Дело для стажёра

Юля сидела на заднем сиденье автомобиля, рядом с Борисом. За рулём находился Николай Петрович. В руках у Бориса была упаковка от линз, а Юля немного нервничала, ведь ей предстояло надеть их впервые. — Когда я буду надевать линзы, пожалуйста, моргай медленно, чтобы не выдавить их из глаз, — сказал Борис. Он аккуратно надел первую линзу на правый глаз Юли, и она медленно моргнула пару раз, ощутив, как из глаз выступили слезы. — Это нормально, тебе нужно привыкнуть к ним. Всё равно через час-два снимешь их, как только мы выполним задание. — Угу, — пробормотала Юля, вытирая слёзы. Борис также аккуратно надел ей и вторую линзу. — Ну как, Николай Петрович? Похоже на Александрову? — спросил Борис, и Николай, посмотрев в зеркало заднего вида, кивнул. — Мы скоро приедем, — сообщил Андрей по видеосвязи, — через двадцать минут нам нужно быть готовыми. — Итак, слушайте все внимательно. Мы представим Юлю как Александрову и будем вести себя так, как будто это не наша Юля, мол с выкупом приехали. Мы отвлечём всех, а Юля попытается проникнуть в больницу. Вместе с Юлей, будут и Таня со Степаном. Ваня, ты обнаружил что-нибудь, что поможет нам сориентироваться в больнице? — Да, были опубликованы снимки плана больницы. Вот по этому маршруту мы будем сопровождать Юлю, Таню и Степу, — ответил Ваня, отправив план больницы. — Что ты пытаешься сделать? — поинтересовался Николай. — Взломать Пентагон, — шутливо ответил Данилов. — Да не Пентагон! Честное слово! Я пытаюсь подобрать пароль от бомбы. — Да она, наверное, ещё не включена! Вряд ли ты сможешь её взломать, если она не будет активирована, — заметила Оксана. Она сидела рядом с Ваней, одетая в более удобную одежду, ведь ей тоже придётся побегать. — Хорошо. Борис, надень на Юлю наручники по моему приказу. — Николай передал Борису наручники. — Юля, ты ведь ходила в театральный кружок? — Да, ходила. — Много спектаклей поставили? — Три: один для новогодних праздников младших классов, другой — ко Дню Победы, а ещё небольшой спектакль на День внутренних органов России. Тогда мне чуть не дали роль преступника, потому что я показала, как нужно играть эту роль. — Сможешь правдоподобно сыграть Александрову? У тебя же там ещё и феноменальная память и всё такое? — Да, смогу. — Отлично! — Мы уже приближаемся, — произнёс Андрей, и его голос вдруг стал печальным. — А что, если… — Что «если»? — спросил Шустов, сидящий за рулём одного из микроавтобусов. — А что, если многие из нас погибнут? Ведь их пятьдесят человек, и мы одни, а ещё эта бомба… — Андрей, не нагнетай обстановку! — попросила Оксана. — И так страшно за всех! Мне даже впервые страшно за Султанова! — Я понимаю, но как тут не переживать? — возразил Андрей. — Да и ты согласна, Оксана, что всем страшно. — Мы понимаем твою тревогу, Андрей, — сказал Николай Петрович, нахмурившись. Он тоже много думал об этом и боялся — но давайте не будем так нагнетать обстановку. — Я пытаюсь, но эти мысли так навязчивы… — Давайте же выскажем всё, что давно хотели сказать, но не решались, — предложил Андрей. Первым начал Николай: — Таня, Ваня, прошу прощения за то, что в начале нашей работы я относился к вам с недоверием и грубостью. Я не верил в ваши силы, и это было неправильно с моей стороны. — Бывает, Петрович, — сказала Таня. — Оксана, ты — одна из самых красивых девушек, которых я встречал. Конечно, в ФЭС нет некрасивых девушек, но для меня ты — самая-самая красивая! А ещё ты очень умная, даже несмотря на все стереотипы! — воскликнул Ваня. — Спасибо, Ваня! — Оксана растрогалась и обняла Тихонова. — Юля, обращаюсь от имени троих, как сказала Рита, инвалидов. Прости, что мы так относились к тебе, полагая, что ты состоишь в этой группировке и ничего не говорили. Но я, честно говоря, до последнего не верила в это, пока эти двое не переубедили меня. — Я подтверждаю! — воскликнул Иван. — Она нам совсем не верила, пока Боярский не сказал, что была точная копия тебя. — Ничего страшного, друзья, всякое случается, — произнёсла Юля, — но предупреждаю сразу: мама вам голову открутит… — Мы уже знаем, — ответили Иван и Андрей, — нас и так уже прибила Власова. — Неправда! — воскликнула Маргарита. Прошло около пятнадцати минут, и они почти подъехали к психиатрической больнице. Всё это время сотрудники ФЭС делились своими тайнами с теми, кому раньше боялись довериться. И вот они наконец-то прибыли. Время было 01:30, ещё есть полтора часа. — Борис, надевай, — сказал Круглов. Селиванов надел наручники на Юлю. — Юля, используй свой талант на все сто процентов. А лучше на все 150! — Товарищ майор, вы просто не знаете, как я сыграла на новогоднем спектакле на все 200 процентов, хотя и не пришла на него, потому что заболела. А ведь я играла больного ёжика тогда! Какое совпадение! — Круглов вместе с Селивановым чуть не засмеялись. — Ну что ж, пора, — произнесла Маргарита по видеосвязи. — Удачи всем! — Юля, прости, если буду грубить, это для роли. — сразу же извинился Круглов. — Делай вид, что сопротивляешься — Он крепко взял девушку за руки и вывел из машины. Когда они вышли на улицу, перед ними предстало пятиэтажное здание. По словам Ивана, в этом здании было ещё два подземных этажа: первый служил для хранения лекарств, но на самом деле там наказывали людей, а второй был парковкой для автомобилей сотрудников. Андрей предположил, что на втором подземном этаже находится бомба, а на первом, вероятно, все заложники. — Эй, вы где? Мы вам кое-кого привели! — крикнул Николай. — У вас же Александрова правая рука, да, Михаличев? — «Александрова» брыкалась, словно пытаясь вырваться. — Или уже испугались? Мы вот свою часть договора выполнили и приехали до трёх часов ночи, приехали к вам на верную смерть, а вы даже не показываетесь! — А ну хватит! — приказала Рита «Александровой» и сильно ударила её по голове, потому что она достала Маргариту тем, что пыталась вырваться. Юля зашипела от боли. — «Больно же, Рита! Я всё понимаю, но не надо так бить всё-таки! Побьёшь потом террористов, но не меня. Хотя ладно, это надо для роли.» — подумала Юля. — Какая досада! — с иронией в голосе произнёс Шустов. — Что-то не видно