Угасающее Рождество и смоляные кошмары

      Сапфировый сумрак вкрадчиво опускался на город. Уличные фонари разноликими оттенками света разгоняли для задержавшихся людей подступившую темноту, провожая их до теплого дома. Им помогали и другие источники освещения: неоновые вывески всевозможных салонов и супермаркетов, вереница горящих окон в высоких и маленьких жилищах, фары редко курсирующих по ночной трассе машин – каждый старался поскорее увести пока еще бодрствующих созданий прочь. Ведь кое-кому уже давно пора было приступить к своей работе.       Тонкие золотые нити распустившимся клубком потянулись вдоль каменных высоток, осторожно проникая через шторы, добросовестно заглядывая и в нежилые здания тоже – вдруг кто-то задержался и ему поскорее нужно сообщить о наступившем часе. Мельчайшие крупицы, точно раскрошенный солнечный камень, вальсировали над головами заснувших и только засыпающих людей, помогая их грёзам обрести материальность, чтобы на протяжении всей ночи те могли радовать своих хозяев.       Песочный морской конёк неторопливо скакал по сверкающим дымкам, попутно проверяя, не образовалось ли на них узлов, не запутался ли в них кто-то, когда увидел вдалеке темное существо с сияющими глазами. «Не порядок», – подумал ответственный зверек и настороженно приблизился к чужаку, пытаясь рассмотреть его. Цербер! Крупный пёс с одной лишь головой, но от этого не менее пугающий!       Словно бы заметив, что его обнаружили, ночной нарушитель весело вильнул хвостом, а после перепрыгнул прямиком на золотой поток, начиная царапать его короткими когтями, тем самым слегка рассеивая. «Негодяй!» – возмутился маленький трудяга и рассерженно бросился к обидчику. Тот будто бы этого и ждал: он резко перескочил на другую алмазную тропу, что неспешно текла по звездному небу, и, уловив, что его воинственный преследователь бросился за ним, помчался дальше. Конёк был настолько сердит на этого драчуна, что поначалу гнался за ним вслепую, успевая на ходу поправлять раненные нити, которые его оскорбитель изредка задевал, увлекая за собой все дальше. Однако в какой-то момент золотое создание осознало, что турмалиновый пес не столько убегает от него, сколько ведет за собой в конкретном направлении. «Плохо, плохо, плохо!» – беззвучно запищало оно и на очередном повороте между домами резко свернуло вбок.       Разыгравшийся цербер был крайне озадачен, когда, обернувшись, дабы проверить своего пыхтящего соперника, обнаружил спящую тишину. Лишь по-прежнему струящиеся потоки, что мерно вились в воздухе и проникали в человеческие жилища, доставляя им сонное волшебство, мягким звуком нарушали ночное безмолвие. Поведя носом и недовольно всхрапнув, серебрящийся кошмар отправился за своим неудавшимся преследователем; они будто бы поменялись местами – юркий конёк шустро петлял между высокими зданиями, пока настигающий его зверь резво догонял его. Ощутив, что нарушивший правила игры противник совсем близко, цербер оскалился и вдруг выпрыгнул из-за угла, предвкушая триумф. Однако…       Маленький обманщик проворно проскакал к золотой фигуре, что плавно размахивала руками, точно в каком-то неспешном танце. Она стояла к псу спиной, но даже так он с легкостью узнал защитника своего удравшего компаньона – сложно не признать обладателя лучевой прически, уверенных и изящных движений и переливающихся одежд. Конёк пугливо спрятался за плечом невысокого духа, который успокаивающе погладил его и затем медленно обернулся, недоуменно задерживая взгляд на застывшем цербере.       Растерянная тишина повисла между ними: Песочник не рассчитывал на подобную смелость от кошмара, что не побоялся добежать прямиком до него, а сам кошмар оказался не готов к тому, что встретит Хозяина мечтаний так скоро и так близко. Удивленное молчание сменилось бо̒льшей озадаченностью, когда пес, опомнившись, неожиданно для всех пригнулся на передних лапах, опять коротко вильнув хвостом. Не получив желаемой реакции – Золотой человек лишь шире раскрыл глаза на его непредсказуемые действия, – цербер перепрыгнул чуть вбок, а затем обратно. Пришедший в себя помощник Дрёмы что-то проворчал своему правителю, однако тот лишь дернул уголком губ, ласково постучав его по голове. «Я тебя узнал», – показал он ожившему дурному сну, продолжая улыбаться.       Будто только этого и ждавший цербер внезапно сорвался с места, приземляясь на крышу соседнего дома, и, явно не доверяя чужой сообразительности, издал призывный лай. Хранитель грёз весело фыркнул, закатив глаза, а после, раздав своим помощникам несколько указаний, неспешно отправился вслед за псом, что принялся убегать от него, беспрерывно оглядываясь. Песочный человек продолжал следовать за ним, изредка останавливаясь, чтобы разлить немного своих чар или поправить уже плывущие потоки, и в какой-то момент шаловливый озорник стал запрыгивать и на них, превращая янтарную россыпь в ониксовую. Его вмешательство не сильно навредило ей, лишь на пару мгновений окрасив в чужеродный для нее цвет, однако Песочник не преминул погрозить ему пальцем за такое самоуправство.       Странной была эта погоня: иссиня черный пес радостно мчался от неторопливо преследующего его небольшого золотого человечка, что словно закатное солнце сиял в ночной мгле, и не было между ними ни страха, ни злобы. Беглец перепрыгивал с крыш на фонари и электрические провода, шкодливо выключая свет, пока его загонщик методично зажигал их обратно, путешествуя на сверкающем облаке.       Желая усложнить Песочнику задачу, кошмар ринулся вниз, опускаясь на дорогу, и свернул за угол, на что Хранитель только удивленно поднял брови, но не стал отставать. Еще не успев нагнать непоседу, он услышал протяжное кошачье завывание и сердитое рычание пса. Ну, конечно: в таком закоулке столь бурная встреча двух недругов просто не могла не состояться. Вздыбленная кошка с угрозой выла на не менее возмущенного цербера, пока их смертоносную схватку не прервал раздраженный голос откуда-то сверху: – Да с кем она там сцепилась?!       Беззвучно шикнув на обоих и для надежности разведя их по разным углам, Золотой человек взлетел наверх, щедро осыпая проснувшихся людей дремотным песком, а после с укором посмотрел на успокоившихся животных. Зашипев напоследок, кошка высокомерно ушла восвояси, так и оставшись равнодушной к чужим нравоучениям. Пес же виновато фыркнул, а после вновь взмыл вверх, возобновляя прерванную игру. Покачав головой, Песочник вновь отправился за ним.       Однако на этот раз гонка не продлилась долго: замерев на крыше, цербер терпеливо ожидал, когда Хранитель грёз приблизится к нему. Тот в свою очередь с вопросом уставился на черного зверя, который больше никуда не убегал, не понимая, чего же он хочет добиться, и, не получив никаких подсказок, осторожно подошел ближе. Пес остался стоять на месте, и тогда Песочник рискнул сделать еще несколько шагов навстречу. Вдруг кошмар неуверенно потянулся к нему, но, точно испугавшись чего-то, дернулся назад и молниеносно умчался прочь, растворяясь в ночном мраке и оставляя Хозяина мечтаний в недоумении разглядывать собственную ладонь.       А где-то там далеко-далеко, где горы всегда снежные и щедро напоены песнями льда и мороза, в полутьме дворцового коридора раздался низкий смешок. Погоня удалась.

***

      Сидя за деревянным столом, девушка раздраженно сдула мешающую прядь с лица. Она была крайне занята: ее рука уже болела от долгого написания, однако она упрямо продолжала излагать свои мысли в письме. И почему такая крупная организация до сих пор принимает только рукописные послания?! Кстати, почему бы не задать этот вопрос прямо сейчас?       Добавив свои жалобу и предложения, шатенка довольно улыбнулась и дописала еще что-то с торжествующим выражением на лице. – Элиза, детка, можешь спуститься? – Да, мам, сейчас! – быстро пробежавшись по строкам, девушка придавила бумажные листы небольшой статуэткой в виде Санты-Клауса и шустро помчалась на зов своей родительницы.       Солнечный луч игриво ворвался в девичью комнату, с любопытством пробежавшись по ее интерьеру. Стол оказался ближе всех к окну, поэтому озорной вторженец решил задержаться именно здесь. Его внимание привлек исписанный лист, однако он знал, что читать чужие письма неправильно, поэтому позволил себе ознакомиться лишь с финальными его строками в желании узнать, к кому же он попал в гости: «В прошлый раз ты сказал, что мы обязательно отметим Рождество все вместе, потому что после сражения со страхами все были очень уставшими и растерянными. Так вот, напоминаю – вы задолжали нам встречу! P.S. надеюсь, мне не нужно говорить, что если и это письмо останется без ответа, я забуду о нашем перемирии!».       Солнечный луч переливчато рассмеялся, а после отправился в свое приключение дальше.

