Lux Aeterna

Джейс и Виктор       День проходит в дымке из счастья. А потом следующий. И ещё один за ним. И много других. Виктор серьезно начинает пропускать ночевки у себя дома. Скай замечает его засосы и приподнятое настроение, и сорванные пуговицы на рубашках. Она ничего не говорит, только подправляет очки и негромко вздыхает. Это только радость, что их медовый месяц с Джейсом попал в разгар рождественских праздников и нынешняя зима в Пилтовере настолько снежная, что все лавки и службы в городе закрыты, и открываются на пару дней в оттепель.       Исследование идёт своим чередом. Но многие моменты удаются им даже проще, теперь когда не нужно сохранять приличия и держать дистанцию. Они могут быть друзьями, они могут быть любовниками, они могут быть всем, чем хотят быть.       Шерстяные безразмерные кофты Джейса в особенно холодные вечера. Стёртые об мел подушечки пальцев. Зеленеющая медная стружка под ногтями. Постоянный запах палёного металла. Электрические разряды вспыхивающие, как крохотные змеиные языки. Отложенные в верхний ящик толстые перчатки и очки с темными стёклами. Широкий толстый дневник, в который они по очереди записывают новые расчёты и оставляют вопросы на будущее. Смятые простыни. Сорванные стоны. Бесконечные поцелуи.

***

      На пороге стоит Скай, держа в руках достаточно толстый кожаный портфель. Виктор почти комично пытается пригладить взлохмаченные волосы, чтобы домашний образ жизни в стенах квартиры Джейса, не сильно бросался в глаза. Но она только закатывает глаза, и сама себя приглашая, вступает за порог.       — Скай, я могу объяснить… — и это был первый раз, когда Джейс видел Виктора настолько смущенным.       — Во-первых, мне не надо объяснять очевидное, — Скай переводит взгляд на Джейса, который растеряно маячит за спиной Виктора, — Во-вторых, я пришла, потому что мне надо поговорить сразу с вами двумя.       — Скай, что-то случилось?       — У меня есть идея для вашего исследования, — она улыбается почти загадочно.       Вскоре содержимое её портфеля уже разложено между ними тремя на кухонном столе (все остальные поверхности в квартире уже завалены записями Виктора и Джейса).       — Вольфрамовая нить, вакуум… — глаза Виктора загораются. — Это было так просто, буквально на поверхности. Скай, это же…       — Это всё, что нам нужно было, чтобы убедить советников и найти инвесторов, — Джейс не может поверить их счастью.       — Скай, ты… ты… — Виктор не знает, что сказать. — Ты только что изменила мир!       — Я знаю, — она поправляет очки и легко улыбается. — Спасибо.       — Мы должны отпраздновать! — Джейс тянется за почти допитой бутылкой самогона и наливает три полные рюмки, каждый берёт свою. — За мисс Янг и её изобретение!       Они чокаются и выпивают. Скай и Виктор спокойно, а Джейс легко давится от крепости.       — Как вы это сделали только что? — Джейс краснеет, наливая с крана воду, чтобы запить.       Скай с Виктором только смеются.       — Ты должна была присоединиться к исследованию раньше, — с сожалением вдруг подмечает Джейс, отставляя стакан в сторону. — Мы вместе могли бы уже столько достичь. Даже представить страшно.       Скай окидывает их двоих поочередно скептичным взглядом, и они все смеются вместе, потому что она права — хороший момент для их знакомства наступил только сейчас. И с этого дня их было трое в команде. Всё это время они старались максимально сосредоточиться на том, чтобы создать несколько хороших прототипов для демонстрации. Но они работали не только над этим.