твоих дружков, Александрова. Юля попыталась скопировать манеру речи Александровой, поскольку её собственный голос был высоким и немного детским. — посмотрю я, как вы заговорите, когда взорвётся бомба! — воскликнула «Александрова», с таким тоном голоса, что некоторые аж успели подумать, что они взяли настоящую Александрову. — «молодец, Юля, хорошо играешь!» — подумал Круглов. — Мы точно на месте? — вопросила Татьяна. — Как-то странно, что нас никто не встречает… Ваня, будь любезен, проверь, где находился телефон Михаличева, когда он нам звонил! — обратилась она к нему. — У больницы, — ответил Тихонов. — Всё верно, мы прибыли! — В этот момент раздался выстрел. Все подняли глаза и узрели на крыше стрелка, который брал на мушку кого-то из сотрудников ФЭС. — Вот и те, кто нас приглашал, — едва слышно прошептал Котов. — Эй! Мы вам Александрову привезли! Или как там вы её называете? — во весь голос крикнул Данилов. Стрелок прекратил прицеливаться и, кажется, связался с боссом по рации. — Чего мы ждём? — спросила Рита, как вдруг её ударили со спины ногой. Это была «Александрова», а вернее Юля. Она пыталась притвориться ею, чтобы никто ничего не заподозрил. Всё было тщательно спланировано. Девушка всё ещё была в наручниках, но, в отличие от многих других, она могла драться и в них. В этот момент она толкнула на землю Таню, у которой в руках были несколько шашек мгновенного действия. Та «случайно уронила» их, и на ближайшие двадцать метров всё заволокло туманом. Он был до самого входа в больницу, и из-за него никто не мог нормально видеть. — Таня, сколько ты шашек уронила?! — крикнул Николай Петрович, столкнувшись случайно с Оксаной. — где Ю… Александрова?! Где эта самозванка?! — воскликнула Соколова. Все начали осматриваться по сторонам, а потом произошёл ещё один выстрел, совсем рядом с оперативниками. — Всем быть наготове! — приказал Николай и все взяли в руки пистолеты. Внезапно из тумана раздались выстрелы. Пули свистели в воздухе, рикошетя от стен и асфальта. Оперативники Федеральной экспертной службы открыли ответный огонь, заставив террористов укрыться в одном из блоков здания. Началась ожесточённая перестрелка. Туман придавал происходящему ещё более мрачный и зловещий оттенок. ФЭС не собиралась отступать. Опытные оперативники знали, что на кону стоят жизни людей, которые находятся в больнице, и были готовы на всё, чтобы остановить террористов. Перестрелка продолжалась несколько минут. Террористы пытались укрыться от огня ФЭС, но опытные оперативники не давали им такой возможности. — «Юля, пожалуйста, попади в эту чёртову больницу!» — взмолился Николай, скрывшись за автомобилем. Он очень переживал за девушку и сначала даже не был уверен, стоит ли её брать. Но она упрямо стояла на своём, как и её мать. Он связался с ней через наушник— Где ты, Юля? — спросил он. — Почти добралась до входа, — тихо, почти шёпотом ответила девушка, ползя ко входу В этот момент её схватили и потащили внутрь здания. — Алекс, ты что, с ума сошла? А если тебя ФЭС подстрелят или мы? Нам же тогда Михаличев голову открутит! — воскликнул тот, кто втащил её в помещение. — Они хотели использовать меня как приманку, — ответила девушка, изображая Александру. — Лучше освободи меня от наручников! — приказала она. Молодой человек освободил её от наручников с помощью отмычки. — Ну наконец то! Где Михаличев? — В подвале. Он приказал мне отправить тебя, чтобы спасти, и сказал, чтобы ты пошла на пятый этаж и проверила 인질 들, — сказал этот человек с сильным акцентом. Юля очень разозлилась от такого произношения. — «Боже мой! Правильно говорить «인질 들», а не «инжэл»!» — подумала она. Она давно заметила, что многие террористы неправильно говорят на азиатских языках. Зачем тогда вообще говорить на них, если всё равно неправильно произносишь? Например, от некоторых террористов она слышала не слова, а нецензурную брань! — Иду, — произнесла девушка. Получив ключи от палат, где находились заложники, она стремительно взбежала по ближайшей лестнице. Добравшись до пятого этажа, она перевела дух. Необходимо было действовать быстро, чтобы повысить шансы на успех операции. Из кармана брюк она достала ключи и подошла к ближайшей двери. Было очень много ключей: от наручников и от автомобиля одного из террористов. Потребовалось около пяти минут, чтобы найти подходящий ключ, и когда она наконец его обнаружила, то открыла дверь. В палате находились хирург, пропавший несколько дней назад и выглядевший здоровым, а также генерал и подполковник Шустров. — Вы как? — спросила девушка. Все трое мужчин посмотрели на неё с такой яростью, что казалось, они готовы были разорвать её на части. — С чего бы террористке интересоваться нашим самочувствием? — крикнул на неё генерал. — К вашему сведению, я не Александрова, или, как её называют, Алекс. Я Рогозина… — Да какая из тебя Рогозина? Рогозина только одна! — возразил генерал, но ему показали удостоверение. — Рогозина Юлия Вячеславовна, стажёр Федеральной экспертной службы. И да, я дочь Галины Николаевны. Про меня вы ничего не знаете, потому что мама хорошо это скрывала, даже будучи на службе. А та девушка лишь сделала операцию и стала похожей на меня, — объяснила Юля. Генерал, подполковник и хирург удивлённо посмотрели на девушку. Неопытная, а уже на задании каком-то! Поразительно… — Ты же неопытная! — воскликнул хирург. — Как тебя взяли на задание? — Неопытность и непрофессионализм — две разные вещи. С первым можно наверстать, а от второго не каждый опытный избавится. — сказала Юля и начала освобождать их от наручников. — Кто из вас ранен? — Никто, — ответили трое мужчин. — Сможете ли вы добраться до запасного выхода? Подождите… Да, Таня, что случилось? — Юля, ты кого-то уже освободила? Мы с Котовым и Берёзиным находимся у запасного выхода. — Да, освободила, сейчас, Таня. Кто из вас не в состоянии дойти? — Я, — произнёс Шустров, поднимая руку, — А вы? — спросила она. — Я смогу, — ответил хирург. — И я, — подтвердил генерал Фёдоров. — Отлично, тогда помогите, пожалуйста, подполковнику Шустрову добраться до запасного выхода. Кстати, — обратилась она к хирургу, — представьтесь, пожалуйста. — Афанасьев