Тяжело болен

      Двенадцать одинаковых белых масок, виднеющихся из-под глубоких темных капюшонов, развернулись к долгожданному гостю. Тринадцатый недвижимо сидел во главе стола, выделяясь лишь цветом маски: та была золотистой, с легким контуром губ и узкими прорезями для глаз — не хватало еще тернового венца.       Гарри растерянно окинул взглядом длинный стол: человек в центре явно был тем, кого Барти называл повелителем, остальные сидели по шесть с каждой стороны. Мальчик замер, неловко переступив с ноги на ногу, и сглотнул. Он до сих пор не понимал, что от него требуется, надо ли ему представляться или это вызовет такую же реакцию, как и у всех чванливых магов до этого. Похоже, все знали великого Гарри Поттера, вот только сам Гарри чувствовал себя еще более уязвимым, чем в приюте. Там он оставался изгоем, к которому рано или поздно привыкаешь, а потом и вовсе перестаешь замечать. Но теперь же все внимание было приковано лишь к нему, и спрятаться в любимом углу не получится.       Так он простоял пару минут (хотя по ощущениям — вечность) в гробовой тишине, которую не решалась нарушить ни одна из сторон. А затем тот самый «повелитель» решил избавить его от мучений:       — Здравствуй, Гарри. Мы очень рады тебя видеть и с нетерпением ждали сегодняшней встречи.       Что-то внутри Поттера скривилось так же, как и все его новые знакомые: конечно, радостных лиц под масками он видеть не мог, даже если бы и пожелал, но атмосфера в зале стояла настолько похоронная, что он поверил бы с большей вероятностью, если бы они все же собрались его убить и прятали под столами по ржавой металлической лопате.       — Здравствуйте, сэр, — Гарри пытался растянуть слова как можно сильнее, чтобы не выплюнуть сразу всю фразу скороговоркой.       — А с нами, значит, можно не здороваться, — ехидно подметил дребезжащий старческий голос по правую сторону от своего предводителя и нараспев философски продолжил: — Сразу видны манеры молодого поколения. Никакого уважения к окружающим, полный эгоцентризм!       — Извините, сэр, я… я не хотел никого обидеть, — Гарри вспомнил наказ Крауча и поспешил оправдаться, тем самым перебив старика на полуслове.       Тот уже собирался продолжить свою вековую гневную тираду, как в разговор вмешался мужчина, сидящий с обратной стороны.       — Ну и зачем мы здесь собрались? — прогнусавил он низким басом. — Слушать твое нытье, доходяга? Постыдился бы рот лишний раз открывать. Скажи спасибо милорду, что сидишь за этим столом рядом с нами, потому что я бы побрезговал даже косвенно иметь с тобой хоть какие-то дела.       — Гойл, заткнись уже, он того не стоит, — примирительно похлопал того по плечу сосед. — Решим наши финансовые вопросы после собрания, идет?       — Как скажешь, — недовольно согласился тот. — И не смей меня больше трогать, Крэбб.       И вновь воцарилось молчание. Гарри все еще мялся с ноги на ногу возле двери, но решил, что, возможно, от него ждут каких-то решительных действий и надо брать дело в свои руки, пока этот оккультный кружок не поубивал друг друга. Он вдохнул поглубже и расправил плечи: все-таки чистая и опрятная одежда делала его увереннее, а потом неспешным (он изо всех сил старался не побежать) шагом отправился прямиком к мужчине в золотистой маске.       — Прошу прощения, господа. Зачем меня вызвали на это собрание? — Поттер устал подбирать слова, хотя в голове крутилась тьма вежливых обращений. В конце концов, он не придумал ничего лучше, чем перестать лебезить, потому что такими темпами скоро станет типичным пресмыкающимся дружком Билла.       — Господа?! Господа-а-а! Вы слышали, мальчики? А как же дамы? Чтоб ты знал, мальчишка, я одна стою целой толпы таких Пожирателей, — сидевшая по правую руку от милорда женщина наигранно обиженным голосом привлекла к себе всеобщее внимание. — Крауч должен был втолковать тебе, каким тоном общаться с нами, щенок.       