***

      К наступлению февраля многие в церкви и совете знали, что состояние здоровья Виктора ухудшилось, и он возьмет небольшой больничный. Для проведения операции пришлось организовать операционную прямо в гостиной Джейса.       Он почти выломал себе пальцы, стараясь не думать о том, насколько кошмарной пыткой окажется восстановление после такого вмешательства. И всё то время, когда было слышно, как сверло врезается в кости Виктора, Джейс готов был сорваться и заставить Синджеда остановиться.       Потом было долгое восстановление. Ночи, проведенные у кровати Виктора в полном одиночестве оказались самыми невыносимыми. То, как страх холодной волной разливался внутри от одной мысли, что Виктору может стать хуже, уводило его разум в самую пессимистичную сторону. Джейс мог только быть благодарным, что февраль уже начинал походить на весну, и январские метели превратились в накрапывающую морось, редкие ливни и постоянные туманы.       Виктор похудел. Его кожа будто бы истончилась. Его руки мерзли и раньше, но теперь они почти ледяные. И может быть впервые в своей жизни Джейс молился от всего сердца: Богу, судьбе, силам природы, провидению… Молился, чтобы всё обошлось и Виктор пришел в себя. И вся эта кошмарная операция действительно сумела помочь.       После операции дом Джейса превратился во много вещей сразу. Стало бесполезно скрывать что-то от Химены и Кейт. Джейс честно старался уберечь Виктора от заботливой непоседливости своей матери, но это не сыграло никакой роли. Джейсу быстро пришлось признать, что мама прекрасно поладила с Виктором, и здорово выручила их во многих моментах.       Кейт в несколько редких встреч много загадочно улыбалась на каждую фразу Джейса, но ни одну из этих улыбок не объяснила.       Скай выручила их во всём, что касается работы Виктора и помогала Джейсу не сойти с ума от беспокойства, заставляя продолжать работать над исследованием.       Но уже вскоре Виктору стало легче. Они начали уменьшать дозу обезболивающего. Он уже мог сам вставать с постели, ходить в туалет, оставаться дольше в сидячем положении, стоять крепче на ногах.       Потом был корсет, была новая распорка для ноги. Был первый румянец, и набранный вес. Были поцелуи. Была любовь. Были первые шаги. Были дни без боли. Были дни без трости. Были дни, когда Виктору приходилось оттаскивать Джейса от себя, чтобы подольше поработать над их изобретениями.       И наконец настали дни, когда молитвы были отвечены и худшее осталось позади.

***

      За окном вовсю расцветали нарциссы в городских клумбах, когда подходил к концу домашний арест Джейса. В гостиной шумно. Виктор, Скай и Кейт сидят на диване с бокалами достаточно дорогого шампанского, которое они специально заказали по случаю. Комната слабо освещена газовыми лампами. Джейс стоит возле небольшой тумбы. Громоздкая турбина гудит, пока он начинает свою речь.       — Мы все с нетерпением ждали этот момент, и он настал! — Джейс прочищает горло, — Дамы и господа, позвольте представить вам изобретение, которое разделит человеческую эпоху на до и после. Это было грандиозное смешение смелости и почти безумной отчаянности, но наши мечты и вера в прогресс лишь усилили старания, и позволили нам прикоснуться к неизведанному. Сегодня мы лишь на пороге больших успехов, других открытий, но позвольте вам продемонстрировать наше изобретение. — Джейс поднимает бокал в сторону Скай и Виктора, — Которое, конечно же, принадлежит не только мне одному, но и нашей прекрасной ученой мисс Скай Янг и моему партнеру Виктору.       Джейс даёт знак Кейт и Виктору, чтобы они приглушили газовые лампы. В комнате настаёт почти кромешная темнота. Со стороны дивана раздаются смешки и перешептывания. Турбина гудит ещё громче, и Джейс дергает небольшой рычажок. Комнату освещает свет вольфрамовой раскалённой до бела нити.       — Электрическая свеча! — восклицает Джейс, он тут же подтягивает к себе ближе стул и становится на него, словно поднимается на трибуну, — Достопочтенная публика, представьте себе настоящий потенциал этого изобретения. Мощнейшая турбина и тысячи электрических свечей в каждом доме, на каждой улице, — он раскрывает широко руки, улыбаясь счастливо, — Мы сделаем Пилтовер городом света!       Достопочтенная публика, сидящая на диване тут же отзывается возгласами и смехом. Джейс хватает свой бокал с письменного стола, и они дружно чокаются, и шампанское легко вспенивается от силы ударов.       — За город света! — откликается Виктор мягко.       — Ура! — смеется Кейт.       — Мы сделали это! — щеки Скай ещё краснеют от недавней похвалы.       Джейс откладывает свой бокал и сгребает всех троих в охапку, пытаясь обнять каждого.       — Я так люблю вас, ребят. Этого бы никогда не случилось без вас.       Бокалы подняты вверх, чтобы не разлить шампанское, но оно всё равно разливается на диван и пол под дружный смех. Это самая счастливая ночь в жизни Джейса и Виктора.

