Golden radiance

Небо было серым, как грязный асфальт после дождя, без единого проблеска солнца. Хэ Сюань в сотый раз прохрустел пальцами, опираясь спиной на холодную кухонную столешницу. Он пытался думать сидя, но в итоге подскакивал каждые две минуты и после заставлял себя снова сесть, так что он просто решил оставить это. Обычно на уведомления у него стояла только вибрация, но сейчас он отключил и ее; Циньсюань, непривыкший к игнорированию, продолжал присылать сообщения. Хэ Сюань не был настроен на разговор сейчас. Возможно, он пытался избежать режущей правды, которую мог услышать. Он должен был подъехать к гаражу еще полчаса назад, но оттягивал, будто бы за эти несчастные тридцать минут можно было найти решение проблемы и прийти к Хуа Чену уже с вердиктом. Оставался вопрос, каким. Все указывало на то, что Ши Циньсюань действительно мог просто помогать брату. Оттого и их случайная встреча, заигрывания, сообщения, попытки втереться в доверие. «…ты всегда казался каким-то... Несчастным.» Было ли и это притворством? У Хэ Сюаня не укладывался в голове такой итог, что-то не сходилось, и он поморщился. Когда он прикрыл глаза, перед ним встала картинка с мягкой, одаренной солнцем, улыбкой Циньсюаня. В ней не было ни снисходительности, ни скрытой злобы. И Хэ Сюаню хотелось верить, что мысль о невиновности Ши младшего, пока что имеющая место только в самой глубине его сознания, была правдивой. В мастерской как всегда пахло бензином и маслом, столы уже давно никто не пытался оттереть от непонятной грязи, да и вообще, все, кто сюда заходили, давно приучились не соприкасаться с любыми поверхностями, чтобы не испачкаться. Железная дверь скрипнула, когда Хэ Сюань закрыл ее за собой. Что дом Хуа Чена, что квартира Черновода имели охранные системы и сигнализации, но гараж они решили не менять от слова совсем, дабы сохранить воспоминания в первородном виде. Теперь им это аукнулось. — Черновод. Хэ Сюань ненавидел этот тон. Когда Хуа Чен пытался казаться более устрашающим, чем он есть на самом деле. Может на ком-то этот прием и срабатывает, но Хэ Сюань знает его слишком долго, чтобы всерьез испугаться. — Я бы никогда не стал сомневаться в тебе, но у меня нет ни единой причины доверять этому подростку, — скрещенные на груди руки выдавали раздражение Кровавого Дождя, которое он мог успешно скрыть, но определенно не собирался этого делать. Хэ Сюань потер глаза. Циньсюань, благодаря своей инфантильности, порой действительно казался младше, чем он есть. — Хуа Чен, ради бога, он наш ровесник. — Тогда почему он не возьмет и не признается по-взрослому в краже? У него не было времени поговорить об этом с Циньсюанем. Точнее, время было, но он предпочел стоять столбняком и игнорировать любые попытки Ши связаться с ним. Черновод и сам был зол на него, но что-то в груди сжималось каждый раз, когда он позволял себе думать, что тот действительно виновен в исчезновении баллонов с закисью, необходимыми для гонки. — Потому что он ничего не крал. Хуа Чен вздохнул и подошёл ближе к Черноводу, положив руку на его плечо. —Ши Уду — его брат. Его семья. Я все понимаю, но ты действительно считаешь, что он выбрал бы тебя? Хэ Сюань поморщился. Его напрягали хуаченовские псевдоораторские способности. Умом он понимал, что братья Ши вполне могли работать заодно, но эти слова все равно заставили его ощутить холодный пот на спине. — Я бы выбрал тебя, потому что ты — моя семья, — Хуа Чен убрал руку, заметив, что это не возымело никакого эффекта. Ладонь Хэ Сюаня непроизвольно сжалась в кулак. В последнее время он все чаще испытывает гнев или раздражение, хотя до этого у него не возникало трудностей с тем, чтобы относится к какой бы то ни было ситуации флегматично. Что-то стало мешать его рациональности. Возможно, в данную минуту такие эмоции вызвала речь Хуа Чена. Семья? О да, их «братство». Раньше, пусть с опаской и сомнением, он