Эмиль Александрович, — ответил хирург. — Эмиль Александрович, сможете ли вы помочь нашему патологоанатому Селиванову с пострадавшими? — Смогу, — ответил хирург. — Благодарю вас, — сказала она и, освободив всех от наручников, связалась с Тихоновым. — Ваня, где запасной выход? — По твоему местоположению идите сначала прямо, а потом поверните за угол, там будет лестница с запасным выходом, — ответил Ваня. — Спасибо. Сначала прямо, а потом заверните за угол, — сказала она. Фёдоров и Афанасьев подняли с пола Шустрова и пошли в указанном направлении. — Таня, встретьте, пожалуйста, первую тройку заложников. Среди них есть пострадавший, его надо отвести к Селиванову. — Это опасно! Мы кое-как добрались до запасного выхода! Только если Борис не подвезёт сюда машину, но он не умеет водить! — Микроавтобусы с экспертами и Борисом Владимировичем стоят неподалёку, пусть Борис Владимирович пересядет в микроавтобус к Ване и Андрею, и кто-то из них доставит микроавтобус к запасному выходу, — распорядилась Юля, открывая дверь во вторую палату. В палате находились двое незнакомых ей студентов, о которых часто говорили преподаватели. Один из них был связан по рукам и ногам верёвками. — Рогозина? — удивлённо спросил один из студентов. Ей Богу, спросил он, как будто ребёнок пятилетний. Вероятно, о ней тоже часто упоминали. — Рогозина, честное слово, — подтвердила Юля и начала их освобождать. За окном раздавались выстрелы. — Как вы? Сможете спуститься с пятого этажа на первый? Там вас будут ждать врачи и сотрудники ФЭС. — Мы, наверное, сможем дойти, — ответил другой студент. Юля достала из кармана небольшой нож и разрезала верёвки, связывающие парня. Второй студент был просто в наручниках. — Будьте осторожны, идите прямо, а затем за угол, — сказала Юля. Она связалась с Таней: — Ну как, вы проехали мимо террористов? — Проехали, проехали, сейчас они все в здании… — В смысле, в здании? — Там и наши, хорошо, что запасной выход находится далеко от центральной части больницы, — ответила Таня. — Они хоть немного действуют по плану? — воскликнула Юля. — Успокойся, Юля, уже у пяти человек… Погоди, Юля… — тревожно произнесла Таня и прервала связь. — «Нужно действовать быстрее, на кону ещё 15 жизней», — подумала Юля, стремительно открывая очередную палату. Она уже открыла четыре палаты и смогла освободить пятнадцать человек, среди которых были и её подруги. С каждой секундой ситуация становилась всё более угрожающей, ведь террористы стремительно приближались к блоку с запасным выходом. Она с трудом смогла связаться с Даниловым, чтобы тот помог ей с людьми, но услышала отказ, поскольку он находился на перестрелке. Однако он сказал, что они попытаются увести террористов подальше от блока, где она находилась. Она открыла очередную дверь, и в палате оказалась Валентина. — Тётя Валя! — удивилась Юля. Валя её заметила. — Юля! Что ты здесь делаешь? — Ну, если вы не заметили, у нас операция по спасению заложников. Осталось всего двадцать минут до трёх часов ночи, — сказала Юля, освобождая тётю Валю от наручников. — А что в три часа должно произойти? — спросила Валя. — Взрыв больницы, — ответила Юля. — А где мама? — Я не могу точно сказать, что произошло, потому что я только недавно пришла в сознание, но она была со мной… — То есть, её могли увести куда то? — Да, так и сделали, но куда её увели, я не знаю. Они сказали что-то на каком-то странном языке. — Можешь повторить? Может быть, я смогу понять… — Они сказали что-то вроде «дао дихиаши гу», но я не уверена. Меня потом ударили по голове, это произошло около полуночи. — Дао дихиаши гу… Это китайский. — Юля начала подбирать интонацию, но первые несколько попыток были неудачными и выходила ерунда какая то. Но через минуту она подобрала нужную интонацию: — Они повели её в подвал! 到地下室去 — это значит «в подвал»! — И ты сейчас туда? — спросила Валя, поднимаясь на ноги при поддержке Юли. — А что ещё остаётся делать? Все остальные на перестрелке, — вздохнула Юля, помогая Вале идти. — Ты уверена? Это же опасно. — Не беспокойся, всё под моим контролем, — ответила Юля. — Каким ещё контролем? — удивилась Валя. Но Юля не стала ничего объяснять, и они молча спустились на первый этаж. — Валя! — воскликнул Иван, увидев её. Он вместе с Андреем встречал заложников и передавал их Борису, если это было необходимо. — А где Галина Николаевна? — Её увели в подвал, и я собираюсь пойти за ней, — сообщила Юля. — Ты уверена, Юля? Это может быть очень рискованно! — воскликнул Андрей, и его слова вызвали у Юли раздражение. — Да что вы все твердите: «Это опасно! Это опасно!» У меня уже голова кругом идёт! Я не ребёнок! — По нашим меркам ты ещё ребёнок, потому что только неделю стажировалась, и тем более не у всех… — Андрей хотел что-то добавить, но его перебили. — Я понимаю, что это рискованно, но это единственный способ спасти всех! У нас осталось пятнадцать минут до трёх часов ночи, и вы знаете, что произойдёт дальше! — Но тебе не обязательно идти туда одной! — сказала Валя. Тут вступил Иван: — Подвал находится довольно далеко от нашего блока, практически рядом с центральным блоком! — Разве подвал не должен быть подальше от пациентов? — удивилась Юля. — Этот подвал служил не только для наказания пациентов, но и для укрытия в случае нападения, например, террористов, — пояснил Иван. — ладно, я пойду, если что возьму с собой кого то из наших. — сказала Юля, доставая пистолет. — будь осторожна, Юля — сказала Валя. Юля проходила по первому этажу больницы. Каждый шаг давался ей с большим трудом, ведь она понимала, что любое неосторожное движение, любой шорох или скрип могут привлечь внимание террористов. Тогда ей не удастся спасти оставшихся заложников. Но девушка не собиралась сдаваться. Она старалась не привлекать к себе внимания, пряталась за колоннами и другими укрытиями, чтобы остаться незамеченной. Она пробирается через тёмные коридоры, где на каждом шагу могут поджидать террористы. С каждым шагом сердце девушки бьётся всё быстрее, а дыхание становится прерывистым. Преодолевая страх, она осторожно продвигается вперёд, стараясь не издавать ни звука. Но