***

      Николас Северянин был чрезвычайно занят, на что красноречиво указывало его недельное затворничество. Увлекло его наверняка что-то очень и очень важное, раз уж он даже повесил на дверь своего кабинета предупреждение: «СТУЧАТЬ! БЕСПОКОИТЬ ТОЛЬКО В КРАЙНИХ СЛУЧАЯХ!». Бедным йети оставалось только сетовать – и почему их начальник не удосужился повесить список с этими крайними случаями? Как понять, что является обстоятельством крайним, а какое полукрайним или вообще не крайним в его понимании?       Однако они не спешили бежать с уточнениями к Санте – из его кабинета даже музыка доносилась приглушенно, что было делом поистине неслыханным. Какая-то нежная мелодия без резких подъемов и спадов отличалась от энергичных композиций, которые он предпочитал. Стало быть – дело и правда серьезное.       Когда один зеленоглазый сасквоч замер напротив многозначительного наказа, его коллеги в испуге всплеснули руками и замотали головой, отговаривая безумца от его затеи. Несчастный тяжело вздохнул, а после показал им стопку писем, пожав плечами. Йети еще яростнее затрясли головами, но смельчак уже постучал в деревянную преграду. Ответом была тишина. Все с облегчением выдохнули и стали поздравлять друг друга, как вдруг из-за двери раздалось: – Если что-то срочное – заходите!       Молча плача, сасквоч отворил дверь, провожаемый сочувственными взглядами своих товарищей. Неуверенно проходя внутрь, ответственный работник Клауса робко заозирался по сторонам – с последнего его визита здесь что-то изменилось. Он не успел вглядеться в таинственно обновленную обстановку, потому как кудесник строго обратился к нему: – Что это там у тебя? – снежный человек передал Нику небольшую связку конвертов и принялся что-то объяснять ему на своем наречии, активно жестикулируя, пока Хранитель Рождества хмурился, просматривая отправителей. – Это срочная корреспонденция? – мохнатый почтальон энергично закивал. Северянин продолжил перебирать в руках письма, пока неожиданно не замер перед одним из них. Растерянный йети не решался уйти, ожидая дальнейших указаний, однако у него тоже было полно работы и лишние минуты задержки дорого бы ему стоили, поэтому он неловко пробасил что-то, вырывая духа из задумчивости. – Хорошо, оставляй все у меня. – Внезапно Хранитель добавил: – Молодец!       Выйдя из кабинета, где собралось еще больше помощников Санты, сасквоч гордо задрал голову и смахнул с плеча невидимую пыль. Все замерли в ожидании, готовясь услышать его рассказ о походе к начальнику, однако тот решил быть кратким – он чопорно кивнул и ушел по своим делам, провожаемый озадаченными взглядами коллег.       Тем временем Хранитель чудес осторожно вскрыл привлекший его внимание конверт, отложив другие в сторону, и сосредоточенно стал вчитываться в отправленное ему письмо. По мере прочтения эмоции на его лице менялись от приятных до неприятных, однако дойдя до конца и ознакомившись с чужой угрозой, он вдруг светло улыбнулся, ведь врученная ему просьба звучала пускай и капризно, но очень робко и искренне: «Я хочу праздника, Санта. И хочу чуда. Это у тебя просить можно?».       Громогласный смех, внезапно вырвавшийся из кабинета Северянина, перепугал всех – и йети, и эльфов, – однако они все вздохнули с облегчением – кажется, хмурость их шефа наконец-то подошла к концу.

***

– Надеюсь, на это Рождество нам не придется снова спасать мир? – слегка нервно усмехнулся Кролик, оглядывая новые украшения в мастерской Санты. – Вряд ли его можно спасти раз и навсегда, – с подозрением в голосе ответил ему Джек, с таким же восхищением разглядывая летающие, прыгающие игрушки, пеструю и шуршащую мишуру, зеленые еловые ветки, что наполняли все помещение приятным, слегка резковатым ароматом. Песочник кивнул ему, соглашаясь. – Кажется, у Северянина в этом году еще больше работы, – с легким удивлением подметила Фея, подлетая к центру, где подхваченные потоком магии в воздухе мерно стекали вниз многочисленные письма. Хранители пораженно ахнули. – С ума сойти! – выдохнул австралиец. – Неужели они перестали помещаться в его хранилище, раз ему пришлось подвесить их сюда?! – Ты ошибаешься, мой друг! – Клаус сильно хлопнул Хранителя надежды по спине, отчего тот хватанул воздуха. Хотя, возможно, его изумило не столько его дружеская радость от встречи, сколько неожиданное и никем незамеченное появление. – Их действительно больше в этом году, потому что я стал рассматривать письма и от подростков тоже.       Стражи переглянулись в немом удивлении, пока Ник с нежностью наблюдал за кружащимися конвертами. – Подростков? Но это же так много, – робко заметила Зубная Фея. – Ты… справляешься?       Северянин очнулся и с улыбкой развернулся к своим друзьям: – Конечно, нагрузка стала заметно плотнее, но я нанял еще несколько йети, чтобы остальным не приходилось так тяжело. Пока мы только начали и изучаем, насколько это возможно. В будущем мы планируем наладить процесс окончательно! – Ты все еще переживаешь из-за Элизы?       Клаус тяжело вздохнул. Несколько минут он задумчиво наблюдал за плывущими конвертами и Хранительнице воспоминаний ответил не сразу: – Дело не только в этой замечательной девчушке. Только представьте, сколько желаний и мечтаний прошло мимо нас! И ведь подростки – это те же дети, только слегка подросшие. Если в дальнейшем мы хотим заняться и взрослыми тоже, нельзя упускать период, из которого они отправляются навстречу той жизни, что забирает у них веру в чудеса.       Все согласно закивали, слегка погрустнев. Большой объем работы был и с детьми, поэтому долгое время Хранителям было попросту не до осознаний того, что подросшим людям чудеса необходимы тоже. Они неосознанно исключили их из сфер своего влияния, игнорируя, однако предыдущий год – год, когда людские страхи восстали и заявили о себе, – научил их многому. Пускай, пока им еще было сложно перестроить трудовые процессы и на новых подопечных, никто из них не мог выкинуть открывшееся знание из головы. – Ну чего вы приуныли? – вдруг воскликнул Северянин и басисто рассмеялся. – Не волнуйтесь, я провел кое-какое время, изучая данный вопрос, так что, думаю, в ближайшие пару-тройку месяцев смогу поделиться с вами планом построения нашего дела по-новому. Я успел изучить некоторые письма и со многими желаниями мне понадобится ваша помощь, друзья. Однако все же я позвал вас не за этим. – Я так и знал: что-то все-таки случилось?! – Типун тебе на язык, Кролик! Нет! Я получил особенное письмо, – Николас достал из-за пазухи аккуратно сложенную бумагу и развернул ее перед Стражами. – От кого оно? – прищурившись, спросил Хранитель веселья, быстро бегая по строкам.       Неожиданно Песочный человек радостно подпрыгнул: «Неужели от Элизы?» – Как ты догадался? – удивился Ник. Его безмолвный друг едва ли продвинулся дальше начальных строк, однако попал в самую точку.       Хранитель грёз счастливо рассмеялся, а после показал всем золотой образ: молодая девушка с узнаваемой прической подошла к другой, и они вместе стали украшать ель, а после махнули кому-то в сторону. Рядом с ним отобразились все они – Стражи детства. – Вау! – восхитился Ледяной Джек, обходя песочное видение по кругу. «Тавис поделилась со мной своей грёзой. Они с Элизой очень нас ждут». – Ты прав! – весело добавил Хранитель чудес. – Элиза пишет, что они приглашают нас отпраздновать Рождество всем вместе, поскольку в прошлый раз нам было не до того. – И мы вот так вот просто отправимся к ним и… оставим все?       Северянин положил свою теплую руку на плечо Хозяина пасхальных даров: – Уверен, что у тебя достаточно подчиненных, чтобы устроить себе каникулы на пару дней. – Нет, ну, конечно… – Да брось, как будто ты и сам по ним не соскучился, – вклинился дух мороза.       Хранитель надежды не успел огрызнуться – Зубная Фея смущенно призналась: – Я удивлена, что спустя столько времени они не забыли о нас и даже хотят увидеть снова. Время для людей течет быстрее нашего, даже как-то странно, что прошел уже целый год.       Золотой человек в поддержке сжал ее руку, получая благодарный взгляд сиреневых глаз. – Да, я тоже был поражен, – согласился Ник. – Подождите-ка, – нарушил всеобщую идиллию Кролик. – Это что – Кромешник?!       Все уставились на воссозданный Песочником образ и действительно обнаружили там фигуру Короля кошмаров, что расположился слегка в отдалении от остальных. – Они что, серьезно ждут и его тоже?! – Ну, не так уж это и удивительно, учитывая, что в их спасении он сыграл ключевую роль, – подметил Северянин, задумчиво почесывая длинную бороду. – Вот только как связаться с ним… Песочник, ты давно его видел?       Песочный человек уклончиво отвел глаза, а после неуверенно кивнул, сразу поправляясь: «Его не видел, но встречал его кошмары».       Немного подумав, он уже тверже добавил: «Я попробую передать ему приглашение». – Отлично! Я как раз хотел попросить тебя о такой услуге! Читаешь мои мысли! – обрадовался Ник, на что Хранитель грёз смешливо фыркнул. – Я получил письмо и от Тавис тоже, так что они обе очень ждут его на Рождество. Думаю, можно передать ему копию, чтобы у него осталось меньше шансов для отказа. – Считаешь, подобное может разжалобить его? – с сомнением усмехнулся Хранитель Пасхи. – Я бы сказал, что такое письмо не оставит равнодушным никого, однако… Мы попробуем. Сомневаюсь, что нам простят его отсутствие без объяснения причин. – Нда, надеюсь, они не сильно расстроятся – вряд ли он придет. – Чужая душа – потемки, мой друг, – загадочно произнес Клаус. – Что ж, немного горячего глинтвейна?

