Свет в конце тоннеля

Нескончаемая суета вокруг ужасно действовала на нервы. Одни постоянно мозолили глаза, проходя прямо перед Жанной; другие передвигали мебель, создавая адский перманентный шум. Ещё более ужасным было то, что отлучиться хотя бы ненадолго она не могла, ведь всё нужно было проконтролировать, иначе пришлось бы переделывать. Зал был почти готов: практически по всему помещению уже стояли круглые столы, накрытые скатертями, на которых располагались вазы с цветами в тон ткани; около каждой двери находились шары; напротив центрального входа висел огромный плакат с поздравлением именинника с юбилеем. Всё-таки решив воспользоваться лишней свободной минуткой, что казалась ей глотком свежего воздуха, девушка спряталась от всей суматохм в кабинке уборной. Из-за того что она вечно крутилась как белка в колесе, её нервная система медленно, но верно истощалась, и сейчас Хмелик была критически близка к эмоциональному перенапряжению, который впоследствии перерастёт в срыв. Поэтому сейчас ей было необходимо выпустить весь негатив и всё, что накопилось. Например, проораться. Не всегда эффективно, но зато быстро. Самое то. Ощутив, что стало самою малость легче, Жанна вернулась в холл, проверяя обстановку. Взгляд наткнулся на парней, которые устанавливали композицию из шаров. Только это, кажется, было не совсем то, что должно было быть. Вернее, это было совсем не то. Она позвала одного из них, пока другой возился с шаром в виде нуля, который косился вбок, как бы тот его ни поставил. — В заказе было сто. Единица и два нуля, — чуть ли не по слогам начала объяснять Хмелик. — А это что за хуйня? Парень обернулся, смотря туда, куда указывала Жанна. — Триста, — он непринуждённо пожал плечами. Либо реально был тупым и не понимал, что не так, либо притворялся. Хотя какая разница, если ситуация от этого лучше не станет. — Отсоси у тракториста, гений математики, — она честно старалась сдержаться и не прибегать к импульсивному использованию не самых приятных слуху выражений, которые усердно стремились соскочить с языка. Но безуспешно. Тот лишь промолчал, не став рисковать, чтобы не получить ещё одну порцию «приятностей». — Значит так, у вас есть полчаса на то, чтобы исправить это. Если через тридцать минут там не будет единицы вместо тройки, я не знаю, блять, что... — но договаривать не потребовалось. — Хорошо, хорошо, понял, — он поднял руки, как бы сдаваясь. — Всё будет, — и быстрым шагом направился к своему напарнику. Вот именно по этой причине ей нельзя было отойти даже не полминуты. Она проклинала этот день. Проклинала Князеву за то, что та просто-напросто забыла о том, что надо организовать это мероприятие; за то, что она так спокойно и беззаботно сообщала об этом Жанне. Конечно, не ей же отдуваться. Проклинала саму себя за то, что ввязалась в эту историю с повышением и теперь на неё скидывали самую тяжелую работу, а ей приходилось разгребать это в одиночку; за то, что не умела правильно распределять свои силы и быстро теряла энергию. Проклинала тех парней с шариками за то, что не смогли одну цифру от другой отличить. А ещё проклинала деда за то, что его день рождения был именно сегодня. «Да лучше бы его вообще не было», — пронеслось в голове, когда перед глазами прошлись работники, которые несли портрет Колесницына. Проще было перечислить то, что сейчас не выводило её из себя, потому что по ощущениям она проклинала весь мир просто за то, что он существует. Казалось, одно неосторожное слово или действие — и она взорвётся. Но было два способа, которые могли бы спасти её от этого: либо срочно поговорить с кем-то, либо срочно поесть. Блюда, которые приносили официанты и расставляли на столах, только подогревали аппетит, но она сможет попробовать всё это разнообразие только через пару часов. Так что она решила использовать первый вариант как возможность предложить Маше и Ларе скрасить её вечер своей компанией и заодно самим развеяться. Жанна: Кто-то хочет поприсутствовать на пафосном мероприятии? Ну, это даже не вопрос. Лара: Только если еда будет. Жанна: Будет, Ларочка, не переживай. Маша отправила в чат фото какой-то очередной нечисти, о которой ей, видимо, с огромным энтузиазмом поведал тот конспиролог, помешанный на рептилоидах и теориях заговора. Лара: Она согласна. Жанна: Отлично, тогда жду всех в девять, адрес сейчас скину. Оставшаяся подготовка к празднику проходила не в таком диком темпе. В основном она занималась проверкой технического оборудование: чтобы компьютер включался, проектор показывал чёткое изображение, микрофоны работали, а не издавали какие-то непонятные звуки. К этому моменту уже было готово довольно длинное видео, в котором были представлены отрывки фильмов с Колесницыным, и набросаны благодарственные речи. И даже композиция их золотых шаров теперь была не в виде числа триста, а в виде ста, как и задумывалось.

