Сумма обстоятельств

      В планетарии Миха закрутил головой, раззявив рот, и с восхищением смотрел то на звёздное небо на потолке в фойе, то на изображения планет в коридоре, выполненные пропорционально настоящим размерам, то на высокие витрины со старинными секстанами и астролябиями в зале.       Но больше всего его восхитил телескоп в круглой башенке с раздвижными стенами наверху.       Валерка смотрел на него с удивлением, хотя и сам был в планетарии первый раз. Но Михин восторг и совершенно детское любопытство и счастье, похоже, поражали его куда больше, чем всё увиденное.       Танюха и Женька, взявшись за руки, как брат с сестрой, тихонечко топали за ними, негромко переговариваясь.       – А посмотреть в него можно? – спросил с замиранием сердца Миха у служителя Урании, молодого светловолосого парня лет двадцати с небольшим. Тот был одет в чёрный строгий костюм, лиловую мантию и лакированные туфли, словно самый настоящий звездочёт.       – Конечно, – неприятным скрипучим голосом сообщил звездочёт. – По вторникам и четвергам, с девяти утра до одиннадцати дня, и по понедельникам и пятницам с десяти вечера до полуночи, во время экскурсий.       Миха умоляюще глянул на Валеру, и тот со вздохом согласился с тем, что некоторые вечера у них теперь будут заняты более интересными вещами, чем поцелуи и объятья за закрытыми дверьми.       – А где можно записаться на экскурсию? – поинтересовался он небрежно.       – В астрономическом кружке, – сообщил звездочёт. – Или на факультете в университете, если вы там учитесь.       Миха расстроенно помотал головой:       – Нет, мы будущие инженера-механики, – убитым голосом сообщил он.       – А как попасть на кружок? – пришёл ему на помощь Валера.       Молодой человек в мантии критически осмотрел его с головы до ног и ответил:       – Тоже здесь. Я его веду, – спокойно признался он.       Валерка засмеялся и спросил:       – Надеюсь, у вас есть свободные места? А то механики тоже любят смотреть на звёзды!       Звездочёт пожал плечами:       – В астрономии механики тоже нужны, – заявил он, доставая с полки растрёпанную тетрадь в коленкоровой обложке. – Телескопы тоже кто-то должен обслуживать и настраивать.       Миха заулыбался и чуть не подпрыгнул на месте:       – Правда? – расцвёл он. И толкнул Валерку плечом:       – Вот здорово!       Танюха с Женькой подошли к ним и тихонько пошептались с Валеркой, стараясь не мешать диктующему свою фамилию, имя и отчество Михе.       – Меня зовут Павел, – представился звездочёт. И поинтересовался:       – Ваших друзей тоже записывать?       Миха вопросительно оглянулся на Таню с Женей.       – Да, – с восторженным блеском в глазах согласился Женька.       – Да, – ответил Валерка за себя и за Танюху, взяв её под локоток. – И нас обоих тоже.       Павел одобрительно кивнул и продолжил царапать перьевой ручкой в тетради. А потом строго предупредил:       – Только смотрите, не опаздывайте! Занятия кружка по понедельникам и пятницам с девятнадцати до двадцати одного часа. При себе иметь сменную обувь, ручку, простой карандаш, тетрадь в клетку и транспортир.       Миха с чувством пожал его вялую руку:       – Спасибо, Павел! – поблагодарил он и пообещал:       – Мы обязательно придём послезавтра.       Когда они оделись и вышли на улицу, Миха осторожно поинтересовался у Танюхи:       – Ну и как ты впихнёшь в своё расписание ещё и это?       Та с улыбкой пожала плечами:       – Вы же нашли как-то время, чтобы помогать мне с растениями!       И правда: когда Миха и Валерка, сидя на диване в Танюхиной комнате, выслушали полуторачасовую лекцию о кактусах, их видах, местах обитания и уходе за ними, то даже не заметили, как пролетело время.       