История двух с половинкой сердец

Время пролетело быстро, как и полёт обратно. К вечеру мы уже дружно оказались дома. Как обычно, решили двумя семьями собраться у нас возле бассейна. Мы с Диларой сидели на шезлонгах, она держала на руках одетого в нарукавники Артура, а в бассейне Леха с Димой соревновались, кто дольше продержится под водой. Малышу нравилось плескаться в воде, поэтому он все норовил сбежать от мамы к папе, в бассейн. Я и Дилара болтали ни о чём и обо всем одновременно, она мне рассказывала про свою беременность, про роды, про то, как чуть не выдрала Лёше клок волос, про то, как ухаживать за ребенком. Я поняла, что такое сейчас Диме рассказывать нельзя, потому что переживать он будет очень знатно, пусть хотя бы примет полностью факт моей беременности. Словно почувствовав, что мы его вспомнили, парень подплыл к краю и спросил, все ли со мной в порядке. Получив удовлетворительный ответ, он взял Артура на руки и направился к Лёхе. Мы с подругой наблюдали за тем, как наши мужья весело плескаются в воде с ребенком. Крёстными которого, кстати, были я и Дима. Поэтому он нам как племянник. Солнце уже заходило за горизонт, мягко освещая частный сектор, пуская красные лучи на еле заметные волны бассейна. С заходом солнца наступила приятная прохлада. Дима проводил Дилару с Лёшей в их дом, а я в то время встретила подчинённого Димы, который на время нашего короткого путешествия забрал старичка-Лорда, чтобы позаботиться о нём. Лорд невероятно обрадовался, увидев меня. Завилял хвостом, стал облизываться, встал на задние лапы, а передние закинул на мои плечи. Я в шутку стала пританцовывать с собакой, хвалить умного Лорда высоким натянутым голосом. Мой голос вечно менялся, когда я видела что-то милое. Дима вернулся домой и стал наблюдать, за моими танцами. Но как только Лорд стал напрыгивать на меня, муж пригрозил псу, и тот успокоился. Когда мы вернулись в дом, Диму вдруг осенило, что я ничего не съела за день. Да и вчера вечером весь ужин вышел наружу. Муж обеспокоенно стал допытываться, чего же я хочу съесть. - Может тебе тостов приготовить? Фруктов каких? Мяса? А может овощи? Я на всё отрицательно качала головой, понимая, что даже от упоминаний продуктов, мне становилось хуже. Барсик обнял меня и прижал к себе, упрашивая: - Ну поешь хоть чего-нибудь, ты же ничего не ела, я тебя очень прошу, пожалуйста. Я гладила мужа по волосам и обнимала в ответ. - Хорошо, пошли на кухню, я попробую. Дима просиял и подхватил меня на руки, принося на кухню. Заглянув в холодильник, я внимательно осматривала полки. Омлет - точно нет. Мясо тоже в пролете. Моё внимание привлек только банан, одиноко лежащий на дальней полке. Дима обрадовался, когда я откусила кусочек фрукта. Он тут же впопыхах заказал ещё несколько связок. Однако счастье длилось недолго, потому что меня почти сразу вырвало. За этот вечер я уже испытал весь спектр эмоций. От радости, что Полина наконец-то что-то съела, но все рукой смыло, когда её снова вырвало. Мне было страшно, злился сам на себя, но Полине это не показывал. Гладя её по спине, я тихо успокаивал жену. Предварительно приказав одному из людей найти хорошую частную клинику и записать нас к врачу. Это было ненормально, то, что происходило с ней, а может и нормально, я этого точно не знал. Читал, разумеется, в интернете про протекание беременности. В моей голове периодически проскакивали мысли сожаления, что недосмотрел, не убедился, что все в порядке. Тогда, на острове, все мысли занимала только пылающая страсть. А теперь её хрупкое тело содрогалось перед унитазом. А я ничего не мог сделать. Совершенно ничего. Я не чувствовал себя так беспомощно уже давно, последний раз, когда меня схватили и угрожали прибить её. Только тогда я знал, что нужно делать, а сейчас неизвестность меня очень пугала. Я снова умыл её лицо, слегка похудевшее, но все такое же