бы мог использовать это слово в отношении них, но сейчас Хэ Сюань все больше чувствовал себя тем пятнадцатилетним подростком, которому снова приходится полагаться только лишь на себя. — Ты бы выбрал Се Ляня. Он знал, что его слова были фактом, а не предположением по тому, как ответа на них не последовало. Хэ Сюань развернулся и достал из кармана ключи от машины. Кровавый Дождь не стал его останавливать, но тем не менее окрикнул: — Спи ты с кем хочешь, я ни слова тебе не говорю, но доверять потенциальному врагу перед гонкой я тебе не позволю, — он тяжело выдохнул, без труда возвращая привычный надменный вид. Его голос стал ниже. — Заикаться про Се Ляня тоже. Хэ Сюань потратил почти все самообладание на то, чтобы не издать раздраженный стон. — Я нахожусь буквально в том же положении, так какого черта ты заставляешь меня делать выбор между вами и ним? — Он развернулся, крепко сжимая в руках брелок. Любовь Хуа Чена и Се Ляня могла бы оказаться глупой историей, но они стали крепким тандемом. Хэ Сюань порой уверен, что Кровавый Дождь без дрожи в руках готов убить любого, кто посягнет на его возлюбленного. И раз за разом наблюдая за этим, Черновод позволил себе думать, что возможно и он однажды будет способен на такое. Хуа Чен помрачнел и облокотился на машину. — Не сравнивай. Сколько я знаком с гэгэ и тобой, и сколько ты знаком с ним. Хэ Сюаня начало раздражать, что они оба будто нарочно избегают имен. Он не ответил и на этот раз его никто не удерживал от того, чтобы сесть в авто и уехать. Телефон на пассажирском сиденье продолжал мерцать, оповещая о пропущенных звонках. Он знает, что сам запустил эту цепочку, и если бы он игнорировал Циньсюаня чаще, то сейчас не вызвал бы у того такого беспокойства. Надо было решать, где в срочном порядке найти нужный газ, что было крайне затруднительно: в их стране использование закиси азота еще не стало настолько популярным, чтобы достать его было так легко. Именно поэтому у Хуа Чена был специальный поставщик, но гонка назначена через два дня, они никак не успеют доставить все вовремя. Хэ Сюань не помнил дорогу к лифту и как нажимал на кнопку нужного этажа. Опомнился он лишь у двери, не моргая пялясь человека, переминающегося с ноги на ногу и давящего неловкую улыбку. Черновод скрипнул зубами. — Ты что здесь забыл? Циньсюань шумно вдохнул через рот, будто собирался что-то сказать, но промолчал. Некоторое время он кусал внутреннюю сторону щеки, а потом все же заговорил. — Я тебе звонил, но меня перекидывало на голосовую почту, я подумал... Хэ Сюань не стал дослушивать и демонстративно шумно провернул ключ в замке, открывая дверь. Он уже разувался, когда заметил, что Циньсюань так и стоит у порога. Черновод многозначительно приподнял брови в немом вопросе и только тогда Ши, издав тихое «ой», вошел в квартиру. Холодная серая плитка на полу обжигала босые ноги Циньсюаня, поспешившего оставить свои босоножки у коврика. Полузадернутые шторы задавали мрачную атмосферу, и если обычно Черноводу было бы комфортно в такой обстановке, то сейчас он отдернул их, пуская свет в комнату. Он повернул голову, встречая любопытный взгляд напротив. Видеть Циньсюаня таким было непривычно. До этого момента они никогда не вели серьезных разговоров; это вообще был первый раз, когда они говорили как знакомые люди, а не просто те, чьи параллельные прямые неожиданно сошли с курса и пересеклись. — Ты не отвечал на сообщения. Я уже было подумал, что ты слился, — Циньсюань наконец договорил и усмехнулся с легкой горечью в голосе. Он облокотился на стену, оставив руки за спиной. В присутствии Хэ Сюаня ему было спокойно, даже если тот и был настроен не очень доброжелательно. Черновод сделал глубокий вздох, будто подбирая слова. Он остался стоять чуть поодаль, ближе к окну, отвлекаясь на что ни попадя, цепляясь взглядом то за детвору, гоняющую мяч далеко внизу, то за пыль на