***

Лариса с Машей вышли из такси, уже тогда сталкиваясь с толпой людей, которые стояли около входа в отель. — А нам точно сюда? — неуверенно спросила Маша, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую, пребывая в шоке от количества гостей и самого места проведения мероприятия. — Ведёшь себя как шестилетка, которую первый раз в школу привели. Давай-давай, — возмутилась блондинка, подталкивая подругу вперёд. — Подбородок выше, спину ровнее, и пошла. — Вообще-то, я пошла в школу в семь, — шикнула Маша, легко толкнув девушку локтём в бок. Они дошли до красной дорожки, обойти которую никак было нельзя. Там оказалось ещё больше народу, в том числе фотографов и журналистов, что при виде них замешкались, понимая, что они явно не были какими-то важными и узнаваемыми персонами. Ларису это явно не устроило; она обернулась вокруг своей оси и махнула рукой, давая команду, чтобы те взяли фотоаппараты и продолжили снимать. Нескончаемые вспышки ослепляли глаза, пока они шли по ковру. Лара успевала еще и позировать во всех возможных позах, а Маша просто стояла около неё, периодически нервно улыбаясь и поправляя волосы. На пару минут они обе потеряли способность четко видеть без плавающих перед глазами пятен, но чуть позже зрение пришло в норму. Они неспешно шли по залу в поисках Жанны, обходя столы с едой, насыщенные ароматы которой неплохо привлекли внимание блондинки, пока Маша с восхищением разглядывала роскошные интерьеры отеля. Наконец они увидели где-то около стены тёмную макушку и подошли к Хмелик. — А это вообще что всё? — сразу начала Лариса, так как Жанна ничего им толком и не объяснила. — А это я всё сама организовала, — с явной гордостью сказала она. — Творческий вечер в честь дня рождения Емельяна Колесницына. — Сама? Для этого, наверное, понадобилось очень много времени... — нерешительно предположила Маша. — О, нет, Маш, для этого понадобилось очень много моих нервов, а времени, — Хмелик кинула взгляд на часы, что красовались на изящном запястье, — всего около шести часов. Маша с Ларой в удивлении приоткрыли рты, не особо понимая, как даже не за половину дня, а за четверть, можно было сотворить всё то, что они сейчас могли наблюдать? При этом было видно, что Жанна сделала всё не «на отвали», а качественно и со вкусом. Гости стали распределяться по местам, и девушки подошли к столу, где планировали провести ближайшее время. Хмелик наклонилась и достала с пола бутылку виски, которую она заранее предусмотрительно подготовила. — Ну хорошо, а даст тебе Князева какую-нибудь плюшку за это? — с набитым ртом спросила Лариса, слыша, что Жанна бесцеремонно перебила её: — Ну, я надеюсь, что даст, — недослушав до конца, ответила Хмелик. — Я недоговорила так-то, — недовольно цокнув языком, но все же по-доброму сказала блондинка, потянувшись к тарелке с тарталетками. Глядя на всех присутствующих, декорации, улыбающегося Колесницына, Жанна понимала, что всё-таки не зря бегала весь день ради этого. И даже если у неё абсолютно не было желания заниматься чем-то, она всё равно делала всё и на довольно высоком уровне — не могла позволить себе просто сдаться и сидеть сложа руки из-за своего внутреннего упорства, благодаря которому она была способна противостоять неудачам и добиваться нужного результата в настоящий момент. А результат был потрясающим и его очевидно оценили. Но был только один человек, чью оценку она хотела бы слышать и действительно ждала. Но этого человека, к сожалению, здесь сейчас не было. Хмелик открыла бутылку виски, наливая напиток себе и Ларе. Маше она и предлагать не стала, так как знала, что если у неё ничего серьёзного не случилось, то просто так к крепкому алкоголю она не притронется. Жанна взяла стакан, поднося его к губам, чтобы сделать первый глоток, но была нагло остановлена. — Настолько довольна собой? — прошептала только что появившаяся за её спиной Князева, опаляя дыханием ухо девушки и находясь на близком — очень близком — расстоянии к ней. «А вы? Довольны мной?» — Ой, Марина Евгеньевна... — Хмелик неловко улыбнулась, слегка отодвинувшись. — Я не ожидала, — да, не ожидала. Но ждала. — Я тоже, — согласилась Марина, отпивая напиток, которым Жанна собиралась отметить свой сегодняшний успех. — Но захотелось посмотреть, чем ты тут целый день занималась. — И как? — поинтересовалась брюнетка, чувствуя на себе любопытные взгляды подруг, что на мгновение замерли. — А ты умеешь удивлять, Хмелик. Девушка только кивнула в знак благодарности, а после, когда образовалась напрягаящая её тишина, представила Князевой Машу и Лару, чтобы им не было совсем неудобно от этой встречи. — Когда всё закончится, поднимись на пятый этаж. Нужно обсудить пару деталей. Номер 505, — напоследок произнесла Марина и удалилась, оставив после себя только пустой стакан на столе, шлейф духов и впечатление, произведённое на них троих. Жанна медленно повернулась к подругам, на лице которых читалось что-то вроде «И что это было?». А на её собственном, как ответ, было чуть ли не написано «Не надо ничего говорить». В целом вечер проходил неплохо, но Хмелик вечно отвлекали слова Князевой, что эхом отдавались в голове, просто не давая возможности не думать об этом. Даже при разговорах с подругами. Даже при наблюдении за всем торжеством. Даже под действием алкоголя.

