Лунные блики

      Он видел в ней нечто большее всегда. Больше, чем все парни, ухлестывающие за ней. Несмотря на относительное дружелюбие, в которое поверить сложно, дочь Силко была весьма мила и приветлива к тем, кто этого заслуживал, по её мнению, однако близких друзей не заводила по каким-то причинам. Ей с головой хватало Силко и Севики. С остальными подчиненными она как-то не особо общалась.       Почему-то многие женщины до ужаса завидовали ей. Не Севика конечно, а те, что стояли на порядок ниже: простые наемницы, кухарки, горничные… Каждая из них зачем-то пускала слухи о его сияющей звездочке. Им не о чем было говорить – настолько ограниченные дуры. Лишь и умели лясы точить. Злые языки страшнее пистолета.       И лучше бы лишь за спиной Силко говорили плохо о нем, чем о Джинкс и их взаимоотношениях. Севика сдавала каждого, что трепался, в мельчайших подробностях ведая о каждой сплетне. - Сегодня Амелия – одна из работниц в прачке – рассказала что-то очень интересное. Якобы слышала твой стон, когда вы были в кабинете тет-а-тет с Джинкс. Она посчитала, что ты делал с ней что-то непотребное! - Этим она и заслужила его доверие – феноменальной памятью на все, даже на такой бред.       Самые смелые, конечно, пытались, подавая к столу очередные порции блюд, как-то покрутиться перед королём или хотя бы его свитой. Самые отчаянные даже подсыпали что-то наподобие виагры, однако, пойманные за руку, были показательно казнены на заднем дворе, повисая гниющими тушами, в намек другим.       Подсыпать было легко, но Силко имел нескольких людей, которые пробовали пищу первыми, о чем не знал никто, кроме молчаливой Севики и Джинкс.       Но разве мог Силко представить, как сквозь витраж сияет лунный свет, очерчивая обнаженное молодое тело, покрытое татуировками. Как волосы божественно переливаются, разметавшись по столу целым водопадом? Как Джинкс прерывисто, неглубоко дышит, как стонет протяжно и томно, извиваясь в его руках?       Однако мог, но всячески избегал подобных мыслей. Отгонял их, ибо местами таки видел в девушке именно девушку. И однозначно не её мать, в которую был влюблён когда-то. Они чем-то сходны, но совершенно разные.       Она была самой близкой из приближенных. И дозволено ей было все. Лишь ей. Касаться его, где и когда она захочет. Как захочет. Медленно опуститься на его колени или же пригладить волосы? А может ласково, как котенок, она проведет кончиками прохладных пальцев по загривку и шее? Или выпустит коготочки и оцарапает? Все лишь ей решать.       А Силко все стерпит.       Но мысли не отпускали. Он думал о том, насколько меж ними все нежно. И чувство такое, которого он ни к кому и никогда не испытывал.       Он наблюдал за ней. За её походкой, за каждым её движением. С каждым днем они становились в его присутствии все плавнее и мягче. Медленнее и осторожнее. Она дикарка за пределами его внимания. - Можно посидеть с тобой? – Джинкс в очередной раз проскальзывает в кабинет, присаживаясь на колено Силко, который кладёт ладонь на талию, придерживая – Что делаешь?       Джинкс - сплошные линии ассоциаций в его голове: «Темно-синий бархат, расшитый звёздами, бездонный океан. Лунный серебряный свет. Бег по льду. Туман в осеннем поле» - многие из них он записывал в свои дневники.       Джинкс не была исключительным безумием и взрывами. Она была глубоким патологическим мраком, не поддающимся к познанию.       И тем же она влекла. Своей загадкой. И никому неясно, что она задумает вот-вот. - Я для тебя обуза, да? – кобальтовые глаза наполняются слезами снова. А он прижимает девушку в себе, расцеловывая влажные щеки, утешая.       Наверняка ей снова так сказали галлюцинации. Кто-то из её нелегкого детства.

***

      И она все ещё касается, ей все еще можно, когда угодно. Но теперь Силко осознает, что мысли материальны, а все это ему не снится.       Она целует его влажную шею, стоя на коленях, упираясь в бортики ванной. С её тела капает пена. Как только Джинкс пробралась?       Что забавно, Силко лишь освобождает ей больше места, прислоняясь затылком к железу. - Детка, что же ты творишь? – Силко вытягивается, укладывая ладонь на хрупкое плечо.       Джинкс в этот раз захотела потрогать его именно так, именно в ванной, проскользнув как-то в обход закрытой двери, она уронила то, чем прикрывалась, демонстративно, чтобы видел «отец».       Даже поверить сложно, что его девочка может быть такой. - Джинкс … - Силко мелко дрожит, когда чувствует, что девушка оставляет кружочки зубов и засосы. Теперь сплетен будет еще больше. Придётся надеть высокий ворот. Снова будут гадать, кто же был в постели короля. - Хочу, чтобы они видели. Чтобы перестали за ужином ошиваться вокруг тебя – голос вкрадчив и тих, звучит где-то над самым краем уха - меня раздражает это до ужаса. - Я весь твой, милая. Только твой!       Джинкс определённо удовлетворяет этот ответ, потому, поощряя, она опускает руку намного ниже, обхватывая его пальцами, заставляя дрогнуть. Под пристальным томным взглядом, она ласкает его, внимательно наблюдая за выражением лица.       Мужчина оглаживает спину, ведя ладонью по остистым отросткам грудных позвонков, из-за чего девушка покрывается мурашками, вздрагивая, а после ложится на его грудь, прижимаясь боком к горячему телу, не останавливаясь, пока мужчина не вздыхает глубоко, придерживая, притормаживая её руку самостоятельно.       После Силко сжимает её ладонь и целует кончики пальцев, будто благодаря, рассматривая столь довольное лицо и то, как распущенные волосы струятся по плечам, расплываясь где-то в пене.       Лунные блики на воде, прорезающие витраж, отражаются на её милом личике и теле, озаряя белую кожу, сквозь которую прослеживаются венки. Как одна из фантазий. Хотя нет! Во многом лучше! Ведь это - реальность.       Мужчина тянется к её лицу, чтобы поцеловать, а Джинкс отстраняется, играючи, но после даётся. Помада смазывается, пачкая их обоих.       На шее, глядя в входную глядь, Силко тоже замечает дорожку из фиолетовой помады, которую сам же и подарил девушке когда-то. - Почему я не противен тебе? Тебя не пугают мои шрамы? - А должны? – Джинкс касается подушечкой большого пальца его нижней губы, снова чуть смазывая сиреневый цвет. - Я ведь уродлив. Разве нет? – Силко внимательно рассматривает её лицо. - Вовсе нет. Глупости. Ты великолепный мужчина…