История двух с половинкой сердец

Время пробежало незаметно, уже наступил следующий день. На дворе стоял жаркий август и мы с Диларой и Лешей договорились собраться у нас на шашлыки, поплавать в бассейне. Пока парни занимались приготовлением мяса, мы с Диларой сидели у бассейна, опустив ноги в воду. Подруга время от времени поглядывала за тем, как Леха держит на руках маленького Артура, а тот увлеченно размахивал опахалом. Дилара обратилась ко мне: - Ты уже рассказывала ему? Я потаращилась на Диму и отрицательно покачала головой. Словно почувствовав мой взгляд, муж обернулся и радостно помахал рукой, я улыбнулась, помахала в ответ. Он не остановился и отправил мне воздушный поцелуй. Я сделала вид, что ловлю его и прижимаю к сердцу. Дилара улыбнулась, следя за нашими играми, покачала головой: - Все, как в школе, годы идут - ничего не меняется. Я захихикала, болтая ногами. Дилара вдруг опять стала серьезной: - Полин, ты понимаешь, что надо рассказать в ближайшее время? - Расскажу, - неуверенно ответила я. Дилара закатила глаза и продолжила тираду: - Когда расскажешь? Когда невозможно будет скрывать? - Расскажу в течение недели. - Давай-давай, поторапливайся. Наше внимание вдруг привлек плач Артура, который случайно дал опахалом себе по лбу. Лёха стал неуклюже успокаивать сына, но то успокаиваться не планировал. Мы уже хотели подорваться, как вдруг ребенка на руки взял Дима, и тот почти сразу успокоился. - Чел, да что это за магия? Со мной он орет по часу и успокаивается еле-еле, - возмутился Лёха, переворачивая шашлык. Барс ехидно улыбнулся и сказал с наигранной задумчивостью: - Может Артур любит слушать более брутальных мужчин, нежели мистера Ресничку? - произнося это, Дима поднял ребенка в воздух и тот захохотал. Леха закатил глаза, забрал сына из рук Барса и ответил: - Нет, Артур любит своего папу, а не типа брутальных дядь. Дима не опустил руки, когда Леха взял ребёнка. - Ладно, не дуйся, дай ещё пожмякать. Лёха поднял одну бровь и отрицательно покачал головой, прижимая к себе внимательно наблюдающего Артура: - Вот свои дети будут, их и жмякай. Дима улыбнулся и обречённо перевернул мясо. - Кстати вы с Полиной не думали насчёт этого? - спросил Лёха, вытирая слюни сыну. Барс кинул короткий взгляд на жену, болтающую с подругой, и ответил: - Как-то речь не заходила, - парень помолчал минуту, а потом продолжил, - да и стрёмно мне. Исходя из рассказов моей мамы и тёщи, беременность им давалась очень нелегко. Боюсь, что буду волосы на себе рвать, если что не так пойдёт, она маленькая такая, хрупкая, может и не выдержать. Лёха понимающе покачал головой и поддержал разговор: -, Мне тоже сначала страшно было. Страшнее, чем во время драк. Но у Дилары всё легко прошло, если не учитывать её капризы и эмоциональность. Но это нормально. А потом родился Артур. Родительство - это сложно, но интересно. Так необычно наблюдать, как твой ребенок учится ходить и говорить. Так что, Барс, дети явно не страшнее, чем миссия по уничтожению Захара, - сказав это, Лёха похлопал по плечу Диму. - Я поговорю с Полиной. Вместе подготовимся, пройдём обследование и всё такое, - ответил Барс, потрепав Артура по маленькой голове. Когда шашлыки были готовы, мы дружно уселись за стол. Лёха быстренько сбегал за детским креслом и усадил туда Артура. Количество мяса таяло на глазах, а беседа плавно перетекала с одной темы на другую. Речь зашла о школе и Дилара предложила съездить, проведать Ольгу Владимировну, пока все в отпуске. Я её поддержала. До нашего старого города ехать было 4 часа, а на лётном транспорте управились бы за час. К счастью или сожалению, после смерти отца на Диму переписали внушительное наследство: вертолёт, акции компании, которая теперь принадлежала Крету, квартиры