прекрасное. Подхватил на руки, отнес в кровать и укрыл одеялом. Похлопывая её по спине, я стал вспоминать про мачеху. У неё все тоже протекало нелегко. Старик суетился, когда она не могла ничего есть и вечно болела. Тогда я, будучи помладше, даже не задумывался о детях и семье, поэтому не придал значения, только вспомнил: мама в запое говорила, что гены у нас плохие, дети тяжело даются. Думал, мол, мне оно не надо. Однако теперь все колоссально поменялось. Она всё поменяла. Мне не хотелось видеть, как моя любимая страдала. Я понимал, каким был дураком, что думал о всяком нехорошем про ребенка. От чего бы Полина шлепнула меня по плечу и громко отчитывала примерно три часа, а после ушла бы, хлопнув дверью. На следующее утро мы быстро собрались и поехали к врачу. Та назначила горы анализов Рысенку и парочку мне. Мы мужественно прошли через них. После получения результатов вернулись обратно в белый кабинет. - Я вас поздравляю, с анализами все в порядке. Вы и ваша жена абсолютно здоровы. Риск патологий ребенка минимальный. После врач обратилась к Полине: - Полина Михайловна, я буду контролировать ваше самочувствие. Первый триместр вас может мучить токсикоз и другие симптомы. Подскажите пожалуйста, проявлялось ли уже что-то? Рысенок кивнула и стала говорить: - Ну из симптомов у меня повышенная сонливость, вечно засыпаю где попало. А ещё тошнота, ужасная. Доходит до того, что пить не могу. Врач кивала головой, а я просто слушал, что рассказывает моя жена. - Я вас поняла. Давайте ещё понаблюдаем день-два, если ситуация не улучшиться, попробуйте выпить Пипольфен. Пить одну таблетку 25 мг вечером, обильно запивая водой. Если не поможет, приедьте до планового осмотра через месяц. Я подал голос: - И что тогда будем делать? - Положим вашу жену в стационар, применим препараты второй линии и питание через зонд. Полина сжала мою руку, я накрыл её тонкие пальцы своей ладонью. Но глаза её горели, как и всегда. Свет в них никогда не потухал. Она была уверена, что все будет хорошо. И мне тоже пришлось поверить, ради неё. Время шло, дни текли быстро, я проводил время то за работой, то с Рысенком. Ей, кстати, стало лучше окончательно только спустя полтора месяца. С мурашками по коже вспоминаю, как она не могла есть неделю, как весила всего 38 килограмм при росте в 156. Её вес стремительно таял, и из здоровой девушки, она стала полупрозрачным призраком. Полина очень не хотела ложиться в больницу, но я настоял, просил её, умолял. Мне было больно смотреть, как любимая медленно потухает на моих глазах. Лежа в палате, она медленно расцветала: перестала вечно спать, ей хватало сил улыбаться и смеяться, пропали непонятно откуда взявшиеся синяки. Я перебрался к ней в ВИП-палату. Работал оттуда. К нам периодически приезжали Леха с Диларой и Артуром. Дилара гладила Полинку по впалым щекам и приговаривала, что все будет хорошо, а та соглашалась, радостно кивая. Из нас двоих тяжелее переживал всё я, хоть думал, что ей будет хуже морально. Или это у меня уже кукуха двинулась с её болезнями. Я ненавидел себя за мысли о том, что нашему ребенку вообще не стоило появляться. Ненавидел, но думал. Для меня важнее всего было здоровье и жизнь Полины. Без неё я не мог дышать. А когда я видел, как её дыхание становится чаще и быстрее, моё наоборот - замедлялось. Я стал больным. Теперь понял наконец-то своего папашу, который бегал вокруг мачехи, как огалделый, хоть на него это было непохоже. На меня тоже было непохоже, но я переживал за Полину каждую секунду, сжимал челюсти, когда она собиралась куда-то идти без меня, хотел завернуть её в одеяло и пристегнуть к своей спине, чтобы не поранилась, не заболела, не пострадала. Я старался не подавать виду, но иногда срывался, а она обиженно надувала губы, гнула свою линию, позже прощая мне все грехи. Особенно больно было, когда у неё поднималась температура или когда она