подоконнике. — Кое-что случилось, и я хочу узнать, в курсе ли ты, — следуя его плану, если Ши как-то связан с тем, что ему рассказывал Хуа Чен, он себя выдаст. Хэ Сюань не собирался раскрывать все карты сразу, хотел посмотреть на реакцию, но взгляд Циньсюаня был буквально обезоруживающим. Он подошел ближе и прикоснулся теплыми пальцами к бледной скуле, не отрывая взгляда ни на секунду. — Что произошло? — Его голос был достаточно тихим, чтобы успокоить, но тот вовсе не осторожничал. Скорее всего, он ничего не знал. Хэ Сюань выдохнул и прикрыл глаза, не заметив, как наклонил голову, встречая прикосновение. Он чувствовал, будто на огромную дыру внутри него стали медленно накладывать швы. Это было так странно, ведь он заметил Циньсюаня еще в их первую встречу и иногда ему казалось, что если на той вечеринке он и должен был делить с кем-то ту ванную комнату, то только с Ши. Другие лица просто не проецировались воображением. После нескольких секунд молчания он все же решил рассказать. — Утром мы обнаружили, что закиси в гараже нет. Мы предполагаем, что баллоны были украдены. Следующая поставка только через неделю. Гонка с твоим братом не была запланирована, любая другая тоже. Мы не думали, что в ближайшее время они вообще нам пригодятся. Циньсюань застыл, будто ожидал услышать что-то другое. — Гонка с моим братом? Когда? — складка пролегла меж бровей Ши, а рука медленно и безвольно опустилась вниз, лишая Хэ Сюаня тепла. — Ты не знаешь? Он тебе не рассказывал? — Нет, с чего бы, — Циньсюань стал теребить эглеты своей толстовки. — В тот день он сказал только что ему не понравился разговор с тобой. Я не придал этому значения, подумал, что это он просто от злости. В голове Черновода постепенно начинала складываться общая картина. Ши Уду следит за своим братом как за зеницей ока, но в свои дела не просвещает и держит дистанцию. — А, да, и сегодня утром он видел, что я нервничаю и жду сообщения, понял, что от тебя, и сказал... — Циньсюань прикрыл глаза, стыдясь произносить слова брата в слух. — Сказал, что ты не тот, каким я тебя вижу. Что тебе все равно. — И ты поверил ему? — вопрос вылетел раньше, чем Хэ Сюань успел подумать. Но, с другой стороны, ему не было все равно, проблема была в том, что он сомневался. — А ты подозревал меня в краже? — Циньсюань не был глуп, хоть и часто вел себя легкомысленно. Сначала игнорирование сообщений, непривычный тон, потом новость об ограблении. Нетрудно было догадаться, что подозрения Хэ Сюаня пали на него. Черновод тяжело выдохнул и потер переносицу. Он не любил долгих и серьезных разговоров, его это всегда быстро утомляло. — У нас нет причин доверять друг другу, — это была правда, хоть и неприятная и никто из них двоих не хотел это слышать, но для Хэ Сюаня это имело смысл. Ведь если даже он уже поступился своими принципами из-за кое-кого, это не значит, что он окончательно уйдет под воду с головой и забудет о своих правилах доверия. — А я все равно решил поверить, что тебе не все равно и пришел, Хэ-сюн, — Ши снова улыбнулся, а Черновода на секунду окатило холодным потом. Похоже, даже если он не собирался лезть в эту воду, утопят его там насильно. Его поражало, как Циньсюань мог так быстро вернуть беззаботность и шаловливую улыбку на свое лицо. Для Хэ Сюаня казалось безумием доверится человеку, которого он знал только по нескольким встречам. Но несмотря на это, что-то в Циньсюане заставило почувствовать, что Черноводу можно довериться. Он ждал, что Хэ Сюань сделает тоже самое. —Хэ-сюн, — он снова подал голос и взял руку Хэ Сюаня в свою. Даже спустя несколько секунд он не почувствовал реакции и уже хотел убрать руку, но тут их пальцы переплелись. Циньсюань улыбнулся и снова поймал взгляд напротив. — Я прошу мне поверить. Я помогу вам, мы найдем того, кто замешан в краже. Некоторое время Хэ Сюань просто молчал, все еще держа руку Ши в своей, не замечая, что сжимает ее