***

      Песочный человек немного нервно оглядывался по сторонам. Он, как обычно, выпускал в темнеющую ночь золотые грёзы, находясь в новой точке света, продвигаясь по заранее составленному маршруту, однако сегодня Страж не мог сосредоточиться на своем деле: он волновался, что чужой кошмар так и не появится. Казалось бы, если не получится передать приглашение сейчас, можно будет попробовать завтра или послезавтра, но до Рождества оставалось совсем ничего, и Песочник предполагал, что такой закрытой и угрюмой личности, как Повелитель дурных снов, потребуется некоторое время, чтобы хорошо обдумать возможное путешествие.       Подопечные Кромешника не навещали его так уж часто. Больше по душе им было приходить внезапно, с разными периодами своего отсутствия, поэтому предугадать их появление было попросту невозможно. Это всецело отражало характер их Властелина и потому Хранителя это никак не смущало и не злило. Помнится, когда дурной сон показался перед ним впервые, он сильно испугался, предположив, что некая страшная беда приключилась с его нелюдимым соперником – кошмары не осмеливались приближаться к нему просто так. Вот только догнав чужого прислужника, Повелителю грёз пришлось растерянно наблюдать, как тот молча растворяется, так ничего ему и не сообщив. Когда же это повторилось, Песочный человек действовал уже с бдительной подозрительностью, но и в следующий раз ночной призрак лишь немного поводил его за собой, а после исчез. Кошмары не выглядели встревоженными, наоборот, казались ему спокойными, может немного проказливыми, но на помощь не звали. Поняв это, он догадался, что их визиты – не что иное, как приветы, которые передает их Король, поддразнивания, напоминающие о нем.       Однако… Сейчас ситуация была другая, поэтому Песочник очень надеялся, что переменчивая натура кошмаров убедит их прийти две ночи подряд. Кромешник больше никак не намекал ему о месте своего обитания, и потому явиться к нему лично Хранитель грёз, увы, не мог. Оставалось лишь верить в чудо.       Только когда звёзды прошептали ему о своем намерении уйти на покой, рядом с ним раздалось уханье крупного филина – мохнатая ониксовая птица уселась на железную перекладину, в немом вопросе взирая на него своими огромными желтыми глазами. Признав в ней долгожданного посланника, Хозяин мечтаний мягко выдохнул и протянул письмо, поясняя: «Пожалуйста, передай своему хозяину. Это очень важное послание, прошу, не потеряй его».       Некоторые мгновения птица внимательно рассматривала Стража, точно бы озадачившись, а после, издав глухой звук, подхватила сложенный лист и унеслась прочь.       Песочник вздохнул еще раз – теперь оставалось только ждать.

***

      Элиза суетливо шагала по комнате, в который раз перекладывая вещи с места на место. Бросив взгляд на часы, и словно не доверившись им, она проверила время на своих ручных помощниках, однако те вторили своим настенным коллегам. Раздраженно топнув, девушка с тоской оглядела комнату, не представляя как еще можно скоротать свое ожидание, как вдруг на весь дом раздался веселый звон, оповещающий о приходе гостей. Шатенка и сама не успела понять, как стремглав вылетела из комнаты и помчалась вниз, попутно кидая матери: «Я открою!». Женщина только понимающе усмехнулась на такое воодушевление дочери.       Резко распахнув дверь, Элиза застыла. – Здравствуйте, мистер и миссис Нортон. Рады видеть вас у нас снова.       Взрослые рассмеялись, входя в дом: – Не будь такой официальной! – фыркнул мужчина. – Мы рады приехать сюда вновь и благодарим вас за гостеприимство! С Наступающими праздниками! Вот вам небольшой подарок от нас. – О… Да, спасибо большое! Не стоило… – смущенно растерялась девушка, принимая подарок. – Ой, давайте я помогу! – спохватилась она, заметив плотно набитые сумки и чемодан. – Нет уж! – отрезал мистер Нортон. – Лучше подскажи нам, где Гретта? – Она на кухне… – Отлично! Я пока оставлю вещи здесь, хорошо? Но заберу сам! Тяжести не таскай! – строго наказал он, и шатенка послушно кивнула несколько раз.       Не сдержавшись, она попыталась незаметно выглянуть из-за двери, но с ее ракурса улицу видно не было, поэтому она терпеливо вернулась к своим гостям. Миссис Нортон с проницательной улыбкой посмотрела на нее, а после тихонько добавила, заставляя ее слегка порозоветь: – Она потеряла варежку по дороге, вот-вот придет. Мы не будем вам мешать, общайтесь.       Элиза нашла в себе силы только на то, чтобы еще раз кивнуть, вызывая легкий женский смех. Когда гости ушли, она бережно отложила подарок на стол, и поспешила выглянуть на улицу. Белоснежное сияние на миг ослепило ее, пока она внезапно не увидела спешащую фигуру в голубом. Та замахала рукой, и шатенка неуверенно подняла ладонь ей в ответ. – Фух, – тяжело выдохнула гостья, наконец, добравшись до дома и спешно отряхиваясь. – Я успела отвыкнуть от сугробов! Хорошо еще, что папа забрал и мои вещи тоже – так бы я еще полдня пробиралась к вам!       Шатенка молча слушала ее, разглядывая во все глаза, пока внезапно не оказалась в крепком объятии. В легкие ударил запах острого мороза и чего-то пряно-сладкого, как корица с карамелизованными яблоками. Захотелось задержаться в таком положении подольше, но чужое тепло вдруг отдалилось от нее, оставляя ее с чувством неправильной незавершенности. – Как же я рада тебя видеть! – блондинка с широкой улыбкой разглядывала ее в ответ. – Ты так изменилась! Хотя я тоже решила кое-что в себе поменять, – она легким движением стянула шапку и небрежно взлохматила подстриженные волосы, что забавно топорщились острыми концами в разные стороны. – Как тебе? Мне вдруг захотелось каре, говорят, оно освежает. – Я думала, ты не приедешь, – тихо призналась Элиза, заставляя Тавис с удивленным писком резко замолчать. – Почему?! – Я не… я не знаю, – растерянно ответила юная хозяйка дома.       Разлука – любопытная вещь: когда люди соединяются вновь, ее влияние не позволяет им общаться так же легко, как было до этого. Хорошо, если взаимная тяга у них сохранилась до сих пор: тогда в дело вступают они – взгляды, касания, то, что позволяет людям увериться: «Ты теперь здесь, и я тоже здесь. Я тебя чувствую рядом и ты меня тоже».       У Элизы было не так много подруг за ее жизнь и поэтому для нее оказалось тяжелее отпускать, тяжелее расставаться. И вот сейчас, видя Тавис тут, в Берридюфф, она вдруг поняла, что совершенно не представляет, что ей делать дальше. – Ох, Элли! Ну что ты, разве такое возможно? Если ты надумала избавиться от меня, то, уж прости, не выйдет! – весело рассмеялась девушка, продолжая раздеваться. – Я все уши родителям прожужжала, что хочу и в этом году сюда съездить, у них не было шанса отказать мне! К тому же, я показала им свою решительность и по-другому, - гордо пояснила она. – Это как же?       Тавис заговорщически прищурила глаза, улыбаясь, и, выдержав эффектную паузу, пояснила: – Я устроилась на подработку, чтобы накопить на билет и на кое-какие сувениры. Это их впечатлило, хотя я делала это не для них. Ну что, ты гордишься мной?       Элиза молча кивнула, все еще не веря, что ее подруга, с которой они целый год поддерживали общение только онлайн, действительно снова стоит рядом с ней. Словно бы поддавшись ее взволнованному настроению, Тавис тоже замолчала, а после смущенно улыбнулась, выглядя неуверенно. – Это ничего, что я здесь?       Шатенка точно отмерла, вновь становясь самой собой: – Не хочу слышать подобные глупости с самого порога! – она схватила блондинку и понеслась вместе с ней на кухню, чтобы напоить путешественницу горячим какао с имбирными печеньями. Тавис счастливо рассмеялась, послушно следуя за ней.

***

      Починенная часовая башня в деревне Берридюфф радостно возвещала всех своих жителей об ускорившемся в преддверии Рождества ходе времени. Праздничные венки, яркие гирлянды и весело перемигивающиеся фонарики вовсю работали над созданием светлой, беззаботной атмосферы, готовясь к скорому пробуждению жителей. Небо пока еще оставалось темным, однако раннее утро уже наступило.       Задорный перезвон колокольчиков мягкой трелью пронесся по спящей деревне и замер где-то напротив вновь работающих часов. Послышалось тихое фырканье нетерпеливых оленей, которым хотелось поскорее продолжить путь, однако их призвали потерпеть еще немного. Задумчивое хмыканье повторилось несколько раз, а после, сменившись довольным смешком, утонуло в переливе запевших бубенцов.