Она истерично засмеялась и распушила руками и без того огромную гриву черных волос.       — Тебя сюда не вызвали, а при-во-лок-ли, — по слогам нараспев выговорила она. — Хотим поглядеть, что в тебе нашел Повелитель. Ну, покажи нам что-нибудь! Покажи, давай-давай! А то мы уже заскучали, да, господа-а-а?       Ясно. Значит, будут издеваться. Ждут реакцию. Может, хотят посмотреть, как он будет пытаться колдовать, выкрикивать «абракадабра» и бегать по кругу, словно умалишенный. После стольких лет приюта ему не привыкать. Действительно, надо было бежать за тем сказочным стариком, хватать того за цветастый хвост и говорить, что на все согласен.       Гарри проследил за собравшимися и перевел взгляд на человека во главе стола, а тот в свою очередь слегка наклонил голову в его сторону.       Нет. Не они ждут реакции, а он.       Мурашки по коже, холодные пальцы на висках, слабый запах мяты и приятное тепло в груди — Гарри казалось, что именно здесь он сейчас и должен быть, что он нашел то, что очень долго искал, пришел туда, куда шел всю жизнь.       Чувствуют ли эти люди то же, что и Гарри? Бегают ли у них вдоль позвоночника электрические заряды? Благоговеют ли они от чужого дыхания у себя на затылке?       «Брезгую» — слово шелестом отозвалось у Поттера в сознании, как будто кто-то прошептал его прямо в ухо.       Впрочем, кто — Гарри понимал. А также понимал и то, что весь треп этой кучки маньяков не стоит и гроша в его глазах.       Что стоит ему махнуть головой — и вся эта свора падет на колени. Попросить — и все они наконец достанут свои ржавые лопаты и отрубят собственные головы. Хотя нет, такие не просят, а приказывают, и каждое их слово высекается на скрижалях на веки вечные.       Мальчик понимал, что этот вечно безымянный для толпы человек — повелитель, милорд, хозяин — идол во плоти.       Чувство безграничного поклонения захлестнуло бы Гарри, не всплыви вдруг неприятное осознание: он безбожно копается в его голове и даже не скрывает этого. Поттер чувствовал себя чужой марионеткой, готовой вот-вот и поверить во что угодно, лишь бы на него обратил внимание их господин.       Боже, как же мерзко. Дунь — и эта пылинка сверкающим вальсом раствориться на просторах Вселенной.       Наваждение Гарри как рукой сняло, он несколько раз моргнул и нагло посмотрел прямо в прорези глаз напротив.       — Я так и не получил ответа на свой вопрос, — повторил он, а затем обратился ко всем: — Грызетесь за место под солнцем, да? Ну так не выйдет, оно занято.       В воздухе мелькнула белая вспышка, и Гарри увидел, как в сантиметре от него замер луч, выпущенный из палочки женщины. Вокруг мальчика мерцал крепкий щит, а следом за ним ледяной голос пронесся по всему залу:       — Белла, вон.       — Милорд! Прошу, простите меня, но этот заносчивый гадкий мальчишка Поттеров позволил себе!.. — завыла ведьма, отбросила стул в сторону и подползла на коленях к своему господину, а через секунду поняла, что не может вдохнуть.       Тот на это никак не отреагировал, даже не удостоил задыхающуюся женщину вниманием. В надежде урвать хоть немного кислорода она судорожно стянула маску: губы посинели, лицо побито пятнами. Брызгая слюной, все еще пытаясь молить о прощении, она поползла на четвереньках к выходу из зала, но на полпути ее глаза закатились — и тело грохнулось на пол.       В зале повисло гробовое молчание. Пожиратели отвернулись, кто-то глядел перед собой, всеми силами игнорируя распластавшуюся на плитке тушу.       — Мальсибер, убери.       Мальсибер мигом подорвался, взмахнул палочкой, и тело Беллы не спеша поплыло по воздуху прямо в открывшиеся двери.       Гарри испытующе смотрел на мужчину в центре: пощадит или все же убьет? Без воздуха ей оставались считаные минуты.       — Не переживай, Гарри, я всего лишь учу непокорных, — с усмешкой в голосе отозвался тот.       «Самое главное — получишь лучшего учителя из всех возможных…»       — Что ж, теперь можем приступить. Если кто-то хочет последовать за нашей подругой, то прошу. Остаетесь — значит, принимаете все то, что услышите здесь, — уже серьезным тоном продолжил мужчина.       Он встал, расправил черную мантию и грациозно поднял вверх длинную палочку, нацеливая ее прямо на солнечное сплетение мальчика.       — Гарри Поттер, я — Лорд Воландеморт — рад представить моих верных Пожирателей смерти. Разумеется, это самые преданные мои сторонники, ближний круг, друзья. Все остальные чести знакомства с великим Мальчиком-Который-Выжил не удостоились.       Все еще удерживая палочку, второй рукой он снял капюшон, а за ним и маску. Ярко голубые глаза беспрепятственно воззрились на Поттера.       По ряду Пожирателей пробежал шепоток, но примеру своего повелителя они так и не последовали, оставаясь под мнимой защитой одинаковых масок.       — Итак, дорогой Гарри, ты меня не помнишь, но уверяю тебя, мы с тобой уже виделись, — Темный Лорд слегка поднял уголки губ и пристально стал разглядывать выражение лица мальчика. — Я убил твоих родителей.       «Убил? Кого?..»       «Родителей».       Волна негодования и собственничества быстро поднималась из глубины души. Он убил его родителей. У него могла бы быть семья. Хорошая или плохая, но могла бы быть. Злость застилала глаза, а чувство отнятого тянуло грудь. Желание разорвать на кусочки каждого, кто хоть чем-то ущемил в этой жизни, набатом било в висках.       «Сиротку обделили обедом. Билли сожрал его порцию».       «Так кого? Родителей? Ах, роди-и-ителей…»       Многих родителей он уже повидал. Алкаши, двинутые сектанты, наркоманы и психопаты — где-то в эту шеренгу вполне могли затесаться одержимые чистотой маньяки и волшебники Поттеры. Какое ему дело до парочки дураков, что решили родить ребенка и скоропостижно кануть в Лету? Любил ли он их — вопрос глупый. Чувствовал ли хоть что-то, кроме слабого интереса? Конечно, нет. Нельзя объяснить вкус сахара тому, кто пробовал лишь соль.       Не от утраты родственников щемит сердце, а от его, Гарри, утраты.       Поттер мысленно поклялся отомстить, но не за незнакомых женщину и мужчину, а за себя. И для этого он сделает что угодно. Вотрется в доверие, обманет, использует, убьет. Сейчас шансов, разумеется, нет, но потом… Потом Лорд Воландеморт сам взрастит свою погибель.       Том Реддл взмахнул палочкой — и у Гарри взорвалось болью солнечное сплетение, казалось, что ребра расходятся и высвобождают нечто настолько раскаленное, что готово оставить прожженную дыру. Мальчик уже ничего не видел, он кричал и кричал, на ощупь пытаясь найти огненный шар.       — Да, процесс довольно болезненный. Сочувствую тебе, Гарри, но такие уж диагностические чары. По-другому никак, — нарочито скорбным голосом сказал Том. — Нам очень нужно оценить твое магическое ядро.       И вот из груди медленно поднялся в воздух светящийся шарик, окруженный множеством сплетенных между собой ниточек, немного ему несоразмерных. Он казался слишком крупным и ярким на их фоне.       — Немыслимо! — завопил уже знакомый дребезжащий голос. — У ребенка не может быть такого ядра с такими каналами!       — Действительно, — мелодично засмеялся Реддл, перебиваемый лишь вскриками Гарри. — И спросите вы: как же он до сих пор не убил сам себя или не разнес свой магловский питомник? И я с вами соглашусь! Поразительное дело, не правда ли?       — Милорд, — неуверенно начал Снейп, голос которого был узнаваем даже под маской. — Его магические каналы не сформировались для того, чтобы выдерживать такую мощь ядра. Те стихийные выбросы, что происходили недавно, — яркое тому подтверждение. У редких взрослых волшебников присутствует такое количество магии, но ребенок… Переизбыток быстро сведет его с ума, и хорошо, если все закончится печально только для одного Поттера.       — Хорошо подметил, Северус. У редких взрослых волшебников присутствует такое количество магии, — кивнул Том, с тенью улыбки игнорируя все остальное, и продолжил: — Его каналы забиты, и магии срочно нужен выход. Наша же задача, господа, — показать ему правильный выход.       — Сэр, вы хотите…       — Не глупи. И вы не глупите. Вы все изначально знали, чего я хочу. То, что я позволил вам разыграть маленький спектакль, не говорит о допущении своеволия. Зачем еще я бы привел сюда живого Поттера? Поглумиться? — усмехнулся Том.       В зале воцарилось молчание, никто не смел смотреть на милорда. Реддл спрятал палочку — и обессиленный Гарри рухнул на колени.       — Мои верные соратники! Конечно же, ваше мнение для меня важно, иначе собирал бы я избранных за этим столом? Вы пользуетесь моим особым доверием… — мужчина понизил голос, заставляя остальных поднять головы и жадно ловить каждое слово. — Поэтому я рассчитываю на вас, на вашу помощь и поддержу в деле с мальчиком. Опеку над ним возьмешь ты, Северус, а Люциус любезно предложит ему кров и свое покровительство. Вопросы есть?       — Повелитель, — юношеский голос с конца стола несмело начал. — Но что делать, если он станет опасен для окружающих? Как мы будем себя вести, если он попытается напасть?       — На этот счет не переживайте, вопрос сдерживания силы я возьму на себя, — уверенно ответил Том и деланно спохватился: — Ах да, Гарри, мы забыли самое главное — спросить твоего согласия. Что думаешь над этим заманчивым предложением?       — Все уже решено и без меня, — прохрипел Поттер. — Так что не будем делать вид, что мое мнение кого-то волнует.       — Ну вот и славно, — просиял Реддл. — Свободны.

***

      Гарри сидел в теплом уютно обустроенном кабинете, чего явно не ожидал от поместья Малфоев: весь интерьер и декорации дома выглядели колючими, кусачими, будто содержали в себе всю негативную энергию мира. Мальчик конспектировал заинтересовавшую его главу учебника по истории магии, несколько раз вчитываясь, чтобы выделить основное. Раньше он думал, что несилен в учебе, но оказалось, что он просто не тому учился. Бесценная информация, которую вот так просто можно было найти на пожелтевших страницах многочисленных книг, манила его с первых дней жизни в поместье. А пребывал Гарри здесь уже больше месяца. Обнаружив такую тягу к знаниям, Поттер перестал заниматься чем-то другим, сутками штудируя миллионы учебников и впитывая в себя все как губка. Он твердо решил использовать на практике все, что прочитает и запомнит.       — Ты всерьез решил стать зубрилкой, Поттер, — с соседнего стола презрительно констатировал Малфой. — Признаться, поначалу я думал, что это твой план, чтобы подлизаться к отцу и выбить себе местечко получше, но сейчас я вижу, что это просто твой скучный образ жизни.       С Драко отношения у Гарри сразу не заладились. Новость о совместной жизни с Поттером привела его в ужас, и первые несколько дней Малфой-мэнор слушал грубые ругательства и крики. Вскоре терпение Люциуса подошло к концу, и он позвал сына на разговор — ругаться тот не перестал, но делал это тише.       Пару недель Малфой старательно показывал, что Гарри — пустое место, хотя тот не особо-то и пытался привлекать чужое внимание. На совместных занятиях и приемах пищи Драко тайком испепелял его взглядом, но вскоре устал и от этого. Размышляя поздно вечером над своим одиноким существованием, мальчик решил, что, может, не так уж и плохо было бы стать приятелем Гарри Поттера, в конце концов, виделись они часто, да и не знаешь, как и какой стороной повернется к тебе жизнь.       Сначала он стал с ним здороваться (разумеется, со скорбным лицом), затем изредка задавать вопросы по непонятным темам после занятий. По настоянию Люциуса учеба длилась шесть раз в неделю — так Драко и не заметил, как стал говорить с Поттером ежедневно, а иногда и по несколько раз в сутки.       