сильнее из-за своих волнений. Циньсюань хочет помочь и им бы это не помешало. Он решает оставить внутреннюю борьбу, ему очень не хочется разбираться еще и с этим. — Хорошо. Ши резко поднимает поникшую голову и в его глазах словно загораются маленькие искорки. Циньсюань привык, что ему не позволяют ни во что ввязываться и Ши Уду ни за что бы не согласился принять его помощь, но Хэ Сюань вовсе не похож на его брата. Он дает ему выбор и ту свободу, чувство которой и зацепило его в первую очередь. Он не смог сдержать порыва и крепко обхватил Черновода, зарываясь носом в место между его шеей и плечом. — Спасибо. Хэ Сюань слегка приподнял брови, не совсем понимая причину благодарности, и неловко опустил руки на спину Циньсюаня. —Ага. Они стояли так еще где-то с минуту. Черновод на пробу поднял руку вверх и провел пальцы сквозь кудряшки Циньсюаня. Его волосы были мягкие на ощупь, а при такой близости еще ярче чувствовался сладкий вишневый запах. Их тела уже испытывали подобную близость, но души — впервые, и для Хэ Сюаня это ощущалось непривычно, хотя и приятно, а комфорт, заметно испытываемый Ши Циньсюанем, был достаточно заразительным и Черновод почувствовал себя увереннее, опуская руку на изгиб чужой талии. — Я должен позвонить Хуа Чену, — он слегка отстранился и в это время почувствовал почти невесомое, щекочущее прикосновение к шее. Он сглотнул и понял, что видимо так называется то чувство, когда сердце якобы пропускает удар. Циньсюань лишь кивнул в ответ и, задержавшись еще на пару секунд, все же ушел в сторону дивана, пряча легкий румянец на щеках. Хэ Сюань вернулся к окну и набрал нужный номер, расстегивая верхнюю пуговицу темной рубашки. Ответили с пятого гудка. — У меня никаких новостей. Есть что-нибудь? — Я поднял своих людей, к гонке все будет в лучшем виде, — Хуа Чен звучал расслабленно и обыденно, как в прочем то и всегда. — Но я все равно хочу найти ублюдка. От их недавней ссоры будто не осталось и следа, в общем большинство конфликтов они так и решали, молча забывая. Черновод не стал расспрашивать, как и ценой чего Кровавый Дождь все устроил; за долгое время общения с ним Хэ Сюань понял, что предпочел бы не слышать некоторые ответы, так что он просто вернулся к последним словам: — Ты же понимаешь, что это бессмысленно? Ты предлагаешь явиться к старту и спросить, не крал ли никто баллоны с азотом за последние три дня? Они ведь даже ничем не помечены, — Хэ Сюань облокотился спиной на подоконник, наблюдая за Циньсюанем, которым по-домашнему уютно устроился с ногами на диване. Молчание на том конце затянулось. — И? В трубке послышался хуаченовский смешок, заставивший Черновода заподозрить неладное. — Ну вообще то, гэгэ как-то рассказывал, что мы с тобой по пьяни поспорили, якобы на моей тачке давление в шинах слишком низкое, пошли проверять, а в итоге... Хэ Сюань закатил глаза, услышав смех в очередной раз. Лично ему сейчас смешно не было. — Дальше? — Он спросил с едва заметным раздражением и принялся наматывать круги по комнате. — Он наблюдал, как мы лепили наклейки с покупных яблок и бананов куда попало и, по его словам, в тот момент нам было очень весело. Я уверен, такая идиотская идея могла прийти в голову только тебе. Он резко остановился посреди комнаты и моргнул несколько раз. Порой ему казалось, что Кровавый Дождь бывает серьезным только когда это нужно ему самому. Хэ Сюань поморщился, будто только что услышал несусветный бред. — Какие еще наклейки с бананов? Типа как те из магазина? Погоди, что ты вообще... — Черновод сел на диван и собирался по привычке потереть глаз, но рука Циньсюаня его остановила и тот осуждающе покачал головой. Хэ Сюань выдохнул и решил умолчать, что такая затея, по его мнению, могла принадлежать только Хуа Чену и он даже не удивится, если окажется, что тот делал это в одиночку, ведь Черновод такого вообще не припоминал. Хэ Сюань никогда не был