***

      Сегодня последняя официальная встреча, предписанная судом.       — Ты должен помочь Скай получить патент. Они очень часто пытаются отобрать у женщин их научные изобретения.       — Конечно, Вик. Я бы и не подумал… — Джейс выдыхает тяжело. — Я помню все те письма от ученых, написанные аккуратным женским почерком. Это всё просто ужасно, — Джейс хмыкает, думая о том, как это всё глупо — не давать человеку часть его признания из-за дурацких предрассудков. — Что насчёт тебя самого, Ви? Ты уверен, что готов пожертвовать своим вкладом… Половина всего, что мы сделали — она твоя. Только твоя. Я никогда бы не смог даже приблизиться к этому результату без тебя.       — Это создаст только дополнительные проблемы, и помешает тебе получить нужное финансирование, — Виктор говорит вполне спокойно. — Пусть совет будет сосредоточен на своей выгоде, и не отвлекается на ненужные детали вокруг исследования. Твоё изобретение…       — Наше изобретение, Виктор. — Джейс поправляет его тут же.       — Наше изобретение должно стать чем-то серьезнее, чем очередной лист заброшенный на полку патентного бюро. Важен результат, а не имя на глупой бумажке.       — Когда эта твоя церковь развалится наконец-то, я сделаю всё, чтобы вернуть твоё имя. Я хочу, чтобы мы стояли вместе на страницах истории. Джейс Талис и Виктор… кстати, я не знаю твою фамилию до сих пор.       Виктор только легко смеется, поглаживая его колено.       — Не смейся, Вик, — Джейс улыбается мягко. — Я бы не сидел здесь, если бы не ты.       — Поцелуй меня лучше, — он нежно проводит ладонью по его щеке.       — Переводишь разговор? — Джейс наклоняется ближе, дыхания почти смешиваются.       — И у меня хорошо получается.       Их губы смыкаются в поцелуе. Виктор              Синджед аккуратно осматривает спину Виктора, стараясь сильно не беспокоить недавно зажившие раны.       — Сколько у меня времени? — Виктор спрашивает главное.       — Шесть лет, в лучшем случае семь, — отвечает доктор с полной уверенностью.       Виктор начинает застёгивать корсет, пока раздумывает над следующем вопросом.       — Вы говорили об этом с Джейсом? — Виктор поднимает янтарные глаза. — Он знает?       — Последний наш разговор был в день операции, и я ответил ему, что всё зависит от того, насколько хорошо приживется ваша… аугментация.       — Ему необязательно знать сколько мне осталось. Это только помешает его исследованию. Пусть сказанное остается только между нами.       — Как скажете, Ваше Преподобие, — Синджед кивает.       — И я хочу, чтобы ты присоединился ко мне за завтраком. У нас есть ещё пару вопросов, которые мы должны обсудить.       Внутренний двор виллы полон пышной свежей зелени, плотный мрамор розово-белых лепестков магнолий аккуратными фонариками украшают почти голые ветки.        Виктор одет в легкий домашний халат, вышитый узорами с райскими птицами. Маленький столик, на котором стоит серебряное блюдо с небольшими закусками и изысканный фарфоровый чайный сервиз. Синджед сидит напротив Виктора, и серая угрюмость его практичного наряда становится противовесом самому духу весны.       — Вы сблизились с Силко, — Виктор проговаривает фразу как факт. — Он помогает вам с вашим новым исследованием?       — Он надежный союзник, если придерживаться оговоренных условий, и он патриот, во всём, что касается Нижнего города.       — Я так понимаю его конечная цель — независимость?       — Его конечная цель — та же, что и у нас, Виктор. Лишить церковь финансового контроля в Пилтовере и Нижнем городе. Он уже неплохо шантажирует нескольких советников, но этого все равно недостаточно.       — Нужен полный контроль и отречение от церкви, перераспределение власти и денежного потока. Но сработает только в том случае, если удастся убедить массы в необходимости подобной перемены…       — Вам необходимо вернуться в академию. Вы могли бы стать человеком, который развеет коррупцию церкви.       — Прибить 95 тезисов к дверям собора, и оказаться сожжённым на столбе? Сколько уже было таких ложных пророков?       — Поэтому нам и нужен Силко. Он сожжет столбы и разрежет верёвки раньше, чем о них успеют вспомнить, — Синджед добавляет вполне разумное подтверждение того, что Силко важный элемент их плана.       — Жертвы, жертвы, жертвы… — вздыхает Виктор, — Ни одна хорошая история так не влияет на человеческие умы, как те, что оканчиваются жертвой ради блага.       — Мы всего лишь люди, Виктор. Нам нужно во что-то верить.       — После того, как я представлю Джейса мисс Медарде, его исследование получит нужный толчок, — Виктор переводит тему. — Нам нужен Пилтовер, который верит в свою исключительность. Генератор, который мы спроектировали. При должном финансировании постройка займёт не более двух лет. До этого момента ты и Силко соберете в Нижнем городе сопротивление, которое сумеет справиться с вызовами неореформации.       — Джейс Талис знает о ваших планах?       — Он знает, что я планирую помочь Нижнему городу. Он полагает, что это только из-за сентиментальности и моего происхождения. Когда моя поездка окажется на носу, она идеально совпадёт с реакцией общественности на небольшую выходку, — Виктор надпивает остывший чай. — Будем надеяться, что Джейс Талис сумеет найти в моём отъезде успокаивающий тон. На кону будет стоять спасение от разъяренной пилтоверской толпы.       — Вы могли бы остаться на посту в Пилтовере. Есть другие способы, которые не потребуют от вас значительных жертв.       — Синджед, я начинаю беспокоиться о тебе. Неужели зараза, которая покусала Хаймердингера, добралась и до тебя? — Виктор смеется.       — Я знаю вас всю вашу жизнь, Ваше Преподобие, как и Хаймердингер, — Синджед наливает кипяток из заварного чайника в пустую чашку Виктора. — Джейс Талис подарил вам время, которое никогда не смогли бы дать вам ни я, ни главный инквизитор. Время, на которое вы не рассчитывали. Вы строите планы дальше и шире теперь, но… Иногда обманув судьбу единожды, можно найти способ обмануть её трижды.       — Судьбы не существует, — Виктор надкусывает крохотное пирожное и тут же жалеет об этом, откладывая его в сторону. — Передай Силко, что его изобретательность воодушевляет. Я уже поговорил с Хаймердингером. Сало станет следующим инквизитором. Если Силко так хорош, как он говорит, то он сумеет дальше держать прокурора крепко прижатым под своим коленом.       — Я передам ему ваши слова, Ваше Преподобие.       — Я запланировал несколько встреч до отъезда. Думаю, что смогу перенаправить эти умы тебе в помощь, — Виктор улыбается. — Пообещай не пугать их сразу.       — Не могу ничего обещать, — Синджед поправляет свою потрепанную куртку. — Крепкий разум должен быть готов к цене, которую мы платим за прогресс.