***

– Ох, Лакрица, милая, как ты? – Тавис аккуратно подхватила лениво проходящую мимо кошку на руки. – Ты так отважно защитила нас в прошлый раз, пришла в себя?       Элиза фыркнула на чужие сюсюканья, продолжая раскрывать коробки с игрушками. Вчера вечером их осенила идея втайне украсить дом к Рождеству до того, как взрослые проснутся. Миссис Гретта обычно занималась этим заранее, но в этом году она была настолько занята всевозможными делами, что совершенно замоталась и забыла об этом, все время думая: «Ах, обязательно займусь этим чуть позже!». И вот «чуть позже» отложилось на день, два, неделю… Шатенка поначалу хотела напомнить ей об этом, но после решила умолчать, проникнувшись пока еще не до конца оформленной задумкой. Впоследствии именно Тавис довела ее до ума, предложив конкретный план: «Взрослые так устают, что для них выспаться – лучший подарок. Поэтому мы возьмем создание праздничной атмосферы на себя! Создадим праздник и для них тоже!». Именно поэтому сейчас, полусонные и слегка вялые после своих ночных обсуждений, они приступили к своей затее. – Ты смотри к ней особо не приставай – боюсь, она еще не простила тебе своего внезапного полета в Бугимена, - посмеиваясь, предупредила девушка.       Блондинка озадаченно посмотрела на дымчатую кошку, что многозначительно зевнула, демонстрируя острые клыки. – Кхм, да-да, конечно, – она аккуратно поставила кошку на пол, чувствуя себя странно, когда та насмешливо окинула ее взглядом и царской походкой направилась куда-то к дивану. – Может твоя кошка – тоже какой-то дух, о котором мы не знаем?       Элиза пожала плечами, и Тавис поспешила к ней на помощь. В уютной тишине они развешивали веточки омелы, еловые венки, колючую мишуру и много-много фонариков с разноцветными огнями. Украшение ели они оставили на самый конец, как награду за свои старания. Лакрица им не мешала, с притворной скукой наблюдая за действиями людей. Конечно, у нее имелся свой взгляд на преображение интерьера – потянувшись, пушистое создание подумало, что обязательно внесет коррективы позже, а пока ей так сладко дремалось, что шевелиться совершенно не хотелось.       Неожиданно где-то на крыше раздался подозрительный скрежет. Девушки молча переглянулись. – Снег сходит? – неуверенно предположила блондинка. – Температура не менялась. Да и крышу мы чистили недавно…       Элиза быстро исчезла на кухне и так же стремительно вернулась со скалкой в руках. Тавис, едва ли сдерживая смех, все-таки поинтересовалась: – Ты уверена, что такой… весомый аргумент сейчас пригодится?       Шатенка дерзко сверкнула ухмылкой: – Кто знает, может это еще какие-то духи заблудились и перепутали дом.       Вдруг в камине раздался странный шум, мгновенно превратившийся в оглушительный грохот. Темная зола сразу же поднялась вверх, легким слоем оседая на полу и полках рядом. Подруги в шоке уставились на покрытые пеплом фигуры, пока Элиза, опомнившись первой, не воскликнула: – Какого гризли вы творите?!       Северянин и Ледяной Джек молча обменялись взглядами. Каждый из них смутно подумал, что, наверное, идея появиться через камин только показалась им эффектной, на деле же вышло не очень, если судить по рассерженному лицу Элли. И, стойте-ка… это что, скалка?! Стражи нервно сглотнули. – Вы хоть представляете сколько…       Тут уже Тавис не выдержала и прыснула от смеха, хватаясь за живот. Все воззрились на нее, но девушка не могла остановиться: – Ха-ха-ха, вы не… не перестаете, ха-ха-ха, удивлять!       Шатенка разом сдулась как шарик и, прикрыв губы ладонью, – она все еще пыталась сохранить строгий вид, – тоже рассмеялась. За ними раздался смех и вторгнувшихся к ним в дом Хранителей. Они тяжело поднялись, каким-то необъяснимым чудом поместившись вдвоем в не таком уж широком проходе камина, и стали аккуратно отряхиваться, стараясь не запачкать все вокруг еще сильнее. – Вас наверняка вся деревня услышала! – укорила их хозяйка дома. – Взрослые нас точно не услышали, – попытался оправдаться Клаус. – Где же вы оставили остальных? – немного успокоившись, поинтересовалась блондинка, и, будто в ответ на ее вопрос, в оконное стекло раздалось легкое постукивание.       Оглянувшись, подруги заметили Песочника, что весело помахал им рукой. Кинувшись к окну, они впустили в теплый, нагретый дом троих Стражей – Золотого человека, Кролика и Зубную фею, что, завидев в каком состоянии находятся их стремительно исчезнувшие друзья, рассмеялись с Тавис в унисон. Конечно же, всем им хотелось предстать перед так долго ждущими их людьми в более внушительном великолепии, но что-то пошло не по плану: трое товарищей и заметить не успели, как заговорщически переглянувшиеся Северянин и Джек провалились в трубу с устрашающим шумом.       Когда волна веселья немного улеглась, воссоединившиеся друзья стали заключать друг друга в теплые, приветственные объятья, радуясь давно желанной встрече. Впрочем, несмотря на это, девушки не растерялись и быстро нашли для Хранителей занятие – помогать им в наведении порядка после их появления, а после и в украшательстве дома к Рождеству.       Однако перед этим… – Нам правда надо надевать это? – не особо на что-то надеясь, спросил Кролик.       Тавис с широкой улыбкой твердо кивнула. Элиза с намеком посмотрела на Хранителя, стоя за ее спиной. Без единого звука она послала Стражу крайне однозначное предупреждение. Австралиец молча натянул на голову рождественский колпак, и тяжело выдохнул, замечая радость блондинки. Все еще такие дети… – Ты, Санта, тоже не отлынивай, – фыркнула шатенка, красноречиво протягивая ему головной убор. – Хах, – усмехнулся он, – даже не думал! – Кто бы сомневался, – с подколкой пробурчал Хранитель надежды. – Мы украсим эту часть дома быстрее вас, – неожиданно задорно вмешался Ледяной Джек, с вызовом смотря на растерявшихся от его напора товарищей. – Ты это всерьез нам говоришь? – Ник удивленно ткнул себя в грудь. – Твои способности тут не помогут, мы играем по-честному. Да, Тавис? – Разве так не будет веселее? – миролюбиво уточнила она.       Николас рассмеялся своим знаменитым басом, принимая брошенный ему вызов: – Готовьтесь узреть настоящее Рождество!       Как по команде, две группы разбежались по всему дому, со сдерживаемым смехом неуклюже развешивая шарики, гирлянды, венки и кучу праздничных разностей по комнатам, успевая шутливо перебрасываться ими.       Когда откуда-то сверху раздался шум рассыпавшихся бусин и испуганное шиканье, Элиза только прикрыла глаза – это Рождество и впрямь обещает быть не таким, как прежние.       Не иначе как по воле чуда взрослые не проснулись раньше положенного, и им все-таки удалось подготовить для них сюрприз. Посмотрев на часы, Элиза поняла, что они вот-вот услышат трель будильника ее мамы, а там наверняка и семейство Нортон недолго будет нежиться в кровати – те были активными людьми и редко когда позволяли себе полениться. Бросив взгляд на чуть вымотанную и сонную Тавис, она улыбнулась – их дочь в этом плане была на них совершенно не похожа и любила поспать до победного. Песочный человек мягко коснулся чужого плеча, с сочувствием разглядывая ее помятое лицо, и, наблюдая за ними, шатенка погрустнела, подходя к окну, но там больше никого не было. – Что-то не так?       Элиза вздрогнула и отвела глаза, когда Тавис с волнением приблизилась к ней. Замявшись, девушка не сразу решилась признаться: – Он не пришел… – Ох, я… Погоди! – Тавис подошла к Песочнику и что-то спросила у него, показывая на Элизу, и тот с пониманием посмотрел на смутившуюся хозяйку дома, понуро пожимая плечами. Подойдя вместе с Тавис к ней, он жестами пояснил: «Кромешник – крайне закрытая личность. Я не получал от него ответа. Мне жаль, но я не могу ничего обещать».       Услышав озвученные подругой слова Хранителя, Элиза печально улыбнулась. – С ума сойти! Это что же – рождественское чудо! – послышался чей-то восторженный шепот где-то на лестнице. – Неужели маленькие эльфы посетили наш дом?       Стражи детства шустро спрятались кто куда, пока растерянные девушки замерли на месте. В проеме показался мистер Нортон, который заметив подруг, фыркнул, отвечая миссис Гретте: – Кажется, в эту ночь эльфы отдыхали, потому что тут явно потрудились не они.       Подготовка к праздникам – всегда дело хлопотное и даже суматошное, именно поэтому вновь увидеться с Хранителями Тавис и Элиза смогли только вечером, когда у них появилось немного свободного времени.       Почти с всеобщим единогласием было принято решение отправиться играть в снежки. – Да там же почти кромешная темнота! – возмущался Кролик. – Так ведь так даже интереснее! Мы зажжем фонарики и будет не так темно. – Боишься проиграть? – одновременно с блондинкой поддразнила его Элиза. – Чтобы ты знала, однажды мне как-то довелось оказаться… – начал было Хранитель надежды, пытаясь отстоять свою честь, как мирно спящая на кровати кошка внезапно соскочила в угол комнаты, изогнувшись дугой, и зашипела куда-то в сторону постели. Все озадаченно умолкли, не понимая, что могло так напугать животное, пока из-под густой тени мебели не потянулись тонкие темные нити и не раздался знакомый сварливый голос: – Если бы я знал, что здесь царит такое оживление, подумал бы на пару тысяч раз дольше, прежде чем появиться. О, это дьявольское создание по-прежнему орудует тут? – презрительно оскалился мужчина на рассерженную его вторжением Лакрицу.       Серая красавица была возмущена всей своей кошачьей душой его заявлением и уже приготовилась продемонстрировать обидчику свои недружественные намерения, как вдруг ее хозяйка опередила ее: Элиза в порыве искренней радости кинулась к материализовавшейся фигуре Короля кошмаров и, крепко обняв его, почти сразу отскочила назад, едва ли не светясь от восторга. И даже пораженный и в чем-то беззащитный вид Кромешника, что явно не ожидал такого теплого приема, не убавил ее счастья. – Хм, – растерянно вырвалось у него, и, пока он еще пребывал в озадаченном состоянии, шатенка рискнула воспользоваться этим в свою пользу: – Мы сейчас идем играть в снежки, отказы не принимаются! Пойдем скорее! – она схватила брюнета за руку и потянула за собой.       Словно ища поддержки, Повелитель дурных снов оглянулся и почти сразу нашел взглядом Песочника. Он не успел намекнуть своему идейному противнику на необходимость своего спасения – Золотой человек благодарно улыбался ему, мягко щуря глаза, и все слова застряли у него в горле, так и не вырвавшись наружу. – Затея с письмом сработала? – усмехнулся Кролик, кивая Северянину. Тот лишь хитро ухмыльнулся, многозначительно пожав плечами.