***

Марина устроилась на диване в номере, держа в руке бокал с вином, что она нашла в мини-баре, наличие которого в номере лишний раз демонстрировало статус отеля. Сам номер был очень даже ничего: уютная гостиная, в которой находился просторный диван, два кресла и кофейный столик; напротив был телевизор, окружённый стеллажом, а из окна открывался красивый вид на ночную Москву. Одна дверь вела в спальню, где располагался шкаф-купе с зеркалом, большая, довольно высокая двуспальная кровать, рядом с которой стоял напольный торшер с приятным светом; а другая — в ванную комнату. Она не особо понимала, с какой целью вообще приехала сюда. Точнее, зачем. Она не знала, чем руководствовалась в тот момент, когда принимала это решение. Наверное, это было не очень хорошей идеей? «Да блять, Марин, любая идея, которая приходит к тебе в голову вечером, будет хуевой. Власть сменится быстрее, чем до тебя это дойдёт».

***

Хмелик попрощалась с подругами, предупредив, чтобы они не ждали её и ехали по домам, потому что она не могла предугадать, на сколько ещё задержится тут. Мероприятие прошло отлично, все остались довольны и стали постепенно расходиться. Девушка направилась к лестнице. Конечно, можно было подняться на лифте — это было бы гораздо быстрее и менее утомительно — но конкретно сейчас она не рассматривала этот вариант. Она просто оттягивала тот момент, когда постучится в дверь номера, откроет её, увидит Князеву... А дальше? Можно было придумать сотни сценариев и все они были бы с разными концовками. Неизвестность правда пугала. Хмелик тормозила на каждом лестничном пролёте, чтобы отдохнуть и перевести дыхание, пока не дошла до пятого этажа. Заметив стрелку, указывающую в сторону, где были номера, в числе которых был нужный ей, Жанна завернула в более узкий коридор. Она дошла до двери с табличкой «505» и еле слышно постучала. — Я знаю, что ты стоишь за дверью, Хмелик, зайди уже, — раздался знакомый голос, и девушка прошла внутрь, делая вид, что её очень заинтересовал дизайн номера, пока в поле зрения не попала Князева. — Вы хотели о чём-то поговорить? — всё же спросила Жанна, когда поняла, что никто не собирался начинать диалог. — Да неважно, — отмахнулась Марина и поднялась с дивана, неторопливо преодолевая дистанцию между ними. — Устала? — Безумно. Оказавшись позади девушки, Князева положила руки на её плечи, медленно разминая напряжённые мышцы. — Расслабься, — произнесла она, но подсознательно Хмелик боролась с намерением сделать обратное. — Твоё предложение ещё в силе? — Какое? — рассеянно уточнила девушка, постепенно теряя концентрацию внимания. — Если вы про... — вдруг вспомнив, она подняла взгляд, смотря на отражение в зеркале, перед которым они стояли. — Да, — ответила она, после того как Марина кивнула. — Уверена, что потом не будешь бегать от меня как семиклассница в разгар пубертата? — Марина, накручивая на палец прядь тёмных волос, наклонилась чуть ближе, так, что теперь Жанна могла уловить запах выпитого вина. Она была пьяна, а Хмелик — опьянена ею. Её словами, её действиями, её голосом, её