в центре Москвы и Питере. Всем этим мы не пользовались и, в основном, сдавали в аренду. Однако теперь дружно сошлись на том, что можно и побыстрее добраться, раз есть такая возможность. К тому же Виктор, спустя годы ухаживаний, добился мою маму, а в городе есть его вилла со посадочной территорией. За одно маму можно проведать, как она там. Мы с ней постепенно восстановили отношения, конечно, так близки, как раньше, мы уже не станем. Но теплота появилась, и я вспоминала маму с улыбкой. Наш разговор и ужин закончился тем, что мы договорились встретиться завтра с утра и сгонять в школу. Я съела столько мяса, что мне стало аж плохо. После того, как Костровы-Айдаровы ушли, я просто развалилась на диване, ленясь убирать стол и посуду. Дима, пройдя мимо меня, стал убираться на кухне. Я резко подорвалась с места, чтобы помочь ему, но тут же пожалела. Мне стало плохо и вся еда норовила полезть наружу. Пришлось бежать в туалет. Моё нутро, к сожалению, оказалось полностью в унитазе. Опираясь на сидушку, я очень жалела, что съела столько. Меня снова вырвало, когда я попыталась выпить воды. Дима, судя по всему, уже закончил с уборкой и окликнул меня. Но у меня не было сил и желания уходить с прохладного пола туалетной комнаты. Барсов, увидев меня на полу, испугался и подбежал. - Что с тобой? Я слабо улыбнулась и ответила, сдерживая рвотный позыв, неожиданно возникший из-за его одеколона: - Переела наверное, - соврала я, отворачивая голову и незаметно от него морща вздернутый нос. Дима как назло подсел ближе и стал гладить меня по спине. - Может тебе принести воды или таблетку? - Нет, не надо, - запах одеколона, который до этого невероятно приятно пах мускусом с цитрусовой ноткой, теперь казался отвратительным и вонял стухшими овощами. Я отвернулась от Барсика, сдерживая рвотные позывы. Дима прижался ещё ближе, завязывая мои волосы в хвост. Меня снова вырвало. Я не могла сказать мужу уйти, потому что пришлось бы говорить, что от него воняет, а после объяснять, почему я так чувствительна к запахам. Мне стало полегче, когда Дима ушёл за активированным углём и водой. Понимая, что сейчас мой шанс сбежать, я дала деру к ближайшему окну и высунулась в него. Стало гораздо легче. Пришлось отправить мужа в кровать и сказать, что сейчас подышу и приду спать. Но, зайдя в комнату, я снова почувствовала рвотные позывы, ведь в ней находился Дима. Я была очень на себя зла, что ничего не рассказала и что меня воротит от собственного любимого мужа. Быстренько взяв одеяло и подушку, я почти выбежала из спальни, объясняясь перед непонимающим Барсиком: - Тут очень жарко, я посплю сегодня в гостиной. Дима приподнялся на локтях и сказал: - Стой. Мы можем включить кондиционер, в чём проблема? Я ответила что-то вроде: "Не хочу, чтобы ты заболел" и поспешно ретировалась на диван. Через минуту вошёл недовольный муж: - Барсова, объяснись, что не так? Ты же знаешь, что меня болячки вообще не берут. Я закрыла половину лица одеялом, чтобы не дай бог не почувствовать этот злосчастный одеколон. - Всё так, просто сегодня хочу тут поспать. Дима скрестил руки на груди и ответил, уже направляясь ко мне: - Давай мы сегодня тут поспим, раз ты хочешь. Я резко вытянула руку и показала стоп: - Нет, не нужно, я одна посплю, ложись в кровать. Дима, уже злясь, начал опять допытываться: - Что происходит? Я отрицательно покачала головой: - Ничего. Иди спи. Парень сделал шаг ко мне, а отползла и закрыла нос одеялом. Хмыкнув, он сжал челюсть так, что на его щеках заиграли жевалки. - Вот значит как? То злишься на меня, то обижаешься, а теперь вообще жить со мной не хочешь? Я отрицательно покачала головой и начала закипать: - Я. Такого. Не. Говорила. Дима сделал шаг назад: - Но показала, я тебя