Гоферов отпрыск

- Просыпайся, рош-шели, а то всё самое интересное проспишь. Ноа просыпается легко - точно Морфей только и ждал того, чтобы разомкнуть свои объятья над ним. И в теле - тоже лёгкость необычайная, только душа его от полёта заземляет. В кроваво-алом мире, тьма Зары оживает сильнее, чем в реальном, буквально расправляя крылья. Ноа встаёт, ощущая, как баюкающие его, точно колыбель, ветви, сожалеюще, но покорно выпускают его. Вены, что они питали, тот же смыкаются, не давая ни единой драгоценно-алой капли покинуть его. Ноа обводит кровавый купол взглядом, щурясь по привычке от отсутствия очков. - А второй где? Вы же как попугаи-неразлучники в последнее время, вместе меня клюёте. - Аз? - Зара взмахивает туманными крыльями, поясняя: - Снаружи, естественно. Кто-то же должен за вами приглядывать, пока вы здесь лежите? - Вы?! - Ноа щурится, а затем бросается вперёд, едва удерживаемый Зарой за плечи, чтобы не сорваться вниз, опознав среди алых вод тёмно-вишневую точку. Лэйн. - Тишшше, рош-шели, тишшше.. - мягко шипит Зара, удерживая его за плечи. - Мы скоро спустимся, но, может, для начала, освободишь девочку? - она указывает когтем куда-то вниз, и Ноа только сейчас замечает металлическую цепь, ласковой змеёй обвившей запястье, уходя куда-то за спину. Ноа поворачивается за ней следом, и не может удержатся от возгласа: - Что за хренова Матрица?! Зара за его спиной хихикает, точно также, как на каждом плохом фильме, просмотренном вместе, когда Ноа заводил свою нёрдовскую шарманку. Цепь ведёт в сплетение ветвей, где под тонкой прозрачной плёнкой, в рубиновой капсуле, покоится девушка, точно младенец, ожидающий в утробе рождения. - И? Таблетку будешь давать ей, Избранный? Шипя, Ноа подходит к капсуле ближе - Жаль, ложки нет, дал бы тебе… по лбу! Ноа, на пробу, касается упругого купола, но и этого достаточно: тот словно рассыпается под его ладонью, влага исходит на пар, и ветви выпускают девичье тело. Подхватить её математик не успевает, та сама группируется, приземляясь перед ним на одно колено, и, когда кровь окончательно высыхает, Ноа выдыхает: - Кира… Нет, это уже не Матрица, а Терминатор: едва красная пелена спадает, становится видно, что всё тело девушки словно отлито из металла, а цепь завершается широким обручем на её шее. Кира распахивает сверкающие, лишенные как радужки со зрачками, так и разума, глаза, смотря на него в немом ожидании. Зара, снова оказавшаяся за плечом, шепчет: - Прикажи ей следовать за тобой, а то она и с места не сдвинется. - Зачем мне ей приказывать, она свободный человек, может действовать сама как захочет. - цедит, скорее, из противоречия, Ноа. Он многого, очень много пока не понимает, но ведь не зря же цепь от ошейника - в его руке? Зара цыкает ему прямо в ухо. - Технически… уже нет, как и времени всё объяснять. Раз уж нам так повезло, надо спешить. Но слышит её танцующие шаги, когда она отходит, и, закатив глаза, Ноа приказывает Кире: - Вставай и следуй за мной. Невыносимо, зубодробительно-текучим от раболепия и плавности движением встав, Кира подходит ближе, становясь его третьей тенью. Зара с улыбкой подаёт ему руку, и они начинают спуск. Гладкие, как лозы, ветви сами сплетаются в пологий склон под его ногами. Ноа, как может, следит за Лэйн, ступающей по кровавой глади между странных предметов и явлений, вызывая рябь на воде и эхо чужих голосов вокруг себя. Ноа морщится, улавливая отголоски: на диво чёткие, врезающиеся в мозг не только звуками, но образами, запахами, эмоциями. - Где мы? - Полагаю, это можно назвать Лимбом - пограничье сна и реальности, разума людского и отродьего. Буферная астральная зона группового подсознательного. Нам очень повезло сюда попасть. - Повезло?! - возмутился Ноа, на что Зара указала когтем на Киру. - Конкретно говоря, ей. Если ты не будешь задаваться дальше трансцендентными вопросами и поторопишься, то мы сможем значительно сократить срок её спасения и сопутствующий ущерб. Ноа ускорил ход, заставляя древо прямо на ходу отращивать ступени, но с допросом не закончил. - Насколько сократить? - По моим расчётам, с нескольких лет - до полумесяца, и с почти полной амнезии и контузии - до пары духовных меток. Полностью, конечно, ничего не исправить, но минимизировать травмы… Вот теперь Ноа поджал губы, переходя на бег. Вскоре они спустились к самым корням, и Зара, взлетев, начала облетать древо по кругу, пока не поманила их за собой. - Сюда! Ноа спустился к подножью и увидел ещё одну Киру, ту самую, как он помнил: изувеченную, в крови и мокрой одежде… с кровавой прорехой на груди. При взгляде на неё, в голове вспыхивает боль от охватившего стыда и отчаяния, но Зара касается плеча и это стихает, но не проходит полностью, сменяясь навязчивым рефреном чужих голосов и болей. - Прикажи ей поглотить её. Ноа резко поворачивается к её лицу, такому близкому, такому дорогому, и одновременно - чужому в клыкасто-тёмной улыбке. - Ноемзара… - Да брось! - закатывает та золотые глаза. - Обманывать мне тебя сейчас никакой выгоды! Ты же потом меня вечность игнорировать будешь, а мне этого совсем не надо, иначе Аз победит! - произносит так, и тут же захлопывает рот ладонью. Осознание приходит лишь парой секунд позже. - Победит в чём? - елеем цедит Ноа, на что та едко выдыхает. - В нашем с ним споре. А большего ты не услышишь. - она ведёт когтями по шее, и Ноа видит как следом вспыхивает золотое, до боли, до безумия знакомое письмо из Книги от которого он мгновенно отворачивает взгляд, чтобы не сойти с ума ещё сильнее. Он делает несколько вдохов, приходя в себя, а после машет рукой, левой, с цепью, командуя. - Поглоти её. Кира подходит ближе к себе, наклоняется в плотную, а затем медленно, точно ртуть, начинает единой волной живого металла сливаться с собственным телом. Несколько мгновений спустя, Кира становится единой: почти-живой, но целиком из металла. Вскользь Ноа замечает, что ветви тоже изменились: теперь они мягко поддерживали её тело, нисколько не напоминая прежние удушающие силки. - Отлично, с месяц подождём для надёждности, а там уж… - Зара ведёт над цепью когтями, довольная донельзя, а Ноа хватается за голову: стоило Кире, живой стене, исчезнуть, как эхо начало усиливаться, давить чужой болью со всех сторон. Единственное, что было громче этого, взолнованное, искристо-живое, как индиговая молния в багровой вышине: - Ноа! - Лэйн! - Ноа рвётся на звук, но в плечи врезаются когти. - О нет, рош-шели. Я не ревнива, не подумай, просто… Они и так увидели много. Пора! Хлопок, её крылья рывком поднимают их высь, и Ноа жмурится, чувствуя, как глаза начинает заливать свет. Руки аж сводит от напряжения. Ноа моргает, замечая, как каждая из них держит чужое запястье, не давая Дмитрию ударить ножом Лэйн в живот, а Грегу - уже себя. Ноа дёргает головой, ударяя Грега лбом в лицо, заставляя со стоном упасть на спину, одновременно разжав кисть отводит локоть назад, ударяя генерала, и только когда прямая угроза миновала, убирает Лэйн себе за спину для защиты, рыча: - Какого хрена здесь происходит?! - Ругаешься, значит, очнулся?! Помогай давай! - рявкает Пилеон, пытаясь прикрыть окно от лезущих в вагон отродий. Ноа выдыхает сквозь зубы, но перешагивает через тела, доставая нож. Ладно, выживем - разберёмся!