***

      Ни о каких забавах не могло идти и речи, когда дело касалось сурового и ворчливого Кромешника: никакие уговоры, никакие угрозы не смогли вдохновить его сердце на участие в детских играх, поэтому он упрямо спрятался в тени, наблюдая за тем, как все носятся по снежной поляне, хохоча чуть ли не на всю деревню. Поразительно, но даже Песочник втянулся – вон, как радостно бросает снежки в зазевшавшегося Кролика. Однако больше всех веселилась, конечно же, молодежь – Тавис и Элиза весело гонялись за Ледяным Джеком, что пытался незаметно лететь чуть медленнее и уворачиваться чуть реже.       Сам же Властелин дурных снов ощущал себя тут довольно неуютно и даже – неуместно: сложно почувствовать себя вовлеченным в кипящее вокруг веселье, когда это самое веселье давно уже не является частью тебя. Что ж… За последние годы его почему-то так и тянуло поддаваться странным и нелепым для себя решениям. Хотелось верить, что для него это не обернется еще большей глупостью.       Заметив чужое приближение, брюнет, с намеком подняв бровь, с язвительной ухмылкой прокомментировал: – Я выслушал уже столько аргументов, почему не могу просто спокойно постоять здесь, что даже интересно, сможешь ли ты не повториться.       Хранитель грёз красноречиво подбросил ровный снежок в ладони. К сожалению, Кромешник не выглядел впечатленным его воинственным настроем, вместо этого, не дождавшись более развернутого убеждения от вторженца, он небрежно фыркнул: – Неужели это все?       Песочник задумчиво окинул его взглядом, словно выбирая цель для своей снежной атаки, и ухмылка Короля кошмаров на миг стала шире: – Мы оба знаем, что даже если ты все-таки рискнешь… – он увернулся раньше, чем успел договорить, лениво избегая прикосновения холодного снега. Скрестив руки на груди, Повелитель дурных снов притворно цокнул: – Ты повторяешься – до тебя этой мерой уже воспользовались неоднократно.       Хозяин мечтаний прищурился в коварной улыбке – его взгляд загадочно заблестел, и Кромешник ощутил легкое предвкушение – значит, это был лишь отвлекающий маневр. Упрямец.       Над золотой головой плавно завихрились образы, из которых сложилось укорительное: «Элиза очень ждала тебя. Почему бы не уступить ей еще раз?» – Я не спешу занимать место Санты-Клауса и подарков обыкновенно не раздаю. В таком уж количестве – тем более, – отбил он, ничуть не смутившись. Ему было интересно, что же его соперник предпримет дальше, потому как вид его был убедительно упертым – явно так просто не сдастся. Год казался такой мелочью по сравнению со многими тысячами лет позади, но почему-то сейчас стоять вот так друг напротив друга и перекидываться безобидными подколками, словно так всегда и было, ощущалось чем-то… хрупким и одновременно с этим неуклюжим. «Тебе нравится веселиться», – продолжали уговаривать его, на что Кромешник снисходительно скривил губы: – Когда это я принимал участие в ваших забавах?       Песочный человек беззлобно закатил глаза. Он слегка покачал головой, а потом согласился: «Ты прав, вместо этого ты придумываешь собственные». – Хм? «Посылать кошмаров, чтобы поиграть в салки – очень даже серьезно. И совсем не похоже на игру в снежки». – Ты сейчас, в самом деле, сравнил их?       Хранитель грёз выразительно стрельнул взглядом, больше ничего не добавляя. Сам не зная почему, Кромешник больше не стал спорить, вместо этого он грозно двинулся в сторону Песочника и, остро ухмыляясь, заверил его: – С превеликим удовольствием сделаю вид, что я купился на твою поддевку. Ты будешь весь в снегу.       Без малейшей крупицы испуга, Золотой человек рванул с места, попутно собирая немного снега, умелой рукой лепя из него снежные снаряды, пока Король кошмаров с помощью тонких теней одновременно делал несколько снежков сразу.       Когда двое противников пронеслись мимо Кролика, что решил немного передохнуть, австралиец с недоуменной задумчивостью пробормотал: – Всегда поражался, как они умудряются так хорошо друг друга понимать, продолжая оставаться при этом врагами.       Зубная фея, что так же решила сделать небольшой перерыв, пожала плечами: – В таких случаях у людей говорят: противоположности притягиваются. – Точно осознав, что что-то в ее фразе было неправильным, она со страхом посмотрела на своего товарища, который почти так же оторопело глядел на нее. – Нет! В смысле они оба связаны со сновидениями и какие-то точки пересечения все-таки у них имеются. К тому же они вроде неплохо поладили, когда мы были здесь впервые, – неловко объяснила она.       Кролик кивнул и с каким-то неясным подозрением проследил за двумя духами снов. Смутная мысль начала формироваться в его пушистой голове, однако тут же вылетела – холодный снежный шарик попал ему прямо в лоб. – Хватит прохлаждаться! – крикнула ему Элиза со смехом. – Это дети стали энергичнее или мне и впрямь пора в отпуск, чтобы отдохнуть от отпуска? – со вздохом пробурчал он. Хранительница воспоминаний постучала его по плечу в молчаливой поддержке.

***

      Уставшие, они, греясь, разместились у камина в гостиной. Помимо игр, Тавис и Элиза смогли уговорить Хранителей слепить несколько снеговиков вместе с ними, и потому после такого насыщенного вечера всем им хотелось спокойного отдыха. Кто-то тихонько хрустел имбирным печеньем, кто-то прихлебывал ароматным вишневым глинтвейном, а кто-то был занят тем, чтобы разместиться поудобнее.       Чувствуя приятное злорадство, шатенка, оглядев всех таинственным взглядом, предупредила Стражей: – У нас в деревне Рождество празднуют несколько дней, поэтому не думайте, что утром у вас получится сбежать от нас.       У кого-то вырвался усталый вздох, и в комнате раздался веселый смех. Здесь царил уютный полумрак, слегка разбавляемый переливающимися огнями многочисленных гирлянд на окнах, стенах и, конечно же, главной красавице – наряженной ели. Камин приглушенным треском перешептывался о чем-то с другими обитателями этого дома, убаюкивая наигравшихся существ. – Вы уже видели башню? – мягко поинтересовалась Тавис, придвигаясь ближе к едва ли не спящей подруге. – Ну, она, кажется, выглядит… неплохо? – неуверенно предположил Хранитель веселья.       Элиза, встрепенувшись, прыснула: – «Неплохо» – слабо сказано! Все были в таком шоке, когда увидели ее обновленный вид, столько разговоров было, вы не представляете! Но как-то постепенно все решили оставить все, как есть. К тому же, наш староста не растерялся и придумал какую-то новую легенду, что-то про духов Рождества, поэтому туристов мы теперь завлекаем новыми сказками. Ой… – девушка прервалась. – Кажется… Дрема заснул?       Все обернулись и действительно увидели, как Песочник мирно посапывает, скромно уместившись на краю дивана. Рядом с ним, уже вовсю видя сны, сидели Кролик и Зубная Фея.       Тавис тихонько хихикнула: – Наверное, мы слишком сильно утомили их.       Шатенка неуверенно оглядела вымотанных Стражей, а после как-то смущенно попыталась оправдаться: – Кто же знал, что такая мелочь так сильно их срубит?.. – Вам тоже уже давно пора разойтись по кроватям, – Северянин встал с дивана, продвигаясь к своим друзьям.       Блондинка молча посмотрела на свою подругу с вопросом в глазах, но Элиза покачала головой, дернув уголком губ: – Я как-то разгулялась, посижу тут немного, нагуляю опять сон. Не будить же мне бедного Дрему? Барабашка, без обид – сегодня я кошмаров не вынесу, – Кромешник вяло махнул ей рукой, тоже немного разморенный из-за жара пыхтящего огня. – А ты иди, не жди меня. Спокойной ночи.       Тавис несколько минут боролась сама с собой, а после удрученно кивнула – она едва ли держалась, поэтому вряд ли засыпать здесь было хорошей идеей. Оставлять Элизу ей совсем не хотелось, но, представив, как той придется будить ее, что явно будет делом кропотливым и долгим, она решила избавить ее от подобной участи. – Чудесных снов. Ой! Бугимен – прошу прощения, – брюнет фыркнул на подобную вежливость, но ничего не сказал. – До завтра!       В гостиной вновь воцарилась безмятежная тишина. Те стойкие, что еще не поддались приказам сна, не были такими уж болтунами, поэтому не нарушали разлившийся в воздухе уют. Ночь была бархатистой, и даже метель сегодня решила в этот край не приходить, уступая место волшебному беззвучию спящей деревни.       Заметив, как Северянин наклоняется к Песочнику, Элиза шепотом поспешила остановить его: – Не нужно! – Ник растерянно обернулся к ней, и она пояснила: – Пусть остаются здесь до утра, все спят и в самую рань вряд ли кто-то будет здесь.       Кудесник благодарно кивнул. На какие-то мгновения он застыл в некоем нерешительном затруднении, а после, тяжело выдохнув, все-таки подошел к девушке и аккуратно предложил: – Мне кажется, у нас с тобой остался один незаконченный разговор. Может… вернемся к нему сейчас?       Шатенка удивленно кивнула.       Кромешник скучающе смотрел в потолок. Развалившись в кресле, он без особого интереса ловил отрывки чужой душещипательной беседы: Северянин и Элиза ушли на кухню, дабы решить какое-то свое недопонимание, однако его это ничуть не касалось, поэтому он не вслушивался. Вместо этого он перевел полусонный взгляд на спящего Песочника – и как тот, будучи Хозяином снов, умудрился уснуть в самый разгар своей работы? На своей памяти он впервые видел Хранителя грёз в таком состоянии, если не брать в расчет тот отвратительный эпизод в его существовании, когда Страж пребывал без сознания, отравленный ядом кошмара. Брюнет раздраженно дернул губой – он не любил вспоминать то время, оно было поистине ужасным: вновь забытое чувство собственной беспомощности, что поглощало его с неумолимой жестокостью, никогда не нравилось ему. – … мне жаль, но желания подросших детей исполнить не в моей власти. Ведь сотворить какую-то хитроумную игрушку или заставить домашний цветок вырасти – не так уж и сложно, а вот вернуть любимых… – донесся до него виноватый голос Клауса. – Я, хоть и волшебник, но такие – нематериальные чудеса мне, увы, не под силу. Хотя я был бы рад, если бы умел творить их. Очень рад.       Девушка ничего не отвечала ему, но в напряженной тишине смутно раздался ее жалобный всхлип. – Я нашел несколько твоих писем, и, все-таки понял, что могу сделать для тебя, дитя. Закрой глаза, – выждав несколько минут, он едва ли слышно прошептал: – Открывай.       Элиза восхищенно выдохнула: – Это что – снежный шар? Хранитель Рождества усмехнулся, смущенно поясняя: – В нем содержатся твои детские и более поздние воспоминания о твоем папе, о твоем детстве, о том времени, по которому ты так скучала. Зубная Фея очень помогла мне, отыскав твой молочный зубик. Это наш подарок и мое извинение, Элиза. Не переставай верить в волшебство, девочка, ведь все мы – лишь его исполнители, пока мы в него верим – оно у нас получается. Ты и сама волшебница и на свете существуют такие чудеса, исполнить которые можешь только ты.       Девушка заплакала и, судя по приглушенным присказкам, Николас принялся утешать ее. В Властелине ночных ужасов этот разговор вызвал какие-то странные, неуютные воспоминания, и потому он постарался как можно скорее отвлечься от него. В который раз возвращаясь к позабавившему его объекту наблюдения, он был вынужден столкнуться с разочарованием – Хранитель надежды и Хранительница воспоминаний все так же мирно спали, Ледяной Джек тоже уже прикорнул, однако Золотого человека рядом с ними больше не было. В замешательстве Кромешник даже сел ровнее, с подозрением оглядывая комнату – не мог же этот чудак во сне куда-то уползти или испариться? Найдя себе новое и более увлекательное занятие, Король кошмаров с чистой совестью отправился по следу пропажи.