понял. Вернее не понял, потому что ты ничего не рассказываешь. Он обиженно развернулся и ушёл в другую комнату. У меня не было сил с ним спорить, голова гудела и кружилась. Я просто уснула, а проснулась тогда, когда он деловито готовил завтрак, отвернув лицо. Сегодня он не пользовался этим дурацким одеколоном, от которого я раньше просто балдела. Зайдя на кухню, я пожелала доброго утра, но в ответ получила только молчание. Я знала, почему он злится и должна была все рассказать ему, потому что так не должно продолжаться. Но во мне закипела смесь страха и гнева. Опять. Поэтому я решила не мириться. Совершенно глупое и детское решение, однако я могла оправдать себя гормонами, из-за которых стала очень нестабильной. Дима молча поставил передо мной тарелку с омлетом, но мне опять стало плохо и я, только хлебнув чая, встала из-за стола, поблагодарив его. Должно быть, он подумал, что я делаю это из вредности, и стал беситься ещё больше. Я с гардеробной слышала, как он злостно стучал тарелками и кружками. Сегодня я выбрала лёгкое белое платье с нежным кружевным корсетом и летящей юбкой. Правда было одно "но", в идеально посаженный до этого момента корсет моя грудь еле влезала, норовя вывалиться. Я решила, что рискну и завязала платье послабее в области бюста, тем самым создавая больше пространства. Так стало лучше. Правда грудь всё равно казалась огромной, по сравнению с обычной, особо не выдающейся. Я распустила волосы и нанесла лёгкий макияж, решила, на всякий случай, не пользоваться духами. Дима, войдя в комнату, оценивающе окинул меня взглядом и, увидев мой наряд, задержал взгляд на корсете, а после обиженно вздохнул и стал одеваться сам. Он выбрал черную рубашку и деловые брюки. Решил не пользоваться духами. И мне это понравилось, потому что от запаха его чистого тела я балдела. Мне хотелось укусить его. Невероятно настойчивое желание, но я сдержалась и забрала доставку цветов для Ольги Владимировны. Мы с Диларой встретились первыми возле домов, пока Дима с Лехой выгоняли машины из гаража. Подруга оценивающе окинула меня взглядом, а после тыкнула пальцем в вываливающуюся грудь. - Да ты везучая! У меня за беременность увеличилась на полразмера, но потом сразу же уменьшилась. У тебя уже на размер, а может и полтора! Я улыбнулась и поправила корсет. - Да уж, еле надела сегодня это платье. Хоть бы ничего не выпало. Ещё и с Димой поссорились. Дилара напряглась и спросила: - Неужто он против детей? - Да нет, я ещё не рассказала. Просто он обиделся, когда я ушла спать в другую комнату. От его одеколона меня стало выворачивать. Подруга громко рассмеялась и выпалила: - Ну дурачки! Утирая слезы смеха, Дилара продолжила: - Не переживай, мне тоже от многих запахов было плохо, Леша даже перестал из-за меня пользоваться духами тогда. Дима, подогнав машину, с недовольным лицом вышел, но всё-таки дверь открыл и придержал, пока я села. Дальше дорога прошла быстро, меня посадили около иллюминатора. Дима раз десять убедился, что в вертолёте все исправно и все двери наглухо закрыты. Усевшись рядом со мной на двойное сиденье, Дима проверил, насколько хорошо пристегнуты мои ремни безопасности. На взлёте я распереживалась, но старалась успокоиться, понимая, что переживать мне нельзя. Я схватила Диму за руку и стала наблюдать за взлётом. Дальше дорога прошла быстро, в полудрёме. Очнулась я когда мы уже призмелились, за лентой безопасности стояла моя мама и Виктор. Мама радостно махала и встречала нас, потому что я вчера написала ей, что мы прилетим. Дима вежливо поздоровался с ними, открыл мне дверь. Я радостно побежала к маме и обняла её. Она гладила меня по спине, а после нежно поцеловала в щеку. Пока Дима разговаривал с Кретом, пожимая ему руку, я спросила у мамы: - А где