***

Анна, облизав губы, моргнула пару раз, выдыхая, пытаясь хоть немного перевести разговор в менее опасное русло: - Кто… кто такая Зара? Все, кто смог разобрать это имя в её шёпоте, вздрогнули, пуская волну воспоминаний, заражая других: “ С каждым шагом пустота внутри ширится, скалится обломками рёбер, гложит кости звенящей тишиной. Звуки есть, но где-то там, далеко-далеко, где существуют тепло, безопасность, жизнь.. Дверь щерится выломанным с куском полотна замком, скрипя с натугой, как в агонии, но… пусто. Пусто до ужаса, до рвущегося из нутра крика, до горького, беспамятного шёпота. Люди обступают, трогают, тормошат, но его - нет, уже нет, пока голову не пронзает память, и тело рвётся, рвётся дальше, и вопль наконец-то разрывает оцепенения разума: - Зара! Его дом, его крепость словно горит под ногами, когда он вырывается из чужих рук, рыча и взывая к единственной, что может его успокоить и утешить. - Зара! - крик застревает в глотке, безмолвие душит, стягивает гаротту на шее, медленно, мучительно, обречённо на жизнь. Рассудок, безуспешно пытающийся зациклиться на чём-то ещё, кроме боли, выстраивает прошлое заново: Здесь - она вырывалась, даже успела разбить глупую, подаренную кем-то из сослуживцев, вазу об чужака. Здесь - рванула вперёд, но её схватили сильнее, и она как могла, цеплялась за косяк, оставляя царапины, а здесь… Зара ему почти неделю клевала мозг о том, что хочет над кроватью несколько полочек для мелочек и книг вместо картин или панно. В конце же недели просто вручила ему сами полки, заказанные онлайн, и вешали их вместе. Чуть не поругались до смерти, он еда не лишился пары пальцев, и в итоге книг на полках оказалась столько, что Зара смеялась, что когда-нибудь они рухнут, и они под их весом точно умрут в один день… Не вышло… Какую… какую силу нужно было иметь, какую жестокость, чтобы живого человека, девушку, бросить - точно куклу, прямо в стену, ломая древесину и кости? И зачем? Зачем?! ЗА ЧТО?!! - ЗАРААА!! Колени надламываются с хрустом земной коры. Взгляд дрожит от ало-золотого марева безумия. Руки, чужие, не те, не её, хватают его, оттаскивают, обнимают, укутывают в что-то, но… Пусто. Как же пусто… И тихо. Только кровь мучительно-звонко разбивается об пол падая с обвязавшего змеёй запястье креста. Её светлые волосы от неё такие яркие, почти вишнёвые. Если бы Зара видела, ей бы наверняка понравился новый оттенок…" Ноа уже набирает воздуха в грудь для ответа, но Лес внезапно его опережает, кивает в сторону математика, произнося: - Зара - жена Ноа. - Что?!