взвешивалась. Моя любимая жена медленно таяла: 47...46...45...44...43...42...41...40...39...38... А когда у неё была температура, сбивать было очень сложно. Ей можно пить только парацетамол, чтобы не навредить этому... Мне стало стыдно за то, как собирался назвать собственного ребенка. Я много думал, что стану отвратительным отцом, таким же, как мой старик. Но Полина сотни и тысячи раз переубеждала меня. Вроде верил, а вроде на душе кошки скребли. Противно так, долго и глубоко. Я смотрел на неё и думал, что лучше бы так мучился я. Но как постоянно твердила Полина, за закатом следует рассвет, а вслед за дождем появляется радуга. Так случилось и с нами. Постепенно она поздоровела, стала есть больше, а я был только рад покупать ей всякие изыски - лишь бы была здорова. Щеки её порозовели, вернулись в обычную форму. Полина вернулась на работу, стала ходить вместе со мной в спортзал, гуляем по вечерам за руки. Хотя чувство стыда у меня все ещё присутствовало. Стыд за ужасные мысли. Но Полина уверенно и быстро разогнала их, словно сильный ветер разгоняет грозовые тучи. Жена снова стала надо мной подтрунивать, а не только устало говорить слова любви. Она ожила, а вслед за ней ожил и я. Тёмное время для нас, для меня особенно, закончилось. Сегодня мы узнали, что у нас будет сын. Про себя я подумал, что спуску ему не дам, только пусть попробует маму обидеть, но потом пришло осознание, что вся ситуация - это не просто что-то далёкое. Всё реально. Мы действительно станем родителями через жалкие полгода. Видя то, как Полина счастливо болтала ногами, перелистывая сайт с различными мужскими именами, я в сотый раз корил себя за мысли про ненадобность этого ребёнка. Но самое главное - я понял, что был неправ и больше так не думаю. Теперь я сам улыбался, обнимая жену за плечи, читал имена на странице и смеялся вместе с ней. - Ой нееет, только не Макар. Это как макароны, - скривилась я, читая строку за строкой. Дима согласно кивнул головой и снова уставился в экран. - А как тебе Ян? - спросил Барсик, переводя взгляд на меня. Я посмотрела на потолок, подумала, а потом отрицательно покачала головой. - Альберт как мольберт, тоже не подходит, - снова сказала я. Мои глаза бегали по именам, но ничего не нравилось: Кристиан (Ну что за имя? Мы французы что-ли?), Диас (Оно даже не звучит, Барсов Диас), Архип (Как охрип или что?). Как вдруг поток мыслей прервал Дима: - А может Миша? Я замерла и подняла глаза на него. И правда. Почему я не подумала. Имя хорошее, папу так звали, а человек он был чудесный, так ещё и звучит. Я просияла и поцеловала Барсика в губы, а он разулыбался, словно чеширский кот. - Барсов Михаил Дмитриевич. Неплохо, - вынес вердикт Дима. - Даже очень хорошо. Я обняла мужа и счастливо замотала ногами. А потом в нашу нежную сцену вмешался мой живот, который заурчал, хоть я плотно покушала два часа назад. Дима рассмеялся, подошёл к холодильнику, открыл его и достал мороженое. Идеальное попадание. То, что я хотела. Надув губы, я посмотрела на него жалобными глазами: - А если я растолстею, ты ведь будешь меня любить? Глаза Димы изогнулись в полумесяцы, он разулыбался, а потом заверил: - Я буду любить тебя, даже если придётся перевозить тебя с место на место с помощью подъемного крана. Я чуть не взорвалась. Это было не менее обидно, чем приятно. - Ты думаешь, что растолстею настолько? - спросила я, откладывая ложку. Барсов вдруг встрепенулся. Видимо, испугался, что я перестану кушать. - Нет конечно, и мыслей не было таких. - старательно оправдывался парень. Я подняла одну бровь, а после вернула ложку в руки, продолжая есть. Дима выдохнул с облегчением. - Передай бананчики пожалуйста, - сказала я, мило похлопав глазками. Муж промыл фрукты под водой, почистил, положил на тарелочку и передал мне. - Спасибо, - поблагодарила его и послала воздушный поцелуй, который он поймал и прижал к сердцу.