в тишине заброшенной больницы даже малейший шорох кажется оглушительным. Как-то стало слишком тихо, зная, что буквально пару минут назад были оглушительные выстрелы. Девушка прислушивается к каждому звуку, стараясь уловить малейшие признаки присутствия террористов. Она готова к любой неожиданности, но не теряет надежды на спасение оставшихся заложников. Наконец, она добирается до двери подвала, которая кажется ей единственным местом, где могут быть заложники. Она осторожно открывает дверь и спускается вниз, где, возможно, её ждут оставшиеся заложники. Но что ждёт её там, внизу? Сможет ли она спасти людей, оказавшихся в плену у террористов? Эти вопросы не дают ей покоя, но она готова рискнуть всем, чтобы помочь им. С каждым шагом вниз, в подвал, напряжение нарастает, а страх становится всё сильнее. Но девушка не сдаётся, она продолжает двигаться вперёд, надеясь на лучшее. Она наконец то спустилась в подвал. Никого тут нет. Подвал заброшенной психиатрической больницы представляет собой мрачное и пугающее место. Потолок покрыт трещинами и паутиной, а стены обшарпаны и покрыты плесенью. В некоторых местах обнажилась кирпичная кладка. В подвале царит полумрак, проникающий через небольшие оконца под самым потолком. Сквозь них пробиваются слабые лучи света, создавая причудливые тени на стенах. В помещении стоит затхлый и тяжёлый воздух, пропитанный запахом сырости и плесени. По полу разбросаны осколки битого стекла и керамики, остатки мебели и медицинского оборудования. В подвале царит тишина, нарушаемая лишь скрипом старых дверей и шорохом крыс, снующих в поисках пищи. Это место вызывает чувство тревоги и страха, заставляя воображение рисовать самые мрачные картины. — Где же заложники? Эй! Есть кто живой? — вопрошала девушка, но ей никто не отвечал. В её душе зародились первые сомнения. — Может, я неправильно перевела? Может, это не подвал, а другое место? Хотя нет, с любой другой интонацией это просто становится небылицей! А может, тётя Валя что-то не так сказала? Это весьма вероятно… — и её размышления прервал чей-то голос не пойми из откуда — Вот и принцесса! Как долго мы тебя ждали! — сердце будто замерло. — Принцесса? Это я что ли? — удивилась Юля. — Ну, раз уж я принцесса, то принцесса чего? — Принцесса ФЭС, конечно же! А королева — твоя мать, — ответили ей. — Насколько мне помнится, Федеральная Экспертная Служба действует в рамках командной работы, избегая абсолютизма, — с насмешкой произнесла девушка. — Но за комплимент благодарю. А вы, я так понимаю, Михаличев? Или как там вас называют? Михайловск? — Юле стало смешно от клички. — А вот коверкать имя — это унизительно, — произнёс тот же голос. — А вот похищать людей, убивать свидетелей и угрожать взрывом бомбы — это не унизительно? Нет, не то слово. Не противозаконно? — Противозаконно, но что вы можете сделать нам? Круглов, Белая, Данилов и ещё несколько ваших людей убиты! Вы остались одна! — Юля была в ужасе. Как это возможно? Круглов, Белая и многие другие мертвы? Они шутят? Хотя, если вспомнить, что довольно долго никто не отвечал ей, то всё становится понятно. Девушка начала нервно дышать. — Как это возможно? — спросила она, удивляясь своему голосу. — Они мертвы, — воскликнул он. — Понимаю, вы не можете в это поверить, но это правда! — Как можно было так просчитаться? План был идеален! Нужно было всего лишь вырубить хотя бы несколько террористов и подменить оружие, а тут… — Где остальные? Где остальные заложники? — крикнула Юля в пустом подвале. Её голос немного дрожал от нахлынувших эмоций, но она старалась сдерживать их. — Вам нужно их увидеть? Вы уверены, что сможете сдержать эмоции? — ГДЕ ОНИ?! — заорала она. — Где они? Если вы сейчас же не покажете их, то я вас лично застрелю! — О, а ваша мама будет рада? Вряд ли она хотела, чтобы её дочь стала убийцей. — Давайте сменим тему: где остальные заложники? — Не волнуйтесь, принцесса. Сейчас мы их приведём. И они выполнили своё обещание: привели остальных заложников. Султанов был очень слаб, даже стоять не мог. Наверное, поэтому его отдали самому сильному из всех шестерых. Он был весь в ранах, это говорило о том, что его часто избивали. Его помощник Самсонов, которого уже спасли, выглядел примерно так же. На штанине Султанова был вырез от ножниц. Мама выглядела чуть лучше: лицо не такое бледное, хотя, может быть, это из-за освещения. Косметика рассыпалась по лицу, а на левой щеке был чёрный след туши, рукав жакета был задран, на руке была рана. Миша выглядел не очень то хорошо, на лице у него больше всех было ран. Косторный же говорил, что Миша пытался сбежать из больницы, возможно его за это вот так избили? И Кристина… Она тут что делает?! Девочку из больницы что ли украли?! На ноге был виден огромный шрам от ножа, который стал уже заживать. Девочка была очень напугана и это было видно по глазам. Все были в наручниках, чтобы предотвратить любые действия со стороны заложников. В глазах каждого читался сильный испуг, за исключением матери: она, как всегда, держалась стойко, хотя, несомненно, слышала о том, что многие погибли. Она пыталась не поддаться горю. Так много лет она собирала команду для лучшей спецслужбы страны, и вот в один день она потеряла практически всех, а теперь и дочь пытается что-то предпринять, но она верила в неё. Она сама не знала почему, но верила, что это какой-то план или ей просто послышалась эта страшная новость. — Ну и чего не стреляешь, а, Рогозина? Или боишься? — спросил один из мужчин. — Нет, не боюсь. Просто не насмотрелась на ваши противные морды, которые бесстыдно похищали и убивали людей, — съязвила девушка. — Да ты из неробких, раз уж язвишь, — сказал мужчина, который был посередине. Это был Михайличев. Он был худощавым мужчиной с сединой, несмотря на то, что ему было чуть больше сорока, и с многочисленными шрамами на лице. — Спасибо за комплимент, Михайловск. — Со старшими её не учила, что ли, ты, Рогозина, общаться? — обратился он к Галине, возмущаясь уже от язвительности Юли. — Учила, но не с преступниками. — съязвила Галина. — Яблоко от яблони далеко не падает, — произнёс Михаличев. — Merci pour le compliment, — ответили