Гоферов отпрыск

Браво, Лестер, просто браво! И это даже не раздражение, нет - Ноа искренне им восхищён и… даже рад, что это был он. Потому что своим ответом Лестер дал ему карт-бланш на огрызание. Ответь он сам, и допроса было бы не избежать, а так - можно просто и с удовольствием отыграть паскуду с ущемлёнными раскрытием тайны эго. Это куда легче, чем быть честными со всеми разом. Да и после скандала идиотов, лезущих к нему с распросами, не найдётся. Лэйн лишь моргает, поворачиваясь к нему, и Ноа почти предвкушает новую главу агонии от её взгляда, но в её глазах нет ни осуждения, ни чего-либо, что могло причинить ему боль. Она чуть крепче сжимает его руку, словно говоря, что в этот бой они вступят вместе, и Ноа со смешком выдыхает, прикрывая глаза. Прислоняет её костяшки сначала к лбу, а затем - к губам, и, пока гул вопросов не стал оглушающим, встаёт, поворачиваясь к остальным. - Да, всё верно. Зара - моя жена. - То есть, ты - женат? - всё ещё несколько отупело тянет Грег, и Ноа фыркает. - Я - вдовец. После такого не выживают. - он складывает руки на груди, обводя других взглядом - Почему ты ничего не говорил об этом? - спрашивает Анна и Ноа фыркает. - А зачем? Чтобы вы меня в своё племя искалеченных прописали? Мы тут все - ментальные инвалиды от потерь близких и комплекса выживших! Вы потому все к Нику и тянулись, потому что он из нас наименее травмированным был. А как только перестал быть “солнышком” - тут же шарахаться начали, как от прокажённого! - Ты же сам так с ним поступил! - воскликнул Грег, но зря, ой, зря. - Потому что в первый же день, как дал ему снотворное с успокоительным - он меня послал. Совершенно здравое в его случае перебежчика и состоянии птср решение! - ответил Ноа, про себя радуясь, что Нику хватило совести не подсыпать раскрошенные таблетки им в еду или питьё. Хотя, учитывая, что он устроил их у Порше… Хм.Нет, что-то тут определённо не так… - Только вот смысл в том, что едва ваше солнышко потускнело и начало напоминать усталые рожи, что каждый день в зеркале видите - он в один миг перестал быть вам нужным. А ведь кое-кто его братом называл, не так ли? О, как же это было просто - просчитать, что окончательно выведет Грега из себя. Почти также просто, как перехватить его кулак у своего лица (в очки метил, гад!), а потом заломить руку за спину, прижимая к стенке вагона, рыча: - Мы все виноваты в том, что он нас предал, хоть и меньше, чем Культ, который и свёл его с ума. То, что кому-то - больно, не означает, что от него нужно шарахаться, потому что собственные травмы не проработал.- он повернул голову, обводя всех прищуренным взглядом. - Я тоже был в плену, и всего на день меньше, но со мной-то вы как обычно общались! И вся разница в том, что Ника вам было жалко, но того спокойствия, что он вам дарил - жальче! - а затем строже добавил. - Конечно, вы лишились того, на кого свои слёзы складывать можно! Да, Зара - умерла, и мне до сих пор пиздец как больно, но это меня не оправдывает и не клеймит. Я такая же скотина, какой и был всё это время, и каждому, кто попытается меня “понять” её смертью и начать жалеть, чтобы свои психозы меня сублимировать, я набью морду! Что до тебя, Грег… Ноа наклонился вплотную, рыча тихо-тихо, так, чтобы услышал только он. - Если ты ещё раз попытаешься на меня напасть… Даже крыса загнанная в угол, отвечает. - математик с удовольствием ощерился. - А я - крыса ещё и бешенная. Сорока уколов у нас не найдётся, придётся ампутировать то, во что вгрызусь. Так что, молись, чтобы это была не глотка - тут даже жгут на шее не поможет. После чего, отпустив парня, Ноа посмотрел на остальных, цыкнул, и ушёл к доктору. Хватит с него этой Санта-Барбары.