***

      Приём, который устроила мисс Медарда в честь своего назначения в совет Пилтовера, поражает своей роскошью и смелостью. Красивая открытая веранда в одном из самых высоких зданий города. Цветы и фрукты привезенные ноксианскими кораблями из Нового света, выглядят только собранными с деревьев и кустов. Оформление залов наполнено искусствами закрытых заморских королевств и империй. Ароматы зала, странное смешение насыщенной сладкой терпкости и цветочной свежей остроты.       Сама Мел Медарда представляет собой образец изысканной красоты и необычайной умелой грации. Вся инаковость её происхождения быстро становится козырем, с помощью которого она выигрывает людей. Любопытство, предрассудки и легкое напряжение тот же час трансформируются в восхищение, деловую заинтересованность и уважение.       Появление Джейса Талиса на том же приёме таким успехом не оборачивается. Недавний скандал, бедный род, который едва вырвался в ряды знати, его молодость и добродушие создают слабое впечатление. Джейс прекрасный человек, и Виктор надеется, что Мел Медарда более прозорлива, чем апатичная пилтоверская публика.       Перед приёмом было уговорено между ними, что они будут избегать друг друга на публике. Джейс справляется со своими обязанностями куда лучше, чем сам Виктор. Почти весь вечер взгляд Виктора неуклонно сканирует каждую социальную ситуацию, в которой оказывается Джейс.       Сало становится рядом. Он, как и Виктор одет в мирской приталенный черный костюм. Его поза расслабленная и беспечная, он почти плывёт между приглушенных фонарей бального зала. Виктор думает о том, что наркотики, которыми его пичкает Лест по приказу Силко, наверняка не выветрились до конца. Сало облокачивается спиной о колонну рядом с Виктором. Они коллеги в конце концов, поэтому их общения едва ли держится в строгих рамках субординации.       — Кажется, эта Медарда не упустит своего, — Сало хмыкает. — Бедный паренёк только выпрыгнул из кровати одного влиятельного человека, а сегодня окажется привязанным к кровати другого. Неуверен насчёт твоих способностей, но говорят, что ноксианки сильно хороши в постели.       Виктор делает глоток шампанского, хорошо понимая, что Сало лишь пытается вывести его на эмоции от обиды. Это было бы почти бесполезное занятие с его стороны, если бы то, о чем он говорил, не было правдой. Мел прекрасно вела беседу с Джейсом, захватывая всё его внимание. Огромные руки Талиса летают в воздухе объясняя свою идею, и она смеется сильнее, распаляя его пыл даже пуще. Они выглядят хорошо вместе. Если их сотрудничество перейдет черту профессионализма, то это только пойдёт на пользу финансированию. Медарда заинтересована в рисковых, но громких проектах. Джейсу нужны деньги. Они хорошо смотрятся вместе. Если бы только разум умел действительно контролировать чувства.       — Ваше преподобие, разве человеку веры достойно опускаться до подобных рассуждений? — Виктор потягивает почти язвительно, но это всё равно мягкая подколка.       — Брось, Виктор, мы оба не лишены своих слабостей, — Сало держится слишком уверенно. — Он уже знает, что ты собираешься уехать из Пилтовера после сделки с Силко?       Сердце пропускает удар. Сало знает про сделку. Про Силко. Но как? Он не мог сомневаться в Синджеде. Ему нужно больше времени, чтобы понять всю ситуацию.       — О, я так и знал, — Сало улыбается счастливо, довольный своей победой. — Как благородно с твоей стороны — не омрачать счастье молодых. Сломал ему ногу, но не стоишь у него на пути.       Виктор прижимает его за лацканы к колонне.       — Полагаешь, что вокруг тебя одни идиоты, Виктор? — Сало не испуган, он наклоняется к его уху, обхватывая застежку на бедре Виктора, и отщелкивая её. Нога без поддержки тут же неловко сгибается. — Тебя видно насквозь.       — Кто? — Виктор спрашивает ровно.       — Тебе нужно осторожнее подбирать прислугу.       Сало смеется, заглядывая за плечо Виктора. За спиной в глубине зала стоит Джейс готовый в любую минуту броситься в их сторону. Виктор может только быть рад тому, что в середине зала началось представление с танцами, и на небольшую драму между ними тремя никто не обращает внимания. Виктор даёт ему знак, чтобы он продолжал оставаться там, где стоит.       Виктор нехотя отпускает его, и Сало тут же поправляет свой воротник. Прокурор почти сияет от самодовольства, проходя мимо Виктора в сторону толпы. Перед тем как полностью раствориться за пределами досягаемости, он коротко останавливается рядом с Джейсом. Сначала руки Джейса сомкнуты в кулаки, но к моменту когда Сало заканчивает говорить, их взгляды встречаются, и Джейс смотрит на Виктора с необычайной болью и обидой. Пока рука Сало не остаётся вывернутой наизнанку. Он скулит, умоляя его отпустить, но Джейс практически поглощен тем, чтобы причинить ему как можно больше боли.       Вся ситуация начинает накапливаться внутри ужасной усталостью. Виктор быстро затягивает распущенную затяжку и, не оборачиваясь, уходит прочь.