они обе, словно прочитав мысли друг друга. — Опа, вы даже мыслите одинаково! — заметил Михаличев. — Что мне сделать, чтобы вы отпустили оставшихся заложников? — спросила Юля серьёзно. Михаличев задумался. — Что тебе сделать? — спросил он хитро. — Тебе понравится моё условие? — Давайте ваше условие! — сказала Юля. — Юля, не принимай эти условия… — прошептала еле слышно Галина. Она знала, что они потребуют. — Сдайся, — сказал он. Сердце остановилось. — В смысле сдаться? — переспросила Юля. — Ну, мы отпустим заложников, а ты сдашься и освободишь наших настоящих Александрову и Косторного. Ты сыграла нашу Алекс хорошо, но я сразу понял, что это подмена, потому что Александрова не может нормально даже двигаться, когда её руки связаны, а ноги свободны. Да и тем более, ты о-д-н-а, — он проговорил это слово по буквам. — Но я… — хотела она что-то сказать, но не знала что. С одной стороны, они отпустят заложников, и всё будет хорошо, а с другой… Разве это справедливо — отпускать тех, кто убил стольких людей, кто держал в страхе заложников, кто причинил боль близким этих людей? Сдаться — и что? Кому будет лучше? Только террористам, но уж точно не ей. Она чувствовала себя в ловушке, не зная, как поступить. В голове крутились мысли о том, что она может потерять всех, кого любит, если согласится на условия похитителей. Но она также понимала, что отказ может привести к гибели её близких. Она чувствовала себя беспомощной и не знала, как принять решение. Сомнения терзали её душу. Она представляла, как её любовь, подруги, которые сейчас живы и спасены и мать будут страдать, если она сдастся. Но она также боялась, что если она откажется, то может потерять их навсегда. Она не могла найти выход из этой ситуации. Девушка пыталась успокоиться и сосредоточиться, но эмоции захлестывали её. Она не знала, как поступить, и боялась совершить ошибку. Она понимала, что её решение может иметь серьёзные последствия для всех, кто ей дорог. Она не может уступить, нет, только не она, но как повернуть ситуацию в свою пользу, она не представляла. — Ну же, определяйся! Время идёт, а то мы сейчас на считалочку выберем, кто первый тут умрёт, — произнёс мужчина, который был достаточно невысок. — А отличная идея, Груздь! Считалочкой сейчас выберем, — он пробормотал какую-то считалочку, Юля не расслышала ни слова, и мужчина, который держал Мишу поднёс пистолет к его виску. — Считалочка выбрала его. Ну? — она не смогла ничего ответить, и через мгновение раздался выстрел. Она закрыла глаза, и только после выстрела смогла открыть их. В висок был застрелен Михаил. Из глаз девушки хлынули слёзы. Руки сильнее задрожали. — Ты определилась? — спросил Михаличев. — У тебя осталось всего три минуты. Девушка крепко сжала пистолет в руке и выстрелила Михаличеву в плечо. Тот выпустил маму, и она упала на пол. Остальные террористы тоже достали оружие. — Ах ты, су…ка! Стреляйте! — скомандовал Михаличев, хватаясь за плечо, и, оставив заложников, террористы прицелились в Юлю. Послышались выстрелы, но они не были так страшны, как тишина, наступившая после них. Девушка упала на землю бездыханной. Террористы попали ей в плечо, дважды в область груди, в живот и в голову. Всем стало сразу ясно, что она мертва. — Юлия Вячеславовна?! — воскликнула Кристина. Галина же промолчала, но в глазах её застыли слёзы. Она потеряла свою единственную дочь. — Ну, сдохла и сдохла, чего так горевать? — произнёс насмешливо Михаил. Эти слова были для Галины как удар хлыста. Они будто издевались над её горем, над болью матери, потерявшей ребёнка. Теперь стало понятно, почему сердце так долго тревожилось. Всё было ясно с самого начала, а она даже не попыталась её отговорить. Сначала сотрудники и Николай, а теперь ещё и Юля! — «Рогозина, чёрт тебя подери, успокойся!» — пыталась она взять себя в руки, чтобы не выдать эмоций, но получалось это плохо. Как можно быть спокойной, зная, что при тебе убили твоего единственного ребёнка? Как можно быть спокойной, зная, что твой любимый человек погиб вместе с теми, кто стал для тебя второй семьёй? Эмоции взяли верх, и по щеке покатилась одинокая слеза. — Да ладно вам, не стоит отчаиваться! — воскликнул Михаличев. — Через полторы минуты вы все встретитесь в ином мире! — и он указал на датчик, отсчитывающий последние мгновения до взрыва. — Да, верно, — подтвердил он, — осталось совсем немного до того, как вы все станете котлетами. Но тут в подвал ворвались сотрудники ФЭС, и всё завертелось. Даже датчик отчего-то остановился. — Стоять! — закричал Николай Петрович, вбегая в подвал. За ним последовали Майский, Белая, Соколова, Шустов и Власова. Террористы были настолько ошеломлены, что даже не поняли, что произошло. Через несколько минут все они были обезврежены, а заложники освобождены. — Как? Как вы остались живы? Вы же сдохли! — заорал Михаличев. — Юлия Рогозина, восстаньте из мёртвых! Михаил Петров, тоже восстаньте из мёртвых! — шутливо сказала Таня. И оба, как по приказу, сели на землю, будто их и не убивали. Единственное, что могло на это указывать, это кровь на их одежде — Ну вот примерно так и восстали. — Юля! — воскликнула Галина. Она хотела встать, да только она чуть не упала. Всё таки пробыть тут неделю, так ещё в неподвижном состоянии оказывает своё влияние на организм. Её поймал Николай. — А ты-то что притворился, что погиб? — воскликнула Юля, обращаясь к Мише. Рогозина младшая была зла на него за такое враньё о своей смерти — Ты знаешь, какие эмоции я испытала? Галина лишь мысленно усмехнулась. Она, между прочим, тоже испытала всю боль этого мира, как только увидела мёртвое тело дочери. — Юля, успокойся, это Рита предложила ему помочь нам, — сказал Николай, освобождая Галю от наручников. — Во время перестрелки мы сделали вид, что погибли, как и было предусмотрено в твоём плане… Он хотел продолжить, но его перебили голоса Галины и Руслана Султановича. — В Её плане? — удивились они в один голос. — Ну да, она придумала подменить всем террористам пистолеты, а их автоматы сломать, — ответил Круглов. Султанов что-то отметил для себя, а Галина пыталась осознать услышанное. — Но тут Михаил