Golden radiance

Педаль вдавлена в пол. Дыхание словно остановилось, его почти не слышно. Пейзаж за окном сменяется так быстро, что невозможно отличить ни один четкий силуэт. Черновод сглотнул. Последняя прямая. Рядом с ним мчится вызывающе-красный спорткар, за рулем которого сидит Кровавый Дождь, а на его лице расплывается довольная ухмылка, как у всякого человека, предвкушающего скорую победу. До финиша оставались считанные секунды и Черновод был намерен отыграться за это короткое время. Рев мотора уже не отдает в уши, сейчас только слышно, как громко в них стучит кровь. Еще каких-то пара секунд и оба водителя выворачивают рули своих машин, давя на тормоза. Слышен глухой удар кулаком по панели. Удача сегодня явно не была на стороне Хэ Сюаня. Он не старается вслушаться в оглушающие возгласы безумной толпы: смысла нет, он и так знает, чье имя скандируют все эти люди. Окно медленно опускается легким нажатием кнопки и вот несчастному проигравшему приходится столкнуться с самодовольной улыбкой Хуа Чена, который уже успел облокотиться локтями на раму. — Не везет в гонках — повезет в любви, — он по-приятельски ударяет Хэ Сюаня в плечо и смеется, хотя последний не уверен, что этот охотный до славы любитель поязвить уже не забрал себе обе стороны удачи. — Да иди ты, — Черновод отпихивает Хуа Чена от окна и выходит из машины, наконец позволяя прохладному ночному воздуху окутать его приятными потоками ветра. Ночь на улице как всегда шумная; толпы людей, так отчаянно желающих поставить свои последние деньги на любимого гонщика, пьяные студенты, девушки в коротких юбках. Хэ Сюань не следит за ставками: все равно потом услышит краем уха, и даже если такого шанса не представится, любопытство донимать его не будет. Черновод повернул голову к ветру, облокотившись на багажник своей черной машины, недалеко от которой Се Лянь, со своей привычной светлой улыбкой, чуть ли не висел на Хуа Чене, пока тот крепко прижимал его за талию. Кому тут еще в любви повезет. Им бы стоило расходится, но основная масса людей пока продолжала выкрикивать что-то неразборчивое, пересчитывать деньги со ставок или просто раскачиваться в ритм музыки, играющей из чьей-то машины. Пока основные фигуры еще оставались на финише, никто не разводил панику о возможном появлении полиции. Одной из таких фигур был обладатель темно-синего авто Ши Уду, прозвище - Водяной Вихрь. Хэ Сюань еще не пересекался с ним взглядом, но понял, что Ши Уду скорее всего следил за сегодняшней гонкой. Вокруг его машины тоже столпились поклонники или просто интересующиеся дорогой тачкой. Рядом вертелось еще несколько девушек и кудрявый длинноволосый парень, которого с первого взгляда тоже можно принять за одну из этих девиц. Хэ Сюань бы и не понял, что это мужчина, если бы тот сам не подбежал к его машине. Выглядел он так, словно излучал странное для темной ночи свечение. — Эй, ты классно откатал сегодня. Мне понравилось. Хэ Сюань уже хотел было сказать, что не любит слышать всякие бесполезные слова псевдоподдержки, но кудрявый паренек уже испарился, запрыгивая на пассажирское сиденье синего автомобиля, который почти сразу сорвался с места, разгоняя зевак громким ревом мотора. Хэ Сюань понял, что свечением, исходившим от того парня, были отражающиеся в свете фар блестки на его лице. — Нам бы ехать уже. Ты к нам, или как? Сзади, под руку с Се Лянем, подошел Хуа Чен. Вроде бы вечер и располагал к продолжению, но Черновод понимал, что если оставшиеся часы ночи его голову продолжит терроризировать этот бедлам со всех сторон, то его мозг просто взорвется. — Я пасс.