***

Такой спокойной Ноа Киру даже во сне после суточного марш-броска не видел. Девушка лежала, беззвучно дыша, лишь едва-едва приподнималась грудь на вдохе. Но… она была жива и это - главное. - Что с ней? - уточнил Ноа у медика. Врач как раз завершал проверять девушку, напоследок приподнимая веки и светя в них фонариком. В первую секунду, когда зрачки по очереди не сразу реагировали на свет, тот словно отдавался в череп лёгкой болью. Мужчина выключил фонарик, и, повернувшись, пояснил: - Сопор. Видимо, вследствие ранения головы, при падении. - Обо что она могла удариться? - фыркнул Ноа. - Там была вода. Врач развёл руками. - Это у вас надо спрашивать. Вы же её вытащили. - Я?! - удивился Ноа. Они с врачом переглянулись, и тот уже начал подходить к нему, чтобы обследовать. Ноа выдохнул, удобнее устраиваясь на свободной койке сидя. - Я этого не помню. Помню, как пытался её вытащить, как из-за чего-то упал следом, помню воду… Про двух галлюцинаций Ноа решил не упоминать, они у него и до падения были. - А вот как выбирался, и как вообще оказался зде… ай! - в ушах мгновенно раздался писк, Ноа отклонил голову, злобно зыркая на врача, мгновенно убравшего от него руки. - Простите. У вас на виске ссадина с гематомой - небольшая, но очевидная. Потерю памяти вы сами подтвердили. Тошнота, головная боль? Ноа прислушался к себе, одновременно вспоминая методичку по первой помощи. - Тошноты нет, есть головная боль, повышенная чувствительность к звукам и свету и… - Ноа выдохнул, признавая. - и повышенная раздражительность, приближенная к откровенной агрессии. - Вам она не свойственна? - поднял бровь врач. - Предпочитаю убивать противника вербально. - цыкнул Ноа. Это, конечно, про людей, не про отродий - с ними разговор короткий. Короче только с культистами, но их Ноа уже за людей и не считал. Врач кивнул, отступая к аптечке. - Всё выглядит, как лёгкая форма сотрясения. Я дам мочегонные для предупреждения отёка и обезболивающие на пару дней - больше просто нет. - вернувшись с таблетками, ответил ему мужчина, передавая лекарства. - Понятно, а.. - Ноа снова повернулся к Кире. - А чем ей можно помочь? Медик поджал губы, но признал честно: - Я уже попытался вывести её раздражителями, но главное, что сейчас она стабильна и её состояние не ухудшается. Всё, что я сейчас могу - поддерживать её тело, пока её сознание борется. Уже хорошо, что она не в коме, но… Ноа поднял ладонь, обрывая его. - То есть, мы можем только ждать. - он опустил веки, выдыхая. Так… Зара говорила про полумесяц - значит, две недели? Что ж, лучше ей ему не лгать.