***

      Песочный человек придирчиво всматривался в ночную темноту, ненавязчиво разбиваемую бледным сиянием Луны. Уперев руки в бока, он недовольно покачал головой: конечно, без его непосредственного участия его помощники вполне могли справиться с их первостепенной задачей, однако сам он был расстроен, что так глупо проспал самые насыщенные часы, бросив своих подручных один на один с таким объемом работы. И, хотя никакой взволнованной весточки от них не прилетало, Хранитель все же чувствовал вину за свою слабость.       Однако во всем этом была и хорошая новость: все люди успешно уснули и видели самые прекрасные грёзы даже без его вмешательства. Ему давно хотелось проверить, насколько он может позволить себе отлучку, в случае чего, и вот теперь ему даже не придется специально выделять для этого время.       Прикрыв глаза, – прислушиваясь, – он перечислял: Кролик и Фея, и даже Джек уже уснули, Тавис тоже уже видит сны, взрослых ничего не разбудило… Только Северянин, Элиза и Кромешник пока еще не хотят сдаваться власти сновидений. Песочник довольно улыбнулся: так уж и быть, он не будет настаивать – в предпраздничное и праздничное время некоторые порядки можно соблюдать не так уж строго.       В Берридюфф царил мир и покой, а значит и ему можно немного приубавить свою настороженность и обязательность. Тем не менее, он все же посторожит чужие грёзы, к тому же это зрелище не перестает завораживать его свой красотой и необыкновенностью…       Тонкие нити золотого песка плыли по черно-синему небу с изящной неспешностью, перекликаясь друг с другом едва ли слышным шептанием, когда одна из них коротко задела своего повелителя, что удивленно проследил ее путь. Позади него на крыше знакомого дома стоял вороной кошмар. Стройный, поджарый конь шумно выдохнул, словно укоряя Стража за внимательность, и нетерпеливо ударил копытом, не двигаясь с места. Нахмурившись, Песочный человек бдительно огляделся – он не чувствовал Кромешника рядом с собой, однако это точно был его прислужник. Стоит ли ему подходить или лучше…?       Взволнованный его опасливостью оживший страх крутанулся на месте, не зная, как еще убедить недоверчивого Хранителя приблизиться. И это действительно сработало: озадаченный Хозяин мечтаний рискнул перелететь к нему на крышу, все еще рассматривая издалека. Какое-то срочное дело? Что-то нужно передать? Этот кошмар оказался не таким усидчивым, как когда-то виденный им ранее цербер, потому как в этот раз ониксовый конь подошел к нему сам. Он замер лишь тогда, когда оказался к Песочнику на расстоянии ладони, из-за чего Хранитель сам слегка отшатнулся – все прошлые встречи кошмары боялись его прикосновений, почему же этот так осмелел? И в самом деле – животное потянулось к нему, в любопытстве пытаясь понюхать, и точно бы случайно удачно подставило свою шею, подстроившись под чужой рост. Испуганно хмурясь, Страж крепко сжал кулаки, не позволяя себе поддаться соблазну, как вдруг нащупал за пазухой небольшой, пушистый сверток.       Конь фыркнул, и что-то в этом звуке напомнило ему ехидный смешок. – Что ты по-твоему делаешь? – раздался строгий голос за спиной, и Песочник порывисто обернулся. Его рука, вторя растерянности своего обладателя, застыла в воздухе.       Подойдя ближе, Кромешник смерил неловко застывшего духа непроницаемым взглядом. Чужие ладони были забавно облачены в женские варежки, что были явно ему велики, и вместе с напуганным выражением лица, словно его поймали на преступлении, Песочник являл собой крайне смешное зрелище. Однако смех Короля кошмаров обошел стороной – тот озадаченно уставился на новый предмет в чужом образе, сбитый с толку его присутствием. «Твой кошмар пришел сюда. Я подумал, что он не смог тебя найти», – разрушил напряженную тишину между ними Хранитель. Вырвавшись из задумчивости, Кромешник беззвучно усмехнулся, с недоверием смотря на своего соперника: – Не нашел меня?       Песочник пожал плечами, разделяя его скепсис: «Он попросил меня подойти к нему». – Попросил? – ничуть не убежденно продолжал брюнет. «Я подошел. И…». – И? «Он потянулся ко мне. Но мне, видимо, нельзя их касаться. Поэтому я вспомнил про варежки, которые Тавис одолжила мне вечером», – Песочник повертел руками, демонстрируя свою защиту раздраженному Кромешнику. Тот впечатленным его мерой предосторожности не выглядел. – Поразительное дело, – холодно начал Повелитель дурных снов. – Мой кошмар просит тебя подойти к нему, и ты великодушно исполняешь его желание? – он грозно сверкнул глазами на волнующегося коня, что коротко заржал.       Хозяин мечтаний нахмурился, но не успел никак оправдаться, как брюнет продолжил: – Думаешь, вот так легко можешь касаться чужих созданий? Если я вдруг полезу к твоим грёзам, ты просто будешь стоять и смотреть?       Песочный человек растерянно хлопнул ресницами, а затем, махнув рукой в сторону, подставил руку под неожиданно ожившего попугая. Птица с любопытством закрутила головой, рассматривая Кромешника, а после бесстрашно перелетела к нему на плечо. Полностью обескураженный и настороженный Король кошмаров заставил Стража тихо рассмеяться, и, когда на него перевели слегка нервный взгляд, он без капли сомнений разрешил: «Если тебе так хочется познакомиться с ними – я не против». – Я же могу обратить их в кошмары... – недоверчиво возразили ему, потянувшись пальцами к уютно устроившейся птичке. – Неужели не боишься?       Улыбка Песочника превратилась в дерзкую ухмылку и, будто вторя его настроению, попугайчик предупреждающе клацнул клювом рядом с бледными пальцами. «Больше они не сдадутся тебе так легко». – Хмм… – хмуро протянул Кромешник, разглядывая нахохлившуюся грёзу. Немного подумав, он постарался расслабиться и чрезвычайно осторожно, едва ли касаясь, задержал пальцы на чужом хохолке. Добрый сон не выглядел встревоженным, поэтому мужчина рискнул сделать свою ласку более ощутимой.       Решив, что гнев его хозяина сменился на милость, конь радостно боднул наблюдающего за ними Песочника, что беззвучно охнул от неожиданности. Король кошмаров тут же перевел на животное убийственный взгляд, но дурной сон не хотел отступать так сразу – он медленно опустил морду на лучистую голову, упрямо фыркнув. Золотой человек не отверг его прикосновения, и вместо этого широко улыбнулся – что ж, так тоже сойдет! Однако он так и не рискнул коснуться своенравного зверя, все еще боясь ненароком навредить ему.       Повелитель ночных ужасов задумчиво поглядывал на них, но больше ничего не сказал.