Женька? - Так он на линейку только что вышел, в среднюю школу как-никак перешёл, ему все нетерпелось. - О боже! А времени сколько? Я взглянула на аккуратные наручные часы и охнула: было без двадцати десять. Школьная линейка начиналась в ровно в десять часов, а мы хотели попасть на неё к Ольге Владимировне. Крет стал ко мне немного ближе, он производил впечатление хорошего человека, поэтому быстро и неловко обнявшись с Владимиром, я поторопила друзей, мужа. Мы выехали на одной из машин Крета, которую он любезно предоставил. Этот мужчина не мог заменить папу, но явно был лучше Андрея. Владимир всегда прислушивался к маме и советовался с ней, никогда ничего не запрещал, никогда не поднимал руку, даже в шутку, не кричал и не повышал голос. Он был спокоен и твердо выдерживал мамины редкие капризы. Да и ко мне он относился хорошо. Чуть что - мог сразу примчаться или отправить своих людей. Диму уважал ещё с того момента, как он был готов защитить меня ценой своей жизни. Владимир всегда твердил, что мужчина должен защищать женщин и детей, иначе какой это мужчина? Дима согласно кивал, когда Крет поучал его в этом. Владимир частично заменил отца мне, хоть я в этом не нуждалась, а ещё стал прекрасным тестем для Барсика. Усевшись в машину, мы быстро подъехали к старой школе и стали искать Ольгу Владимировну в толпе. Пока мы смешались со школьниками, Дима и Леха неожиданно пересеклись с Валом, который тоже пришёл повидаться. Оглянувшись по бокам я поняла, что всё, как было много лет назад. Я стою в толпе, возле Ольги Владимировны, которую только что нашла, на том же самом месте, а Барсик стоит возле школьной стены, служа подпоркой для неё. Раньше он показался мне страшным, высоким, широким, а сейчас в моих глазах он был самым нежным, любимым и родным, хотя в габаритах не уменьшился - наоборот. Дима тоже стал недоумевающе оглядываться, понимая, что уже был в такой сцене. Леха и Вал увлеклись разговором между собой, а Барсик посмотрел на меня и я кивнула головой, молча задавая вопрос "Что?". Он разулыбался, как довольный кот, ткнул пальцем себе в грудь, молча спрашивая "Мне?". Я отвернулась и стала печатать на телефоне слова, которые не решалась сказать. Написав в заметках текст, я увеличила его и, выдохнув, повернула телефон в сторону мужа. На экране красовалась одна фраза. Короткая, но так много меняющая. Я стоял возле стены, всё так же, как в одиннадцатом классе. Рядом компания друзей, а напротив - та, кто заставлял сердце вздрагивать. Что раньше, что сейчас. Полина тоже поняла все и кивнула, ожидая, что я что-то сделаю. Я сделал. Ткнул себе в грудь так же, как раньше. Дальше она должна была отвернуться, напечатать большими буквами "Отдай кота" и показать мне гордый средний палец. Я заинтересованно наблюдал, что же она напишет в заметках. Как друг она развернула телефон и моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди. На экране читалось: "Ты скоро станешь папой". Мои глаза расширились, кончики пальцев задрожали, а поток мыслей моментально остановился. Я не знал, что мне делать и что говорить. Ожил я только тогда, когда Полина, вместо фака, показала мне сердечко и отвернулась к Ольге Владимировне, в то время как Дилара вручала ей цветы. Только сейчас я понял, что был счастлив. Очень счастлив, хоть и боялся. Всю жизнь любил животных не меньше, чем детей. А ребёнка, который появится у нас любил бы ещё сильнее. Тело двинулось по инерции, и я обхватил хрупкую Полину, сжимая её в объятиях. Я развернулась к Диме, когда тот притянул меня в свои медвежьи объятия. В ответ я стала гладить его по спине, когда он стал тихо шептать: - Спасибо, спасибо, люблю тебя, больше жизни... Как вдруг он резко подхватил меня и покружил в воздухе, а потом оторопел и