дыханием на своей коже. — Уверена, — выдохнула Хмелик, но голос дрогнул, когда Князева прильнула губами к её шее сбоку, там, где сейчас бешено бился пульс. Жанна разворачивается, прижимая Марину к стене и утягивая в поцелуй, который был полон страсти и желания. Их общего желания. Было ли неправильным то, что они делали? Возможно. Она подумает об этом завтра. А пока все тревоги вылетели из головы. Были только они. Здесь и сейчас. Сливаясь и растворяясь в долгом поцелуе, соединившем манящие друг друга губы, невольно чувствуется, как по телу растекается приятное тепло. Тая в прикосновениях, теряя остатки разума, Жанна отдаётся вихрю эмоций и чувств. Хмелик пытается справиться с пуговицами на пиджаке женщины и, несмотря на то, что пальцы плохо слушаются её, тот падает куда-то на пол, но в следующий миг девушка оказывается на кровати, распятой под Князевой. Та стала мучительно медленно расстёгивать её рубашку, настолько, что Жанна не выдержала и решила сделать это быстрее, но тут же была осажена. — Куда-то торопишься, красотка? — Марина перехватывает кисти девушки, бессовестно ухмыляясь. — У нас ещё целая ночь впереди. Хмелик разочарованно рычит и закатывает глаза, смиряясь с тем, что ведущую позицию занимает не она. Наконец она освобождается от ненужных рубашки и лифа, чувствуя, что поцелуи спускаются ниже, мимо шеи, груди, живота, изучая каждый сантиметр податливого тела и оставляя за собой влажную дорожку, а руки бродят по изгибам утончённой фигуры, тоже следуя вниз, чтобы так же неспешно стянуть брюки. Губы скользят по бархатной коже внутренней стороны бёдер девушки, что приподнимаются в молчаливой просьбе. Но Князева, дразня, отстраняется, выбивая из неё жалобный стон. — Какая ты нетерпеливая, Хмелик, — усмехается Марина и, продолжая сладкую пытку, опять поднимается наверх, целует грудь, уделяя особое внимание соскам, зажимая, теребя, слегка оттягивая и снова нежно лаская, вызывая прерывистые вдохи. Хмелик, не в силах больше ждать, подаётся навстречу, когда длинные пальцы достигают ткани нижнего белья и уверенным движением проникают в горячее влагалище, заставляя девушку вздрогнуть в предвкушении. С хитрым блеском в глазах располажившись между её ног, Князева проводит языком по влажной плоти, обволакивая клитор, ведёт вдоль половых губ и повторяет всё то же самое, двигая пальцы внутри, то ускоряясь, заставляя девушку дрожать от удовольствия, то замедляясь, отчего та запускала руку в волосы Марины, чтобы она не останавливалась. Движения становились более интенсивными, а дыхание — рваным; с уст слетают стоны, по спине пробегается табун мурашек. Волна наслаждения накрывает её, мышцы расслабляются, и сквозь пелену удовлетворения она чувствует губы Князевой на своих. Не в состоянии сказать что-либо членораздельное, Жанна только блаженно улыбается. Когда Марина ложится поудобнее и подзывает девушку к себе, та кладёт голову ей на плечо, понимая, что теперь им точно нужен отдых. С этой мыслью она закрывает глаза и вскоре засыпает. А Князева ещё несколько минут видит на её лице тень довольной улыбки.