***

      Джейс догоняет его в коридоре. Его кулаки испачканы кровью, и Виктор старается не думать о том, что осталось от прокурора.       — Мы должны поговорить.       — Не в коридоре, Джейс, — Виктор надавливает пальцами на переносицу, оглядываясь по сторонам. — Ты и так привлек к себе слишком много внимания.       Джейс оглядывается по сторонам, затягивая Виктора за локоть в одну из ближайших спален. Он тут же подпирает дверь стулом за ними. Виктор надеется, что стены достаточно толстые. Виктор садится на стул, кладя руки на трость перед собой. Он тяжело выдыхает, готовый выслушать всё, что бурлит внутри Джейса.       — Сало говорил правду? Ты собираешься просто уйти? И ты не сказал мне?       — Сало сказал правду.       Джейс явно расстроен, его брови сведены к переносице.       — Если это одна из твоих идей, где ты стараешься защитить меня от сожалений. Я не собираюсь подыгрывать. Я знаю, что меня ждёт. Я готов, Виктор, — он садится у колен Виктора, забирая его руки в свои ладони. — Я готов быть с тобой до самого конца. Ты не должен оберегать меня. Ты можешь просто разрешить мне быть с тобой.       Виктор тяжело сглатывает, зная, сколько ран будет оставлено им после сказанного, но у него нет выбора.       — Что ты вообще знаешь обо мне?       — Виктор, не делай этого, — Джейс умоляет. — Я знаю, что ты делаешь — это не стоит того…       — Ты не знаешь, как зовут мою мать. Ты не знаешь день моего рождения. Ты не знаешь, что я магистр философии. Не знаешь, что у меня за плечами два университета. Не знаешь, сколько книг я тайком изучал по ночам в течение десяти лет. Не знаешь, чего мне стоило стать инквизитором. Не знаешь, сколько людей мне пришлось переступить, чтобы стоять там, где я стою сейчас. Не знаешь, как упорен может быть человек, когда ему нечего терять. Не знаешь, что близость смерти на самом деле никогда не пугала меня. Ты ничего не знаешь обо мне, Джейс Талис.       — Виктор…       — Ты думаешь, ты достоин того, чтобы я оставил всё, к чему я готовился всю свою жизнь ради тебя? — Виктор приподнимает бровь насмешливо. — Ты понятия не имеешь, какие планы у меня были на этот город, и какая мизерная часть этих планов держится на тебе.       — Виктор, я просто хочу быть с тобой.       — Джейс, — Виктор кидает в его сторону уставший взгляд. — Ты никогда не задумывался, что то, что обо мне говорят — правда? Ты не задумывался над тем, что если бы не твоя внешность, я бы давно уничтожил тебя? — Виктор улыбается снисходительно. — Тебе повезло, что ты оказался в моём вкусе, но ты начинаешь заигрываться. Нет ни одной ситуации, в которой бы я выбрал остаться рядом с тобой из-за любви. Нет ни одной причины, почему я должен любить тебя.       — Ты любишь меня, — Джейс абсолютно спокоен и тверд в своих словах. — Я знаю, что ты пытаешься всеми силами оттолкнуть меня. Мне так больно, потому что… — голос Джейса становится шепотом. — Я никогда не был так счастлив, как с тобой. Мне не нужен кто-то лучше. Мне нужен только ты, — Джейс старается сдержать слезы, закидывая голову назад. — Если ты уходишь, если я не могу удержать тебя… то скажи мне правду. Скажи, что любишь меня. Хотя бы это…       — Я не могу сделать это, Джейс. Я не стану.       Джейс стирает слезы с лица тыльной стороной ладони, пытаясь прийти в себя. Он встаёт с колен, делает несколько шагов по комнате. Когда неотвратимость потери и смысл услышанного наконец-то оседают внутри него, за грустью в его глазах остаётся только горечь и что-то похожее на злость.       — Если слова для тебя ничего не значат...       Джейс откидывает трость, и та звонко разбивается о стену в углу комнаты. Крепкой хваткой одной только руки он тянет Виктора на себя, стаскивая его со стула.       