почти сбежал от них, и Рита предложила ему помощь. В случае чего у многих из них было поддельное оружие, и он мог притвориться мёртвым. Но мы не могли тебе ничего сообщить, потому что нас начали поочерёдно вытаскивать во двор. Они думали, что раз мы погибли, можно избавиться от нас, а точнее сжечь. И тут появились ФСБ, они начали всех задерживать, а мы смогли сюда пробраться. Правда, пока мы сюда добежали, все испачкались в поддельной крови. — А в чём помочь-то? — спросила Галина. — О, остановить террористов! Мне даже выдали пистолет, но я не успел им воспользоваться, как меня избили и приволокли сюда, — проговорил Миша. Успокоившись, Юля крепко обняла парня, почему-то смеясь. — Что тут смешного? — спросил он. — Ты ведь никогда не умел драться, а тебе доверили оружие! — пробормотала девушка сквозь смех. — Сильно избили? — А что, не видно? — спросил он, крепко обнимая её в ответ. — Катя и Варя на свободе, с ними всё хорошо, по крайней мере, лучше, чем тебе, — сказала Юля. — Да ладно, я даже тебя могу на руках унести! — возразил молодой человек. Юля посмотрела на него с недоверием. — Да ты что! Правда? Узнаю это потом на свадьбе! — сказала Юля. Миша удивился. — На чьей свадьбе? — спросил он. Все, кто был в подвале, смотрели только на них. — На нашей или ты не согласен? — спросила девушка. На лице парня появилась довольная улыбка. — А это предложение что ли? — Можно считать и так. — А кто мне отказывал пять лет? — Да ладно, я молчу ещё про этих двоих, которые тринадцать лет не говорили о своих чувствах. Вернее, был у них роман, когда мне было двенадцать, но это можно опустить, потому что их насильно заставили прекратить роман, чтобы не портить никому репутацию. И которые буквально полгода назад вернули отношения и которые совсем скоро поженятся! Я ждала этого с двенадцати лет! — сказала Юля, указывая на маму с Николаем Петровичем. Только спустя пару секунд она поняла, что проболталась. И ладно, если бы ещё только перед сотрудниками она проболталась, но тут ещё был и Руслан Султанович, который когда-то и заставил этих двоих расстаться, чтобы не портить имидж ФЭС и в принципе обезопасить этих двоих. — Рогозина Юлия Вячеславовна! — воскликнула Галина. А сзади прозвучало радостное «ура». Это радовалась Таня. — Я знала! Я знала! Я знала, что Петровичу никто не нужен, кроме Рогозиной! Андрей теперь мне должен тысячу! — радостная то ли от новости, то ли от победы в споре, она чуть ли не прыгала. — Вы же оба знаете, как это бывает… — хотел что-то сказать Султанов, но его прервал Майский. — Слушайте, вот жизнь одна, а вы этим двоим даже жить не даёте! Я, конечно, понимаю, что они оба на службе, но это не значит, что надо совсем отказываться от любви! Вы просто не знаете, как эти двое ревнуют друг друга, когда… — Майский! — воскликнули Галина и Николай. — Я тебя пришибу! — сказал Круглов. — Всё, молчу, — сказал он, помогая Султанову. — Давай, отнесу, — предложил Николай и чуть ли не поднял женщину на руки, но та отказалась. — Ну-ну, я не настолько бессильна, чтобы не суметь выйти отсюда, — не смотря на все её возражения, её всё-таки подняли на руки. — Может, тебя… — хотел предложить то же самое Михаил, да только был прерван. — Ты тут неделю пробыл, тебя избили и убили, поэтому нет. Мне ты ещё нужен здоровым и живым, — сказала Юля, чмокнув его в губы. На лице парня появилась счастливая улыбка. — «Она меня поцеловала! Наконец-то!» — подумал Михаил. — Ты чего такой радостный? Пойдём, я отведу тебя к врачам, полежишь пару дней в больнице, и тогда выйдешь оттуда счастливым, — сказала Юля, и Михаил с недовольным видом последовал за ней. Не любил он совершенно врачей — или отведу к нашему Селиванову — патологоанатому, у него все клиенты довольны. В микроавтобусе Федеральной экспертной службы находилось множество оперативников и экспертов. Некоторые из них ехали в других автомобилях, которые везли либо бывших заложников в больницу, либо террористов вместе с представителями ФСБ. Микроавтобус вёл Майский, а рядом с ним находился Круглов, готовый подменить Сергея в случае необходимости. Остальные сотрудники отдыхали после трудной ночи, и многие из них погрузились в сон, а кто то стал подушкой и на них спал их сосед. В задней части микроавтобуса, окутанного мягким полумраком, расположились Юлия и Галина. Девушка мирно спала, её голова покоилась на коленях матери, а Галина нежно гладила её по волосам, пропуская пальцы сквозь каштановые пряди. В каждом движении её рук чувствовалась любовь и забота. По пути к автомобилю ей рассказали о том, как профессионально действовала Юлия, не имея должного опыта. Она смогла привести двух участников группировки и оперативно разработать план по поимке террористов. Её способность к решительным действиям и стратегическому мышлению поражала всех, кто был рядом. Султанов, услышав об этом, не мог поверить в способности юной девушки. Он знал её как умную и смелую, но не ожидал, что она сможет проявить такие выдающиеся качества. Однако Галина не сомневалась в дочери — она сама рассказывала ей обо всех тонкостях преступного мира и обо всех планах Федеральной Экспертной Службы по захвату преступников. Она знала, что её дочь унаследовала её смелость и решительность, и гордилась этим. Галина продолжала гладить дочь по волосам, вслушиваясь в её тихое дыхание. В её глазах читалась смесь гордости и глубокой материнской любви. В этот момент она чувствовала, что сделала всё правильно, воспитывав такую сильную и целеустремлённую дочь. — «Так, Галина, не плакать!» — одёрнула она себя, но всё же одна слезинка успела оставить мокрую дорожку на щеке. Спустя пару минут она уснула. В восемь часов утра они прибыли к зданию ФЭС. Уже взошло солнце, хотя в ноябре оно поднимается довольно поздно. В это время все участники операции уже более-менее выспались и начали выходить из автобуса. Меньше всего спали Майский и Круглов, последний вообще не сомкнул глаз этой ночью. Последними вышли из автобуса Юля и Галина. — Всё, по домам, дело раскрыто, — сказала Галина, зевая. — Пусть ФСБ разбирается с террористами, надеюсь, их всех посадят пожизненно. — Хорошая идея, Галь, — сонно