***

      Последний день перед праздником, как и водится, был чрезвычайно насыщенным: последние приготовления перемежались с танцами под старый джаз, внезапным обменом полузабытыми воспоминаниями, стремлением успеть все и вся, пока вновь не возвращались к рабочему настрою.       Волшебные часы Берридюфф пробили полночь, и Элиза с Тавис встретили Рождество вместе со своими родителями, поздравляя друг друга и осыпая светлыми и искренними пожеланиями. Шатенка с нежной улыбкой наблюдала за тем, как Тавис эмоционально рассказывает что-то о событиях предыдущего года, пока ее родители так же громко дополняли ее воспоминания и впечатления. Ее мама – Гретта, – кажется, думала о том же, о чем и она, ведь когда они переглянулись, то одновременно прижались друг к другу, ничего не говоря.       Девушка положила голову на материнское плечо и прикрыла глаза: все это, все прошедшее стоило того, чтобы сейчас быть здесь, быть в этом моменте.       Как только подвернулся подходящий момент, подруги незаметно покинули взрослых, что не стали препятствовать им, и вернулись к ожидающим их сказочным друзьям. Те разместились в комнате Элизы и заметно оживились, когда девушки наконец пришли к ним. – Еще не разбежались? – мягко спросила хозяйка дома, слегка нервничая. Тавис понимающе сжала ее плечо и объяснила озадаченным Стражам: – У нас есть кое-что для вас, – блондинка потянула подругу к прикроватной тумбочке, призывая ту достать приготовленные подарки: – Наша с вами встреча, скажем так, произвела на нас некоторое… впечатление, поэтому нам захотелось как-то запечатлеть ее.       Хранители посмотрели друг на друга, заинтригованные, но все еще не до конца понимающие, в чем дело. Шатенка тем временем вытянула небольшую коробку и смущенно замерла рядом с Тавис. С ее поддержкой Элиза все-таки решилась показать Хранителям их совместную задумку – самодельные книжицы с рисунками и заглавием «Стражи детства, или Кто вносит чудеса в нашу жизнь». – Это небольшой рассказ о вас. Посмотрите? – тоже оробев, несмело попросила блондинка.       Каждый из духов взял по экземпляру и, пребывая в сильнейшей растерянности, пролистал книжицу. Это история действительно была о них самих, о том, что они делают, о том, как защищают людей, пока те живут свою занятую жизнь, порой не замечая творящегося вокруг них и для них волшебства.       Кромешник зачарованно разглядывал нетолстую книжечку и невесомо обвел свое собственное изображение. Впервые спустя долгие-долгие годы он вновь увидел свой портрет, то, каким его видят люди. В этот раз это было совершенно по-другому.       И не сказать, что он оказался против. – О вас не так уж и много зафиксированных где-либо сказок, – попыталась объяснить шатенка. – Но это ведь нечестно. С учетом того, сколько вы, как оказалось, делаете, странно, что о вас еще не написано куча книг со сказками, не снято множество мультфильмов и все такое… – Ох, девочки! – растроганно прошептала Фея и бросилась к ним в объятья. – Вы даже представить себе не можете, что сделали для нас… – хрипло и все еще находясь под впечатлением, начал Северянин. – Было время, когда вера в нас… пошатнулась, и такое для нас… – он так и не смог закончить свою мысль, не моргая и разглядывая чужой подарок.       Тавис перевела взгляд на Элизу: – Что ж, ну, тогда у нас просто нет выбора, – Хранители с вопросом подняли глаза, – придется все-таки выкладывать наше творчество в Интернет. – Уф… – смущенно выдохнула шатенка. – Бумажные экземпляры – это, конечно, прекрасно, но своими силами мы много все равно не сделаем, – серьезно задумавшись, рассуждала блондинка. – Моя подруга пыталась как-то раскрутить одно из своих творений, и ей все равно пришлось прийти к всемирной сети. Без этого никак. А нам, я так понимаю, крайне важен масштаб?       Все собравшиеся кивнули, хлопнув ресницами. – Начать можно с одной соцсети и дальше уже потихоньку распространять комикс по остальным источникам, – деловито продолжала Тавис, не замечая восхищенных взглядов. – Можно будет подумать о рекламе у уже более известных авторов, чтобы привлечь побольше внимания, кто знает, может за этим последуют анимации, арты и…       Она неожиданно прервалась, когда их сгреб в крепкие объятья и Кролик. Элиза захихакала, пока блондинка пыталась сообразить, что произошло. Когда он поставил их на землю обратно, то с чувством пообещал: – В следующий раз я приготовлю для вас самые чудесные подарки!       Девушки весело рассмеялись. – Вы уже сделали для нас большой подарок! – Конечно! Ведь из всех детей, лишь нам удалось похитить не только настоящего Санту на Рождество, но и всех остальных Стражей! – хвастливо заметила шатенка.       Заметив все еще погруженного в свои мысли Николаса, Хранительница воспоминаний аккуратно коснулась его плеча, безмолвно интересуясь, все ли в порядке. Седовласый мужчина с какой-то беспомощностью посмотрел на нее, но так и не смог выдавить из себя что-то. «Кажется, у нас появились помощники», – с улыбкой попытался показать ему Песочник. – О, точно! – вдруг громко воскликнула Тавис. – Песочный человек! Нам понадобится ваша помощь, можно?..       Хранитель грёз с улыбкой кивнул ей, с любопытством слушая чужое предложение: – Можно ли через сны послать, скажем так, какой-то конкретный образ, идею? Уверена, что многие талантливые люди могут вдохновиться вашей историей и создать что-то, что воплотится в какое-то творческое произведение.       Страж задумался, а после подробно ответил ей жестами: «Что-то чересчур детализированное послать через сон будет сложно, поскольку навязывание своей воли может привести к непредсказуемым последствиям. Все же мои способности скорее поддерживают мечты людей, а не вливают в их разум свои…».       Девушки понуро кивнули – что ж, задумка была хороша, но придется рассмотреть другие варианты. «Но если это будет намек на какую-то идею – должно сработать», – обнадежил он их.       Духи с интересом наблюдали за их общением, удивленно отмечая, насколько развернуто Тавис переводила для Элизы ответы Золотого человека. Они и не знали, что Песочник умеет общаться и таким способом тоже. Как это любопытно – вместо отображения часто многозначных символов Хранитель складывал ладони определенным образом и его понимали вполне точно. Короля кошмаров, казалось, тоже впечатлил такой вид коммуникации, потому как Элиза заметила, что он внимательно следит за чужими руками, а после вслушивается в тихий голос ее подруги, точно пытаясь сопоставить их между собой. Шатенка поджала губы, пряча понимающую улыбку.       Как бы им не хотелось, но время прощаться ненавязчиво намекало о себе. Каждый из Стражей с чувством поблагодарил подруг за их подарок и помощь, отчего девушки совсем засмущались, не ожидая такого сильного отклика на свою затею. Тем не менее, они заверили их, что постараются сделать все возможное, чтобы о Хранителях детства узнало или же вспомнило как можно больше людей.       Северянин долго о чем-то разговаривал, к удивлению всех, с Тавис, а после с довольными блестящими глазами, напевая что-то веселое, уселся к ожидающим его товарищам, чтобы увезти их домой.       Оглядевшись, Хранитель надежды с удивлением уточнил: – Песочник с нами не поедет? – Тавис зажглась идеей и очень хочет обсудить с ним все сейчас, – посмеиваясь, ответил Клаус. Кролик тоже фыркнул. – Кто бы мог подумать, что они сделают для нас что-то подобное, да? – ласково сказала Фея.       Хранитель чудес несколько мгновений смотрел на ночное небо, а после все-таки ответил ей: – Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить себе, что так долго не замечал их всех. – Да, дружище, понимаю… – отозвался австралиец. – А ведь Джек оказался тогда прав, – вдруг вспомнила Хранительница молочных зубов, – нам и правда давно пора творить волшебство и для подростков, а там и для взрослых. – Ну, начало положено, – весело отозвался дух мороза.       Внезапно в небе раздался глухой грохот и Стражи в панике заозирались по сторонам, однако… Это были всего лишь фейерверки. Красочные, будто состоящие из крошечных звезд рисунки расцветали на ночном небосклоне, завораживая своим изяществом, когда Песочник подлетел к ним и кратко сообщил, что он задержится еще на какое-то время, и попросил не ждать его. Неохотно, но друзья все-таки согласились отправиться в путь без него. Клаус кинул взгляд на то, как Тавис объясняет Элизе что-то «сказанное» вернувшимся к ним Песочником, и, натянув вожжи потуже, предложил: – Думаю, нам стоит тоже научиться этому языку. – Ты про что? – не понял Кролик. – Ты про язык, которым Тавис общается с Песочником? – догадалась Хранительница воспоминаний.       Северянин кивнул: – Я узнал у нее кое-что, что поможет нам. Полагаю, это тоже тот вопрос, который мы незаслуженно не замечали слишком долго.       Праздничный перезвон колокольчиков скрыл от всех случайных свидетелей тихий разговор Хранителей, что всерьез озаботились тем, как им лучше понять своего товарища.