***

Как оказалось позднее, вопрос реального ответа не требовал, так что Черновода буквально впихнули в дом, всучив в руки бутылку, и усадили на диван. Но тем не менее, первый глоток прохладного пива пришелся Хэ Сюаню по душе. Пузырьки газа слегка саднили язык, но он привык к ощущению еще очень давно. Снова его окружала толпа незнакомых людей, а Хуа Чена с его парнем поблизости уже не было. Стоило Хэ Сюаню повернуть голову в сторону бара, он сразу наткнулся взглядом на копну каштановых волос. Что-то показалось ему знакомым. Когда юноша повернул голову, Хэ Сюань узнал в нем парня, что подошел к нему на финише. Он звонко смеялся с какой-то компанией, покручивая в руке стаканчик. Циньсюань по-девичьи заправил кудрявую прядь за ухо, открывая себе обзор, и тогда он наконец тоже заметил Хэ Сюаня. Черновода никогда не напрягали чужие взгляды: он мог хоть до помутнения смотреть на человека, словно это было соревнование. Но искрящийся взгляд Циньсюаня вовсе не бросал вызов; наоборот, смотрел будто приглашающе, по-доброму. Хэ Сюань так и продолжал смотреть на него с дивана, не понимая, чего от него хотят. Кудрявый паренек же, словно увидев оазис посреди пустыни, прожигал его взглядом, слегка поджимая губы, будто о чем-то раздумывая. Прошла еще каких-то пара секунд, движение тел, протягивающаяся сквозь столпотворение рука, и вот перед мрачным гонщиком уже появилось яркое бирюзовое пятно. Нет, уже не перед ним, а рядом, на диване. Хэ Сюань был отменным гонщиком, но за проворностью этого парня было не угнаться даже ему. — Вот мы и снова встретились, — Циньсюань закинул ногу на ногу и повернулся, чтобы лучше видеть собеседника. — Я не вожу дружбу с фанатами Ши Уду, — не то чтобы Хэ Сюань водил дружбу хоть с кем-то, но грубить прямо в лицо, когда в ответ тебе ярко улыбаются было бы уже чересчур. — Я фанат гонок в общем, а не только его. Он мой брат, так что как уж вышло, — и снова этот смех. Неужели можно смеяться абсолютно со всего? Хэ Сюань потер глаз. — Тем более. Циньсюань выдохнул и покачал головой, будто теперь он был намерен разговорить эту тучу хотя бы ради своих принципов. Стаканчик из его рук уже давно куда-то пропал. — Разве все разборки не должны оставаться на трассе? Хэ Сюань задумался. Да, верно, все гоночные конфликты заканчиваются вместе с гонкой, иначе они с Хуа Ченом уже давно поубивали бы друг друга. Правда правдой, но согласиться с этим сейчас значит позволить пареньку и дальше вести разговор. Хэ Сюань подумал, как хорошо сейчас можно было бы лежать дома. — Не припомню тебя раньше, — Черновод сделал еще один глоток и оценивающе посмотрел на бутылку. Эту закончит – и хватит, напиваться сегодня не стоит. — Да, брат не разрешает мне присутствовать на его гонках, мол нечего мне там делать, опасно и прочая ерунда. Так что я обычно скрываюсь, чтоб он не заметил, или чтоб ему потом не рассказал кто-нибудь, — Циньсюань накрутил кудряшку на палец и потом отпустил. Сделал так еще раз. Выглядело забавно. — Но сегодня ты приехал с ним. — Ха-ха, да… Заметил все-таки, отругал конечно и сказал, что довезет до дома, но я смог улизнуть. Самое веселье начинается, а он хочет, чтобы я все пропустил в четырех стенах! Он снова посмеялся и поменял ногу, чуть ли не задевая кроссовок Хэ Сюаня. Нога слегка покачивалась вместе с ритмом музыки, играющей с колонок. — Я Циньсюань. Ши Циньсюань. Он протянул руку, снова улыбаясь со слегка поджатой губой. Хэ Сюань бы списал такое дружелюбие на притворство, но по пареньку было видно, что от него наивной добротой хлещет как из ведра. — Хэ Сюань, — вместо рукопожатия он лишь стукнул тыльной стороной ладони по руке Циньсюаня и сделал ещё один глоток из бутылки. — Да-да, Черновод, я знаю! Хэ Сюань лишь тяжело вздохнул. Все говорило о том, что он явно не отвертится от нового компаньона. Черновод плохо помнит тот момент, когда с пива он перешел на текилу, на спор выпивая три шота подряд. Рядом слышится смех младшего Ши. Хэ Сюань не может вспомнить имя, хоть об стенку бейся. Через пару минут свет изменился, музыка стихла — кто-то захлопнул дверь. Хэ Сюань смотрит на свои пальцы, сжимающие ручку двери, и понимает, что захлопнул ее сам. — Как тебя говоришь..? – Он только-только успел провернуть замок, как почувствовал хватку на своей рубашке. Его тянут ближе к раковине, пьяно хихикая. — Циньсюань. Черновод