поспешно поставил на землю. - Что я натворил, нельзя тебя так поднимать, прости пожалуйста, с тобой все в порядке? - затараторил он, все ещё пребывая в шоке. Я осторожно положила руки ему на плечи и сказала: - Все хорошо, ничего не случилось, не переживай. - Точно? - Точно, дорогой, точно. Дима взял меня за руку и тут я увидела, что у него глаза на мокром месте. - Ты чего? - спросила, осторожно обхватывая его щеки руками и утирая норовящие скатиться слезы пальцами. - Все точно будет хорошо? Тебе не плохо? Я поняла, что Дима очень переживает. Он всегда был чувствителен к теме моего здоровья и благополучия. А сейчас особенно. - Все будет хорошо. Вместе сходим к врачу, я сдам анализы и все точно будет прекрасно. Тихо буркнув что-то вроде "Как скажешь", Дима опять обнял меня, зарываясь носом в макушку. Ольга Владимировна заметила и меня с Димой, и Леху, и Вала вдалеке. Стала радостно расспрашивать нас о нашей жизни. Мы многое ей рассказали, пока на фоне гремел концерт от школьников. Она пригласила нас прогуляться по школе, пока будет недолго занята пятиклашками, в числе которых оказался мой младший брат. Пока мы шли по длинным коридорам, держась за руки, вслед слышали шепотки учащихся. Парни с опаской поглядывали на Диму, а девочки наоборот - с восхищением. Через десять минут к нам подбежал Женька - все такой же сорванец. Я обняла брата, а Барсик потрепал его по голове. Как вдруг к нам подбежала девочка, по виду девятиклассница или старше, и спросила у меня: - Извините, а вы случайно не Рысь? Я оторопела, удивленно глянула на Диму. Он одобрительно улыбнулся, и я кивнула девочке головой. Та засуетилась, попросила автограф, стала тараторить: - Я ваша большая фанатка, по школе до сих пор ходят легенды про Рысь и Барса. Девочка вдруг перевела взгляд на Диму, который величественно возвышался над ней и мной, только старавшийся пробить его пресс кулаками Женя портил картину. Я улыбнулась и схватила Диму за подбородок: - Ты нашла нас. Вот он, Барс, собственной персоной. Девочка, кажется, испугалась и убежала, поблагодарив меня ещё раз. Теперь шепотки усилились. Школа почти не изменилась. Все так же имелась группа "крутых девчонок" и рослых парней. Хотя, конечно, они были мельче Димы с Лёхой на голову, а то и на две. Увидев нас на коридоре, какая-то учительница, видимо, решила, что мы школьники. - Почему вы не в форме? - спросила она. Я захохотала за спиной Димы. Он всегда закрывал меня собой, когда к нам подходил кто-то незнакомый. - Ну уж извините, не купил, - съязвил в шутку Дима. Учительница вспыхнула: - Быстро к директору, и назовите свои фамилии. Дима, скрестив руки на груди, не двинулся с места и ответил: - Барсов. Я выглянула из-за его плеча, добавив: - И Барсова. Учительница оторопела. Она была наслышана о хулигане-Барсе, а теперь ещё о известном бизнесмене и архитекторе, обоих с фамилией "Барсовы". Девушка извинилась и убежала в учительскую. Нас с Димой окружила толпа школьников, то и дело просящих показать какие-нибудь трюки на мотоциклах. Однако муж уперто отнекивался, уверяя, что мы больше не катаем. Теперь дети докапывались с вопросами, почему мы не катаем. Барсик уже начинал закипать от такого излишнего внимания. Школьники, почувствовав это, поумерили свой пыл, некоторые и вовсе сбежали. Тогда я решила взять ситуацию в свои руки: - Мы не занимаемся больше таким, потому что мне нельзя переживать. За него так тем более. Дима немного растаял и взял меня за талию, после чего, ещё немного поговорив с Ольгой Владимировной, мы направились домой к маме с Кретом. Мама подготовила роскошный стол, поставила алкоголь, напитки, закуски и горы основных блюд. Я уселась возле Димы и возле мамы, которая сидела в торце стола. Напротив нас сидели Лёха с Диларой и