Гарри насильно оторвался от книжки и поднял свои зеленые глаза с паутинкой лопнувших сосудов от постоянного чтения.       — Тебе бы тоже не мешало больше читать, Драко. Кажется, твой отец уже построил грандиозные планы и хочет, чтобы ты стал по меньше мере министром магии, — с сарказмом протянул Гарри и улыбнулся краешком губ. — Может, ты бы что и понял.       — Очень весело, Поттер! Расскажешь всем своим сумасшедшим дружкам, — грубо отозвался Драко. — Ой, совсем забыл, у тебя же их нет.       Гарри пристально на него поглядел и прикинул: судя по тому, что он видел, живя здесь, у Малфоя тоже не было друзей — пару грубоватых гопников он в расчет не брал, — поэтому кого тот хотел задеть глупой фразочкой — непонятно. Самоутверждаться за счет недалеких — низковато. Протяни руку помощи ближнему своему — и тебе воздастся или как там правильно. Поскольку помощь в данном случае — неминуемая и милосердная смерть, чтобы не дать нежному Драко испытать на себе все прелести того мироустройства, которое создаст Гарри, — этот вариант отметается. Поэтому мальчик повел плечом и улыбнулся во все 32 сияющих зуба:       — Мне и не нужны другие друзья. У меня же есть ты — мой самый лучший друг, такой понимающий, умный, добр…       Хвалебную череду прервала пущенная в Поттера книга, которая ударилась о его стол и разлетелась по полу умирающими огрызками знаний.       — Еще раз такое скажешь — и ты труп! Не дай бог, кто-то это услышит, еще подумает, что это правда, — скривился Малфой, быстро встал, развернулся и направился в сторону двери.       — Как скажешь, дружище, — сказал под нос Гарри и уткнулся в книгу.       Драко на секунду затормозил, злобно зыркнул и исчез в коридоре.       Поттер лишь вздохнул и стер ненужную улыбку с губ. С того момента, как он переехал в мэнор, в голове по крупицам собирался план дальнейших действий. Для начала учеба. И нет, Гарри себя зубрилкой не считал. Сперва круглосуточное чтение было вынужденной мерой, потому что только так он мог узнать все о магическом мире. Он пытался вместить за пару месяцев все то, что знали дети волшебников с рождения, начиная с поверхностной теории вроде различных видов волшебных существ, растений и зелий и заканчивая капитанами знаменитых квиддичных команд и моделями метел. Он не должен ничем отличаться от своих будущих однокурсников: его прошлое навсегда похоронено под старой приютской плиткой, и ни одна живая душа больше об этом не узнает. Он создаст себе идеальный имидж в школе, чего бы это ни слоило, поглотит все то, что только может вместить в себя человеческий разум. Разумеется, Драко был частично осведомлен о детстве Гарри, но поступил приказ свыше, и переживать о том, что он кому-то проболтается, не стоило: уж слишком чревато это было.       Постепенно простенькие энциклопедии стали сменяться школьными учебниками, которые, к слову, давно были закуплены, а те, в свою очередь, уступили место потрепанным старым книгам из библиотеки. Именно тогда Гарри и ощутил, что знания — это действительно сила, светлая и прекрасная с одной стороны и такая же темная и разрушительная — с другой. К счастью, он вырос не в тех условиях, чтобы максималистски делить мир на черное и белое. Его вселенная всегда была серая, грязная, с небрежной композицией пятен и просветов.       Библиотека Малфоев размером походила на небольшой частный дом. И, если бы была возможность, Гарри бы с удовольствием перебрался туда жить. Ну а что? Одна маленькая кровать в уголке и небольшая стопка одежды уж точно никому бы не помешали. Хотя жаловаться на свою теперешнюю комнату, имея за плечами опыт жизни в общежитии, — самый настоящий грех. Совпадение ли, но комната Гарри оказалась на том же самом этаже и с той самой ванной, что он принял за уборную для прислуги. Конечно, мальчик не сомневался, что ему выделили одну из самых простых комнат в доме, но как же он был счастлив, находясь в ней. Кровать, письменный стол, шкаф для книг и