кивает, пытаясь запомнить, пока их языки сплетаются вместе, а в его ладонь удобно ложится изгиб чужого бедра. Он чертыхается, когда Циньсюань юрко расстегивает его ремень и оказывается на коленях. Кудрявые волосы тут же путаются в его крепких пальцах. Хэ Сюань запомнил влажные припухшие губы, приторный вкус вишни на языке и пьяный оргазм. Следующее, что он чувствует, это распирающая боль в голове и яркий свет. Заночевал он видимо в доме Хуа Чена. Кое-как разлепив веки, на кухне получилось разглядеть Се Ляня. Хэ Сюань приподнимается. Теперь видно и Дождя, лежащего головой на столе. Очевидно, от похмелья страдает не только он. — Хэ Сюань, доброе утро, ты подходи, мы как раз завтракать собираемся, — Се Лянь махнул ему свободной рукой пока возился с посудой. Хэ Сюань медленно поднялся с дивана, старательно избегая головокружений, и прошёл на кухню. Хуа Чен приветственно помычал в стол. — Спасибо, но я пойду, — Черновод не жаловал кулинарные способности Се Ляня. — Надеюсь, не сильно помешал? — На диване — не сильно. Я вчера дал твой номер черт пойми кому. Но теперь это твоя проблема, — Хуа Чен наконец отлип от стола. Выглядел он неважно. Хэ Сюань закатил бы глаза, но стук в висках пересилил это желание. — Зачем? — Он не отлипал. Вы из ванны вчера вместе выходили, мне казалось, я наоборот совершаю благородный поступок, — Хуа Чен усмехнулся, выпивая воды из стакана, периодически останавливая взгляд на Се Ляне, который продолжал мучать плиту. Черновод скривился. Вспомнил. Захотелось утопиться. — Я пойду. Он ответил взаимным ударом на лениво протянутый кулак Хуа Чена, махнул рукой Се Ляню и вышел из дома. Как только Хэ Сюань приехал домой, сразу же завалился на холодные простыни. Он планировал проспать остаток дня, зная, что завтра этого сделать уже не выйдет — надо загнать машину в мастерскую перед гонкой. Он еще не окончательно отрубился, когда заметил телефон на тумбочке. Хэ Сюань нахмурился. Следовало бы выключить, раз у Циньсюаня теперь есть его номер, но рука уже устроилась на подушке слишком удобно, чтобы протягивать ее за телефоном. В полудреме Черновод придумал пару нереальных способов дотянуться до устройства без использования рук, но в итоге просто отрубился. На удивление, за время, что он спал, не пришло ни одного нового уведомления. Под вечер Хэ Сюань заварил себе лапши, добавив туда рассыпчатые приправы, найденные в шкафах. В себя он благо пришел, но слишком рано обрадовался, думая, что ему никто не напишет. Телефон все-таки провибрировал. 19:57 Привет! Это Ши Циньсюань, думаю помнишь ;) 19:58 Не хочется отвлекать тебя, но могу я попросить об одолжении? <3 Не хочет отвлекать, но успешно это делает. Хэ Сюаня напрягало количество ненужных комбинаций символов в сообщении. Он все же мысленно надеялся, что парень просто предложит забыть о произошедшем в пятницу, так что решил, что отвечать сейчас не обязательно. Только Черновод убрал грязную посуду, телефон прогудел еще раз. 20:00 Пожалуйста. (ТоТ) Хэ Сюань смял в руке салфетку. Хотелось просто проигнорировать или проклясть Хуа Чена за то, что бессовестно распространил конфиденциальную информацию, но если подумать... Циньсюань отсосал ему, и сделал это очень хорошо, а Хэ Сюань просто, ну, свалил. Воспоминания заставили ощутить едва заметное покалывание в животе. Какие-то остатки совести поскребли его черствую душу и он все-таки ответил. 20:02 Привет. Говори. Черновод убрал телефон и пошел наливать себе чай, думая, что ответ займет некоторое время, но тут вибрации стали раздаваться одна за одной. 20:03 Супер! 20:03 Хэ-Сюн, спасибо! 20:04 Ну, в смысле ты еще не согласился, но я о многом не попрошу! :D 20:05 В общем, я знаю, что завтра будет гонка. Можешь меня отвезти туда, пожалуйста-пожалуйста? 20:05 Брат опять с собой брать не хочет, а никто из знакомых не может. Т~Т И это не очень проблематично. Это небольшая помощь, услуга за услугу, и у Хэ Сюаня не возникает желания быть мудаком без причины, поэтому он соглашается. 