***

      Когда салюты ненадолго прекратили оглашать всеобщую радость от наступления нового года, в деревне наступила некоторая выжидательная тишина. Тавис и Элиза, подробно обсудив все свои задумки вместе с Золотым человеком и записав их, спустились вниз, дабы помочь в наведении порядка. Негромко включив какую-то рождественскую музыку на фон, они убирали со стола, лениво переговариваясь о чем-то незначительном.       Тем временем сам Хозяин мечтаний стоял на крыше дома и внимательно вслушивался в еще кипящие звуки бодрствования людей. Да уж, кажется, ему и впрямь придется задержаться подольше, ведь сегодня никто из них не ждет сон слишком рано в гости, хотя погодите-ка… кто-то все-таки уже готовится предаться ночным грёзам! Дух добрых снов пустил тоненькие ручейки золотого песка, чтобы те достигли только тех, кто призывает дрему и не коснулся тех, кто еще был полон сил и энергии, и коротко вздохнул. – Ты в курсе, что можешь простоять вот так всю ночь? – внезапно раздалось откуда-то снизу.       Песочный человек изумленно опустил глаза и заметил неприметную в ночной тьме фигуру Властелина дурных снов. Тот, скрестив руки на груди, скучающе смотрел прямо на него. «Я думал ты уже ушел», – растерянно ответил он песочными образами над своей головой. – Кто знает, – хмыкнул брюнет, – может, я жду момента, чтобы перехватить твой сон и обратить его в кошмар?       Брови Золотого человека удивленно дрогнули, а затем тонкие янтарные губы расплылись в хитрой ухмылке. Он хотел что-то добавить, но затем передумал, только покачав головой. Однако Король ночных ужасов продолжал наблюдать за ним, будто ожидая ответа, поэтому он все-таки отозвался на его угрозу: «Что ж, ты бываешь довольно упрям, когда чего-то хочешь».       Лицо Кромешника приняло несколько ошеломленное выражение, и Песочник даже забеспокоился, что сказал что-то не то. Однако тот быстро собрался и, дерзко сверкнув острыми зубами, стремительно перетек к нему наверх: – Да-а, – протянул он, смотря вперед, – такое в моем характере действительно имеется.       Между ними воцарилось рассеянное безмолвие, что с каждым мигом становилось все более неловким. Несмотря на то, что за эти два дня они перебрасывались непродолжительными разговорами, им пока еще было непросто привыкнуть к тому, что они могут общаться вот так – спокойно, без постоянной борьбы и подавления, с интересом.       Между тем золотые нити постепенно стали расширяться, ответвляясь друг от друга, чтобы проверить – не появилось ли еще желающих отправиться на отдых после долгого дня. Чья-то темная тень закружилась среди них, никак не задевая, пока вдруг не опустилась на подставленную руку Кромешника. Он коротко огладил мохнатого филина, а после перевел свои сумеречные глаза на Песочника, что внимательно вглядывался в появившееся будто бы из ниоткуда создание – то казалось ему подозрительно знакомым. Брюнет явно не собирался помогать ему – только изредка поглядывал за его реакцией, пока Хозяина мечтаний не осенило – ну конечно же! Это ведь тот самый посланник, что ответственно доставил своему властелину письмо от Элизы и Тавис. В этот раз птица казалась практически настоящей – в ней сложно было узнать привычный кошмар.       Уловив на чужом лице проблеск узнавания, Король дурных снов дернул уголком губ. Словно вторя своему господину, кошмар довольно ухнул, коротко крутанув головой. – Вообще-то, у меня есть кое-что для тебя, – неспешно начал Кромешник. Эмоции на лице Хранителя сменились так стремительно – от полнейшего изумления до осторожного недоверия, – что он едва ли сдержал смех. Открытая книга. Открытая, но от этого не менее любопытная. – Подержи-ка, – он протянул Стражу птицу, и, заметив промелькнувший страх, все-таки низко рассмеялся. – Ты слишком боишься им навредить.       Песочный человек с опаской принял птицу на воссозданное из песка облако, так и не рискнув коснуться ее напрямую. Птицу, казалось, такое отношение ничуть не задело – она уютно нахохлилась, и ей было совершенно все равно на то, что делают два духа. Филин только коротко моргнул, когда его хозяин вдруг решил передать его под чужую опеку – какое коварство, ведь раньше, занятая рука его господину ничуть не мешала. Впрочем, это совсем не его дело.       Кромешник достал из-за пазухи что-то темное и поднес к Песочнику, что с робким любопытством попытался рассмотреть интригующий сверток. Нахмурившись, он облекал свои догадки и предположения в разную мешанину образов над своими кудрями, однако угадать так и не смог. – Можешь посмотреть поближе, – снисходительно предложил брюнет, однако стоило только Золотому человеку подойти ближе и протянуть ладонь, как чужая рука взметнулась вверх. – Но перед этим, – Песочник закатил глаза, признавая, что так легко и просто быть не могло, – неужели ничего не дашь мне взамен? – золотое лицо растерянно вытянулось. – Как же твой любимый баланс?       Осознав, в чем дело, Песочный человек усмехнулся. Приняв церемонный вид, он развел руками в стороны и признал: «Я не готовил подарков. Однако раз уж мы предались воспоминаниям о прошлом, помнится, ты говорил, что у меня нет ничего, что могло бы привлечь тебя», – он сокрушенно покачал головой и даже печально вздохнул, войдя в образ. Кромешник ухмыльнулся шире – вот же паршивец. «Поэтому я даже не знаю, что мог бы предложить тебе».       Повелитель дурных снов, точно глубоко раздумывая, окинул его взглядом, а после скучающе заметил: – Так уж и быть – есть кое-что, что ты можешь мне отдать.       Золотой человек насторожился, даже слегка растеряв свой веселый настрой. Выждав паузу и слегка нагнетая и без того напряженного Хранителя, брюнет озвучил свою цену: – Одну из твоих грёз.       Янтарные глаза расширились, и Страж ошеломленно уставился на духа, не зная, как реагировать. Его грёза? Зачем она ему? «Что ты будешь делать с ней?».       Кромешник не выглядел ни удивленным, ни обиженным из-за его недоверия, наоборот, он точно этого ожидал. – Ничего такого из-за чего следует переживать, – заметив, что Песочник слегка помрачнел, он снова опустил к нему руку и миролюбиво сказал: – Посмотри. – Страж не двигался. – Ты пока еще ни на что не согласился, просто посмотри.       Спустя несколько минут колебаний Властелин мечтаний все-таки решился послушаться. Аккуратно взяв нечто, он повертел его и, наконец, понял что это. Это были перчатки. В замешательстве посмотрев на своего загадочного соперника, он безмолвно попросил объяснений. – Надень и дотронься до него, – он кивнул на мирно задремавшую птицу. Золотой человек нерешительно замер. – Неужели настолько страшно?       Хранитель грёз медленно облачил руки в темную ткань, удивляясь тому, что они пришлись ему в пору, и бросил взгляд на брюнета. Тот был совершенно спокоен и, на удивление, терпелив. Песочник медленно приблизился к кошмару, а после едва весомо коснулся его, почти сразу отдернув руку. Кромешник хмыкнул, на что тут же получил сердитый взгляд. Это будто бы развеселило его еще больше. – Никогда не думал, что почувствую от тебя страх перед моими кошмарами.       Песочный человек раздраженно выдохнул, а после вновь сосредоточился на преодолении своего беспокойства. Собравшись с духом, он вновь коснулся чужих перьев, на этот раз чуть сильнее. Кошмар открыл свои желтые глаза и лениво повернул голову в его сторону, и Страж замер, едва ли дыша. Птица переводила взгляд с него, на его руку, затем снова на него, а после с каким-то недовольством на своего хозяина. Что-то пробурчав, она бочком сдвинулась к краю созданного для нее облака и послушно ткнулась в чужие пальцы, молча разрешая гладить ее и дальше. Золотые глаза засияли радостным светом, и Песочник даже слегка взлетел вверх на месте от охвативших его чувств. Он посмотрел на Кромешника и вдруг застыл, заметив, как тот с полуулыбкой наблюдает за ним. – Я так понимаю, что подарок угодил? – как ни в чем не бывало сказал он.       Хозяин мечтаний слегка смутился своего бурного восторга, но нашел в себе силы кивнуть: к чему скрывать, если он и так уже себя выдал? Вот только… Подарок действительно хорош, но отдавать свою грёзу ему по-прежнему было как-то неспокойно. Не то, чтобы он подозревал своего бывшего соперника в каких-то явных злодеяниях, однако же тот явно имел в виду кого-то из его помощников, а те все-таки были существами с определенной долей воли и сознания, и потому передавать их в качестве платы ощущалось чем-то ужасным.       Осторожно стянув перчатки, Песочник протянул их Королю кошмаров и покачал головой: «Это замечательная вещь, но я не могу ее принять», – Кромешник продолжал стоять с самым сдержанным видом, и это подтолкнуло Хранителя пояснить свой отказ подробнее: «Грёза, которую ты хочешь – живая. Я не могу распоряжаться ею так».       Брюнет спокойно окинул взглядом свой подарок, затем виноватое лицо Золотого человека, и неожиданно невозмутимо согласился: – Тогда забирай себе.       Крупный знак вопроса замельтешил над лучистой головой. Что, в конце концов, на него нашло?! Такие нехарактерные для Короля кошмаров решения уже вызывают самые страшные подозрения! – Сегодня у меня щедрое настроение, лови момент, пока есть возможность, – он дерзко сверкнул зубами, явно забавляясь чужой ошеломленностью.       Песочник пристально всмотрелся в духа, пытаясь понять, насколько тот искренен. Но Кромешник действительно был настроен довольно добродушно и даже говорил с некой ленцой. Его будто бы и вовсе не задел чужой отказ, что уже было делом неслыханным. «Тебя привлек кто-то конкретный?» – вдруг вырвалось у Хранителя.       Властелин дурных снов, казалось, тоже был удивлен его вопросом, однако медленно протянул, чуть сощурив глаза: – Может быть. «Что если… Если он будет тебя навещать?». – Считаешь, это лучше? «Если мой помощник сможет уйти в любой момент и захочет приходить в дальнейшем, я не буду этому препятствовать».       Повелитель кошмаров обдумывал это предложение, пока Золотой человек мягко не повторил: «Кто тебе понравился?». – Птица. «Птица?».       Мужчина больше ничего не добавил, оставляя Песочника растерянно думать, какая же птица могла так сильно запасть духу в сердце. И почему он не назовет ее вид конкретно? Пытаясь вспомнить всех имеющихся у него помощников-птиц, в его памяти неожиданно пронесся небольшой золотой попугайчик, который еще вчера смело сидел на широком плече, ничуть не боясь его обладателя. Ах, так вот оно что.       Понимающе улыбнувшись, Хозяин мечтаний взмахнул ладонями и на золотом облаке рядом с ониксовым филином очутился цитриновый попугай, что с любопытством смотрел на двоих духов. «Полагаю, ты говорил про нее?».       Кромешник молча протянул к птичке указательный палец, замирая напротив, но так и не коснувшись ее. Попугай все еще продолжал рассматривать их обоих, не торопясь сдвигаться с места, и Королю дурных снов так и пришлось нерешительно замереть с вытянутой рукой. Золотой человек скрыл за кулаком и покашливанием вырвавшийся смешок – и это его обвиняли в излишнем страхе перед чужими кошмарами?       О чем-то пощебетав с разморенным филином, птичка, словно найдя поддержку, коротко ткнулась клювом в чужие пальцы, а после шустро проскакала вверх по чужой руке, остановившись на уже знакомом для нее плече. Немного твердо и не так мягко, как у ее Повелителя, но тоже неплохо. И что сегодня нашло на их начальников, раз они призывают их по таким глупостям? Впрочем, это не ее дело.       В небе вновь раздался взрывной шум – кое-кому из людей все еще хотелось насладиться его красотой, поэтому они решили запустить еще парочку снарядов. Разноцветные узоры проступали на темном полотне морозного небосклона, пока двое духов любовались оживающими рисунками и думали каждый о своем.       А может и о чем-то общем.

***

      Элиза замерла взглядом на сменяющих друг друга салютах, от зрелищности которых у нее слегка перехватило дыхание. Тавис остановилась рядом с ней, тоже засмотревшись на новый фейерверк. Отблески разного оттенка касались ее лица и волос, придавая девушке немного мистический облик. Ее пряди слегка пушились – наверняка от теплого колючего свитера, – это было настолько реальным, что любой страх ее исчезновения испарился в ту же секунду. – Загадай желание, – с заговорщической улыбкой прошептала блондинка, наклонившись к подруге.       Коротко усмехнувшись, шатенка вновь отвернулась к окну. В отражении она заметила стоящие на полке подаренный Сантой снежный шар и их с Тавис книжку, а после, переведя взгляд, поймала и отражение самой гостьи, что восхищенно наблюдала за горящим порохом за окном: – Оно уже сбылось.

- fin -