***

- Не думала, что ты хорошо ладишь с детьми. На самом деле, малышня, которой на станции было, не так уж много, но была, больше интересовались бессмертными. Но Анхею с Пилеоном окружили взрослые, так что, чтобы дети не мешали и не попали под горячее крыло (демон уж точно выглядел так, будто еле сдерживался от подзатыльника), Ноа отвлёк их на себя - всё равно делать, кроме как ждать в уголке или цапаться с отрядом было больше нечего, он свою задумку в первые минуты после прибытия выполнил, пока остальные переодевались. Ноа пожал плечами, маша рукой вслед последнему забранному мальчишке, немного грустно улыбаясь. - Я… люблю их. Дети - одни из немногих, чья глупость меня не бесит. Они неопытны, но точно не тупы и многое понимают зачастую лучше взрослых. - и парой секунд спустя добавил. - Когда нужно заткнуться или спрятаться подальше - уж точно. Пока Ноа говорил, его рука вслепую нащупала руку Лэйн, сжала, а потом снова поднесла к его губам, чтобы было удобно поцеловать каждый пальчик. Лэйн ему не мешала, только прищурилась хитро, произнося: - Как вижу, ты обожаешь целовать. - А ещё кусать, нежить, обнимать, тискать.. - Ноа оглядел жадно девушку с ног до головы и вздохнул. - Склонность к кинестетике в купе с брезгливостью играют со мной дурную шутку. - Хочется прикасаться? - понимающе протянула Лэйн, ведя тыльной стороной руки по его щеке. Ноа зажмурился, потираясь о её руку, выдыхая. - Постоянно. В последние три года мой тактильный голод не только возрос многократно, но и стал перманентным. - в подтверждении, Ноа отступил на шаг, и, подняв руку, прокружил Лэйн вокруг себя и собственной оси, ловко поймав и наклонив после оборота, довольно ухмыляясь. - Кстати, я почти забыл сделать комплимент твоему новому образу: не знаю, как про остальных, но тебе белый очень идёт. Лэй рассмеялась, не спеша вставать или как-то выбираться из его объятий. - Ты будешь хвалить каждый мой наряд? - Если он будет подходить тебе - да. - кивнул Ноа, не без сожаления выпрямляясь и отводя её к скамье. - Но предупреждаю, если будет иначе, это я тоже скажу честно. - В этом я даже не сомневалась. - фыркнула, пытаясь сдуть упавшую на лицо вишнёвую прядь Лэйн. Не вышло, и Ноа с удовольствием заправил её за ухо сам, вскользь огладив порозовевшую кромку, попутно вспоминая. - Честно говоря, что касается поцелуев… это у меня от отца. Он был откуда-то с востока и несколько старомоден в манерах - мама рассказывала, как он первое время пытался встречать всех с помощью поцелуев. - Ноа закатил глаза. - Обычно это рассказывалось в контексте того, что после этих попыток кое-кому приходилось спешно пересматривать собственную ориентацию. - Он настолько хорошо целовался? - хихикнула Лэйн на что математик пожал плечами. - На счёт этого не знаю, но… Он был больше, чем красив. Подобное называют харизмой, но даже этого было мало. Он просто… притягивал к себе людей и взгляды, инстинктивно, как свет искажает картину мира мотыльков настолько, что они не могут не лететь к нему. Буквально, Ноа несколько раз видел, как люди, прямо на улице, просто подходили к нему, спрашивая, не знакомы ли они. При этом, сам Ноа видел, как те сомневались, а вот отец… Отец всегда смотрел на них немного грустно. Точно он их - узнал, а они его - нет. Ноа улыбнулся, завершая. - Мне к счастью, этого не досталось, хотя все, кто нас видели, говорили, что мы - одно лицо. Боюсь представить, чтобы было, если бы люди лезли ко мне также, как и к нему. - Твой удар был бы поставлен ещё лучше. - предположила Лэйн. - Ну, разве что это. - рассмеялся Ноа, а затем уронил свой лоб на её плечо. - Спасибо. Волос аккуратно, неумело коснулась её рука, поглаживая смольные, слишком, неестественно-тёмные пряди. - Я не желаю тебя, но… такого не пожелаешь и врагу. Ноа не удержался от глухого фырканья. - Своим врагам я желаю вещей и похлеще. Лэйн не ответила, лишь повернула голову, наклонила, и Ноа почувствовал её губы у самой кромки волос, вместе с шёпотом: - Если ты думал, что за всем этим я забыла про одежду для тебя - зря. Ноа улыбнулся, со стоном выпрямляясь и получая из рюкзака девушки на колени стопку вещей. - А я так надеялся, что смогу тебя отвлечь! - Тебе это удалось, но… - Лэйн посмотрела строго. - Ты столько времени пробыл в мокром, нужно поскорее тебя переодеть во что-то потеплее. Ноа покорно вздохнул, идя в сторону уборных. И только начав переодеваться в кабинке, замер: Он упал. В воду. И Лэйн тоже про мокрую одежду говорила, но… Когда он очнулся в поезде, та была суха.

***

Лэйн определённо решила исполнить свою угрозу: одежда снова была белой. Не вся, лишь обтягивающий как вторая кожа плотный гольф с рисунком скелета на спине - судя по наличию дополнительных костей крыльев, анатомия была ангельской. Светло-голубые джинсы тоже воображению мало что оставляли, настолько, что Ноа сомневался, не сорвётся ли Лестер, увидев, как те облепили его филей - объяснять что-либо, если тот(или кто-то другой настолько же озабоченный и суицидальный) хлопнет его по заднице, будет довольно сложно. Он как раз привёл себя в порядок к тому моменту, как отряд собрался выходить. Лес действительно сверкнул глазами, но Ноа втихую показал ему кулак, и, кажется, он угомонился, тем более, когда они взялись за носилки с Кирой. И как бы не пытался Ноа держать их, когда они выбрались со станции, он едва их не выронил. Как раз на тот миг ,когда он понял, что они остановились, чтобы похоронить Ника.

***

Он был жив. Когда Ноа с Кирой упали - Ник был точно жив. Одного крылатого Ноа порезал, да и тот был за культ, он бы не стал убивать своего, Лэйн - тоже, а значит… Ноа подошёл к кресту последним, на ходу вытаскивая нож и обещая щёпотом: - Я обязательно вырву этому сукину сыну крылья и кадык. Из всех, кто был на момент его падения в помещении, убить Ника мог только Каин. Который - вот диво! - опять куда-то очень предусмотрительно свалил! Спешно, но по возможности точно, раз за разом Ноа царапал дерево, пока на нём не осталась надпись. очень простая, всего в пятнадцать символов - имя, полное, не собачья кличка Ник, а Николас, и сегодняшняя дата. Лишь после этого Ноа вернулся к носилкам, и то, о том, что нож в его руке, вспомнил лишь когда Лестер ему об этом напомнил. Нахмурился, поднял, проверяя, не стоит ли его заточить после художественных работ и замер, уже отказываясь что либо понимать: На лезвии, ближе к рукояти, красовалось тончайшее, но искусное, как живое, клеймо бабочки.