ответил Николай. — На ком я спала? — спросила Оксана, потягиваясь. — На мне, — ответил Иван. — И почему у тебя такие жёсткие голени? Как на них можно нормально поспать? У меня вся шея болит! — Массаж сделать? — предложил Иван. — Только не на улице, в такой холод! — шутливо отозвалась Таня. — Думаю, нам положены пару дней выходных, — сказал Холодов, обращаясь к Галине Николаевне. — Хорошая идея, Андрей, я даже готова отправить к чёрту министерство, — ответила Галина. — Ого, даже Султана готова послать? — удивилась Юля. — Во-первых, он Руслан Султанович, а во-вторых, он и так пробудет в больнице минимум неделю, поэтому, думаю, нам положен отдых, — ответила Галина. — Значит, так: Николай Петрович и Юля, следите за этой мадам, — сказала Валя, указывая на Галю, — а то пойдёт работать, даже когда все отдыхают! — Вам-то везёт, отдыхаете сейчас, а мне, между прочим, готовиться к сессии! Вот кто придумал в первых числах нового года сессии ставить? А ещё диплом писать! — возмущалась Юля. — Я надеюсь, ты не совершишь ошибку всех студентов и не начнёшь писать диплом за неделю до сдачи. А то мне реально надо было однажды курсовую писать за три дня до сдачи, а я учился в то время на биолога! И это было невероятно сложно за три дня написать курсовую, — сказал Ваня и все рассмеялись. — да и тем более, ты быстро всё запоминаешь! — Да, я быстро запоминаю, но я очень ленивая и могу вспомнить об экзамене за час до него! Один раз так случилось, и я подумала что всё, провалила его, а потом оказалось что у меня автомат по этому предмету. — Всё, пора по домам, все устали, — произнёс Сергей, и все согласились с ним, после чего отправились по своим домам. Когда Галина, Юля и Николай вернулись домой, Юля сразу же отправилась спать. Она сказала, что не спала уже два дня, а ведь ей предстояла ещё подготовка к сессии. Юля попросила не беспокоить её как минимум сутки. Галя же решила сначала принять ванну и ушла в ванную комнату, а Николай заварил для неё горячий чай. Через полчаса Галя вышла из ванны и направилась в комнату, где её уже ждал Николай. Он лежал на кровати и не сводил с неё глаз. Она легла рядом с ним и обняла его. Окна были закрыты шторами, чтобы не отвлекать от отдыха. — Я очень переживала за тебя, — сказала Галина. — Я больше беспокоился о тебе, ведь неизвестно, что они могли с тобой сделать! — ответил Круглов, нежно целуя её руку. — Ты вся дрожишь, принести тебе ещё чаю? — Нет, не нужно, я просто хочу быть рядом с тобой, — произнесла она, крепче обнимая его. — Я люблю тебя. — Я тоже очень сильно люблю тебя, — ответил он, ложась на бок и поворачиваясь к ней лицом. Так они и уснули в объятиях. На протяжении недели сотрудники ФЭС наслаждались заслуженным отдыхом. Давно уже они не испытывали такого блаженства. Однако, когда неделя отдыха подходила к концу, всех сотрудников ФЭС вызвали в Министерство, а точнее, в Кремль. Причина вызова оставалась неизвестной даже для самой Рогозиной, ей просто сообщили, что нужно ехать в Кремль. Зачем и почему — никто не объяснил, только то, что надо к семи вечера приехать. Ваня, конечно же, предложил взломать телефон или компьютер Султанова, но ему едва не пришлось поплатиться за свою инициативу — его чуть ли не лишили сладкого на целую неделю. — Ребята, как вы думаете, зачем нам нужно в Кремль? — спросил Андрей, присаживаясь рядом с Таней. — Возможно, чтобы выразить благодарность? — предположил Николай, поправляя свою форму. — Отблагодарить? Чтобы нас благодарили? Коль, это уже кажется чем-то из области фантастики! — сказала Галя. — Да, за все тринадцать лет службы никто не выразил нам свою признательность! Это так обидно! — воскликнул Ваня. — Только и слышим угрозы о нашем расформировании! А как же будущее поколение? Как оно узнает о нас, если нас всё-таки расформируют? — А Юля уже пишет историю ФЭС! Да, Юля? — спросил Майский, садясь рядом с девушкой. — Угу, — ответила Юля и продолжила писать. — не напрягай глаза, всё-таки уже темно — сказала Галя. По прошествии примерно часа сотрудники Федеральной Экспертной Службы прибыли к Кремлю. Выходя из автомобиля, они ощутили пронизывающий холод, и потому поспешили войти во дворец. — Куда нам теперь? — спросила Оксана, — Кремль ведь такой большой. — Нам велели идти в Андреевский зал, — ответила Галина. — Это ведь тронный зал, верно? — поинтересовалась Таня. — Да, — подтвердила Юля. — ну так пройдемте! Нас ждать не будут — сказал Сергей. ФЭСовцы пошли к Андреевскому залу, а когда вошли в него, то многие просто не сдержали восхищения. Андреевский зал Большого Кремлёвского дворца — это величественное помещение, которое поражает своей красотой и архитектурным мастерством. Зал назван в честь святого апостола Андрея Первозванного, который является покровителем России. Особенностью зала является его уникальный декор. Стены зала украшены изысканными фресками, изображающими сцены из жизни святого Андрея и его последователей. Эти фрески создают атмосферу духовности и благоговения. В центре зала установлен огромный иконостас, украшенный драгоценными камнями и золотом. Иконы, расположенные на иконостасе, выполнены с высочайшим мастерством и тщательностью. Пол зала покрыт дорогим ковром, который придаёт помещению особый уют. Потолок украшен роскошной люстрой, которая сверкает и переливается всеми цветами радуги. Свет, исходящий от люстры, создаёт волшебную атмосферу. Вдоль стен установлены беломраморные статуи и бюсты, изображающие святых и апостолов. Здесь можно увидеть фигуры архангелов, апостолов Петра и Павла, а также других святых, которые почитаются в православной церкви. — Как здесь красиво! — воскликнула Валя. — Этот зал сохранил свой первоначальный облик, созданный ещё во времена Российской империи. Однако в 30-х годах прошлого века он был перестроен и объединён с Александровским залом для проведения заседаний. И только после распада СССР ему вернули первоначальный вид, — рассказала Юля. — Ого, когда ты успела изучить историю Кремля? — удивился Николай. — Да ещё в седьмом классе, — ответила Юля. — Меня попросили написать эссе о каком-либо зале в Кремле или, в лучшем случае, о самом Кремле и его