Джейс легким движением бросает его на широкую аккуратно заправленную кровать. Он срывает одежду, пока Виктор не остаётся только в одном корсете. Лунный свет струится по бледной коже, оттеняя широкий силуэт, нависший над ним. Ладонь Джейса собственнически поглаживает тонкую шею, шершавая подушечка большого пальца на мгновение задерживается под скулой.       — Ты мой, — шепчет Джейс тихо, почти в трансе, наклоняясь и прикусывая кожу, оставляя едва заметные отметины. — Даже если ты уйдёшь... ты принадлежишь мне. И никому больше.       Виктор чувствует под собой прохладу постельного белья, что контрастирует с жаром, исходящим от Джейса, когда он наклоняется и прикусывает кожу, оставляя едва заметные отметины. В то же время его пальцы сдавливают сильнее горло.       Мир начинает расплываться по краям, когда поцелуи становятся отрезвляющими укусами, а тепло удушающей дымкой. Джейс не даёт ничего, кроме этого замкнутого момента между ними. Выуживая из Виктора то, что ему так необходимо. Его рука скользит по бедру, другая — по изгибу спины, сжимая, впиваясь в кожу. Виктор вздрагивает, чувствуя, как пальцы Джейса ощутимо царапают, оставляя следы, не дают раствориться на грани от недостатка кислорода.       Он елозит под ним, стараясь втянуть глоток воздуха внутрь, но губы Джейса накрывают его мучительным поцелуем, наказывая за оплошность. Мягкие и влажные прикосновения заполняют всё вокруг. Настойчивый язык вплетается в его рот, наполняя, забирая, оставляя Виктора отрезанным от ощущения остального тела. Джейс надавливает на горло, отводя голову Виктора назад, и тот поддаётся, уже хорошо понимая, чем закончится непослушание.       Джейс хмыкает одобрительно, прикусывая зубами нижнюю губу и раздвигая своим коленом напряженные бёдра. Виктор неосознанно пытается отдалиться от напора, с которым Джейс собирается забрать то, что считает своим, но у него ничего не выходит. Джейс опускает руку ему на плечо, пригвождая на месте, позволяя колену наконец-то вместиться глубоко у бёдер.       Виктор чувствует себя словно в клетке. Другая рука Джейса соскальзывает с его шеи. Он держит его пальцами за нижнюю челюсть, позволяя себе полностью контролировать то, каким образом он собирается использовать его рот в следующую минуту.       Виктор чувствует, как дыхание Джейса становится более тяжёлым, а губы на его собственных всё настойчивее. Он вылизывает, кусает и мучает его рот с жадностью и настойчивостью, словно ничего другого его никогда не могло интересовать.       — Посмотри на себя, — бормочет Джейс, отрываясь на миг, его голос дрожит от напряжения. — Ты хоть знаешь, что ты со мной сделал?       Тело Виктора не может не откликнуться. Оно предательски извивается и трется о прутья крепкой клетке, которую из себя представляет Джейс. Собственное дыхание становится сбивчивым, тёплая слюна слизана с его губ только для того, чтобы снова вернуться влажным наполняющим ощущением, когда язык Джейса врывается в манящее тепло его рта. Виктор стонет, поддаётся, пытается ухватить губами хотя бы призрак ускользающего ощущения, когда Джейс отводит его лицо от себя за подбородок.       Он проводит языком по линии ключицы, оставляет влажный след, затем опускается ниже. Рука снова возвращается к шее, сдавливая. И Виктор едва ли сдерживает стон. Толкаясь бёдрами навстречу. Джейс нависает над ним, любуясь результатом своих действий. И потом всё исчезает. Всё одновременно. Тепло. Тяжесть. Удушье. Свобода становится теперь ещё одной формой наказания.       Джейс раздевается сам. Они оба на пределе. Их члены блестят от выступившей смазки, болезненно покачиваясь от тяжести, вздрагивая. Но Джейс не собирается спешить.       Крупные грубоватые пальцы скользят по талии, обхватывая её и сжимая, проводя языком по линии ключицы, оставляя влажный след, опускаясь ниже и оставляя цепочку из влажных поцелуев, чередующихся с лёгкими укусами. Виктор непроизвольно выгибается навстречу, его дыхание становится прерывистым, ему нужна точка соприкосновения.       Ладонь ложится на живот, прижимая таз к постели. Пальцы одной руки зарываются в волосы, тянут с силой, оголяя хрупкую шею. Кончики пальцев другой руки дразнят у входа. У них нет смазки, поэтому Джейс вводит пальцы Виктору в рот, собирая слюну и промачивая пальцы, словно из сосуда, а потом возвращает их снова ко входу. Небольшое влажное ощущение и потом резкий толчок. Сразу два, без подготовки. Виктор тут же сжимается вокруг пальцев, слегка шипя от легкой острой боли. Но Джейс не даёт ему привыкнуть. Уже через минуту два толстых пальца снуют в жестоком темпе внутрь и наружу, на полную длину.       