А Валерка сказал, что ей нельзя зарывать свой талант в землю, как какой-нибудь кактус, и подговорил Миху пойти с ним в Ботанический сад. Там он с умным видом слушал девушку-экскурсовода, то и дело шёпотом поправляя её или что-то подсказывая, пока та не возмутилась и ядовито не предложила вести экскурсию ему самому.       У Валерки была замечательная память: он мог точно, слово в слово, рассказать всё, что слышал или читал. Поэтому он с небрежной ухмылкой согласился и повёл с десяток удивлённых посетителей за собой, весело и иронично описывая одно растение за другим.       Громкий смех и восторженные возгласы группы привлекли к себе внимание пожилого старичка в белом полотняном костюме с бабочкой и седой острой бородкой. Тот с любопытством присоединился к группе и внимательно слушал его, поглядывая через пенсне с озорной усмешкой. А потом поинтересовался, где Валерка учится и не хочет ли он поработать у них экскурсоводом.       Это был директор Ботанического сада, доктор наук и академик. Валерка честно признался, что учится совсем не на биолога, а подробно о кактусах услышал впервые неделю назад от одной знакомой девушки-однокурсницы. Директор усмехнулся и пригласил его с девушкой вместе к себе в кабинет на следующий день.       А с понедельника они все трое вышли на работу в Ботанический сад. Миха был просто счастлив, что работа нашлась практически сама, Валерка – что ему придётся болтать языком, а не копаться в грядках, а Танюха…       Она расцеловала их обоих, смутив до невозможности, и принялась пахать, как проклятая. Перетащила всю свою коллекцию на рабочее место и написала для Валерки отличные тексты для экскурсий. Переделала экспозицию, добавив красивые камушки и новые таблички. Занялась продажей деток от наиболее интересных пород и экземпляров.       И теперь они после учёбы проводили почти все вечера втроëм, возвращаясь по домам только часам к семи вечера уставшие, но довольные. Танюха шла между ними, подхватив их обоих за локти и жмурясь от счастья: она о таком даже не мечтала!       Женька прибился к их компании, словно бродячий котёнок. Сначала в столовой, где его, низкорослого и скромного, затирали в очереди нахальные и высокие старшекурсники, он стал подтягиваться к ним троим, единственным, кто то ли из жалости, то ли из желания опекать его, ка ребёнка, пропускали его вперёд без очереди.       Он начал заниматься настольным теннисом вместе с Валеркой и Михой, а сам подсадил их обоих на шахматы. Потом Женечка взялся помогать Танюхе с дифференциальными уравнениями, которые он щёлкал, как семечки, а она – ни в зуб ногой. И пошло-поехало: если все трое по выходным шли гулять, то приходилось брать с собой и «ребёночка,» и думать, как и чем его развлекать – аттракционами и качелями или кино и мороженым.       Танюха шутила, что бывают многодетные семьи, а бывают и многородительные дети, и предлагала усыновить вундеркинда. А Женька обижался и требовал, чтобы к нему относились, как к взрослому, и не делали скидку на его возраст.       Иногда это принимало смешные формы, а изредка – безобразные. Когда Женька вдруг всерьёз занялся собственной фигурой и принялся отжиматься, висеть на турнике и махать гантелями, он буквально на глазах стал превращаться из пухлого толстячка в невысокого крепыша и по-детски хвалиться бицепсами и кубиками на животе.       А иногда он словно с цепи срывался и лез ко всем троим безо всякого стеснения с объятьми и поцелуями. И очень сердился, когда его шлёпали по попе. Но если ему позволяли хоть чуточку лишнего – посидеть на коленях или положить голову на плечо – Женька замирал с блаженной улыбкой и просто лучился от счастья.       И в конце концов, все они смирились с тем, что мальчишку проще приласкать, чем всё время шпынять и отталкивать. Тем более, что он искренне к ним привязался и не делал никакой разницы между всеми троими.