Держи друзей близко

Хван Ин Хо ещё никогда не чувствовал такой голод. Он не притупляется со временем, не утихает, напротив, разгорается лишь сильнее. И имя этому пламени Сон Ги Хун. Ин Хо двигается карикатурно - для него самого - плавно и медленно. Заставляет себя отводить взгляд, когда настигает осознание, что он и так пялился дольше дозволенного. Кем? Запрещает себе касаться Ги Хуна так, как хочется. А хочется всего и сразу. Хочется запустить пальцы в едва отросший ёжик волос, оттянуть у корней погрубее, подсказывая, направляя, а после ласково коснуться губами за ухом. Хочется вдавить его в жёсткую шконку, навалиться сверху, жарко шепчя в самую душу. Ин Хо много чего хочется. О его Ги Хуну понравится.       Но это случится позже, а пока - мягкая улыбка, невинный взмах ресницами и выдрессерованный учтивый тон. "Вам помочь?", "Вы в порядке?", "Я всё ещё верю в вас". Он давит пугающую бездну в глазах, превращая её в чувственные омуты, направленные исключительно на одного человека. Ин Хо не позволяет себе говорить. Намеки, подтексты, двусмысленность, все, что угодно, кроме прямого выстрела в лоб. Нельзя его спугнуть - бьётся, как зажевавшаяся плёнка о черепную коробку. Он должен быть терпеливым, должен расположить к себе, должен подобраться ближе. Настолько близко, насколько это возможно. Происходящее спонтанно для Ги Хуна, чего не сказать об Ин Хо, который только и дожидался удобного момента, когда, наконец, рядом не будет никого, способного прервать их. Ведущий теснее прижимается грудью к чужой спине, дразняще обводя уздечку. Сон слишком громко вздыхает, и Фронтмен накрывает его рот ладонью, жарко шепча на ухо, ненароком мазнув губами. – Тш-ш, будьте потише. Вы ведь не хотите, чтобы остальные проснулись и увидели вас таким? - зато Ин Хо хочет. На мгновенье возникает соблазн убрать руку, вынуждая тяжёлое дыхание и тихие стоны рикошетить эхом от стен. Прекрасная мелодия для будильника, по скромному мнению мужчины. Но он снова проглатывает неугодные мысли, выцеловывает выступающие позвонки. Игрок плавится в его объятиях, откидывает голову Фронтмену на плечо. Он знает Ги Хуна наизусть. Знает, как заставить его чувствовать себя хорошо. Ин Хо очень хочет, чтобы ему было хорошо. Хван неспешно двигает рукой, размазывая естественную смазку, оглаживает выпирающую вену. Игрок послушно притихает, давясь собственными стонами. – Умница, - выверенно бьёт он точно в цель. Ги Хун жалостливо скулит, жмурясь до белых сполохов под веками. Фронтмен с упоением смахивает сорвавшуюся с мокрых ресниц слезу. Ну конечно, ему никогда не говорили подобного близкие, а мужчине это было так нужно. Так нужно ощутить себя полезным, хорошим, справившимся с чем-то. Это грязная игра, но Ин Хо и не обещал честности. Он рад, что Сон обращён к нему спиной сейчас, что не видит маниакального блестящих глаз и расползающегося хищного оскала. Не сдержавшись, он вгрызается в загривок, оставляя четкий отпечаток зубов. Ничего, футболка скроет, а если и нет, то даже лучше. Моё, моё, моё. Фронтмен ускоряет движения, подталкивая Ги Хуна за край. В последний момент Ин Хо, неудобно согнувшись, захватывает чужие губы в поцелуй, ловя гулкий отклик "своего" имени. С ненормальным восторгом он обнаруживает, что Ги Хун, в порыве, прокусил ему губу. Ведущий, не давая отстраниться, целует ещё раз. Они сплетаются языками, перемешивая слюну и кровь. Алые капли скользят по подбородку, а они все не могут оторваться, плотоядно вылизывая глотки друг друга. Ин Хо пробивает дрожь экстаза - рот Ги Хуна полностью запятнан его кровью. Игрок вытирает лицо рукавом кофты, отдавая её Ин Хо, чтобы тот тоже обтёр ладонь, и устало массирует виски. Ведущий неожиданно смущается от внезапной защемившей нежности, поселившейся в груди при взгляде на размореного мужчину. Фронтмен откидывается на металлическую балку, переводя дыхание. – А вы? - Ги Хун упорно борется со сном, затягивающим его в сладкое марево. Он разворачивается, протягивает к нему руку, скользя по внутренней стороне бедра, но Ин Хо осторожно отводит её под одеяло. - Постойте, я.. – Всё в порядке, - мягко перебивает его мужчина, - спите. Спите. Он укладывает игрока обратно и подтыкает покрывало с краю, любуясь уже заснувшим Ги Хуном, отводит непослушную прядку волос щекочащую лоб, разглаживает подушечками пальцев морщины. Хван Ин Хо ждать умеет. За три года научился. И он обязательно дождётся, когда тьма чужого сердца потянется навстречу его. А в том, что она непременно потянется, он ни на секунду не сомневается.