истории. Ну, я и написала о трёх разных залах и о самом Кремле. — Я ей давно говорила, что она иногда перетруждается, — сказала Галя. — Это немного напоминает кое-кого, — сказала Валентина. Все сразу поняли о ком Антонова. К ним сзади подошёл Султанов. — А вот и вы! Как раз вовремя. Через пару минут начнётся церемония. — Церемония чего? — спросила Галина. — Церемония вручения государственных наград. Какая ещё может быть церемония, тем более в Кремле? — ответил Султанов. Все были в недоумении. Интересно, кому же будут вручать награду? Представители правоохранительных органов собрались на церемонию награждения. Среди них были полковники, подполковники и некоторые военные. Рядом с Султановым стояли несколько человек, которые был не так давно заложниками, они держали цветы. Среди них был и Михаил. Конечно, не обошлось и без журналистов. Их было примерно семь человек, но операторов было больше. На специальной стойке, которая находилась рядом с Султановым, Юля насчитала семь орденов. — «Кому же они достанутся?— размышляла девушка. — Наверное, Николаю Петровичу, Сергею, Рите, Тане и, возможно, Юле. А шестой орден, вероятно, получит Игорь Владиславич, ведь он тоже отличился в спасении заложников. А седьмой? Кому же достанется седьмой орден?» — недоумевала она, не зная, кого могут наградить. Сама Юля не рассчитывала на награду, ведь она была слишком молода для такого признания. — Всем хорошо известно, что произошло неделю назад, — начал Руслан Султанович. — Мы помним, как на протяжении месяца террористы держали в напряжении весь город. Каждый день люди исчезали, и никто не знал, что с ними. Однако благодаря работе Федеральной Экспертной службы все заложники были спасены, и все они остались живы и здоровы! — «Здоровы» — лишнее слово, — тихо сказал Николай Галине, наклонившись к её уху. — Султанов был на волоске от смерти, — прошептал он едва слышно. Галина лишь слабо улыбнулась в ответ. — Только благодаря ФЭС террористы, как и все другие преступники, которых они ловили, были отправлены на суд. Я хочу обратиться к полковнику Галине Николаевне: благодарю вас за такую замечательную команду сотрудников. Террористы хотели, чтобы Вы доказали, что ваша спецслужба — лучшая в стране, и они это сделали, проявив профессионализм и отвагу. — Разве мы когда-то были плохи? С самого начала мы были лучшими! — уверенно сказал Иван. Все присутствующие молча согласились с ним, а Галина нежно потрепала его по волосам. — Указом президента Российской Федерации, за мужество во время террористической атаки, наградить Орденом Мужества следующих лиц: Майора Круглова Николая Петровича; Майора Майского Сергея Михайловича; Капитана полиции Белую Татьяну Михайловну; Капитана полиции Шустова Игоря Владиславовича; Майора Соколову Юлию Александровну; Капитана полиции Власову Маргариту Сергеевну и Стажёра Рогозину Юлию Вячеславовну. Руслан Султанович объявил об этом, и зал взорвался аплодисментами. Юля была в шоке, не совсем понимая, что происходит. — Юля, пойдём! — сказала Таня и чуть ли не потащила девушку. Рогозина младшая быстро пришла в себя от этой новости и подошла к Руслану Султановичу вместе с остальными. Он поочерёдно надевал орден Мужества на китель каждого из присутствующих. Когда очередь дошла до Юли, её щёки залились румянцем, руки вспотели, а сердце сначала замерло, а затем забилось в непривычном ритме. Всё-таки не каждый день удостаиваешься награды! Когда он хотел пожать ей руку и уже протянул её, девушка чуть было не подала ему левую руку, а он едва не рассмеялся. «Хватит смущать её! — подумал он. — Она и так покраснела как рак, а тут ещё и смеются над ней, наверное, всей страной! Как же неловко!» Но ещё больше смутило её, когда дамам вручили букеты цветов. Всем подарили букет из белых роз, а ей — букет из сиреневых тюльпанов. И кто же, вы думаете, подарил ей этот букет? Конечно, Михаил. Юля ещё больше смутилась от этого, а когда ей вручили цветы, он ещё и поцеловал её руку. Сердце тогда совершенно перестало себя контролировать и начало биться так, что вот вот и она поцелует парня на глазах у всех. Или ударит, а то достал её смущать. Нет, больше нравится целовать его. А ему, наверное, нравится смущать её, иначе как ещё можно объяснить этот хитрый взгляд? Когда их попросили встать для фотографии, Юля устремила свой взгляд на мать. Встретившись с ней взглядом, она почувствовала, как спокойствие, исходящее от матери, передалось ей, и она смогла расслабиться. Краем глаза она заметила, что Иван показывает матери что-то в телефоне, и та с умилением смотрит на экран. Что же вызвало у них такую реакцию? Спустя пару минут пыток, все наконец-то подошли к остальным ФЭСовцам. — И что вы тут смотрите? — спросила Юля, а потом посмотрела в экран телефона Тихонова — Это прямая трансляция церемонии награждения в Кремле, просто смотрите комментарии, — пояснил Ваня. — «Какая очаровательная девушка!», «Какая неземная красота у этой стажёрки!», «Рогозина? У неё фамилия Рогозина? Теперь понятно, в кого такая прекрасная девушка!», «Так мило она смущается!», «Теперь её вижу только с тем парнем, который ей дарил тюльпаны!» — комментировали зрители. Девушку только больше загнали в краску. — А почему о нас нет ни слова?! — с негодованием воскликнула Таня. — Вы все давно работаете, о вас уже все наслышаны, а Юля пришла недавно, поэтому она и привлекает внимание, — пояснила Оксана. — А вообще, есть парочку комментариев и про вас! — Только Мише не говорите об этом! А то он будет ревновать меня к каждому комментатору, — произнесла Юля, нежно касаясь лепестка цветка пальцами. Оксана и Ваня тихо рассмеялись. — Миледи, вы наконец-то будете обниматься с матерью? — спросил её Шустов, чем немного напугал девушку. — Игорь, не пугай её так! — воскликнула Галина, а затем крепко обняла дочь. Девушка ответила ей тем же. — Я горжусь тобой, милая, — тихо произнесла Рогозина старшая. Чтобы никто не увидел её слёз, Юля лишь крепче обняла маму и спрятала лицо в её плече. Хотя и не от кого было прятаться, ведь остальные обняли их так крепко, что чуть не задушили друг друга. Комментарии к трансляции просто разрывались от такого момента.