одежды, пара сундуков и зеркало почти на всю стену — она казалась просто самым идеальным местом на свете. Добби как бы невзначай упомянул, что хозяйка дома лично обустроила ее и позаботилась о том, чтобы у Гарри было все самое необходимое. Нарциссу Малфой он видел нечасто (потому что большую часть дня проводил за учебой), и каждый раз она величественно наклоняла голову в знак приветствия и сдержанно улыбалась. Вежливость или приказ прятать мрачную мину — Гарри было абсолютно плевать. Он здесь не за тем, чтобы искать теплое отношение: Малфой-мэнор — перевалочный пункт на пути к самостоятельной жизни.       Дверь в кабинет медленно приоткрылась и внутрь просунулась уже хорошо знакомая голова.       — Барти! Рад тебя видеть, — уже по-настоящему улыбнулся Гарри и отложил книгу.       — Привет, чемпион, — засмеялся мужчина, отряхнул от остатков пороха мантию и подошел к Гарри, чтобы нежно потрепать по волосам.       — Сегодня тоже будет занятие? Ты обычно предупреждаешь заранее, я не захватил ничего с собой, — уточнил мальчик и неловко развел руками.       — Все в порядке, Гарри, сегодня я не за этим. К тому же готов поспорить, что ты уже вычитал все то, что я собирался тебе рассказать, — пробурчал тот и улыбнулся. — Ты вообще занимаешься чем-нибудь еще? Отличная погода — полетал бы на метле, а то начнется учеба, и такой возможности уже не будет.       Гарри очень хотелось попробовать полетать, но, пока он живет здесь, это строго запрещено. Малфой-старший объяснил, что в школе он сможет заниматься этим хоть сутками, но одно из обязательных условий их соглашения — Поттер всегда (всегда!) должен находиться на территории дома или выходить куда-то строго в сопровождении взрослых. Сам Гарри много чего думал на этот счет, но никогда не делился этими мыслями: еще рано.       Конечно, Крауч был в курсе всего, но похоже, что он всегда был смертельно занят, чтобы держать это в голове. Так, он предлагает полетать уже 10-й, если не 20-й раз, и все время ойкает, понимающе кивает и подбадривающе хлопает Гарри по плечу.       Поттер был готов провалиться куда угодно, когда понял, что впервые в жизни привязался к человеку. Барти Крауч стал для него подобием старшего брата, умного друга, который помогает еще не оперившемуся птенцу подготовиться к первому полету. Он исправно захаживал в гости к Малфоям, отчего те были явно не в восторге, но все так же любезно кивали. И все время поднимался к Гарри, искал его в библиотеке, а когда находил, начинал молоть такую чепуху, что даже самый серьезный человек не удержался бы от улыбки. И каждый раз он божился, что все это сущая правда, а если Гарри ему не поверит, то оскорбит самое святое, что у него есть. Мальчик искренне смеялся, но все же сомневался, что Люциус давно облысел и носит парик из волос жены или что Снейп безответно влюблен в Малфоя, а когда тот предпочел ему женщину, ушел в траур и с того дня поклялся носить только черное.       Когда безудержный припадок веселья заканчивался, они шли в кабинет, где Крауч отмахивал улыбку в сторону и становился настоящим учителем. Он мог часами рассказывать Гарри о самых увлекательных существах, которых видел лично и с которыми сражался, изучать теорию простейших заклинаний и частотные ошибки начинающих волшебников, показывать, как готовить основные зелья и использовать амулеты. К сожалению, все изучение волшебства сводилось лишь к теории, ведь палочки у Гарри еще не было.       — Невероятно! — воскликнул Гарри, когда услышал долгожданную новость.       Сегодня они идут покупать палочку.       Настоящую. Волшебную. Палочку.       Он пулей метнулся по лестнице собираться, на ходу растеряв всю свою холодность и показное спокойствие. Где-то в глубине покореженной души он был всего лишь мальчиком, и только Барти удавалось вот так просто растормошить ту живую ее часть, что заставляла губы сами собой растягиваться, а глаза сверкать.