20:07 Напишешь адрес. В одиннадцать вечера следующего дня он стоит у указанного дома. Курит он нечасто, только если предчувствует, что кто-то намеревается нарушить его внутренне спокойствие. Он был почти уверен, что Циньсюань захочет обсудить, что между ними произошло. Но на очередное удивление нет. Младший Ши выпархивает из здания, его длинные кудри раскачиваются при походке. Он останавливается в легкой растерянности, пытаясь вспомнить, как выглядит нужная машина. Хэ Сюань слегка нажимает на газ, заставляя машину немного взреветь; достаточно, чтобы Циньсюань услышал. Он запрыгивает в авто, тут же опуская козырек, чтобы посмотреться в зеркало и поправить подводку на глазах. По-хозяйски, вальяжно, будто он в этой машине не в первый раз. — Хэ-сюн, спасибо ещё раз! Ты же не против, что я так тебя зову? Хэ Сюань потратил несколько секунд, рассматривая его. Непохоже, что Циньсюань собирается что-либо обсуждать и.… это удобно. И Хэ Сюаню это подходит. Он снова слышит ненавязчивый аромат вишни и замечает те же блестки на лице, слегка переливающиеся при свете ночных фонарей. — Мне без разницы. Черновод выбрасывает окурок в окно и трогается с места. Далеко не всем мужчинам идет макияж, но Циньсюань не выглядит странно или несуразно; ему идет. На светофоре Хэ Сюань усмехнулся. — Ты вроде говорил, что брат у тебя строгий. Циньсюань отвлекся от бессмысленного разглядывания города, пытаясь понять, что Черновод имеет в виду. После все-таки замечает жест, указывающий на его ноги. Ну да, открытую одежду он любил. Циньсюань хихикает, проводя пальцами по рванной кромке коротких джинсовых шорт. — Он не знает. Ушел к партнерам по работе, на гонке его не будет. Хэ Сюань приподнял брови. А вот это уже была весьма ценная информация. Если благодаря наивности и глупости младшего Ши можно будет спокойно подкопать под Вихря... — О, это для запуска реакции закиси азота? Сколько баллонов обычно ставишь? Ну может он не настолько глупый, как Черноводу изначально показалось. — Два. Ты разбираешься? Циньсюань пожал плечами и снова посмотрел в окно. — Я много времени проводил с механиками брата. Было любопытно. Хэ Сюань хмыкнул. Он был удивлен, что Циньсюань вообще интересуется этим; тот не создавал впечатление человека, любящего возиться в мастерских. Похоже, его мысли слишком сильно отражались в его взгляде. — То, что у меня сделан маникюр, еще не означает, что я боюсь испачкаться. Хэ Сюань ничего не ответил. Была в этих словах правда, да и Черновод сам сделал выводы, практически ничего о парне не зная. Уже скоро они подъехали к скоплению людей. Снова громка музыка, снова ставки, деньги, выпивка. Толпа расступается самостоятельно, пропуская черное авто вперед. До гонки еще есть время. Хэ Сюань уже высматривает взглядом потенциальных соперников, забывая о пассажире. Из транса его выводит легкое прикосновение ногтей к его ладони на рычаге передач. — Удачи, Хэ-сюн. Циньсюань ловко выскальзывает из машины, не давая времени на ответ, но сейчас Черновод об этом не очень беспокоится, хотя фантомное прикосновение остается на коже еще пару секунд. Он тоже выходит и продолжает окидывать взглядом соседние машины. — Это разве не тот пацан? Хэ Сюань ненавидит то, насколько тихо Хуа Чен может подкрадываться. Он уже курил, облокачиваясь на черный капот. — Это не важно. Ты едешь? Кровавый дождь смахнул пепел с сигареты и посмотрел в другую сторону, будто кого-то выискивая. Черновод никогда много о себе не говорил в любом случае, так что допытывать его бесполезно. — Не-а, не сегодня. Можешь забирать лавры. — Не веди себя так, будто делаешь мне одолжение, — Черновод фыркнул и посмотрел в сторону, почти сразу встречая знакомое лицо. Хотелось бы увидеть, как Хуа Чена отчитывают, но он решает побыть другом. — И там Се Лянь. Который не любит, когда его возлюбленный курит. Возможно, Хуа Чен бы и съязвил еще, но сейчас ему срочно надо было избавится от сигареты, которую Хэ Сюань рефлекторно перехватил и хмыкнул. Ему же лучше, сам он покупает дешевые, а тут и разжиться можно. —Сань Лан, я везде тебя ищу! О, привет, Хэ Сюань. Хэ Сюань кивнул в ответ на дружелюбное приветствие, оторачиваясь, чтобы не наблюдать любовные нежности. Он затянулся и пробормотал: — Водяного Вихря сегодня не будет. Его младший сказал. Хуа Чен кивнул, все еще держа Се Ляня в объятиях. — Не лез бы ты в это. Ши Уду явно не обрадуется, если увидит, что его брат ошивается с тобой. Как будто бы Хэ Сюань не может решить это самостоятельно. Хуа Чену следовало бы помнить, что им давно не шестнадцать и в его наставлениях тут больше никто не нуждается. — Разберусь. Он запрыгнул назад в машину, пригоняя ее к линии старта.