Женька. А напротив мамы сидел Крет - также в торце стола. Я невольно вспомнила Андрея, который как-то говорил, что напротив могут сидеть только хозяева, подразумевая мужчин, а женщины должны сидеть по правую руку от хозяина. Теперь же мама сидела наравне со своим мужчиной, так же, как было с папой. Возле Димы осталось единственное пустое место, на котором вальяжно развалился огромный толстый кот, то и дело подкармливаемый Владимиром. Мама стала разливать напитки, предложила мне вино, но я отказалась. Есть-то мне не особо хотелось, казалось, что меня вот-вот вырвет от изобилия запахов. Я лениво поковыряла своё блюдо и выпила немного воды. Дима, смёвший уже много еды, обеспокоенно посмотрел на меня. Стал предлагать разные закуски, но я от всего отказывалась. Тогда Барсик наколол на вилку виноградину и попробовал покормить, как маленького ребенка, самолётиком. Ещё и шептал: - Открой ротик - летит самолётик. Я хихикнула, но отказалась. Мне не хотелось потом сидеть возле унитаза из-за токсикоза. Хотя головой я понимала, что что-то покушать нужно. Мама, увидев, что я ничего не ем, обеспокоенно спросила: - Полинкин, ты чего не ешь, еда не нравится? Я пожала плечами и ответила: - Да нет, все хорошо, просто не хочется. Мама всё не унималась: - Может ты заболела? Как себя чувствуешь? - Все хорошо, мама, я не заболела. Дима смерил мою температуру на лбу рукой и кивнул маме. Я возмутилась. Да они как сговорились. - Я же сказала, что все хорошо, просто аппетита нет. Опять во мне проснулась злобная горгулья. Дима с пониманием кивнул головой и положил руку мне на бедро, в то время как мама не унималась. - Полинкин, ты всегда с аппетитом ела овощное рагу, да и фруктики тоже. Что-то случилось? - мама с волнением заглянула мне в глаза. Я уже закипала, но старалась держаться. - Нет, ничего не случилось. - Я же по твоим глазам вижу, что не все хорошо, расскажи нам, мы тебе всегда поможем. Владимир согласно закивал головой, оторвавшись от еды. Мне вдруг поплохело от запаха бараньих рёбрышек, за которыми вдруг потянулся Лёша. Я не сдержалась и ляпнула по столу, подрываясь с места: - Беременна я, вот что случилось. После этих слов я побежала в туалет. Всё было как в комедии. Мама в шоке, у Владимира изо рта выпала морковка, кусочек которой он только что съел. Женька стал ворочаться, не понимая, что происходит. Лёха стал смеяться. Да так забористо, что вся комната наполнилась звуком его смеха. Дилара, как и Дима, подскочили с мест и побежали за мной. Быстрее, конечно, оказался мой муж, который бережно придержал волосы, а после умыл моё лицо. Дилара застыла в дверном проёме, сочувствующе улыбаясь. Потом, почему-то, все присутствующие решили стянуться к туалетной комнате. Мама прибежала с таблетками, Владимир и Женька - за мамой, Лёха - за Диларой, и не пойми откуда взявшийся охранник - за Владимиром. А, точно, ещё кот, который повис на Женьке и недовольно мяукал, ведь его нескромную персону оставили без внимания. Мама передала Диме активированный уголь и воду, а тот передал её мне. После этого мне стало легче и вся толпа дружно вернулась за обеденный стол. Только теперь все стали тише, боясь меня разозлить или заставить волноваться. Мама неловко начала диалог: - И какой у тебя срок, Полинкин? Я задумчиво отвела взгляд и ответила: - Где-то месяц. Дима удивленно уставился на меня с вопросом в глазах, мол, почему не сказала раньше. - Что? Я сама узнала два дня назад, на банкете. Барсик закатил глаза и прошептал: - Надо бы сразу же рассказать. Я тоже ответила шепотом: - И что было бы? Ты и так сам не свой был из-за того мужика, а если бы я сразу рассказала, то вообще с катушек съехал бы, знаю тебя как облупленного. Диме нечего было ответить и он только обречённо вздохнул.