легким на подъем человеком, так что безудержного веселья на том конце провода не разделял. — Больше ничего сказать не хочешь? — Слушай, как думаешь, а если мы эту идею возьмем в качестве лейбла… Хэ Сюань не стал слушать дальнейший издевательский смех и отключился. — Ну что там? — Над ухом раздался звонкий голос и Хэ Сюань откинулся на диванные подушки. Циньсюань тут же пристроился у него под боком. — Ничего, но Дождь где-то достал закись. Понятия не имею откуда, но можно считать, что проблема решена. — Получается, хорошие новости. Черновод только хмыкнул в ответ и перекинул руку через Ши, чем тот сразу же воспользовался и улегся на чужую грудь. Он принялся водить кончиками пальцев по шее Хэ Сюаня, вызывая легкую щекотку. Молчание затянулось и Черновод расценил это как неловкость. — Тебя подбросить? Циньсюань встрепенулся и отпрянул от него, нелепо замахав руками в воздухе. — Точно, у тебя ведь, наверное, полно дел, — он нервно усмехнулся и собрался встать, но крепкая ладонь перехватила его тонкое запястье. Хэ Сюань проклял себя за импульсивное действие, ведь теперь они пялились друг на друга, и особенно из строя выводил непонимающий взгляд Циньсюаня. — Вообще то нет, то есть да, но они несрочные, — Хэ Сюань зачем-то представил, что остается в квартире один и эта мысль его впервые не обрадовала. Ши моргнул несколько раз, все еще разглядывая Черновода, будто думая над его словами. Тот уже ослабил хватку и теперь не знал, куда деть руки. — Я… доеду сам. Хочу еще кое-куда заскочить, — они оба быстро кивнули друг другу и Циньсюань все же поднялся, поправляя футболку. Уже обуваясь под пристальным взглядом Хэ Сюаня, он решил, что обязан сказать: — Я приду на гонку. Хочу посмотреть. Хэ Сюань опомнился от раздумий и удивленно приподнял бровь. С одной стороны, если бы не младший Ши, ему бы вообще не пришлось в это ввязываться, но с другой — за кого Циньсюань будет болеть? Он лишь кивнул в ответ и уже протянул руку к двери, когда почувствовал прикосновение губ к своей щеке. Циньсюань хихикнул, сам открыл дверь и, махнув рукой на прощание, убежал в сторону лифта. Черновод ощутил дежавю. Когда Хэ Сюань закрыл дверь и бросил взгляд на зеркало в прихожей, на своем лице он заметил едва заметную улыбку.

***

Циньсюаня не отпускало чувство, что происходило что-то неладное, поэтому прежде чем пойти домой, он решил найти брата в его гараже и поговорить с ним, как он обычно делал, если на душе было тревожно. Нащупав выключатель, он поморщился от яркого света и вошел внутрь. — Брат, я все понимаю, но мог бы и рассказать, что собираешься на заезд с Хэ-сю…С Хэ Сюанем, — глаза привыкли, Ши огляделся. — Брат? В мастерской никого не оказалось. Циньсюань был уверен, что найдет Ши Уду тут, но видимо ошибался, хотя машина была на месте. Он прошел дальше. Громкий звук заставил Циньсюаня испуганно ахнуть и ему пришлось резко нагнуться, чтобы спасти падающую вещь, которую он до этого задел ногой. — Эх, нет бы до угла донести, чтоб никто не споткнулся... Поставив резервуар на место, он хотел было уходить, но взгляд зацепился за странную наклейку на нем. Слишком яркая и приметная, совсем не к месту, будто бы с прилавка продуктового магазина. Взгляд Циньсюаня забегал по сторонам, замечая второй баллон с похожими наклейками. Он слышал разговор по телефону и хорошо помнит, из-за каких наклеек Хуа Чен так рассмеялся. Кто бы мог подумать, что это действительно могло пригодится. Голоса снаружи помешали в полной мере осознать произошедшее. Кто-то пришел. Циньсюань сразу же бросился к задней двери и, юрко вынырнув из мастерской, спрятался за ней. Маленькая щелка, которую он случайно оставил, позволяла слышать чужой разговор, но он не интересовал Ши от слова совсем. Он закрыл рот одной рукой, чувствуя, как на нее капнула одинокая слеза обиды. Он бы никогда не подумал, что авторитет брата упадет в его глазах с такой скоростью.