно на что-то повлиять. — Чудно, — она улыбнулась только уголками губ. — Рада, что мы друг друга поняли.