Виктор начинает стонать и Джейс укладывает ладонь на горло, сжимая его не сильно крепко, но ощутимо. Пальцы теперь трахают его глубокими ритмичными ударами. Расходясь шире и растягивая его на выходе, только чтобы новым ударом вонзиться назад. Джейс не желает его, давая себе возможность буквально любоваться видом того, как широко он может раскрыть его. Как легко тело Виктора поддаётся ему навстречу.       В какой-то момент два пальца замирают в самой широкой позиции, Виктор пытается сосредоточиться на том, что случилось. Радужки Джейса выбиты темнотой зрачков, всё его внимание поглощено видом перед ним. Он сплевывает внутрь раскрытого колечка мышц. Опускается, проникая языком между собственных пальцев. Тепло языка прорезается внутри его тела, смешивается с ноющим натяжением. И Виктор уже не способен ни на что, кроме как на громкие, бесстыдные стоны.       Он чувствует себя на самой грани: от того как он раскрыт, от этих скользких почти хлюпающих звуков в месте, где Джейс усердно трахает его языком и жестко разрабатывает.       Наконец-то Джейс отрывается от своего занятия. Виктор уже готов умолять, но не успевает. Третий палец входит к дополнению ко двум. Джейс держит его рукой за плечо и трахает на своих пальцах быстрым темпом, заставляя Виктора прыгать на них и содрогаться от фрикций, словно его тело больше не способно на собственные движения.       Джейс останавливается и укладывается рядом, прижимая Виктора к себе. Его язык скользит сначала у уха, потом обволакивает сухие губы в грубом быстром поцелуе.       Три пальца остаются внутри, позволяя Виктору в полной мере ощутить, как хорошо они заполняют его, как глубоко он принимает их в себя. Медленно и почти с издёвкой Джейс надавливает на крохотный бугорок простаты, и Виктор вскрикивает, раздираемый от резкости ощущения. Джейс прижимает его крепче к себе, дразня языком мочку уха.       Пальцы снова трахают его в невыносимом темпе. Он чувствует, как Джейс самодовольно улыбается где-то у шеи, он хотел бы стереть эту ухмылку, но в состоянии только покачиваться на пальцах. Единственное, что позволяет ему Джейс, и Виктор полностью теряется между стонами и попыткой удержать дыхание.       Наконец-то пальцы выскальзывают, Виктор может и сам почувствовать, как он пульсирует и сжимает вокруг пустоты, как всё его тело не готово расставаться с теплом и наполненностью, и вскоре они возвращаются.       Джейс снова не щадит его. Он входит в него одним резким движением, окуная себя до самого корня. Виктор всхлипывает от недостатка воздуха в легких. Даже со всей подготовкой и тем, как сильно он возбуждён — Джейс буквально разрывает его изнутри. Заполняет собой до той степени, когда даже движение кажется невозможным. Мир снова сужается, оставляя Виктора беспомощным перед напором Джейса.       Джейс переворачивает его на живот, и доводит до конца начатое, сокращая последнее расстояние между ними. Виктор содрогается под ним, слезы высыпаются из глаз. Он пытается изо всех сил расслабиться, чтобы ослабить ощущение. Джейс поднимает его на себя, прижимая к груди. Он разводит его ноги широко, поглаживая внутреннюю часть бедра, круглое колечко, в котором они соединены. Виктор шипит от боли, ёрзая, причиняя себе ещё больше неудобства, будучи насаженным глубоко и крепко на распирающее тепло внутри него, без возможности сбежать от этого ощущения. Руки Джейса медленно и мучительно ласкают тонкие бёдра. Мягкие губы нежно собирают выступившие слезы на щеках.       Загорелая теплая рука ложится наконец-то на истекший член. Джейс проводит не спеша по стволу. Бордовая аккуратно головка блестит от предэякулята. Джейс продолжает накачивать ствол и ещё одна капля эякулята выступает из прорези уретры. Подушечкой большого пальца он вдумчиво размазывает её по головке. Виктор замирает от ощущения, ему хочется поддаться вперёд, но уже выучил свой урок в прошлый раз.       Джейс медленно мучает его, пока член содрогается между его пальцев. Мышцы живота и бёдр напряжены до предела. Наконец-то последние капли терпения иссякают и Виктор толкается в руку, не смотря на то, чем это движение отзовётся внутри него.       