***

      — Поразительно! — не унимался Гарри и изо всех сил таращился по сторонам.       Он миллион раз степенным голосом говорил себе, что должен выглядеть так же, как и все дети волшебников, гуляющие по Косой аллее, будто бывал здесь не раз. Но на деле это оказалось намного сложнее, хотелось бегать от витрины к витрине, тыкать пальцем во все магические вещи и безудержно смеяться. Видя старания Гарри совладать с собой, Барти наклонился и на ухо прошептал:       — Гарри, не стоит казаться тем, кем ты не являешься. Уж я-то вижу, что ты создал себе каменный образ, но поверь, ты сейчас зря лишаешь себя радости.       Мальчик поднял на него взгляд, а потом неуверенно кивнул и побежал к витрине с метлами.       «Ох уж эти темные волшебники, наверное, у них в крови убивать в себе любые признаки жизнерадостности еще с детства».       Барти закурил магловскую сигарету, с каким-то сожалением запрокинул голову, пуская в небо сизый дымок.       Он оставался неподалеку, наблюдая за Гарри и пытаясь создать для мальчика иллюзию хоть какой-то свободы. Пацан ему искренне нравился, но Крауч был отнюдь не глупцом. Этот мальчик — бомба, и только Господь Бог знает, когда она взорвется.       «Тик-так, тик-так».       «Поттер гораздо умнее, чем тебе кажется. Может, он и выглядит как ребенок, показушно неумело надевая маски безразличия и так же по-детски снимая их, но, увы, это спектакль одного актера».       «Не нагнетай, он пока еще всего лишь ребенок».       «Пока…»       Сегодня милорд закончил изготовление особого артефакта, который будет сдерживать силу Поттера до поры до времени. Это было первой необходимостью с того самого момента, как Гарри поселился в мэноре. Хоть дом и нашпиговали ограничителями вдоль и поперек, в школе ситуация будет обстоять иначе. Именно поэтому они оттягивали покупку палочки почти до самого конца. Если у его магии появился бы такой мощный проводник, неизвестно, стоял бы мальчишка сейчас рядом с ним.       — Рад тебя видеть, — слева раздался такой знакомый Краучу голос.       — Милорд! — тот стремительно обернулся и с почтением наклонил голову: — Все готово?       В ответ яркие глаза напротив торжествующе блеснули.       — Сигаретой угостишь? — насмешливо протянул Реддл.       — Обижаете, сэр, — из-за пазухи Барти показалась начатая упаковка.       Том ловко вытянул одну и не спеша закурил.       — Давно не видел, чтобы вы этим занимались, — подметил Крауч.       — Брось. Глупая приютская привычка, — небрежно отмахнулся тот и с наслаждением выпустил дым. — Ты же знаешь, не люблю про это говорить. Сколь бы высок ни был мой полет, мы оба знаем, откуда я родом.       Барти опустил глаза и замолчал. Прошло столько лет, а он до сих пор не привык вот так просто обсуждать эту тему с господином. Говорит ли он это спокойно, чтобы не показывать свои истинные чувства, или каждый раз испытывает неприязнь, упоминая свое детство в разговоре? Делает ли он Барти одолжение, делясь личными воспоминаниями, либо они настолько не имеют ценности, что он доверяет их своему подданному?       — Все это имеет место быть, Барти, — спокойно ответил Том. — Выбери себе любую достойную причину.       Сигарета исчезла, и он, не оборачиваясь, направился в магазин, который исследовал Гарри.