Джейс рычит, делая хороший рывок внутрь него, и тут же себя останавливает. Он пригвождает Виктора, опуская ниже на себя. Его рука крепко обхватывает член Виктора, сжимая немного неприятно, но потом поглаживая почти ласково. И всё Джейс находит свою хватку и быстро начинает почти наказывающий ритм. Через минуту после безудержно быстрых, беспощадных движений Виктор, быстрее чем он успевает понять произошедшее, с ошарашенным криком изливается в ладонь: бурно и продолжительно. Тело не справляется — настолько острое и неожиданное это ощущение. Виктора бьёт от дрожи, перед глазами становится темно. Ощущения от эякуляции непростое и мало похоже на приятное. Всё это время Джейс не двигается, только держит его, пока он не приходит снова в себя.       Как только первые признаки трезвости возвращаются к Виктору, то Джейс тут же укладывает его на живот и только теперь решает дать ему то, о чем его тело умоляло всё это время. Джейс грубо разводит его бёдра. Пара подушек оказываются под животом, чтобы приподнять таз. Руки Джейса лежат на ягодицах, и он помогает себе, насаживая Виктора навстречу собственным движениям. В трезвости после оргазма, всё ощущается ещё острее. Ему хочется сбежать и хочется, чтобы это не прекращалось никогда.       Джейс начинает чувствовать себя увереннее, когда Виктор всё же расслабляется под ним и начинает принимать всю длину намного охотнее. В следующую секунду Виктор прижат весом его тела к постели, зубы врезаются где-то у шеи, засосы темными пятнами ложатся у лопаток и плечей, пока он настойчиво вбивается, задевая простату крепкими и глубокими ударами.       Тело поддаётся стимуляции. Ему хочется заставить Джейса брать его ещё бездумнее. Кровь разливается ноющим удовольствием между ног и Виктор возбужден второй раз. Его член приятно зажат между животом и постелью, находя достаточное трение, чтобы дойти до пика самому.        Второй оргазм не так уж далеко, но Джейс, словно понимая это, резко отдёргивает его, поднимая и ставя перед собой так, чтобы тот упирался на руки. Ладонь Джейса собственнически проходится по бархатной возбужденной длине Виктора. Большим пальцем он проводит по его нижней губе, намекая, чтобы Виктор открыл рот и тот слушается, вбирая его как можно глубже на всю длину, лаская языком. Джейс подмахивает бёдрами особенно приятно, давая понять Виктору, что он выполнил то, что от него требовалось. Смоченный палец выскальзывает изо рта и Джейс прикладывает его ко входу, проникая внутрь вместе с членом.       Виктор нагибается вперед, опираясь на локти от резкого укола боли, но ничего не заканчивается. Ритм и удары по простате становятся невыносимыми, раздирающими, жесткими. Растяжение от пальца жжет. Член Виктора беспомощно болтается между ног от силы фрикций, пока Джейс держит его навесу второй рукой, не давая упасть, не давая кончить. Толчки рвут его на части. Виктор хватает воздух ртом, стараясь осмыслить происходящее, но всего так много и настолько осязаемо, что в голове начинает темнеть. Джейс вбивается в него с небывалой отдачей, теряя себя в безотчётной, почти звериной одержимости. Трахая Виктора так, как не позволял себе до этого никогда прежде.       — Я люблю тебя, — надорванный хрип срывается с его губ.       — Я люблю тебя, — его голос звучит почти злорадно, сдавленно, как вызов.       — Я люблю тебя, — голос Джейса становится тише, слабее — ритм толчков срывается.       Виктор чувствует, как горячие капли слёз начинают скатываться по его щекам. Ритм толчков Джейса усиливается, тело Виктора откликается, выгибаясь навстречу, словно откликаясь на зов.       — Я люблю тебя, — толчок, сильный и резкий, отзывающийся вибрацией по всему его телу.       Виктор старается сохранить контроль над собой, но это кажется бессмысленным. Его тело сходит с ума от исступления. Каждое движение Джейса — волна, которая захватывает его, а затем отпускает только для того, чтобы обрушиться снова. Он кончает. Надорванный прерывистый стон вырывается изо рта, как мольба и откровение.              — Я люблю тебя, — ещё один толчок.       — Я люблю тебя… я люблю тебя… — фразы сливаются с движениями, образуя одно целое, почти ритуал, пока Виктора едва удерживает себя в реальности.       Джейс делает последний толчок навстречу, заполняя Виктора до самых краёв.       — Я люблю тебя.